Никогда не считал себя специалистом по Л.П. Карсавину, но удивительная и страшная его жизнь, окончившаяся в лагере, но при этом, как мне всегда казалось на каком-то пике внутренней и творческой сосредоточенности, его вне всяких сомнений настоящая, философия, говорящая о двуединстве человека и Бога, осуществляющих свою общую жизнь через свою общую смерть, с этой жизнью тесно связанная, его работы по средневековой религиозности, уникальные по разработанной в них религиоведческой методологии - всегда привлекали, заставляли думать о них, пытаться понять. Владимир Легойда дал возможность поговорить об этом с Алексеем Козыревым.

В журнале "Философические письма. Русско-европейский диалог" вышла моя статья "Христианская политика как путь от войны к миру: проблема миротворчества в философии С. Л. Франка".
Аннотация вот:
В статье анализируется проблематика мира, войны и примирения в философии С. Л. Франка. Исследуется развитие мысли Франка от либеральной оппозиционности 1904–1905 годов до поздних работ по христианской этике и политике. Последовательно рассматривается его отношение к указанной проблематике в 1904–1905 годах (Русско-японская война), 1914–1915 годах (Первая мировая война), 1917–1925 годах (революция и Гражданская война в России), 1939–1945 годах (Вторая мировая война и завершение периода кризиса европейской культуры 1914–1945 годов). Наибольшее внимание уделяется работам позднего периода: философскому дневнику «Мысли в страшные дни», книге «Свет во тьме» и статье «Христианская совесть и реальная политика». Здесь проблематика насилия, отношения к войне и миру, критика пацифизма, проблема примирения помещаются в контекст онтологии всеединства и творчества, категориального строя христианской этики. Намеченное Франком понимание отношений христианства и политики сопоставляется с концепциями М. Вебера («Политика как призвание и профессия») и И. Ильина («О сопротивлении злу силою»). Далее рассматривается первичная рецепция идей Франка: позитивная — в семье, в переписке и дневниках Василия С. Франка и критическая — со стороны переводчицы его работ Н. Даддингтон.
Автор приходит к выводу о наличии в философии Франка двух понятий войны: как предельного проявления духа ненависти и раздора и как вынужденного противостояния организованному насилию в рамках «ограждения мира от зла» и соответствующих им двух представлений о переходе от войны к миру: как простой остановки военных действий и как подлинного примирения через покаяние и взаимное прощение; а также о смысле христианской политики, по Франку, как политики примирения.
Pdf основного текста можно скачать по ссылке:
https://phillet.hse.ru/article/view/30158

В Доме А.Ф. Лосева прошла презентация моей книжки "Religio et Ratio" - несмотря на то, что книжка не про русскую философию (хотя совсем без нее я не могу), а, как видно из названия, про отношения религии и рациональности, причем в особенности той рациональности, которая рефлексивно направлена на саму же религию. Отношения эти мне представляются сложными и напряженными, а потому и формы самой этой рациональности: теология, философия религии и религиоведение — не очень-то мирно уживаются между собой.

Возможен ли между ними какой-то продуктивный диалог, могут ли они принести обществу и Церкви какую-то пользу, в частности, в рамках межрелигиозного диалога? На презентации я попытался говорить об этом на основании собственного опыта — опыта философа, который организует религиоведческие программы на богословском факультете православного университета.

Было довольно много народу и, что особенно порадовало, — что были люди очень молодые, которым было явно интересно то, что я говорил, которые, набравшись смелости, задавали очень осмысленные вопросы. Спасибо за приглашение  В.П. Троицкому!

Cодержание презентации можно понять из тайм-кодов:

00:02:09 Введение. Тема книги «Религия и рациональность»
00:07:37 Определение религии. История создания книги
00:12:04 Взаимодействие и конфликт религии и рациональности
00:18:40 Примеры конфликтов и попытки их согласования
00:24:44 Формы рациональности в религиях (богословие, философия)
00:30:55 Критика и философское обоснование рационального в религии
00:37:54 Возникновение религиоведения. Конфликт дисциплин (теология vs религиоведение)
00:52:13 Проблемы статуса, диссертаций и взаимодействия дисциплин
01:04:10 Методология. Принцип фальсификации и богословская рациональность
01:21:34 Философская теология. Религиозный опыт и его изучение
01:27:43 Влияние мировоззрения исследователя на объективность
01:43:40 Конфликт истории и религии. Роль легенды
01:52:27 Практические проблемы выпускников и опасности конфессиональной науки
01:58:20 Заключение

@KMAntonov_PSTGU

Вестник ПСТГУ 121 (лучше поздно, чем никогда).

Здесь, как обычно, собрались богословие, философия и религиоведение.

В 4-х богословских статьях:

Антон Небольсин реконструирует эсхатологию Тихония Африканского через призму концептов «внутренняя брань» (состояние Церкви в наше время) и «будущий мир», который парадоксальным образом отождествляется у Тихония с «последней войной» и «последним гонением».

Свящ. Андрей Постернак описывает «Особенности диаконского служения на Латинском Западе в IV в. – нач. V в. по свидетельствам свв. Амвросия, Иеронима и Августина» - как литургические, так и внебогослужебные.

В статье Давыденков О. В. К вопросу о патристической базе ʿАбдаллаха Ибн аль-Фадля аль-Антаки (Абдаллах и «Леонтиевский корпус») — о. Олег выясняет степень знакомства мелькитского богослова с сочинениями Леонтия Иерусалимского.

Диакон Иван Улитчев переносит нас в современность, анализируя критику в адрес В.Н. Лосского у митр. Иоанна Зизиуласа — неопаламизм, персонализм, обожение, конечно, куда ж без него и проч.

В разделе «Философия» одна статья:

Хитрук Е. Б. Кенозис как ключ к пониманию истории философии в работах Джанни Ваттимо — вновь обращается к анализу оппозиции «сильного» (метафизика, «онто-теология») и «слабого», кенотического, мышления у этого своеобразного итальянского автора.

В «Религиоведении» — 2 статьи:

Татьяна Хижая в статье «Субботники Московской губернии в первой трети XIX в.: история, практики, отношения с властями» на материале следственных дел подмосковных субботников критикует «виктимизирующую» концепцию нередко применяемую при исследовании русской религиозной гетеродоксии. Напротив, иудействующие представляются не только жертвами конфессиональной политики государства, но и акторами, оказывавшими воздействие на тех, кто угрожал интересам их микросоциума.

Наконец, в статье Алонцев М. А., Куцанкина Е. С. Религия для «Великой цивилизации»: влияние традиционализма на риторику Мохаммеда Резы Пехлеви в 60–70-х годах XX в. — раскрываются интересные аспекты религиозной политики последнего иранского шаха, которого отнюдь не следует, как выясняется, представлять таким уж «секулярным», как мы привыкли. Скорее его проект «Великой цивилизации», представлял собой особый синтез модернизации и исконной иранской религиозности на традиционалистской основе.

Ну а рецензии? Вот они:

Артем Малышев ищет точки пересечения современной библеистики и древней святоотеческой христологии и находит их в понятии «кенозис» с помощью книги M. C. Magree. The Interpretation of Kenosis from Origen to Cyril of Alexandria. Oxford: Oxford University Press, 2024.

Иван Забаев представляет проблемный анализ отечественной книжки: Лизгунов П., свящ. Истоки понятия «смирение»: античность, Священное Писание, ранняя патристика. Сергиев Посад: Издательство Московской духовной академии, 2024 — приходя к выводу о специфической «ясности, гладкости и беспроблемности» современного православного дискурса о смирении, который даже в его академических вариантах словно бы «намеренно уходит от всех проблемных составляющих логики смирения».

И в заключение В.В. Яковлев, анализируя книгу Waligore J. The Spirituality of the English and American Deists: How God Became Good. Lanham: Lexington Books, 2023 — рассказывает историю о том, как гневливый Бог Кальвина и комп. стал добрым и справедливым Богом деизма.

Все это вместе можно прочитать вот здесь: https://periodical.pstgu.ru/ru/series/issue/1/121

С Новым Годом!

@KMAntonov_PSTGU

Фра Беато Анжелико брал кусочек неба, и растирал его на палитре в голубую краску; брал кусочек солнца, и растирал его в золото; кисть макал в зарю – красную краску; в лунное море – серебро...

Старый пастух, проходя мимо и увидев, что они стоят у запертых ворот гостиницы, откуда их выгнали с бранью, сжалился над ними и повел их в поле, где был у него овечий загон в пещере. Там родила Сына своего Мирьям, и спеленала, и положила в ясли.

Телка, недавно отелившаяся, подошла к яслям, протянула морду к Младенцу, уставилась на Него добрым глазом и, дыша на Него, теплым в холодной пещере дыханием, грела Его. Подошел и ослик, не тот, что вез Мирьям, а другой, здешний; тоже посмотрел на Младенца умным глазом – умнее скольких глаз человеческих, – как будто уже знал о Нем то, что еще люди не знали. А третий между ними двумя, доброю телкою и мудрым ослом, был добрейший и мудрейший из всех людей на земле, Иосиф.

В яслях Младенец заплакал. Длинные уши поднял осел, как будто прислушался; телка замычала, как будто сыну своему ответила мать. Иосиф подошел к Младенцу, взял Его на руки так бережно, как нищий берет сокровище, и отнес Его к Матери, спавшей в дальнем углу пещеры. Мать проснулась, взяла Младенца и начала кормить грудью. Иосиф же, Телка и Осел повернулись к ним лицом и увидели в темной пещере два Солнца.

Страха Твоего, радости Твоей пошли нам, Господи, чтобы снова могли мы увидеть и услышать, что видели и слышали в ту Вифлеемскую ночь не только люди, но и звери, злаки, камни, осиянные славой Твоей.

Д.С. Мережковский. Иисус Неизвестный.

@KMAntonov_PSTGU

Моя статья «Научность теологии в контексте философской программы критического рационализма» вышла в только что выложенном 122-м номере Вестника ПСТГУ. Сер. 1. Богословие. Философия. Религиоведение.

Весь номер посвящен проблемам богословской методологии. Его полный обзор — через день-два. Сейчас о статье:

Она спровоцирована давнишним спором с Григорием Борисовичем Гутнером (1960 – 2018) — замечательным отечественным христианским философом, указавшим когда-то на значение идей Х. Альберта в контексте обсуждения проблемы отношений веры и разума, религии и науки и т.п. Из этого вытекает методологический вопрос: способна ли христианская теология (какой бы то ни было конфессии и в какой бы то ни было форме) соответствовать тем критериям рациональности, которые задает критический рационализм? И если да, то при каких условиях это возможно? Ведь именно эти критерии во многом определяют этос современной науки, и не только науки — речь у Альберта идет об этосе построения человеческих убеждений в целом — этических, мировоззренческих, политических и проч.

Аннотация:

В статье делается попытка вернуться к обсуждению проблемы научности теологии с точки зрения тех требований, которые могут быть предъявлены ее методу в контексте логики науки, намеченной в философском проекте критического рационализма К. Поппера и Х. Альберта. Предлагается экспликация концепции критического рационализма на основе «Трактата о критическом разуме» Альберта. Резюмируются основные критические аргументы Альберта в адрес протестантских и католических теологий XX века, в частности, программы «демифологизации» Р. Бультмана. В этой связи вскрываются трудности, с которыми сталкивается университетская теология - православная в том числе — как форма рациональности, опосредующая отношения религии и науки, в том числе в институциональном смысле. В диалоге с рассмотрением этой проблемы в работах Г.Б. Гутнера делается попытка наметить ряд путей для преодоления этих трудностей. Автор полагает, что осознание «погрешимости» теологического мышления, более тщательное продумывание диалектики обоснования и опровержения гипотез в процессе познания, переосмысление концепта истинности в христианстве, перепродумывание отношений магистериума и академического сообщества, личной веры и богословского дискурса — могут снять указанные Альбертом ограничения теологической рациональности.

Ссылка на статью: https://periodical.pstgu.ru/ru/series/issue/1/122/article/8968

122-й номер нашего Вестника посвящен богословской методологии. Он собран по итогам конференции ПСТГУ «Богословский метод vs метод в теологии», которую мы когда-то затеяли с о. Константином Польсковым, Светланой Коначевой и Сашей Кольцовым. Это была одна из самых содержательных конференций на моей памяти вообще.

Номер открывается статьей Польсков К. О. Кто такой современный академический богослов и при чём тут богословский метод?
В 2010-м году отец Константин затеял этот разговор о богословском методе и кажется правильным, что именно его текст открывает номер, в котором растиражированные формулы из давней статьи критически переосмысляются. В том числе и им самим. Пространство академической теологии рассматривается по трем координатным осям: «что» изучает богослов, «как» он это делает и «зачем» принимается за свою работу.

Статья Светланы Коначевой «О возможности «неторных троп» в теологии: к вопросу об отсутствии универсального теологического метода» описывает переход от «сильного» метода, основанного на пропозициональных утверждениях о Боге как высшем сущем к герменевтической теопоэтике в работах Дж. Капуто. Анализируется соотношение радикальной и конфессиональной теологии, метод в теологии определяется как путь-следование и практика свидетельства в горизонте невозможного.

Той же теме следует И.Н. Зайцев в тексте «Миф о едином богословском методе: обоснование методологического плюрализма в современной теологии». На материале анализа ведущих методологических программ XX века — теоцентрической методологии К. Барта, трансцендентально-антропологического метода К. Ранера, метода корреляции П. Тиллиха, а также православных подходов Х. Яннараса и Д. Станилоаэ — демонстрируется фундаментальная несводимость различных богословских методов к единому знаменателю. Специфику теологии автор усматривает в предмете — Бог и Его откровение и ее экклезиологическом контексте.

Напротив, П.Б. Михайлов предпринимает опыт целостной реконструкции богословской методологии, рассматриваемой в двух самостоятельных, хотя и взаимозависимых регистрах, богословии (церковный регистр) и теологии (научный регистр). Между двумя регистрами устанавливаются комплиментарные отношения, не предполагающие их обособления, размежевания или противопоставления.

Следующие два текста посвящены проблеме научности теологии.
О себе я уже написал. Если коротко, то речь идет о попытке вернуться к обсуждению проблемы научности теологии с точки зрения тех требований, которые могут быть предъявлены ее методу в контексте логики науки, намеченной в философском проекте критического рационализма.

В статье Д.В. Шмонина, названием отсылающей к классическому жанру — Рассуждения о методах. От схоластики к научной теологии через практику защит — проблемы методологии теологических исследований раскрываются на сравнении меняющихся логик в научном (рациональном) мышлении: от схоластики к эмпиризму и рационализму, историзму и герменевтике – ну и далее, как указано в названии.

Заключительный цикл статей посвящен практической теологии (кто бы знал, что это за зверь…)

Вопрос о ее методе прямо ставится в статье о. Алексея Черного — в широком контексте от Шлейермахера до современного многообразия протестантских и католических подходов. Ставится вопрос о путях развития дисциплины в российском контексте.

Оригинальный подход предлагает д. Евгений Лютько в статье Историко-семантические методы в практической теологии — в качестве продуктивного пути, синтезирующего критическое вопрошание и внимание к этическим нормам исследования, предлагается историко-семантический метод. Он направляет критику не на институты или вероучение (что очень благоразумно), а на семантику ключевых понятий опосредующих опыт верующих (что, возможно, весьма продуктивно).

Номер завершает статья А.А. Абросимова о языке богословия отца Александра Шмемана. Поскольку симпатии о. Александра склоняются к языку искусства и творчества — экспликация его подхода изящно возвращает нас к тематике первой статьи.

Скачать номер в целом и статьи по отдельности можно тут

@KMAntonov_PSTGU

Коллеги из недавно возникшего факультета теологии РГГУ проводят вот такую интересную конференцию. Пользуясь случаем даю ссылку на их канал: https://xn--r1a.website/teology_RSUH

Всероссийская конференция «Бог, божественное, священное в философии религии и теологии»

Приглашаем преподавателей, аспирантов и магистрантов принять участие во всероссийской конференции «Бог, божественное, священное в философии религии и теологии», которая состоится 17-18 апреля 2026 года в РГГУ по адресу: Москва, Миусская площадь д.6, стр.6, а также онлайн на платформе Zoom.

На конференции будут рассмотрены следующие темы:

🎤Секция философии религии:

— Соотношение философии и теологии как проблема религиозного дискурса
— Религиозная философия и философская теология: проблема самоопределения, границы и возможности
— Вопрос о методе в современной теологии

🎤Секция православной теологии:

— Современная православная теология между дискурсией и нарративом
— Феноменологическое преодоление метафизики в современной православной теологии
— Современные формы софиологического проекта в православной теологии
— Трансцендентальная, диалектическая, герменевтическая западная христианская теология

🎤Секция исламской теологии:

— Божественное и тварное в классической и современной исламской мысли
— «Священное» и исламская теология: богословский, антропологический и социокультурный аспекты
— Бог и человек как элементы общественных проектов ближневосточных интеллектуалов: прошлое и настоящее

🎤Секция иудейской теологии:

— Концепции Божественного, священного и откровения в классической и современной мысли иудаизма
— Бог в диалоге и истории: от библейского нарратива к философии диалога
— Герменевтика как теологический принцип: бесконечность смысла в еврейской текстуальной традиции
— Понятие «Кдуша» (Святость) в иудаизме: теологическое, ритуальное и этическое измерения
— Концепции Бога, мира и человека в еврейской мистике
— Неназываемое Имя: проблема богопознания и язык в иудейской традиции
— Бог после катастрофы: проблемы теодицеи и теологические ответы на историческую травму в мысли XX-XXI веков
— Человек как образ Божий в еврейском богословии

Для участия в конференции необходимо заполнить форму до 15 марта включительно ⬅️

🔔Проезд и проживание участников за счёт направляющей организации.

#анонсы #конференции #РГГУ #теология

На вопрос «что делать?» Господь во всех трех синоптических Евангелиях дает почти один и тот же кажущийся простым и ясным ответ: «Возлюби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем разумением твоим. Это первая и наибольшая заповедь; вторая же, подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя.37 (Мф. 37 – 39)
Действительно ли он такой простой и ясный? Многократно обращали внимание на то, что две заповеди зачастую при попытке их практической реализации вступают в противоречие. Долг по отношению к Богу и долг по отношению к ближнему как бы конкурируют между собой, их реализация как бы не умещается в момент времени и человеку приходится жертвовать одним долгом ради другого. Что следует делать сначала, а что потом? Чему отдать предпочтение?
Кажется, что иерархия заповедей задана уже их порядковыми номерами: первая и вторая. Из этого проистекает иерархия моральных эмоций и поступков: любовь к Богу важнее, чем любовь к ближнему, человек должен чтить сперва Бога, а помогать ближнему – уже потом. Этим задается и решение описанных ситуаций: исполни долг по отношению к Богу, а потом занимайся ближним, помощь ближнему, которая идет в ущерб богопочитанию – греховна. Первая заповедь задает как бы меру и критерий исполнения второй – та любовь к ближнему, которая не помогает ему (и мне) исполнить первую заповедь – не любовь, а угождение, плото- и человеко- угодие, в каком-то смысле – идолопоклонство. Поэтому, кстати, и вопрос о том, надо ли стремиться избавить ближнего от страданий – не так прост, ведь страдание может приблизить его к Богу. Отсюда проистекает и распространенная идея, согласно которой надо сперва очиститься от страстей, приобрести «чистую» любовь к Богу, а уже потом помогать ближнему, в противном случае легко ошибиться, подав «неправильную» помощь и согрешить – впасть в тщеславие, гордыню и прочие грехи. Отсюда, в частности, распространенное среди «строгих» православных христиан аскетического стиля осуждение практик благотворительности, которые в этой логике легко становятся источниками этих страстей. В этом видят один из пунктов расхождения христианства и «гуманизма», в котором усматривают своего рода «антрополатрию», забывающую о первородном грехе и его последствиях.
Но мне кажется, что в Новом Завете есть важные тексты, которые меняют эту перспективу. Апостол Иоанн говорит в 1-м послании (4.20): «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?». Аскетическо-мистический взгляд на вещи с этой точки зрения оказывается очень проблематичен.
Сам Спаситель в притче о Страшном суде, дела любви к ближнему, как условие спасения, рассматривает как проявление любви к Себе: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» и наоборот: «так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне» – иными словами, любовь ко Христу как Богу и человеку одновременно реализуется как любовь к страждущему ближнему – и никак иначе, любые другие ее проявления в эсхатологической и сотериологической перспективе не котируются.
Значит ли это, что первая заповедь вообще не имеет значения? Видимо, нет. Она выступает как основание второй – любовь к ближнему является формой реализации любви к Богу и вне этого не имеет оснований. Почему я люблю ближнего? Потому что я люблю Бога, Который любит любовь, более того, как говорит тот же ап. Иоанн – Сам есть любовь. Это отождествление Бога и любви делает любовь универсальной. Эту универсальность, в частности, можно видеть в продолжении диалога о заповедях в Ев. от Луки. На вопрос: «Кто мой ближний?» Господь отвечает притчей о милосердном самарянине. Примером поведения для иудея здесь оказывается самарянин, а адресатом любви для самарянина оказывается иудей – в обоих случаях – этнический и религиозный враг.
Эта взаимосвязь заповедей, по видимому, говорит о том, что в критике идеи «моральной религии» не стоит слишком усердствовать. «Моральность» невычитаема из религиозного отношения, как оно мыслится в Новом Завете.