Дефицита газа на мировом рынке пока нет.
Ввод новых мощностей по производству СПГ (преимущественно в США) позволяет компенсировать остановку поставок из Катара. Россия также добавляет 4 млн тонн экспорта за счет проекта «Арктик СПГ 2».
Реальные проблемы с газовым обеспечением могут начаться через шесть месяцев после начала войны на Ближнем Востоке, то есть с сентября. Если Катар будет «закрыт» до конца года, дефицит «голубого топлива» уже окажется серьезным.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
Ввод новых мощностей по производству СПГ (преимущественно в США) позволяет компенсировать остановку поставок из Катара. Россия также добавляет 4 млн тонн экспорта за счет проекта «Арктик СПГ 2».
Реальные проблемы с газовым обеспечением могут начаться через шесть месяцев после начала войны на Ближнем Востоке, то есть с сентября. Если Катар будет «закрыт» до конца года, дефицит «голубого топлива» уже окажется серьезным.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
👍69🤔13❤4🔥2🤣1
США продолжают изымать нефть из своего стратегического нефтяного резерва. За 11 недель объем SPR сократился на 50,3 млн баррелей — с 415,4 до 365,1 млн. Это минимальные уровни за многие десятилетия и одни из самых высоких темпов расходования запасов в истории резерва.
Причем за последние три недели темпы отбора нефти сильно ускорились: минус 27,6 млн баррелей, что соответствует 1,315 млн б/с.
Нефти в SPR пока еще достаточно, но главное — динамика. Реперная точка — 235,4 млн баррелей. Именно до достижения этого показателя (180 млн баррелей) рассчитана нынешняя программа изъятия.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
Причем за последние три недели темпы отбора нефти сильно ускорились: минус 27,6 млн баррелей, что соответствует 1,315 млн б/с.
Нефти в SPR пока еще достаточно, но главное — динамика. Реперная точка — 235,4 млн баррелей. Именно до достижения этого показателя (180 млн баррелей) рассчитана нынешняя программа изъятия.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
👍64🤔12❤2🔥1🤣1
А вот в алюминии дефицит уже нарастает.
На Лондонской бирже спотовый алюминий торгуется с премией почти в 100 долларов за тонну к трехмесячному контракту — классический признак физического дефицита. Одновременно продолжается снижение биржевых запасов (теперь их хватит не более чем на пять дней), а рынок все сильнее закладывает риск нехватки металла уже в ближайшие месяцы.
Причина известна — кризис поставок на Ближнем Востоке. Через регион до недавнего времени проходило около 10% мирового производства алюминия. Нарушение логистики и проблемы с поставками сырья привели к сокращению выпуска, а часть производителей уже была вынуждена объявить форс-мажор по контрактам.
Цена алюминия на LME превысила 3600 долларов за тонну, прибавив около 16% с начала кризиса. Крупные инвестбанки допускают дальнейший рост вплоть до 4000 долларов. При этом спрос со стороны автопрома, энергетики и строительного сектора остается высоким, а доступные запасы продолжают сокращаться.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
На Лондонской бирже спотовый алюминий торгуется с премией почти в 100 долларов за тонну к трехмесячному контракту — классический признак физического дефицита. Одновременно продолжается снижение биржевых запасов (теперь их хватит не более чем на пять дней), а рынок все сильнее закладывает риск нехватки металла уже в ближайшие месяцы.
Причина известна — кризис поставок на Ближнем Востоке. Через регион до недавнего времени проходило около 10% мирового производства алюминия. Нарушение логистики и проблемы с поставками сырья привели к сокращению выпуска, а часть производителей уже была вынуждена объявить форс-мажор по контрактам.
Цена алюминия на LME превысила 3600 долларов за тонну, прибавив около 16% с начала кризиса. Крупные инвестбанки допускают дальнейший рост вплоть до 4000 долларов. При этом спрос со стороны автопрома, энергетики и строительного сектора остается высоким, а доступные запасы продолжают сокращаться.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
👍85🤔13❤5🔥1🤣1
Еще несколько лет назад критика денежно-кредитной политики Банка России оставалась уделом отдельных экономистов и представителей бизнеса. Однако сейчас ситуация принципиально изменилась. Дискуссия о ключевой ставке, инфляции и доступности финансирования уже вышла на уровень системного вопроса о будущем российской экономики.
Показательно, что одним из наиболее заметных критиков нынешнего подхода в преддверии ПМЭФ выступил Росконгресс. В опубликованном докладе «Потенциал роста российской экономики. Возвращение на траекторию развития: от изменения ДКП — к новой модели» фактически поставлен под сомнение сам принцип, согласно которому борьба с инфляцией рассматривается как главная цель денежно-кредитной политики.
Авторы прямо указывают: в условиях санкционного давления, технологического противостояния и необходимости ускоренного промышленного развития страна не может позволить себе приносить инвестиции и экономический рост в жертву достижению формальных инфляционных ориентиров.
Речь при этом не идет о безудержной эмиссии или повторении турецкого сценария. Напротив, в докладе говорится о необходимости разумного баланса между стабильностью цен и развитием экономики. Однако сам факт появления подобных предложений со стороны столь крупного института означает, что недовольство действующей моделью стало системным.
О проблемах высокой стоимости денег регулярно говорят промышленники, IT-шники, аграрии, представители региональных властей, деловые объединения и крупнейшие работодатели страны. Фактически сложился консенсус: политика дорогих денег все чаще вступает в противоречие с задачами развития.
Поэтому нынешний спор — вовсе не о том, какой должна быть ключевая ставка на следующем заседании. Вопрос стоит значительно шире. Должна ли экономика существовать ради достижения инфляции вблизи целевого показателя или денежно-кредитная политика должна служить выполнению стратегических задач государства — росту производства, технологическому развитию и росту инвестиционной активности?
Впервые за долгое время один из ключевых системных институтов страны открыто поставил вопрос о необходимости пересмотра экономической парадигмы. И чем ближе будет 2027 год (возможный уход Набиуллиной), тем сложнее станет игнорировать этот запрос.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
Показательно, что одним из наиболее заметных критиков нынешнего подхода в преддверии ПМЭФ выступил Росконгресс. В опубликованном докладе «Потенциал роста российской экономики. Возвращение на траекторию развития: от изменения ДКП — к новой модели» фактически поставлен под сомнение сам принцип, согласно которому борьба с инфляцией рассматривается как главная цель денежно-кредитной политики.
Авторы прямо указывают: в условиях санкционного давления, технологического противостояния и необходимости ускоренного промышленного развития страна не может позволить себе приносить инвестиции и экономический рост в жертву достижению формальных инфляционных ориентиров.
Речь при этом не идет о безудержной эмиссии или повторении турецкого сценария. Напротив, в докладе говорится о необходимости разумного баланса между стабильностью цен и развитием экономики. Однако сам факт появления подобных предложений со стороны столь крупного института означает, что недовольство действующей моделью стало системным.
О проблемах высокой стоимости денег регулярно говорят промышленники, IT-шники, аграрии, представители региональных властей, деловые объединения и крупнейшие работодатели страны. Фактически сложился консенсус: политика дорогих денег все чаще вступает в противоречие с задачами развития.
Поэтому нынешний спор — вовсе не о том, какой должна быть ключевая ставка на следующем заседании. Вопрос стоит значительно шире. Должна ли экономика существовать ради достижения инфляции вблизи целевого показателя или денежно-кредитная политика должна служить выполнению стратегических задач государства — росту производства, технологическому развитию и росту инвестиционной активности?
Впервые за долгое время один из ключевых системных институтов страны открыто поставил вопрос о необходимости пересмотра экономической парадигмы. И чем ближе будет 2027 год (возможный уход Набиуллиной), тем сложнее станет игнорировать этот запрос.
Константин Двинский в Max. Подписаться.
👍130🙏61🤔13❤10🤣4
Еще несколько лет назад казалось, что будущее российского крупного бизнеса — за экосистемами. Банки становились маркетплейсами, маркетплейсы создавали банки, телеком-операторы запускали онлайн-кинотеатры, сервисы доставки, финтех и десятки других направлений. Главной целью была борьба за конечного потребителя и максимальное время его нахождения внутри собственной цифровой среды.
Однако сегодня становится очевидно, что данный этап подходит к завершению.
Проблема заключается в объективных ограничениях российского потребительского рынка. Его масштабы в 150 млн человек недостаточны для того, чтобы одновременно существовало хотя бы 5-6 полноценных экосистем федерального уровня. В результате рынок постепенно консолидировался вокруг двух с половиной игроков, а остальные компании столкнулись с необходимостью искать новые точки роста.
Но дело не только в размере рынка. Существенно изменились и сами экономические условия. Если в первой половине 2020-х годов главным драйвером были потребительский спрос, цифровые сервисы и рост онлайн-торговли, то теперь все большее значение приобретают инвестиции в промышленность, инфраструктуру и технологии.
Поэтому крупнейшие компании начинают менять приоритеты. Вместо очередного сервиса доставки или программы лояльности они инвестируют в облачные платформы, искусственный интеллект, центры обработки данных, промышленное программное обеспечение, роботизацию и цифровизацию производств.
Особенно показательно, что подобный разворот происходит сразу у нескольких игроков. «Сбер» делает ставку на AI и корпоративные решения. «Яндекс» активно развивает облачное направление и инфраструктурные сервисы для бизнеса. МТС теперь говорит не о тарифах для населения, а о сетях 5G, промышленной автоматизации и цифровых сервисах для предприятий.
Фактически российская экономика вступает в новый этап развития. Если предыдущий цикл был посвящен борьбе за потребителя, то новый будет посвящен борьбе за реальный сектор. Именно там находятся крупнейшие еще не освоенные рынки. Именно там формируется основной спрос на технологии. Именно там компании остро нуждаются в повышении эффективности и в экономии на издержках.
Поэтому говорить сегодня о дальнейшем расширении экосистем уже не столь актуально (они уперлись в свой потолок). Гораздо важнее другое: кто первым сумеет занять ключевые позиции в новой инфраструктуре цифровой экономики. Именно это и станет главным фактором успеха российского бизнеса в ближайшее десятилетие.
Константин Двинский. Подписаться.
Однако сегодня становится очевидно, что данный этап подходит к завершению.
Проблема заключается в объективных ограничениях российского потребительского рынка. Его масштабы в 150 млн человек недостаточны для того, чтобы одновременно существовало хотя бы 5-6 полноценных экосистем федерального уровня. В результате рынок постепенно консолидировался вокруг двух с половиной игроков, а остальные компании столкнулись с необходимостью искать новые точки роста.
Но дело не только в размере рынка. Существенно изменились и сами экономические условия. Если в первой половине 2020-х годов главным драйвером были потребительский спрос, цифровые сервисы и рост онлайн-торговли, то теперь все большее значение приобретают инвестиции в промышленность, инфраструктуру и технологии.
Поэтому крупнейшие компании начинают менять приоритеты. Вместо очередного сервиса доставки или программы лояльности они инвестируют в облачные платформы, искусственный интеллект, центры обработки данных, промышленное программное обеспечение, роботизацию и цифровизацию производств.
Особенно показательно, что подобный разворот происходит сразу у нескольких игроков. «Сбер» делает ставку на AI и корпоративные решения. «Яндекс» активно развивает облачное направление и инфраструктурные сервисы для бизнеса. МТС теперь говорит не о тарифах для населения, а о сетях 5G, промышленной автоматизации и цифровых сервисах для предприятий.
Фактически российская экономика вступает в новый этап развития. Если предыдущий цикл был посвящен борьбе за потребителя, то новый будет посвящен борьбе за реальный сектор. Именно там находятся крупнейшие еще не освоенные рынки. Именно там формируется основной спрос на технологии. Именно там компании остро нуждаются в повышении эффективности и в экономии на издержках.
Поэтому говорить сегодня о дальнейшем расширении экосистем уже не столь актуально (они уперлись в свой потолок). Гораздо важнее другое: кто первым сумеет занять ключевые позиции в новой инфраструктуре цифровой экономики. Именно это и станет главным фактором успеха российского бизнеса в ближайшее десятилетие.
Константин Двинский. Подписаться.
👍104🤔33🤣9❤7💯4
В конце апреля замглавы Администрации Президента Максим Орешкин заявил о «реинкарнации плановой экономики в лучшем её виде». Большинство комментаторов и СМИ ожидаемо сосредоточились на словосочетании «плановая экономика». Однако куда важнее здесь не формулировка, а политико-экономический контекст.
На протяжении многих лет главным идеологом развития российской экономики был Андрей Белоусов. Именно он последовательно продвигал идеи промышленной политики, технологического суверенитета, стимулирования инвестиций, координации государства и бизнеса. Многие решения, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся, ещё около десяти лет назад встречали серьёзное сопротивление со стороны системных либералов.
Однако после перехода Белоусова в Министерство обороны образовался определённый интеллектуальный вакуум. В экономическом блоке больше нет фигуры сопоставимого масштаба, которая системно формулировала бы образ будущей экономической модели России.
И в последние месяцы становится всё заметнее, что на эту роль начинает претендовать Максим Орешкин.
Орешкин практически перестал говорить о текущей конъюнктуре. Вместо этого в его выступлениях регулярно звучат темы цифрового управления, искусственного интеллекта, платформенной экономики, производительности труда, больших данных и нового стратегического планирования. По сути, речь идёт о попытке сформировать целостную концепцию развития экономики на горизонте ближайших 10–15 лет.
Поэтому слова о «Госплане 2.0» являются не рассуждениями сугубо о цифровизации. Скорее это заявка на собственную экономическую доктрину. Не директивное управление советского типа, а система, в которой государство через данные, платформы и современные технологии получает возможность эффективнее распределять ресурсы и управлять развитием.
И здесь появляется ещё один важный фактор. Полномочия Эльвиры Набиуллиной истекают в 2027 году. Это вовсе не означает автоматическую смену руководства ЦБ. Однако именно сейчас начинается период, когда ряд групп влияния начинают всё активнее предлагать собственное видение образа будущего с целью получения контроля над важнейшим институтом страны, де-факто определяющим экономику страны.
Впрочем, было бы ошибкой сводить всю эту историю исключительно к вопросу о том, кто станет следующим председателем ЦБ. Намного важнее другое: кто будет определять стратегию самого регулятора. За последние годы Банк России фактически превратился в самостоятельный центр принятия решений, обладающий беспрецедентной автономией в вопросах денежно-кредитной политики.
Однако сохранение такой модели после 2027 года вовсе не предопределено. Борьба может идти не столько за конкретную должность, сколько за контроль над денежно-кредитной политикой. И ключевой вопрос заключается в том, где будет находиться центр принятия решений — внутри или снаружи.
Константин Двинский. Подписаться.
На протяжении многих лет главным идеологом развития российской экономики был Андрей Белоусов. Именно он последовательно продвигал идеи промышленной политики, технологического суверенитета, стимулирования инвестиций, координации государства и бизнеса. Многие решения, которые сегодня воспринимаются как само собой разумеющиеся, ещё около десяти лет назад встречали серьёзное сопротивление со стороны системных либералов.
Однако после перехода Белоусова в Министерство обороны образовался определённый интеллектуальный вакуум. В экономическом блоке больше нет фигуры сопоставимого масштаба, которая системно формулировала бы образ будущей экономической модели России.
И в последние месяцы становится всё заметнее, что на эту роль начинает претендовать Максим Орешкин.
Орешкин практически перестал говорить о текущей конъюнктуре. Вместо этого в его выступлениях регулярно звучат темы цифрового управления, искусственного интеллекта, платформенной экономики, производительности труда, больших данных и нового стратегического планирования. По сути, речь идёт о попытке сформировать целостную концепцию развития экономики на горизонте ближайших 10–15 лет.
Поэтому слова о «Госплане 2.0» являются не рассуждениями сугубо о цифровизации. Скорее это заявка на собственную экономическую доктрину. Не директивное управление советского типа, а система, в которой государство через данные, платформы и современные технологии получает возможность эффективнее распределять ресурсы и управлять развитием.
И здесь появляется ещё один важный фактор. Полномочия Эльвиры Набиуллиной истекают в 2027 году. Это вовсе не означает автоматическую смену руководства ЦБ. Однако именно сейчас начинается период, когда ряд групп влияния начинают всё активнее предлагать собственное видение образа будущего с целью получения контроля над важнейшим институтом страны, де-факто определяющим экономику страны.
Впрочем, было бы ошибкой сводить всю эту историю исключительно к вопросу о том, кто станет следующим председателем ЦБ. Намного важнее другое: кто будет определять стратегию самого регулятора. За последние годы Банк России фактически превратился в самостоятельный центр принятия решений, обладающий беспрецедентной автономией в вопросах денежно-кредитной политики.
Однако сохранение такой модели после 2027 года вовсе не предопределено. Борьба может идти не столько за конкретную должность, сколько за контроль над денежно-кредитной политикой. И ключевой вопрос заключается в том, где будет находиться центр принятия решений — внутри или снаружи.
Константин Двинский. Подписаться.
💯118👍37🙏30❤12🤣10🤬4
Объем российского рынка информационной безопасности в 2025 году достиг 364,4 млрд рублей, увеличившись на 16,1% по сравнению с предыдущим годом (оценка ЦСР). При сохранении текущих тенденций уже к 2031 году рынок может вырасти до 1,15 трлн рублей. Среднегодовые темпы роста оцениваются почти в 20%.
На первый взгляд цифры выглядят впечатляюще. Однако гораздо важнее другое: кибербезопасность перестает быть историей исключительно про импортозамещение.
В 2022–2024 годах главным драйвером роста была вынужденная замена западных решений. Многие компании покупали российские продукты просто потому, что другого выбора не оставалось. Сегодня этот этап в значительной степени завершен. Заказчики переходят от экстренных закупок к более осознанному выбору архитектуры, платформ и сервисных моделей.
Это хорошо видно по структуре рынка. Если раньше основной спрос концентрировался вокруг базовых средств защиты, то сейчас быстрее всего растут сегменты защиты данных, управления доступом, инфраструктурной и прикладной безопасности. Все больший вес приобретают сервисные модели, когда бизнес покупает не программный продукт, а полноценную услугу по мониторингу и отражению угроз.
Но главный фактор роста находится глубже.
Чем больше цифровизируется мировая и отечественная экономика, тем выше становится зависимость от информационных систем. Банки, промышленность, транспорт, энергетика, электронная коммерция, государственные сервисы — все переходят на цифровые платформы. Вместе с этим растет и потенциальный ущерб от успешной кибератаки.
Поэтому спрос на информационную безопасность будет увеличиваться независимо от завершения импортозамещения. Более того, развитие искусственного интеллекта только усиливает этот тренд. ИИ становится инструментом не только защиты, но и атак. Соответственно, расходы компаний на защиту будут расти как минимум теми же темпами, что и затраты на цифровизацию.
Константин Двинский. Подписаться.
На первый взгляд цифры выглядят впечатляюще. Однако гораздо важнее другое: кибербезопасность перестает быть историей исключительно про импортозамещение.
В 2022–2024 годах главным драйвером роста была вынужденная замена западных решений. Многие компании покупали российские продукты просто потому, что другого выбора не оставалось. Сегодня этот этап в значительной степени завершен. Заказчики переходят от экстренных закупок к более осознанному выбору архитектуры, платформ и сервисных моделей.
Это хорошо видно по структуре рынка. Если раньше основной спрос концентрировался вокруг базовых средств защиты, то сейчас быстрее всего растут сегменты защиты данных, управления доступом, инфраструктурной и прикладной безопасности. Все больший вес приобретают сервисные модели, когда бизнес покупает не программный продукт, а полноценную услугу по мониторингу и отражению угроз.
Но главный фактор роста находится глубже.
Чем больше цифровизируется мировая и отечественная экономика, тем выше становится зависимость от информационных систем. Банки, промышленность, транспорт, энергетика, электронная коммерция, государственные сервисы — все переходят на цифровые платформы. Вместе с этим растет и потенциальный ущерб от успешной кибератаки.
Поэтому спрос на информационную безопасность будет увеличиваться независимо от завершения импортозамещения. Более того, развитие искусственного интеллекта только усиливает этот тренд. ИИ становится инструментом не только защиты, но и атак. Соответственно, расходы компаний на защиту будут расти как минимум теми же темпами, что и затраты на цифровизацию.
Константин Двинский. Подписаться.
👍61💯19🤔6❤2🤣2🔥1
Один из самых недооцененных моментов текущего энергокризиса — стремительный расход нефтяного резерва Японии.
В марте Токио принял решение не раскрывать подробности по запасам. Теперь публикуются только данные о том, на сколько дней в хранилищах осталось нефти (специфический показатель, но ладно).
С 11.03 по 09.05, согласно данным официальной статистики, количество дней сократилось с 254 до 205 (сейчас, надо понимать, уже ближе к 180 дням).
Однако Kpler смог подсчитать приблизительные данные по баррелям. На начало энергокризиса было 350 млн баррелей, на 15.05 — 275 млн. Расход — примерно 1 млн баррелей в сутки.
Фактически треть потребления нефти Японией обеспечивается за счет использования резервов, которых, в лучшем случае, хватит еще на полгода.
Западная пресса умышленно не пишет о ситуации в стране восходящего солнца, дабы не будоражить рынки. Ведь нефтяной коллапс в Японии серьезно скажется на котировках. Причем не только нефтяных, но и фондовых, от которых в некоторой степени зависит стоимость американского госдолга.
Константин Двинский. Подписаться.
В марте Токио принял решение не раскрывать подробности по запасам. Теперь публикуются только данные о том, на сколько дней в хранилищах осталось нефти (специфический показатель, но ладно).
С 11.03 по 09.05, согласно данным официальной статистики, количество дней сократилось с 254 до 205 (сейчас, надо понимать, уже ближе к 180 дням).
Однако Kpler смог подсчитать приблизительные данные по баррелям. На начало энергокризиса было 350 млн баррелей, на 15.05 — 275 млн. Расход — примерно 1 млн баррелей в сутки.
Фактически треть потребления нефти Японией обеспечивается за счет использования резервов, которых, в лучшем случае, хватит еще на полгода.
Западная пресса умышленно не пишет о ситуации в стране восходящего солнца, дабы не будоражить рынки. Ведь нефтяной коллапс в Японии серьезно скажется на котировках. Причем не только нефтяных, но и фондовых, от которых в некоторой степени зависит стоимость американского госдолга.
Константин Двинский. Подписаться.
👍93🔥30❤6
В бюджет начали поступать первые «добровольные взносы» от российских миллиардеров. После мартовской встречи Владимира Путина с бизнесом ряд крупнейших предпринимателей решил поддержать государственные финансы собственными средствами. Среди тех, чьи имена назывались в прессе, — Сулейман Керимов, Владимир Потанин и Олег Дерипаска. Общий объем поступлений по итогам года может составить около 300 млрд рублей.
Сумма сама по себе не является определяющей для бюджета. На фоне дефицита в 5,88 трлн рублей за январь–апрель она не меняет общую картину. Однако значение здесь скорее политическое и символическое. В условиях санкционного давления и гибридной войны крупнейший бизнес таким образом хочет продемонстрировать лояльность государству.
Другое дело, что подобный механизм не должен превращаться в постоянную практику. Необходимы понятные и единые правила игры. Когда размер платежа определяется индивидуально и по желанию, всегда возникает вопрос критериев и справедливости. Все же от византизма необходимо отходить.
Константин Двинский. Подписаться.
Сумма сама по себе не является определяющей для бюджета. На фоне дефицита в 5,88 трлн рублей за январь–апрель она не меняет общую картину. Однако значение здесь скорее политическое и символическое. В условиях санкционного давления и гибридной войны крупнейший бизнес таким образом хочет продемонстрировать лояльность государству.
Другое дело, что подобный механизм не должен превращаться в постоянную практику. Необходимы понятные и единые правила игры. Когда размер платежа определяется индивидуально и по желанию, всегда возникает вопрос критериев и справедливости. Все же от византизма необходимо отходить.
Константин Двинский. Подписаться.
👍66👏46🤔30🤣11❤2💊1
Вице-премьер Александр Новак опубликовал, пожалуй, одну из важнейших программных статей последнего времени. В материале обозначен подход государства к такому насущному вопросу, как развитие инфраструктуры ЦОДов.
На протяжении нескольких лет вокруг искусственного интеллекта велись дискуссии преимущественно о вычислительных мощностях, чипах, программном обеспечении и алгоритмах. Однако Новак переносит акцент на базовый вопрос: откуда брать электроэнергию для всей этой инфраструктуры.
Сегодня совокупная мощность российских ЦОД составляет около 1,8 ГВт. К 2030 году она должна вырасти до 4,3 ГВт. Только крупнейшим игрокам — "Сберу", "Яндексу", "Ростелекому" и "Росатому" — потребуется дополнительно порядка 2 ГВт мощности. При этом энергопотребление дата-центров в России уже увеличивается примерно на 18% ежегодно.
Мировые тенденции еще показательнее. Совокупная мощность всех ЦОД планеты уже достигла 62 ГВт и растет примерно на 15% в год. К 2030 году показатель может увеличиться до 110 ГВт, а доля дата-центров в мировом энергопотреблении удвоится и составит 3%. Это уже уровень таких отраслей, как металлургия или сельское хозяйство.
Поэтому неслучайно крупнейшие технологические корпорации начинают превращаться и в энергетические компании. Microsoft инвестирует 1,6 млрд долларов в перезапуск атомной станции Three Mile Island. Китай интегрирует ЦОД с АЭС и угольной генерацией. Во всех случаях речь идет уже не об IT, а о промышленной инфраструктуре нового поколения.
Особенно важно, что Новак отвергает соблазн прямого субсидирования отрасли. В статье прямо говорится о рисках перекрестного субсидирования, когда развитие ИИ оплачивают остальные потребители через рост тарифов. Вместо этого предлагается более зрелая модель: инвесторы ЦОД должны участвовать в финансировании необходимой генерации и сетевой инфраструктуры. Это правильный подход.
Однако, на мой взгляд, здесь важно не впасть в другую крайность. При нынешней стоимости денег окупаемость крупных ЦОД может достигать 12–15 лет, а если инвесторов дополнительно обязать финансировать строительство генерации, подстанций и сетевой инфраструктуры, то экономика многих проектов окажется под вопросом. Поэтому совсем без поддержки государства не обойтись. Но она должна быть не тарифной, а инвестиционной.
Например, через налоговые вычеты по налогу на прибыль и другим обязательным платежам для компаний, которые вкладываются в создание ЦОД и связанной с ними энергетической инфраструктуры. Тем более что основными инвесторами выступают крупнейшие холдинги, способные использовать такие льготы в рамках других направлений бизнеса. Это как раз позволит стимулировать развитие стратегической отрасли без перекладывания затрат на остальных потребителей электроэнергии.
Не менее значимо и другое. Правительство уже сформировало реестр из 140 центров питания в 15 регионах, где возможно размещение новых дата-центров. Речь идет о полноценном государственном планировании развития отрасли с привязкой к существующим энергетическим мощностям.
Фактически мы видим формирование новой энергетической политики. Если в XX веке конкурентоспособность определялась доступом к нефти, газу, металлам и транспортным коридорам, то в XXI веке к этому списку добавляются вычислительные мощности. А значит, и электроэнергия становится одним из ключевых факторов технологического суверенитета.
Лидерство в сфере искусственного интеллекта определяется не количеством красивых презентаций про цифровизацию. Его определяют электростанции, сети, подстанции и способность государства заранее создавать инфраструктуру под будущий спрос.
Россия обладает для этого всеми необходимыми преимуществами — крупнейшей атомной генерацией, мощной гидроэнергетикой, развитой газовой отраслью и одной из самых диверсифицированных энергосистем мира. Теперь задача состоит в том, чтобы превратить этот энергетический потенциал в преимущество в сфере ИИ и цифровой экономики.
Константин Двинский. Подписаться.
На протяжении нескольких лет вокруг искусственного интеллекта велись дискуссии преимущественно о вычислительных мощностях, чипах, программном обеспечении и алгоритмах. Однако Новак переносит акцент на базовый вопрос: откуда брать электроэнергию для всей этой инфраструктуры.
Сегодня совокупная мощность российских ЦОД составляет около 1,8 ГВт. К 2030 году она должна вырасти до 4,3 ГВт. Только крупнейшим игрокам — "Сберу", "Яндексу", "Ростелекому" и "Росатому" — потребуется дополнительно порядка 2 ГВт мощности. При этом энергопотребление дата-центров в России уже увеличивается примерно на 18% ежегодно.
Мировые тенденции еще показательнее. Совокупная мощность всех ЦОД планеты уже достигла 62 ГВт и растет примерно на 15% в год. К 2030 году показатель может увеличиться до 110 ГВт, а доля дата-центров в мировом энергопотреблении удвоится и составит 3%. Это уже уровень таких отраслей, как металлургия или сельское хозяйство.
Поэтому неслучайно крупнейшие технологические корпорации начинают превращаться и в энергетические компании. Microsoft инвестирует 1,6 млрд долларов в перезапуск атомной станции Three Mile Island. Китай интегрирует ЦОД с АЭС и угольной генерацией. Во всех случаях речь идет уже не об IT, а о промышленной инфраструктуре нового поколения.
Особенно важно, что Новак отвергает соблазн прямого субсидирования отрасли. В статье прямо говорится о рисках перекрестного субсидирования, когда развитие ИИ оплачивают остальные потребители через рост тарифов. Вместо этого предлагается более зрелая модель: инвесторы ЦОД должны участвовать в финансировании необходимой генерации и сетевой инфраструктуры. Это правильный подход.
Однако, на мой взгляд, здесь важно не впасть в другую крайность. При нынешней стоимости денег окупаемость крупных ЦОД может достигать 12–15 лет, а если инвесторов дополнительно обязать финансировать строительство генерации, подстанций и сетевой инфраструктуры, то экономика многих проектов окажется под вопросом. Поэтому совсем без поддержки государства не обойтись. Но она должна быть не тарифной, а инвестиционной.
Например, через налоговые вычеты по налогу на прибыль и другим обязательным платежам для компаний, которые вкладываются в создание ЦОД и связанной с ними энергетической инфраструктуры. Тем более что основными инвесторами выступают крупнейшие холдинги, способные использовать такие льготы в рамках других направлений бизнеса. Это как раз позволит стимулировать развитие стратегической отрасли без перекладывания затрат на остальных потребителей электроэнергии.
Не менее значимо и другое. Правительство уже сформировало реестр из 140 центров питания в 15 регионах, где возможно размещение новых дата-центров. Речь идет о полноценном государственном планировании развития отрасли с привязкой к существующим энергетическим мощностям.
Фактически мы видим формирование новой энергетической политики. Если в XX веке конкурентоспособность определялась доступом к нефти, газу, металлам и транспортным коридорам, то в XXI веке к этому списку добавляются вычислительные мощности. А значит, и электроэнергия становится одним из ключевых факторов технологического суверенитета.
Лидерство в сфере искусственного интеллекта определяется не количеством красивых презентаций про цифровизацию. Его определяют электростанции, сети, подстанции и способность государства заранее создавать инфраструктуру под будущий спрос.
Россия обладает для этого всеми необходимыми преимуществами — крупнейшей атомной генерацией, мощной гидроэнергетикой, развитой газовой отраслью и одной из самых диверсифицированных энергосистем мира. Теперь задача состоит в том, чтобы превратить этот энергетический потенциал в преимущество в сфере ИИ и цифровой экономики.
Константин Двинский. Подписаться.
👍90❤56🤔20💊3🤣1
Народ умнеет, милорд.
Еще пару лет назад разговоры об искусственном интеллекте напоминали сюжеты фантастических фильмов. Одни ждали восстания машин, другие — появления сверхразума, который оставит людей без работы и захватит мир. Сегодня картина уже более приближенная к реальности.
58% граждан России уже хотя бы раз пользовались ИИ-сервисами, а почти каждый второй из них делает это регулярно. Технология стремительно превращается из экзотики в обычный бытовой инструмент. И вместе с этим меняются страхи.
Теперь людей беспокоят не терминаторы, а вполне земные вещи. Около 60% опасаются мошенничества, кражи персональных данных и финансовых потерь. Еще 44% тревожат ложные советы и ошибки нейросетей. То есть общество постепенно переходит от мифологии к практическому пониманию технологий.
Особенно показательно другое. Граждане России признают, что ИИ превосходит человека в поиске, хранении и обработке информации, но не верят в его способность заменить человеческое творчество. Здравый взгляд без крайностей.
Конечно, противоречий хватает. Доля людей, которые хотя бы как-то защищают свои персональные данные, снизилась с 58,5% до 52,4%. При этом лишь 16% считают, что безопасность в интернете зависит прежде всего от них самих. Большинство по-прежнему ждут, что кто-то другой все организует и защитит.
Но главный вывод все равно позитивный. Чем больше люди сталкиваются с ИИ на практике, тем меньше остается места для архаичных страхов. Вместо разговоров о конце человечества появляются вопросы о мошенниках, дипфейках, образовании и медицине. А это означает, что технология наконец перестает быть страшилкой и становится обычным рабочим инструментом.
Что, собственно, и называется технологическим взрослением общества.
Константин Двинский. Подписаться.
Еще пару лет назад разговоры об искусственном интеллекте напоминали сюжеты фантастических фильмов. Одни ждали восстания машин, другие — появления сверхразума, который оставит людей без работы и захватит мир. Сегодня картина уже более приближенная к реальности.
58% граждан России уже хотя бы раз пользовались ИИ-сервисами, а почти каждый второй из них делает это регулярно. Технология стремительно превращается из экзотики в обычный бытовой инструмент. И вместе с этим меняются страхи.
Теперь людей беспокоят не терминаторы, а вполне земные вещи. Около 60% опасаются мошенничества, кражи персональных данных и финансовых потерь. Еще 44% тревожат ложные советы и ошибки нейросетей. То есть общество постепенно переходит от мифологии к практическому пониманию технологий.
Особенно показательно другое. Граждане России признают, что ИИ превосходит человека в поиске, хранении и обработке информации, но не верят в его способность заменить человеческое творчество. Здравый взгляд без крайностей.
Конечно, противоречий хватает. Доля людей, которые хотя бы как-то защищают свои персональные данные, снизилась с 58,5% до 52,4%. При этом лишь 16% считают, что безопасность в интернете зависит прежде всего от них самих. Большинство по-прежнему ждут, что кто-то другой все организует и защитит.
Но главный вывод все равно позитивный. Чем больше люди сталкиваются с ИИ на практике, тем меньше остается места для архаичных страхов. Вместо разговоров о конце человечества появляются вопросы о мошенниках, дипфейках, образовании и медицине. А это означает, что технология наконец перестает быть страшилкой и становится обычным рабочим инструментом.
Что, собственно, и называется технологическим взрослением общества.
Константин Двинский. Подписаться.
👍74🤔14🤣11❤9🙏2
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Практически три года назад Минфин и ЦБ задумали реализовать схему обмена замороженными частными активами между НРД и Euroclear. Тогда же я сразу написал, что ничего у них не получится:
Полный текст материала от 25.08.2023 здесь: https://xn--r1a.website/Kdvinsky/9029
В результате сейчас гремит громкое уголовное дело: https://xn--r1a.website/dvinsky_invest/1437
Ответственным за сделку на несколько триллионов рублей стал никому не известный мелкий брокер из Воронежа «Инвестиционная палата». В Минфине по какой-то причине назначили именно их.
В итоге, как и ожидалось, практически ничего не удалось разблокировать. Время было потеряно, а люди так и остались с замороженными активами.
Очередной пример решений, принимаемых неизвестно по какой логике и с заранее понятным (отрицательным) результатом.
Константин Двинский. Подписаться.
Практически три года назад Минфин и ЦБ задумали реализовать схему обмена замороженными частными активами между НРД и Euroclear. Тогда же я сразу написал, что ничего у них не получится:
Хотя это пустая трата времени. Потому что даже если подобная схема, предложенная Минфином и Центробанком, является выгодной, в том числе для европейских или американских граждан, они все равно на это не пойдут, поскольку вопрос лежит в чисто политической плоскости. Я напомню, что это далеко не первая попытка проведения подобных переговоров.
Полный текст материала от 25.08.2023 здесь: https://xn--r1a.website/Kdvinsky/9029
В результате сейчас гремит громкое уголовное дело: https://xn--r1a.website/dvinsky_invest/1437
Ответственным за сделку на несколько триллионов рублей стал никому не известный мелкий брокер из Воронежа «Инвестиционная палата». В Минфине по какой-то причине назначили именно их.
В итоге, как и ожидалось, практически ничего не удалось разблокировать. Время было потеряно, а люди так и остались с замороженными активами.
Очередной пример решений, принимаемых неизвестно по какой логике и с заранее понятным (отрицательным) результатом.
Константин Двинский. Подписаться.
🤬128🤔26💯18🤣8👍6❤3
И когнитивной деградацией пользователей, всё доверяющих нейросети. Несмотря на вышеуказанные 44% лживых советов," — оставил комментарий подписчик Руслан к данному посту про ИИ: https://xn--r1a.website/Kdvinsky/15139
Я бы посмотрел на ситуацию немного иначе.
Да, сегодня нейросети могут зачастую выдавать ложные советы. Но это абсолютно нормальный этап развития технологии, которая находится лишь в начале своего массового внедрения.
Вспомним интернет конца 1990-х и начала 2000-х годов. Тогда значительная часть контента представляла собой откровенный информационный мусор: бесконечные фейки, псевдонаучные статьи, сомнительные форумы и откровенное мошенничество. Многие всерьез утверждали, что интернет приведет к деградации общества, поскольку люди перестанут читать книги и начнут потреблять исключительно низкокачественный контент.
Частично эти опасения были оправданы. Но произошло другое. Во-первых, появились механизмы регулирования и ответственности платформ, что позволил исключить и заблокировать большинство откровенно деструктивного контента. Во-вторых, сами пользователи постепенно научились отличать качественные источники от мусора. Возникла культура цифровой гигиены и проверки информации.
С искусственным интеллектом мы наблюдаем похожий процесс. Сегодня нейросети действительно ошибаются, галлюцинируют и иногда дают неверные ответы. Но пользователи уже начинают воспринимать ИИ не как безошибочного оракула, а как инструмент, который существенно облегчает рабочие и не только процессы, но нуждается в безусловной проверки.
Поэтому вопрос не в том, приведет ли ИИ к деградации. А в том, насколько быстро общество выработает новые навыки работы с этой технологией. История интернета показывает, что такие навыки обычно формируются быстрее, чем кажется скептикам. И этот процесс уже начался.
Константин Двинский. Подписаться.
Я бы посмотрел на ситуацию немного иначе.
Да, сегодня нейросети могут зачастую выдавать ложные советы. Но это абсолютно нормальный этап развития технологии, которая находится лишь в начале своего массового внедрения.
Вспомним интернет конца 1990-х и начала 2000-х годов. Тогда значительная часть контента представляла собой откровенный информационный мусор: бесконечные фейки, псевдонаучные статьи, сомнительные форумы и откровенное мошенничество. Многие всерьез утверждали, что интернет приведет к деградации общества, поскольку люди перестанут читать книги и начнут потреблять исключительно низкокачественный контент.
Частично эти опасения были оправданы. Но произошло другое. Во-первых, появились механизмы регулирования и ответственности платформ, что позволил исключить и заблокировать большинство откровенно деструктивного контента. Во-вторых, сами пользователи постепенно научились отличать качественные источники от мусора. Возникла культура цифровой гигиены и проверки информации.
С искусственным интеллектом мы наблюдаем похожий процесс. Сегодня нейросети действительно ошибаются, галлюцинируют и иногда дают неверные ответы. Но пользователи уже начинают воспринимать ИИ не как безошибочного оракула, а как инструмент, который существенно облегчает рабочие и не только процессы, но нуждается в безусловной проверки.
Поэтому вопрос не в том, приведет ли ИИ к деградации. А в том, насколько быстро общество выработает новые навыки работы с этой технологией. История интернета показывает, что такие навыки обычно формируются быстрее, чем кажется скептикам. И этот процесс уже начался.
Константин Двинский. Подписаться.
👍70🤣16🤔10❤5👎2🙏1
Продолжаем дискуссию о развитии ИИ.
А интернет не привёл к умственной деградации общества? Люди не перестали в массе читать книги и не потребляют преимущественно низкокачественный контент? Вы уверены? 😁," — пишет Елена Иванова.
Смотря что понимать под деградацией.
Если рассуждать в такой логике, то трактор тоже привел к физической деградации общества. Люди перестали пахать землю вручную, поднимать тяжести и проходить десятки километров пешком. Значит ли это, что трактор был ошибкой? Очевидно, нет. Он освободил ресурсы для более сложной и производительной деятельности.
С технологиями происходит то же самое. Они не делают человека автоматически умнее или глупее. Они просто расширяют возможности. Один использует интернет и ИИ для обучения, исследований и повышения квалификации. Другой — для бесконечного просмотра развлекательного контента. Результат будет разным, но проблема здесь не в технологии, а в подходе.
Есть и еще один важный момент. Само по себе чтение книг вовсе не гарантирует развитие. Один человек может годами читать низкокачественную беллетристику, не получая новых знаний. Другой — изучать через интернет научные статьи, аналитические материалы и получать онлайн-образование. Кто из них в таком случае развивается, а кто деградирует?
Поэтому я бы не противопоставлял книги интернету или ИИ. Вопрос всегда в содержании и в целях человека. Прогресс остановить невозможно. Можно сколько угодно спорить с трактором, интернетом или нейросетями, но они все равно останутся частью нашей жизни. Гораздо важнее научиться извлекать из новых технологий максимум пользы и минимизировать их негативные эффекты.
Константин Двинский. Подписаться.
А интернет не привёл к умственной деградации общества? Люди не перестали в массе читать книги и не потребляют преимущественно низкокачественный контент? Вы уверены? 😁," — пишет Елена Иванова.
Смотря что понимать под деградацией.
Если рассуждать в такой логике, то трактор тоже привел к физической деградации общества. Люди перестали пахать землю вручную, поднимать тяжести и проходить десятки километров пешком. Значит ли это, что трактор был ошибкой? Очевидно, нет. Он освободил ресурсы для более сложной и производительной деятельности.
С технологиями происходит то же самое. Они не делают человека автоматически умнее или глупее. Они просто расширяют возможности. Один использует интернет и ИИ для обучения, исследований и повышения квалификации. Другой — для бесконечного просмотра развлекательного контента. Результат будет разным, но проблема здесь не в технологии, а в подходе.
Есть и еще один важный момент. Само по себе чтение книг вовсе не гарантирует развитие. Один человек может годами читать низкокачественную беллетристику, не получая новых знаний. Другой — изучать через интернет научные статьи, аналитические материалы и получать онлайн-образование. Кто из них в таком случае развивается, а кто деградирует?
Поэтому я бы не противопоставлял книги интернету или ИИ. Вопрос всегда в содержании и в целях человека. Прогресс остановить невозможно. Можно сколько угодно спорить с трактором, интернетом или нейросетями, но они все равно останутся частью нашей жизни. Гораздо важнее научиться извлекать из новых технологий максимум пользы и минимизировать их негативные эффекты.
Константин Двинский. Подписаться.
👍105💯25🤔16🤣9❤6👏1
🙏 Рекомендую всем, кто инвестирует в облигации подписаться на отдельный канал. Создан специально для Вас.
Вход: https://xn--r1a.website/+V9-JlM2kvl9iYWEy
👆Пожалуй, это лучший источник по облигациям, не упустите!
Вход: https://xn--r1a.website/+V9-JlM2kvl9iYWEy
👆Пожалуй, это лучший источник по облигациям, не упустите!
#промо👍35❤16🔥11👎7💯6🙏1
Российский розничный рынок переживает фундаментальный тектонический сдвиг.
Достаточно взглянуть на список Forbes за 2026 год. Из 125 миллиардеров там больше нельзя найти «продуктовых королей» прошлой эпохи.
Причина — в окончательном разрушении классической модели. Традиционный офлайн-ретейл, который мы знали последние 30 лет, перестал быть бизнесом по извлечению маржи с полки. Он стал дорогим, медленным и неэффективным хабом, проигрывающим конкуренцию там, где её раньше не было, — в борьбе за время покупателя.
Цифры выглядят так. По оценкам INFOLine, доля онлайн-продаж в сегменте товаров повседневного спроса по итогам 2025 года перевалила за 12% в стоимостном выражении, а в крупных городах-миллионниках приблизилась к 20%. Это порог невозврата.
В Москве и Санкт-Петербурге каждый пятый пакет молока или батон колбасы уже не пересекает физическую кассу. Но куда важнее структура этого перехода. Рост обеспечивают не традиционные интернет-магазины с доставкой на следующий день, а сервисы сверхсрочной доставки — e-grocery и дарксторы.
Они формируют новую потребительскую привычку: еда должна появляться на пороге в течение 15–30 минут. В этой модели традиционный гипермаркет на окраине с его минимум 45 минутами дороги и очередью в кассе — уже архаика.
Смерть офлайна — это не закрытие дверей. Это смерть его инвестиционной привлекательности и маржинальности. Операционная математика здесь безжалостна. Арендная нагрузка качественных площадей в уличном ретейле и ТЦ продолжает расти двузначными темпами, фонд оплаты труда линейного персонала из-за острейшего дефицита кадров в этой сфере растёт на 12–18% в год. При этом ценовая конкуренция с онлайном запрещает классическому магазину транслировать эти издержки в цену на полке.
Разница в операционной эффективности колоссальна. Даркстор площадью 300 квадратных метров, работающий без покупательского зала, генерирует выручку, сопоставимую с супермаркетом в 1000 квадратов. Плотность заказов на единицу складского пространства выше в 3–4 раза. В этой реальности владельцы физических сетей стали заложниками экстенсивно раздутых активов. Каждый вложенный рубль в открытие нового офлайн-магазина при текущей стоимости денег превращается в утилизацию капитала с отрицательной реальной доходностью.
Финальная рамка новой реальности такова: продуктовый ретейл перестал быть борьбой за место на карте города и стал борьбой за место на экране смартфона. Потребитель больше не хочет тратить топливо, время и нервы на физическое посещение торгового зала для рутинных покупок.
Офлайн уходит в нишу либо скоропортящихся продуктов, где люди ещё склонны делать покупки, проверяя качество товаров, либо в сегмент премиума и эмоциональных гастрономических впечатлений, которые нельзя оцифровать.
Трафик в гипермаркетах уже давно сокращается. Сейчас же на очереди классические магазины у дома. Визуально падение посещаемости ещё не заметно, но приходящие данные однозначно указывают: количество покупателей начинает падать.
Константин Двинский. Подписаться.
Достаточно взглянуть на список Forbes за 2026 год. Из 125 миллиардеров там больше нельзя найти «продуктовых королей» прошлой эпохи.
Причина — в окончательном разрушении классической модели. Традиционный офлайн-ретейл, который мы знали последние 30 лет, перестал быть бизнесом по извлечению маржи с полки. Он стал дорогим, медленным и неэффективным хабом, проигрывающим конкуренцию там, где её раньше не было, — в борьбе за время покупателя.
Цифры выглядят так. По оценкам INFOLine, доля онлайн-продаж в сегменте товаров повседневного спроса по итогам 2025 года перевалила за 12% в стоимостном выражении, а в крупных городах-миллионниках приблизилась к 20%. Это порог невозврата.
В Москве и Санкт-Петербурге каждый пятый пакет молока или батон колбасы уже не пересекает физическую кассу. Но куда важнее структура этого перехода. Рост обеспечивают не традиционные интернет-магазины с доставкой на следующий день, а сервисы сверхсрочной доставки — e-grocery и дарксторы.
Они формируют новую потребительскую привычку: еда должна появляться на пороге в течение 15–30 минут. В этой модели традиционный гипермаркет на окраине с его минимум 45 минутами дороги и очередью в кассе — уже архаика.
Смерть офлайна — это не закрытие дверей. Это смерть его инвестиционной привлекательности и маржинальности. Операционная математика здесь безжалостна. Арендная нагрузка качественных площадей в уличном ретейле и ТЦ продолжает расти двузначными темпами, фонд оплаты труда линейного персонала из-за острейшего дефицита кадров в этой сфере растёт на 12–18% в год. При этом ценовая конкуренция с онлайном запрещает классическому магазину транслировать эти издержки в цену на полке.
Разница в операционной эффективности колоссальна. Даркстор площадью 300 квадратных метров, работающий без покупательского зала, генерирует выручку, сопоставимую с супермаркетом в 1000 квадратов. Плотность заказов на единицу складского пространства выше в 3–4 раза. В этой реальности владельцы физических сетей стали заложниками экстенсивно раздутых активов. Каждый вложенный рубль в открытие нового офлайн-магазина при текущей стоимости денег превращается в утилизацию капитала с отрицательной реальной доходностью.
Финальная рамка новой реальности такова: продуктовый ретейл перестал быть борьбой за место на карте города и стал борьбой за место на экране смартфона. Потребитель больше не хочет тратить топливо, время и нервы на физическое посещение торгового зала для рутинных покупок.
Офлайн уходит в нишу либо скоропортящихся продуктов, где люди ещё склонны делать покупки, проверяя качество товаров, либо в сегмент премиума и эмоциональных гастрономических впечатлений, которые нельзя оцифровать.
Трафик в гипермаркетах уже давно сокращается. Сейчас же на очереди классические магазины у дома. Визуально падение посещаемости ещё не заметно, но приходящие данные однозначно указывают: количество покупателей начинает падать.
Константин Двинский. Подписаться.
🤔88👍30❤22👎13🤣4
Потребление электроэнергии в крупнейших экономиках. Россия на четвертом месте как по общему объему, так и на душу населения.
Константин Двинский. Подписаться.
Константин Двинский. Подписаться.
👍48🔥22🤔14❤5💊2👎1
Большое интервью Дениса Мантурова «Коммерсанту». Тезисно собрано главное:
▪️ В 2025 году государственные структуры и компании с госучастием закупили продукции на 6,1 трлн рублей, из которых 4,6 трлн рублей пришлось на российские товары. Доля отечественной продукции превысила 75%.
Фактически государство формирует гарантированный спрос для промышленности и постепенно расширяет перечень отраслей, где действует национальный режим закупок.
▪️ Самолетостроение выходит на решающий этап
Главная новость — первые коммерческие поставки полностью импортозамещенного Superjet ожидаются уже в этом году после получения сертификата. Одновременно продолжается сертификация Ил-114, МС-21 и нескольких типов вертолетов. Поставки Ту-214 уже начались: предполагается выйти на производство 20 машин в год.
Особенно интересен МС-21. Мантуров фактически признает, что первые самолеты будут убыточными. Себестоимость остается существенно выше рыночной цены, поэтому государство будет компенсировать разницу через субсидии. Цель — к 2030 году снизить стоимость самолета примерно до 7,4 млрд рублей за счет роста серийности.
▪️ Производство FPV-дронов выросло в десятки раз
Самая яркая цифра интервью касается беспилотников. Сегодня российская промышленность способна выпускать более 15 тысяч FPV-дронов в сутки. Для сравнения: еще в 2023 году такой объем производился примерно за месяц.
▪️ Микроэлектроника остается самым сложным направлением
Россия серийно работает на уровнях 300, 200, 130 и 90 нм. Собственный литограф на 350 нм уже создан, а на 130 нм планируется выйти в следующем году. Главная задача до 2030 года — обеспечить не менее 70% потребностей по ключевому оборудованию, материалам и химии для производства микросхем.
Микроэлектроника остается одной из последних сфер, где технологический разрыв с мировыми лидерами сохраняется наиболее значительным.
▪️ Россия обладает вторыми в мире запасами редкоземельных металлов, однако до сих пор серьезно зависит от внешних технологий по разделению и переработке сырья.
Мантуров прямо заявил, что государство берет на себя роль локомотива отрасли даже несмотря на низкие мировые цены. Без собственной редкоземельной базы невозможно построить ни современную микроэлектронику, ни производство магнитов, ни многие направления оборонной промышленности.
▪️ Металлургия входит в период адресной поддержки
Наличие проблем у части металлургических предприятий официально признано. Поддержку уже получают компании с высокой долговой нагрузкой, включая отдельные активы групп ПМХ, «ПромСорт», «Уральская сталь» и «Мечел». Речь идет прежде всего о реструктуризации долгов и налоговых отсрочках.
Повторю то, что писал ранее. Мантуров со своими задачами в целом справляется. В правительстве он уж точно не самый плохой министр. Однако наибольший результат был получен тогда, когда в бюджете были деньги. За счет в первую очередь финансовых ресурсов промышленный блок пытался закрыть разрывы и нарастить компетенции. Где-то получилось, где-то — нет.
Да, можно сказать, что заливать проблемы деньгами — примитивно. Зато это максимально быстро и просто. Большинство ведущих индустриальных стран мира именно так и работает (яркий пример — Китай).
Сейчас же, когда бюджетного стимула больше нет, промышленность ушла в стагнацию с минимальными темпами роста. В ряде отраслей уже давно наступила полноценная рецессия. В общем, без денег худо, но отвечает за них уж точно не Мантуров.
Константин Двинский. Подписаться
▪️ В 2025 году государственные структуры и компании с госучастием закупили продукции на 6,1 трлн рублей, из которых 4,6 трлн рублей пришлось на российские товары. Доля отечественной продукции превысила 75%.
Фактически государство формирует гарантированный спрос для промышленности и постепенно расширяет перечень отраслей, где действует национальный режим закупок.
▪️ Самолетостроение выходит на решающий этап
Главная новость — первые коммерческие поставки полностью импортозамещенного Superjet ожидаются уже в этом году после получения сертификата. Одновременно продолжается сертификация Ил-114, МС-21 и нескольких типов вертолетов. Поставки Ту-214 уже начались: предполагается выйти на производство 20 машин в год.
Особенно интересен МС-21. Мантуров фактически признает, что первые самолеты будут убыточными. Себестоимость остается существенно выше рыночной цены, поэтому государство будет компенсировать разницу через субсидии. Цель — к 2030 году снизить стоимость самолета примерно до 7,4 млрд рублей за счет роста серийности.
▪️ Производство FPV-дронов выросло в десятки раз
Самая яркая цифра интервью касается беспилотников. Сегодня российская промышленность способна выпускать более 15 тысяч FPV-дронов в сутки. Для сравнения: еще в 2023 году такой объем производился примерно за месяц.
▪️ Микроэлектроника остается самым сложным направлением
Россия серийно работает на уровнях 300, 200, 130 и 90 нм. Собственный литограф на 350 нм уже создан, а на 130 нм планируется выйти в следующем году. Главная задача до 2030 года — обеспечить не менее 70% потребностей по ключевому оборудованию, материалам и химии для производства микросхем.
Микроэлектроника остается одной из последних сфер, где технологический разрыв с мировыми лидерами сохраняется наиболее значительным.
▪️ Россия обладает вторыми в мире запасами редкоземельных металлов, однако до сих пор серьезно зависит от внешних технологий по разделению и переработке сырья.
Мантуров прямо заявил, что государство берет на себя роль локомотива отрасли даже несмотря на низкие мировые цены. Без собственной редкоземельной базы невозможно построить ни современную микроэлектронику, ни производство магнитов, ни многие направления оборонной промышленности.
▪️ Металлургия входит в период адресной поддержки
Наличие проблем у части металлургических предприятий официально признано. Поддержку уже получают компании с высокой долговой нагрузкой, включая отдельные активы групп ПМХ, «ПромСорт», «Уральская сталь» и «Мечел». Речь идет прежде всего о реструктуризации долгов и налоговых отсрочках.
Повторю то, что писал ранее. Мантуров со своими задачами в целом справляется. В правительстве он уж точно не самый плохой министр. Однако наибольший результат был получен тогда, когда в бюджете были деньги. За счет в первую очередь финансовых ресурсов промышленный блок пытался закрыть разрывы и нарастить компетенции. Где-то получилось, где-то — нет.
Да, можно сказать, что заливать проблемы деньгами — примитивно. Зато это максимально быстро и просто. Большинство ведущих индустриальных стран мира именно так и работает (яркий пример — Китай).
Сейчас же, когда бюджетного стимула больше нет, промышленность ушла в стагнацию с минимальными темпами роста. В ряде отраслей уже давно наступила полноценная рецессия. В общем, без денег худо, но отвечает за них уж точно не Мантуров.
Константин Двинский. Подписаться
👍75🤔37🤣20💯11❤9👎2
Главное из большого интервью ТАСС главы ОАК Вадим Бадехи.
▪️Импортозамещение самолетов фактически завершено
Все ключевые российские самолеты уже созданы и находятся на финальной стадии сертификации.
- Ил-114-300 завершил сертификационные полеты;
- SJ-100 выполнил около 80% необходимых сертификационных испытаний;
- МС-21 находится на этапе сертификационной программы испытания, завершено 30%;
- Ту-214 уже сертифицирован по основным системам.
Фактически вопрос больше не стоит в плоскости разработки. Сейчас речь идет о получении сертификатов и начале первых серийных поставок.
▪️ Производство самолетов началось еще до завершения сертификации
Это один из самых важных моментов. В 2022 году было принято рискованное решение: запускать серийное производство параллельно с сертификацией. В результате сейчас в цехах уже находятся около двух десятков самолетов МС-21 и SJ-100, которые ожидают завершения процедур допуска к эксплуатации.
То есть отрасль пытается избежать ситуации, когда после получения сертификата придется еще несколько лет разворачивать производство.
▪️Потенциальный спрос оценивается в 500 самолетов
По оценке ОАК, российскому рынку в ближайшие 10–12 лет потребуется порядка 500 гражданских самолетов. Основа расчета проста — постепенное выбытие иностранных Boeing и Airbus из парка российских авиакомпаний
▪️МС-21 становится основным проектом отрасли
Уже законтрактована первая партия для "Аэрофлота" из 18 самолетов.
Дополнительно обсуждается контракт еще на 90 МС-21. Основные параметры сделки согласованы, остается решить вопрос стоимости финансирования и лизинга.
Фактически именно МС-21 должен стать основой среднемагистрального флота страны на десятилетия вперед.
▪️Ту-214 превращается в резервный массовый самолет
После масштабной модернизации Казанский авиазавод сможет выйти на производство до 20 Ту-214 в год.
Планы выглядят следующим образом:
- 2026 год — 4 самолета;
- 2027 год — 8 самолетов;
- далее — до 20 самолетов ежегодно.
Это означает, что государство сознательно создает сразу несколько независимых производственных линий вместо ставки на единственную модель.
▪️Ил-114 становится одним из самых востребованных проектов
По словам Бадехи, уже сейчас несколько регионов конкурируют за первые поставки Ил-114-300.
Объем производства оценивается в 6–12 самолетов ежегодно в зависимости от спроса. Уже формируется следующий крупный заказ через ГТЛК для авиакомпании "Аврора".
Для региональной авиации это может стать самым важным событием за последние десятилетия.
▪️ Главная проблема — высокая ставка
Если смотреть на цифры, становится понятно, почему государство постоянно говорит о необходимости снижения стоимости финансирования.
Еще четыре-пять лет назад процентные расходы ОАК составляли 15–25 млрд рублей в год.
Сейчас — уже 60–70 млрд рублей ежегодно.
То есть стоимость обслуживания долга выросла практически втрое.
При этом Бадеха впервые заявил, что по итогам 2025 года ОАК перестала генерировать убытки и рассчитывает работать прибыльно уже в штатном режиме.
Константин Двинский. Подписаться
▪️Импортозамещение самолетов фактически завершено
Все ключевые российские самолеты уже созданы и находятся на финальной стадии сертификации.
- Ил-114-300 завершил сертификационные полеты;
- SJ-100 выполнил около 80% необходимых сертификационных испытаний;
- МС-21 находится на этапе сертификационной программы испытания, завершено 30%;
- Ту-214 уже сертифицирован по основным системам.
Фактически вопрос больше не стоит в плоскости разработки. Сейчас речь идет о получении сертификатов и начале первых серийных поставок.
▪️ Производство самолетов началось еще до завершения сертификации
Это один из самых важных моментов. В 2022 году было принято рискованное решение: запускать серийное производство параллельно с сертификацией. В результате сейчас в цехах уже находятся около двух десятков самолетов МС-21 и SJ-100, которые ожидают завершения процедур допуска к эксплуатации.
То есть отрасль пытается избежать ситуации, когда после получения сертификата придется еще несколько лет разворачивать производство.
▪️Потенциальный спрос оценивается в 500 самолетов
По оценке ОАК, российскому рынку в ближайшие 10–12 лет потребуется порядка 500 гражданских самолетов. Основа расчета проста — постепенное выбытие иностранных Boeing и Airbus из парка российских авиакомпаний
▪️МС-21 становится основным проектом отрасли
Уже законтрактована первая партия для "Аэрофлота" из 18 самолетов.
Дополнительно обсуждается контракт еще на 90 МС-21. Основные параметры сделки согласованы, остается решить вопрос стоимости финансирования и лизинга.
Фактически именно МС-21 должен стать основой среднемагистрального флота страны на десятилетия вперед.
▪️Ту-214 превращается в резервный массовый самолет
После масштабной модернизации Казанский авиазавод сможет выйти на производство до 20 Ту-214 в год.
Планы выглядят следующим образом:
- 2026 год — 4 самолета;
- 2027 год — 8 самолетов;
- далее — до 20 самолетов ежегодно.
Это означает, что государство сознательно создает сразу несколько независимых производственных линий вместо ставки на единственную модель.
▪️Ил-114 становится одним из самых востребованных проектов
По словам Бадехи, уже сейчас несколько регионов конкурируют за первые поставки Ил-114-300.
Объем производства оценивается в 6–12 самолетов ежегодно в зависимости от спроса. Уже формируется следующий крупный заказ через ГТЛК для авиакомпании "Аврора".
Для региональной авиации это может стать самым важным событием за последние десятилетия.
▪️ Главная проблема — высокая ставка
Если смотреть на цифры, становится понятно, почему государство постоянно говорит о необходимости снижения стоимости финансирования.
Еще четыре-пять лет назад процентные расходы ОАК составляли 15–25 млрд рублей в год.
Сейчас — уже 60–70 млрд рублей ежегодно.
То есть стоимость обслуживания долга выросла практически втрое.
При этом Бадеха впервые заявил, что по итогам 2025 года ОАК перестала генерировать убытки и рассчитывает работать прибыльно уже в штатном режиме.
Константин Двинский. Подписаться
👍108🙏24👏17❤11🤔11🤣6
Константин Двинский
Главное из большого интервью ТАСС главы ОАК Вадим Бадехи. ▪️Импортозамещение самолетов фактически завершено Все ключевые российские самолеты уже созданы и находятся на финальной стадии сертификации. - Ил-114-300 завершил сертификационные полеты; - SJ-100…
Посмотрел финансовую отчетность ОАК за 2025 год.
Процентные расходы — это, конечно, жесть. Минус 95 млрд рублей только по обслуживанию долга. Показатель на 40% (!) превышает операционную прибыль (68 млрд).
Видимо, по мнению ЦБ, ОАК тоже «перегрелась», и ее нужно «охладить». Если бы не госзаказ на военные самолеты, ситуация была бы тяжелой. Сроки поставки гражданских самолетов, по-видимому, опять нужно было бы «переносить вправо». Но спасибо ВПК.
Из позитивного — рост EBITDA в 6 раз до 113,5 млрд рублей и первый за многие годы выход на чистую прибыль в 9,3 млрд. Впрочем, из-за огромных инвестиций свободный денежный поток все равно остается глубоко отрицательным (-163 млрд), но для текущего этапа это нормально.
Константин Двинский. Подписаться
Процентные расходы — это, конечно, жесть. Минус 95 млрд рублей только по обслуживанию долга. Показатель на 40% (!) превышает операционную прибыль (68 млрд).
Видимо, по мнению ЦБ, ОАК тоже «перегрелась», и ее нужно «охладить». Если бы не госзаказ на военные самолеты, ситуация была бы тяжелой. Сроки поставки гражданских самолетов, по-видимому, опять нужно было бы «переносить вправо». Но спасибо ВПК.
Из позитивного — рост EBITDA в 6 раз до 113,5 млрд рублей и первый за многие годы выход на чистую прибыль в 9,3 млрд. Впрочем, из-за огромных инвестиций свободный денежный поток все равно остается глубоко отрицательным (-163 млрд), но для текущего этапа это нормально.
Константин Двинский. Подписаться
👍77🙏28🤬23💯10🤣3❤2
Forwarded from Портфель Двинского
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
👍62❤13🤣4🔥3