Есть системные предубеждения, которые трудно конкретно описать. Этакая _норма_, которая не касается непосредственно того, какими быть самим людям, но того, что людям позволять.

И это такая норма, которая у всех может быть примерно своя (и при этом в среднем одинаковая) и от которой Почему люди не хотят отказываться от системных предубеждений, то есть ломать предустановленные установки?

Мне нравится метафора тоннеля с шипами. 👇🏻

Метафора тоннеля с шипами:

Представьте, что во время взросления (да и жизни) все мы проходим какой-то лабиринт-туннель. Абсолютно все. Один и тот же.

Большинство по нему просто идёт. Но некоторые — из-за особенностей их личного строения — цепляются за шипастые стенки. Получает царапины или даже ранения. Кто-то отращивает более грубую кожу. Кто-то выходят покалеченными. А кто-то — не выходят совсем…

Вопрос: а зачем этот тоннель нужен-то? Давайте снесём его к херам! Будем взрослеть, проходя через какое-нибудь место, более подходящее для всех, а не только для большинства.

Большинство людей сочувствует пострадавшим от тоннеля. Но идее избавиться от него оно вдруг начинает упираться и даже может в приступе самозащиты сказать: «это вы какие-то неправильные, а сам тоннель работает».

Тоннель (не принёсший им вреда) — это часть и их субъективного опыта тоже. Он формировал и их личность тоже. И результат им вроде нравится.

Субъективный опыт — субъективно ценная вещь, от неё не хочется отказываться. Это чувство есть даже в случае травм: например, я не уверена, что без трудного опыта мои ценности были бы моими ценностями в том же объёме. Но у меня есть память о негативных эмоциях — и есть желание обезопасить других людей от моего опыта.

А у людей, которым было норм, может появиться ощущение, будто будущих детей лишат того приятного, что было у них. И ещё и чувство вины навесят — за то, что не травмировались.

☝🏻 Опыт, прожитый в тоннеле, это часть личности. Из-за этого люди чувствуют себя частью проблемы (хотя они становятся ей только тогда, когда отказываются разрушать тоннель).

Альтернативный краткий дайджест новостей, которые я посчитала важными на этой неделе, несмотря на то, что они не касаются ЛГБТ+ России:

• Депутат ГД Султан Хамзаев предложил ввести на законодательном уровне термин «недружественные релоканты». А самих этих релокантов — заставить отчитываться в Минтруд. Интересно, как))

• В Госдуму внесли законопроект о запрете на приближение к человеку. То есть, защита от сталкинга. Консорциум женских НПО сомневается, что это будет работать с проблемой домашнего насилия.

• Запред ГД Пётр Толстой опять говорит нацистскую хрень. А именно: «нужна четко сформированная демографическая политика, которая будет решать конкретные задачи не завозом мигрантов в страну, а решением внутренних проблем и повышением прироста населения путем принятия реально действующих решений». И заканчивается свой пост словами «мы точно знаем, кто сегодня является оппонентом на пути разрешения всех этих вопросов». И я с тех пор думаю: КТО? ПРО КОГО ОН? КТО ЯВЛЯЕТСЯ ОППОНЕНТОМ??

• В России серия преследований адвокат:есс.

Третья среда октября — День местоимений

Каждый гендер-нейтральный человек (как и все прочие люди) сам определяет своё местоимение, поэтому лучше уточнить лично у человека (если он не использовал при вас местоимений, относящихся к себе), какое местоимение он предпочитает.

Но представим ситуацию, когда нам известно, что некто — агендер, и мы ещё не знаем, как корректно называть этого человека в разговорах с другими. Или, допустим, при переводе. Agender said — это сказал, сказала, сказало или сказали?

В русском языке пока нет устойчивой формы для агендерного местоимения. Некоторые (не все) гендер-нейтральные люди предпочитают средний род, но для многих окончания среднего рода означают только неодушевленные предметы.

Поэтому, возможно, новое местоимение поможет преодолеть психологические трудности в восприятии гендер-ньютралов.

Язык приспосабливается к потребностям людей, которые используют язык так, как им это удобно. Бывает, что новые слова возникают стихийно, а бывает — что под воздействием конкретных реформ. Бывает, что слово, используемое отдельной группой, просачивается и в речь других групп.

Язык — система со своими закономерностями. Но речь (реальные слова, которыми мы пользуемся) не определяется этими закономерностями, а наоборот, определяет их. И если в языке нет какого-то слова, а необходимость в слове есть, такое слово появится в речи. А если оно будет востребовано (и в целом соответствует привычным закономерностям), то позже оно закрепится в языке.

Мне показалось, что наиболее близкая языку форма — «оне». Он, она, оно, оне) Сделал, сделала, сделало, сделале. Такой, такая, такое, такее)

Понимаю, звучит непривычно. Но об этом хотя бы можно подумать. Как вам вариант? Нужны ли вообще русскому языку гендерно- нейтральные обращения? Я опубликовала нейтралитивы и этот пост в 2017-м, но доминирующего решения всё ещё нет.

Как бы вы выкрутились при переводе книги, в которой через слово встречаются всякие «I realized I'm agender person», «Mx. Simpson knew that ze is awesome» и «Hir voice makes me happy»?

Мне нравится замечать культурные различия, будь то наблюдения, как люди сидят или используют приветствие — я постоянно слежу за людьми в самых разных социальных ситуациях.

Но вот конкретно наблюдения про рекламу связаны с другой темой, более обширной и чувствительной.
#ЛГБТиРеклама

Я уже задавалась подобными вопросами, когда разглядывала рекламу «сексуальных и смекалистых» строителей. Но неправильно сказать, что я только в Германии этим озадачилась. Тема различного восприятия интересует меня очень давно. Ещё со времён битвы «гомосексуализма» и «гомосексуальности», «на Украине» и «в Украине», «Белоруссии» и «Беларуси». Мне очевидно, что если люди не знают иного термина, кроме «гомосексуализм», и не вкладывают в него много значения, кроме «гомосексуальность», нападать на них в защитных целях — неадекватно.

Есть тема, которую я не готова обсуждать (и не факт, что буду готова): пока ЛГБТ+ движение в мейнстримное смысле продвигает этическую повестку, гей-культура живёт своей жизнью, включающей бурлящую мизогинию, взаимную объективацию и самообъективацию, харрасмент и бодишейминг. Можно, конечно, сказать, что они все неправы и «их необходимо переучить», но для меня естественно задаваться вопросом: а что если многим мужчинам нормально в их мужской культуре?

Иногда я вижу свидетельства, что мужчинам не ок в той культуре. Но это мне очень важно: для меня есть принципиальная разница между намеренным оскорблением и двумя видами ненамеренных. То есть, очевидно же: мужчины вовсе не обязательно намереваются оскорблять кого-то своим поведением — и не обязательно стремятся пользоваться другими людьми. Они просто живут так, в своей собственной экосистеме.

Как я уже сказала, к этой теме я не готова: я-то не гей и даже не мужчина. Вот тема, к которой я готова: я женщина и феминистка. И я часто вспоминаю, как в 2018 году мы с Лизой обсуждали рекламу салона люстр — после обсуждения я даже проводила опрос, а потом ещё и сделала пост. Дело в том, что я не видела в ней никакой объективации.

Что я видела: я видела суггестора-женщину, которая выбирает себе люстру, как выбирает другие индивидуальные аксессуары. Люстра была дополнением к женщине, а не наоборот.

Я хорошо помню, что говорила Лиза. Что самое потрясающее, я вижу это сейчас: рекламопроизводитель не придумал, на фоне чего показать люстру, и показал на фоне женщины. Это происходит повсеместно: люди добавляют декоративные завитушки туда, где, как им кажется, пустовато. И в качестве декоративной завитушки нередко выступает женщина.

Насколько я понимаю, моё отличающееся восприятие было связано с моими личными особенностями. Я, лично я не восприняла женщину объектом. Я уважаю себя в любом году (это одна из моих штатт-суицидальных договорённостей), и мне очевидно, что люди действительно разные. В том числе в плане восприятия.

Нельзя шеймить людей за культурные различия. Обычно легко донести мысль, что человек иной культуры не грубит, а проявляет иную вежливость. Донести мысль, что в пределах одного общества живут люди разных культур, намного сложнее. Особенно это сложно, когда к разным культурам относятся люди, воспитанные одним и тем же обществом в одно и то же время.

Мне, как аутистке, очевидно, что я иной культуры, чем аллисты. Мы можем родиться в одно время, жить в одном городе, и всё равно у меня будет другой способ выражения эмоций и выступления коммуникации, чем у них. Пусть это будет обусловлено генетически, я не против, но факт: мы получали одинаковые установки, а реализовались они в нас по-разному.

Лиза как-то умудрилась НЕ обзывать меня при обсуждении люстр (и при многих других обсуждениях, когда у нас были разные точки зрения). Я надеюсь, что и я тоже смогла (хотя напомню, если разногласия были у нас, это значит, что в том числе и у меня).

Мне нравится рефлексировать, замечать эти различия и сопоставлять их. Но именно этот процесс приводит меня к тому, что коммуникацию унифицировать невозможно. Реклама, как искусство, как другой объект культуры, имеет контекст. А контекст — это не тоже объективные обстоятельства, но и субъективное восприятие.

Заметить в себе несоответствие выработанной этической и усвоенной культурной позиций — это приятно. Я продолжу наблюдение.

Это всё (☝🏻), разумеется, не о том, что можно плевать на чужие чувства. Наоборот, это о том, что когда кто-то говорит «я не вижу здесь сексизма», не нужно плевать на его чувства и сходу говорить ЭТО ПОТОМУ ЧТО ТЫ [подставить нужное оскорбление].