США с 7 июля отзывают лицензию на операции с иранской нефтью. Новые сделки запрещены, старые можно завершить до 17 июля.

Действия Ирана в Ормузском проливе абсолютно неприемлемы для США и повлекут за собой последствия, — заявил официальный представитель США.

Brent +5,5%

Похоже, Трамп — единственный, кто думает о российском бюджете.

Константин Двинский. Подписаться

Конец эпохи

De Beers наконец-то окончательно признала, что старая модель на рынке алмазов больше не работает.

Компания пошла на одно из самых глубоких снижений официальных цен в своей истории. Речь идёт не о точечной корректировке, а почти обо всём спектре неограненных алмазов. До последнего момента De Beers удерживала официальные цены выше вторичного рынка на 5–50% в зависимости от категории камней. Разницу маскировали закрытыми скидками для избранных покупателей. Теперь этот зазор приходится закрывать публично.

Речь не идёт сугубо о тактической коррекции. De Beers десятилетиями была не просто добытчиком, а архитектором рынка, задавала ему тон. Компания создала систему, где алмаз был не товаром, а символом. Ограниченное предложение, избранные сайтохолдеры, контролируемые продажи, маркетинг уровня «Бриллианты навсегда». Цена держалась не столько на каратах, сколько на конструкции доверия.

Теперь она рассыпается. Число сайтохолдеров сокращают примерно с 70 до 45–50. Официальные цены приближают к вторичному рынку. Счета выставляют одной строкой, что снижает прозрачность сравнения. Сейчас это можно расценивать как попытку адаптироваться к рынку, который вышел из-под контроля.

Причины понятны. Китайский спрос на люкс просел. Синтетические камни бьют по главному аргументу природных алмазов — уникальности. Ангола и другие производители продают по рыночным ценам, не поддерживая старую дисциплину. Плюс пошлины, геополитика и слабые результаты самой De Beers, которую Anglo American уже готовит к продаже.

Итог простой. De Beers когда-то создала алмазный рынок в его современном виде. Сейчас она же фиксирует конец прежней модели. Алмаз перестает быть закрытым клубным активом и превращается в обычный товар для масс-маркета с красивой легендой и спонтанным ценообразованием.

Константин Двинский. Подписаться.

QE началось. Бюджет все же решили спасать.

Два дня назад я писал о срочной необходимости запустить русский вариант QE. Доходности по длинным ОФЗ стремились к 17%. Минфин и ЦБ на этом фоне бездействовали. Хотя стоимость государственного долга — в чистом виде вопрос финансовой безопасности страны. От неё зависит как устойчивость бюджета, так и ориентир по процентным ставкам для всей экономики.

Вчера Минфин наконец-то взялся за дело и отменил новый аукцион ОФЗ. Сегодня в гособлигациях мы видим существенный рост без новостей. Причём объёмы покупки огромные.

Разумеется, это не рынок. В стаканах есть конкретный покупатель, задачей которого является увеличение стоимости ОФЗ.

В нашем варианте QE выглядит следующим образом: ЦБ эмитирует рубли и передает их уполномоченным организациям (банкам) по ставке, равной ключевой (сейчас — 14,25%). На них покупаются ОФЗ с значительно большей доходностью (15,5–16,5%). Главный бенефициар — банки, которым отходит разница.

Тактически это может сработать. Но долгосрочные риски никуда не уходят.

Во-первых, ЦБ должен самостоятельно и абсолютно открыто покупать ОФЗ. Никакого проинфляционного эффекта здесь быть не может, поскольку речь идет о совсем незначительных для денежной массы объемах. Помимо этого, снижение стоимости госдолга означает высвобождение ресурсов федерального бюджета, которые прямо или косвенно направляются на экономическое развитие, увеличивая предложение товаров и услуг.

Во-вторых, оказавшиеся на балансе банков ОФЗ все равно будут уходить на рынок, снова создавая давление на цену. Держать длинные бумаги до погашения экономического смысла для банков нет. Всё же они являются коммерческими организациями и в любом случае будут стремиться максимизировать прибыль. В моменте забирать разницу между 14,25% и 15,5–16,5% выгодно. Но сейчас многие проекты дают ROIC >20%, куда и перетекают ресурсы.

Поэтому сейчас мы снова видим проблему, на которую стали реагировать только тогда, когда она приобрела совсем неприличные масштабы. Хотя всё было понятно заранее и предотвратить нынешнюю ситуацию было возможно.

Следующие важные точки для госдолга — отчет об исполнении бюджета за июнь (будет хорошим) и заседание ЦБ по ключевой ставке 24 июля (непредсказуемо).

Константин Двинский. Подписаться.

Brent превысил $80.

Текущий дисконт Urals составляет около $28. Итого Urals сейчас ~ $52. В рублях — чуть менее 4000 р. за бочку. Заложенная в бюджете цена — 5440 руб.

Пока мало. Но если движение через Ормуз сократится, а иранская нефть перестанет поступать в ЮВА, то дисконт может снизиться на $5-7.

Константин Двинский. Подписаться.

В последние недели я много раз писал о том, что ситуация с бюджетом стабилизируется и уже в июне возможен профицит. В результате так оно и получилось. Однако в ЦБ, вместо того чтобы произвести элементарные оперативные расчеты, предпочитают называть расходы казны "проинфляционным фактором".

Давайте посмотрим на эти "огромные" расходы и дефицит.

Июнь:

▪️Доходы: 3841 млрд (+34,6% г/г)
- Нефтегазовые доходы: 684 млрд (+38,2% г/г)
- Ненефтегазовые доходы: 3157 млрд (+33,8% г/г)

▪️Расходы: 3562 млрд (+10,9% г/г)

▪️Профицит: 279 млрд (годом ранее — дефицит в 358 млрд)

Действительно, по итогам шести месяцев дефицит составил 5731 млрд рублей, что на 47,4% выше, чем годом ранее. Но, во-первых, в масштабах всей экономики это все равно очень мало (2,4% к ВВП в годовом выражении), а во-вторых, он начинает сокращаться. Да и само значение было сформировано естественными и ожидаемыми причинами. Минфин в начале года ударными темпами авансировал расходы, заранее доводя деньги до конечных получателей. Это наложилось на слабые нефтегазовые доходы первого квартала и еще старую ставку НДС в 20%.

В январе-феврале у меня на самом деле были опасения по поводу бюджета, но уже с марта-апреля стало заметно быстрое выправление ситуации. На Неглинной ее не видят до сих пор.

В июне темпы роста доходной части оказались в три (!) раза выше расходной. В основном это произошло благодаря налогам и сборам. Ужесточение фискальной нагрузки на население и бизнес все же дает результат. Я был и остаюсь противником повышения НДС, поскольку это в чистом виде налог на инвестиции, который негативно влияет на экономическое развитие уже на среднесрочном горизонте.

Но в моменте повышение ставки, а также всякие утильсборы и прочее дают результат: все разговоры о том, что получился обратный эффект и предприниматели начали уходить в серую зону, не подтверждаются приходящими данными. В МСП такое действительно происходит массово, но основная часть нашей экономики контролируется крупными и крупнейшими компаниями: им незаметно уйти в серую зону нельзя. Налоговая о таких компаниях знает больше, чем они сами о себе.

Примечательно, что в июне нефтегазовые доходы бюджета составили всего лишь 17,8% от общей суммы доходов. Да, они не включают квартальный НДД, но значение показательно.

В общем, с бюджетом пока что все нормально. Думаю, осенью по определенным причинам произойдет рост расходов, но он будет контролируемым и не критичным. А к этому времени казна должна подкопить ресурсы, да и ставка по госдолгу, надеюсь, снизится. Июль должен пройти еще лучше.

Константин Двинский. Подписаться.

Кует от Центробанка

Банк России предлагает новый способ измерять инфляционные ожидания населения — индикатор QUIET. Берётся статистика запросов в «Яндексе» по словам «инфляция», «доллар», «ключевая ставка», «нефть» и «Банк России». Затем ряды объединяются в один индекс. Чем активнее граждане интересуются этими темами, тем выше, по логике модели, их инфляционные ожидания. После этого показатель включается в уравнение инфляции и используется для краткосрочного прогноза.

Получается современно: раньше население хотя бы спрашивали, теперь достаточно посмотреть, что оно набирает в поисковой строке.

Сама идея использовать поисковые запросы как дополнительный оперативный сигнал может быть разумна. Проблема начинается, когда индекс внимания к экономическим новостям объявляют индексом ожиданий будущей инфляции.

Запрос «ключевая ставка» может означать выбор вклада. «Доллар» — проверку курса перед отпуском. «Нефть» — чтение новостей об Ормузском проливе. «Банк России» — попытку понять, кто и на каком основании снова объясняет высокие темпы экономического роста "перегревом".

Но после статистической обработки всё это превращается у Банка России в рост инфляционных ожиданий.

Главная проблема — причинность. Люди могут искать слово «инфляция» не потому, что ждут будущего роста цен, а потому, что уже увидели его в магазине. Тогда возникает удобная конструкция: цены выросли — запросы участились — индекс ожиданий повысился — ЦБ получает дополнительный аргумент в пользу жёсткой политики.

Даже собственные действия регулятора могут поднять QUIET. ЦБ повышает ставку, граждане начинают искать условия вкладов и кредитов, после чего интерес к «ключевой ставке» фиксируется как усиление инфляционных ожиданий. Прибор получается почти безотказный: он подтверждает необходимость жёсткости после каждого проявления этой самой жёсткости.

Не менее интересно присутствие в индексе запроса «Банк России». Чем больше вопросов у населения вызывает политика регулятора, тем выше может оказаться показатель ожиданий. То есть неудачная коммуникация ЦБ рискует превратиться не в проблему ЦБ, а в очередной "проинфляционный риск" со стороны граждан.

Впечатляет и точность модели: скорректированный R² достигает 0,926. Правда, внутри уже находятся прошлая инфляция, потребление, безработица, валютный курс, лаги и отдельная поправка на март 2022 года. После такого набора корректировок удивительно скорее то, что модель не объяснила инфляцию на все 100%.

Период исследования тоже специфичен: 2018–2024 годы, включая пандемию и события 2022-го (которые были не только в марте). Тогда одновременно ходили в разные стороны цены, курс, ставка. Логично, что была (да и сейчас остается) бурная новостная повестка и поисковые запросы. Обнаружить связь между экономической тревожностью и инфляцией на таком отрезке несложно. Гораздо интереснее было бы увидеть, как индекс работает в спокойной экономике. Но такого у нас не было давно. Да и вряд ли будет в обозримой перспективе.

Есть и фундаментальный недостаток: QUIET почти не показывает направление ожиданий. Рост запросов по слову «инфляция» может означать страх ускорения, интерес к замедлению или попытку понять расхождение между официальной статистикой и личными расходами. Но модель не перегружает себя такими деталями: факт интереса сам по себе не может становится сигналом риска.

В общем, Банк России нашёл новый способ измерять инфляцию. Не по ценам, не по доходам и не по издержкам бизнеса, а по числу граждан, которые после очередного решения регулятора идут в интернет разбираться, что вообще произошло. Чем больше таких граждан, тем, видимо, убедительнее аргумент в пользу следующего повышения ставки.

Константин Двинский. Подписаться.

Какие выборы нужны стране?

В сентябре России предстоит избрать новый состав Государственной думы. Снова 450 депутатов: половина — по партийным спискам, половина — по одномандатным округам. Но прежде чем проводить очередные выборы, неплохо было бы ответить на более важный вопрос: какую функцию сегодня выполняет парламент?

На выборах 2021 года проголосовали 56,5 млн человек, явка составила 51,72%. То есть почти половина избирателей вообще не увидела практического смысла в участии. При этом крупнейшая фракция сейчас располагает 311 мандатами — больше необходимых для конституционного большинства 300 голосов. Итог большинства пленарных голосований поэтому известен заранее.

Формально Дума работает интенсивно. Только за 2025 год принято 588 федеральных законов, из которых 71% — законы прямого действия. Но количество принятых документов само по себе ничего не говорит об эффективности парламента. Законодательный конвейер может выпускать сотни нормативных актов, оставаясь преимущественно последней стадией оформления решений, которые были подготовлены исполнительной властью.

Проблема не в самой идее Государственной думы. Напротив, она крайне важна. Правительство по определению смотрит на происходящие процессы изнутри собственной бюрократической системы. Стране необходим альтернативный центр разработки решений — не для политического скандала и ритуальной критики правительства, а для конструктивной конкуренции проектов.

Такими центрами должны стать профильные комитеты. Сейчас они уже существуют, но формируются пропорционально представительству фракций. В каждом, как правило, от 12 до 35 депутатов. В результате комитет по энергетике, финансовому рынку или образованию фактически воспроизводит политическую структуру всей Думы. Только в уменьшенном масштабе.

Логичнее было бы формировать парламент не только территориально и партийно, но и профессионально. Современные цифровые технологии позволяют подтвердить образование, стаж работы, профессию и социальный статус каждого избирателя.

Работники энергетики, инженеры и отраслевые предприниматели могли бы голосовать за кандидатов в энергетический комитет. Учителя и преподаватели — за состав комитета по образованию. Врачи — по здравоохранению. Финансисты, аудиторы и частные инвесторы — по финансовому рынку.

Причём человек не должен быть ограничен одним профилем. Например, инженер, воспитывающий троих детей, получал бы право участвовать как в формировании промышленного комитета, так и комитета по демографии и семейной политике. Предприниматель с аграрным образованием — голосовать по экономике, малому бизнесу и сельскому хозяйству.

Человек должен получить профильные голоса в тех областях, где обладает подтверждённой компетенцией или непосредственным жизненным опытом.

Тогда кандидатам придётся предлагать не набор лозунгов обо всём хорошем и против всего плохого, а конкретную отраслевую программу: какую электростанцию строить, как менять налоговый режим, где брать мощности, сколько это стоит и какой будет экономический эффект.

Каждый комитет должен работать в постоянной связке с профильным министерством, готовить альтернативные проекты и публично сравнивать их с предложениями исполнительной власти. Министерство предлагает один вариант реформы — комитет рассчитывает второй. Либо их точка зрения совпадает. Тогда будет вырабатываться максимально конструктивное решение.

Именно для этого и нужен парламент. Не как зал для заранее предсказуемых голосований, а как самостоятельный проектный центр государства.

Поэтому выборы в их нынешнем виде действительно не особенно нужны. Они снова поменяют фамилии, распределят мандаты и сформируют те же комитеты по той же логике. Сначала необходимо определить функцию парламента и изменить механизм его формирования. И только потом выбирать депутатов.

Константин Двинский. Подписаться.

Ситуация на мировом рынке нефти вновь становится актуальной.

Сегодня утром КСИР объявил о полном закрытии Ормузского пролива до тех пор, пока США не прекратят вмешательство в регионе.

Согласно данным Tankermap, движение нефтяных танкеров в проливе де-факто остановлено еще с 8 июля. СПГ-танкеры также практически не проходят через эту артерию.

Буквально недавно глобалистское МЭА бодро отчиталось о хороших темпах восстановления добычи в июне: сразу до 4,1 млн б/с, до 98,8 млн б/с. Впрочем, это все равно сильно меньше (на 9,4 млн б/с), чем до кризиса. В июле, надо полагать, мы вновь увидим сокращение добычи.

Мировые запасы также продолжают сокращаться: здесь ситуация стабильна. Но проблема в том, что точные цифры мы не знаем. Нормальную статистику мы можем отслеживать только по США: там ее публикуют подробно каждую неделю. Во всех странах ОЭСР за июнь было минус 44 млн баррелей из государственных запасов. Не сказать, чтобы много, но тем не менее.

В общем, следим дальше.

Константин Двинский. Подписаться.

СМАРТЛАБ — это целых 16 лет контента про рынок.

Сейчас они ведут канал, где остаётся только полезная информация: разборы компаний, точные расчёты, внятные выводы и немного мемов, чтобы не выгореть раньше депозита.

Все самое обсуждаемое из мира рынков публикуется здесь, подписывайтесь:
👉 Telegram | Max

Компании начали кредитовать друг друга неплатежами

Финансовое положение российского корпоративного сектора продолжает ухудшаться. По итогам января—апреля сальдированный финансовый результат организаций сократился на 11% год к году, до 8,8 трлн рублей. Однако и это стало возможным благодаря хорошей нефтегазовой конъюнктуре. Без учета предприятий добывающей отрасли результат оказался бы еще хуже.

Финрезультат крупных и средних компаний в первом квартале составил всего 10,4% ВВП — это минимальный показатель для начала года после пандемийного 2020-го.

Причём проблема носит не разовый характер. Без учёта финансового сектора прибыль предприятий снизилась примерно с 10% ВВП в 2023 году до 7% в 2024-м и до 6% в 2025-м и первом квартале 2026 года. То есть корпоративная прибыльность за три года фактически сократилась почти вдвое.

Объяснять это исключительно «структурной трансформацией» удобно, но недостаточно. Расходы на оплату труда действительно выросли, оборудование требует всё больше затрат на ремонт и замену, а значительная часть инвестиций направляется уже не на расширение производства, а на поддержание существующих мощностей. Однако сверху на это наложилась заградительная денежно-кредитная политика.

Высокая ставка одновременно увеличила процентные расходы и, что важнее, обвалила спрос. В первом квартале на обслуживание займов компании направляли уже 37% прибыли. Это максимальное значение за всю историю наблюдений. Фактически более трети заработанного бизнес сразу отдаёт финансовому сектору.

Дальше включается простая механика. Когда прибыли и доступного кредита не хватает, компании начинают экономить на оборотном капитале: задерживают платежи поставщикам, требуют отсрочки и медленнее рассчитываются с подрядчиками. Просроченная кредиторская задолженность за январь—март выросла ещё на 3,7%, а её официальная доля достигла 5% против 4,3% годом ранее.

Одновременно темпы роста просроченной дебиторской задолженности ускорились с 19% во втором полугодии 2025 года до 26% в марте 2026-го. Иными словами, проблема одной компании быстро превращается в проблему всей производственной цепочки: заказчик не платит подрядчику, подрядчик — поставщику, поставщик — банку и сотрудникам.

Так формируется скрытый кредитный рынок, на котором предприятия вынужденно финансируют друг друга неоплаченными счетами. Ставка в экономике остаётся высокой, но часть кредита просто уходит из банковской системы в просроченную дебиторку.

Пока это ещё не кризис неплатежей. Но направление движения вполне очевидно. Прибыль падает, процентные расходы растут, спрос уничтожается, а финансовая дисциплина ухудшается. И чем дольше денежно-кредитные власти будут называть это «необходимой нормализацией», тем больше компаний нормализуют собственную ликвидность за счёт контрагентов.

Константин Двинский. Подписаться.

Чем меньше посетителей, тем дороже обед

В общепите складывается классическая ситуация: спрос падает, а цены растут. На первый взгляд это выглядит не по "рыночным законам". Обычно либеральные теоретики считают, что сокращение числа покупателей должно заставлять бизнес снижать цены, чтобы бороться за трафик. На практике в отраслях с высокой долей постоянных расходов всё происходит ровно наоборот.

По итогам первого полугодия число чеков в пекарнях сократилось на 10% год к году, в кафе — на 9%, в фастфуде — на 7%, в кофейнях — на 6%. В Москве общий ресторанный трафик снизился на 8%. Отдельные сети оценивают падение числа трансакций по рынку уже в 10–17%.

Однако оборот общепита продолжает расти. За январь—май выручка увеличилась на 18%, до 2,44 трлн рублей. Обеспечен этот рост исключительно средним чеком. В фастфуде он поднялся сразу на 18%, до 530 рублей, в пекарнях — на 10%, до 259 рублей, в кофейнях — на 7%, до 469 рублей, в кафе — на 5%, до 845 рублей.

Логика понятна. Аренда, коммунальные платежи, фонд оплаты труда, оборудование и значительная часть закупок не сокращаются пропорционально числу посетителей. Если через заведение проходит на 10% меньше людей, постоянные расходы приходится распределять на меньшее число чеков. Чтобы сохранить экономику точки, ресторатор повышает цены.

Причем в данном случае сводить всё исключительно охлаждению потребительского спроса было бы неправильно. Денежно-кредитная политика лишь усиливает процесс. Но главная причина — изменение самих потребительских привычек.

Продуктовые сети активно превращаются в крупнейших операторов общественного питания. Продажи готовой еды по итогам 2026 года могут вырасти почти на 18%, до 1,32 трлн рублей. Её доля в продовольственной рознице увеличится с 3,8% до 4,1%. Покупатель получает привычные блюда рядом с домом, без официанта, чаевых, дорогой аренды в торговом центре и ресторанной наценки.

Фактически супермаркеты и сервисы доставки еды забирают у кафе наиболее массовый спрос: завтраки, обеды и простые ужины. Заведениям остаются либо эмоциональное потребление и премиальный сегмент, либо жёсткая ценовая конкуренция с готовой едой, выиграть которую при нынешней структуре затрат почти невозможно.

Поэтому рынок будет не столько сокращаться, сколько перестраиваться. Число ликвидаций компаний в общепите уже выросло на 31%, до 21,6 тыс. Формально регистраций пока больше — 25,4 тыс., однако часть из них связана не с открытием новых ресторанов, а с дроблением и налоговой оптимизацией.

Константин Двинский. Подписаться.

Субъективное наблюдение.

На московских АЗС, которые я проезжаю, очереди стали в несколько раз меньше — причем резко. Либо людям надоело тратить время на заправках, и они решили пересесть на метро, либо логистические проблемы с подвозом топлива всё же решаются.

На «Лукойле» пару недель назад была очередь в несколько десятков машин. Сейчас её нет от слова «совсем». Но в наличии, как и было, есть только 95-й. Зато на «Газпром нефти» есть всё (Московский НПЗ всё же заработал?), а очередь составляет 10–15 машин (раньше было 30+). Также запустилась «Татнефть». И даже на ОТКР топливо отпускают (правда, цены сильно выше).

А какие у вас наблюдения? Стало ли лучше / хуже в вашем регионе?

Константин Двинский. Подписаться.

Согласно данным ОПЕК, в июне добыча нефти в России сократилась на 61 тыс. бар./с (м/м) до 8,3 млн бар./с. Причины здесь очевидны: снижение переработки на НПЗ и отсутствие мощностей для моментальной переброски «черного золота» на экспорт. Хотя объемы отгрузки в портах значительно увеличились.

Квота России в рамках ОПЕК+ составляет 9,762 млн бар./с. Мы не добиваем много — 834 тыс. бар./с. Даже при Urals в $50 это более $40 млн в день и более $1,2 млрд в месяц. Основа нефтегазовых доходов бюджета — как раз НДПИ на нефть, который считается от объема добычи.

Впрочем, в июле должно быть получше. Благодаря новой эскалации на Ближнем Востоке цены могут вновь вырасти, а добыча, отгрузка и переработка при прочих равных — восстановиться. Но гарантий, как понимаем, нет.

Константин Двинский. Подписаться.

🔥Друзья! Достойных каналов об инвестициях крайне мало!

В связи с этим, вот дружеская рекомендация классного канала моего коллеги Егора. Без лишней воды просто прошу подписаться и последить за аналитикой. Так вы всегда будете знать, что делать с инвестиционными портфелями и какие акции/облигации интересны на фоне происходящего в экономике страны и мира.

Уверен, что вам будет очень полезно👍

https://xn--r1a.website/taurenin

Стоимость сентябрьского фьючерса на Brent превысила $85.

Urals подбирается $59. Но в рублях пока все равно мало - примерно на 1000 руб. за баррель меньше необходимого (4400-4500 руб./баррель).

Наблюдаем дальше.

Константин Двинский. Подписаться.

Минпромторг готовится заметно сократить поддержку электромобилей и гибридов. Сейчас покупатель российской машины на новых источниках энергии может получить скидку до 35% стоимости, но не более 925 тыс. рублей.

Обсуждаемый вариант — всего 10% и максимум 500 тыс. рублей. Формально льготу в 35% хотят сохранить для высоколокализованных моделей, однако порог в 2500 баллов сегодня не набирает ни один выпускаемый в России NEV-автомобиль.

В 2026 году на льготное автокредитование заложено 20 млрд рублей, на лизинг — ещё 30 млрд. При нынешней скидке деньги быстро заканчиваются, поэтому субсидию решили «размазать» на большее число покупателей. Инициативу, что показательно, поддерживает Evolute: для производителя лучше продать больше машин с меньшей скидкой, чем несколько месяцев пользоваться щедрой программой, а затем остаться без неё вовсе.

Очень своевременно 👍

Сейчас, учитывая проблемы с бензином, граждан как раз необходимо стимулировать пересаживаться хотя бы на гибриды. И не важно, какого они производства. Это позволит сократить потребление моторного топлива. И, главное, потребует меньше денег, чем большинство предпринимаемых мер по купированию топливного кризиса.

Примечательно, что в последнюю неделю июня продажи гибридов выросли на 50% (!) г/г до 1754 единиц. Очевидно, спрос сохранится.

Также как и на перевод автомобилей на газомоторное топливо. Но инфраструктура, увы, не готова.

Константин Двинский. Подписаться.

Заботкин начал говорить — жди беды

Сегодня зампред ЦБ Алексей Заботкин решил объяснить рынку, как Банк России оценивает июньский всплеск инфляции. Формально заявление получилось скорее нейтральным и даже успокаивающим.

ИПЦ в июне вырос на 0,87% месяц к месяцу, а годовая инфляция ускорилась до 6%. Однако почти две трети прироста обеспечили два фактора: отскок цен на овощи и фрукты после аномального снижения в апреле–мае и резкое подорожание топлива. Базовая инфляция, из которой исключены эти волатильные компоненты, составила значительно более умеренные 0,48% за месяц и 5% год к году.

Более того, Заботкин прямо заявил: если скачок цен носит разовый характер, спрос растёт умеренно, а инфляционные ожидания не выходят из-под контроля, далее должно последовать замедление. В качестве примера он привёл 2022 год, когда после резкого мартовско-апрельского всплеска цены почти не росли шесть месяцев.

Казалось бы, рынок должен был выдохнуть. ЦБ хотя бы в словах признаёт немонетарную природу июньского ускорения, называет его временным и рассчитывает на нормализацию ситуации с топливом благодаря мерам правительства.

Но произошло обратное. Аккурат после слов Заботкина ОФЗ резко пошли вниз.

И здесь важны уже не конкретные слова Заботкина. Важно то, как рынок воспринимает всё, что исходит от Банка России.

Стоило зампреду ЦБ упомянуть, что регулятор не вправе «закрывать глаза» на топливо и инфляционные ожидания, как участники торгов прочитали привычный сигнал: высокая ставка останется с нами дольше. Хотя сам Заботкин подробно объяснил, почему июньская инфляция не обязательно является началом нового устойчивого разгона цен.

Это означает, что коммуникация между ЦБ и экономикой фактически разрушена. Регулятор может пытаться успокоить рынок, но он всё равно ждёт подвоха. Любое выступление воспринимается как подготовка к очередному ужесточению, пересмотру прогноза или объяснению, почему снижение ставки снова необходимо отложить.

Банк России сам довёл ситуацию до подобного состояния. Сначала годами нес бред о «перегреве» экономики, хотя реальный сектор уже переходил к стагнации. Сделал инфляционные ожидания и показатель формальной безработицы едва ли не главным аргументом денежно-кредитной политики.

К этому добавились постоянные пересмотры прогнозов, противоречивые сигналы и нежелание признавать очевидное влияние шоков предложения. Поэтому, как бы ни оправдывался ЦБ, у всех, от предприятий до министерских кабинетов, сложилось устойчивое мнение, что регулятор полностью оторвался от реальности и создал рукотворный кризис на пустом месте.

В результате рынок больше не анализирует содержание заявлений ЦБ. Он реагирует на сам факт их появления.

Цена этой утраты доверия огромна. Длинные ОФЗ торгуются с доходностью около 16–17%, хотя ключевая ставка составляет 14,25%. Государство вынуждено обслуживать дорогой долг, Минфин сталкивается с проблемами при размещениях, банки переоценивают стоимость фондирования и стоимость риска, а реальный сектор получает ещё больше проблем, которые окончательно добивают экономику компаний.

Доверие невозможно восстановить очередными разъяснениями. Для этого потребуются месяцы последовательных решений, совпадающих с реальной экономической ситуацией. Но, к сожалению, текущее руководство ЦБ на это не способно. Поэтому ещё долго будет действовать более простой рыночный индикатор: Заботкин начал говорить — жди беды.

Константин Двинский. Подписаться.