#найдено_в_архиве «398 посылок от “Джойнта” из Тегерана».
Совершенно секретная справка МГБ
Перед нами совершенно секретная справка отдела «В» УМГБ Закарпатской области от февраля 1953 года о международных посылках, поступавших в Закарпатье через тегеранскую контору American Joint Distribution Committee — знаменитого «Джойнта». Документ был направлен в Киев начальнику 2 управления МГБ УССР и фактически представляет собой подробный список еврейских жителей Закарпатья, поддерживавших связь с родственниками и организациями за границей.
МГБ фиксирует, что только в 1946 году через тегеранскую контору «Джойнта» в Закарпатье поступило 398 посылок. Из них 127 пришли в адрес Ужгородской еврейской общины и были получены по доверенности ее секретарем Игнатом Бершидой. Еще 151 посылка поступила в Мукачевскую общину через председателя Василия Самуиловича Майзельса и по доверенности Александра Пашкуса.
Особое внимание чекисты уделяли содержимому посылок. В справке перечислены ткани, одежда, обувь, одеяла, сухое молоко, супы и мука в порошке, сахар, какао, кофе, чай, мыло, растительное масло и витамины. То есть речь шла прежде всего о гуманитарной помощи для пережившего войну еврейского населения Закарпатья.
Однако для МГБ сама международная связь уже выглядела подозрительно. Поэтому далее документ превращается в длинный перечень людей с их адресами, родственниками за границей и характеристиками.
Председатель Мукачевской еврейской общины Василий Майзельс, главный врач городской поликлиники, описан как человек, поддерживавший переписку с Израилем, Венгрией и Чехословакией. В справке отдельно отмечено, что Мукачевский горотдел МГБ разрабатывал Майзельса как «еврейского буржуазного националиста» по агентурному делу «Сион».
Александр Пашкус, словак по национальности, работавший товароведом в ужгородском универмаге, фигурирует как человек, получавший посылки для еврейской общины по доверенности Майзельса.
Среди получателей помощи упоминаются Леновский Василий Васильевич из села Залужье, Манкович Анатолий из Мукачево, Фридман Елена Вениаминовна, Вольмер Матильда Марковна, Вайс Корнелия Морицовна, Абрамович Лаврис Яковлевич, Рац Илья, Гартман Эрнест Адамович, Вароди Ирена и многие другие.
Практически возле каждого имени МГБ подробно фиксировало географию переписки: США, Израиль, Венгрия, Чехословакия, Англия, Швейцария, Австрия, Палестина. Отдельно подсчитывалось количество отправленных и полученных писем, а также число конфискованных документов.
Причины конфискации выглядят особенно показательно. Чекисты изымали письма:
— с жалобами на материальные трудности в СССР;
— с просьбами помочь выехать за границу;
— с сообщениями о репрессированных родственниках;
— с критикой советских условий жизни;
— с «провокационно-клеветническими высказываниями»;
— даже с жалобами на хищение вещей из посылок.
Например, у Матильды Вольмер было конфисковано 15 документов за «клеветнические измышления» о жизни в СССР. У Эрнеста Гартмана МГБ изъяло 20 писем, где говорилось о нехватке медикаментов, материальных трудностях и желании выехать за границу. У Александра Ландесмана конфисковывались письма с просьбами содействовать выезду за рубеж.
Особенно выделяется фигура Михаила Калуша — секретаря Мукачевской еврейской общины. В документе указано, что через «Джойнт» он получил 90 посылок и поддерживал переписку с родственниками в США, Израиле и Иране. А уже 16 января 1951 года Калуш был осужден на 10 лет ИТЛ «за спекуляцию валютой». Вероятно, именно о нем идет речь и в другом документе МГБ, где описывалась коррупционная схема по досрочному освобождению заключенных через связи в прокуратуре СССР.
Эта справка хорошо показывает атмосферу начала 1950-х годов. Для советских органов даже гуманитарная помощь — одежда, молоко в порошке или витамины — автоматически превращалась в признак «сионистских» и «националистических» связей.
СБУ Ф.2. д.2215 с. 62-69
Совершенно секретная справка МГБ
Перед нами совершенно секретная справка отдела «В» УМГБ Закарпатской области от февраля 1953 года о международных посылках, поступавших в Закарпатье через тегеранскую контору American Joint Distribution Committee — знаменитого «Джойнта». Документ был направлен в Киев начальнику 2 управления МГБ УССР и фактически представляет собой подробный список еврейских жителей Закарпатья, поддерживавших связь с родственниками и организациями за границей.
МГБ фиксирует, что только в 1946 году через тегеранскую контору «Джойнта» в Закарпатье поступило 398 посылок. Из них 127 пришли в адрес Ужгородской еврейской общины и были получены по доверенности ее секретарем Игнатом Бершидой. Еще 151 посылка поступила в Мукачевскую общину через председателя Василия Самуиловича Майзельса и по доверенности Александра Пашкуса.
Особое внимание чекисты уделяли содержимому посылок. В справке перечислены ткани, одежда, обувь, одеяла, сухое молоко, супы и мука в порошке, сахар, какао, кофе, чай, мыло, растительное масло и витамины. То есть речь шла прежде всего о гуманитарной помощи для пережившего войну еврейского населения Закарпатья.
Однако для МГБ сама международная связь уже выглядела подозрительно. Поэтому далее документ превращается в длинный перечень людей с их адресами, родственниками за границей и характеристиками.
Председатель Мукачевской еврейской общины Василий Майзельс, главный врач городской поликлиники, описан как человек, поддерживавший переписку с Израилем, Венгрией и Чехословакией. В справке отдельно отмечено, что Мукачевский горотдел МГБ разрабатывал Майзельса как «еврейского буржуазного националиста» по агентурному делу «Сион».
Александр Пашкус, словак по национальности, работавший товароведом в ужгородском универмаге, фигурирует как человек, получавший посылки для еврейской общины по доверенности Майзельса.
Среди получателей помощи упоминаются Леновский Василий Васильевич из села Залужье, Манкович Анатолий из Мукачево, Фридман Елена Вениаминовна, Вольмер Матильда Марковна, Вайс Корнелия Морицовна, Абрамович Лаврис Яковлевич, Рац Илья, Гартман Эрнест Адамович, Вароди Ирена и многие другие.
Практически возле каждого имени МГБ подробно фиксировало географию переписки: США, Израиль, Венгрия, Чехословакия, Англия, Швейцария, Австрия, Палестина. Отдельно подсчитывалось количество отправленных и полученных писем, а также число конфискованных документов.
Причины конфискации выглядят особенно показательно. Чекисты изымали письма:
— с жалобами на материальные трудности в СССР;
— с просьбами помочь выехать за границу;
— с сообщениями о репрессированных родственниках;
— с критикой советских условий жизни;
— с «провокационно-клеветническими высказываниями»;
— даже с жалобами на хищение вещей из посылок.
Например, у Матильды Вольмер было конфисковано 15 документов за «клеветнические измышления» о жизни в СССР. У Эрнеста Гартмана МГБ изъяло 20 писем, где говорилось о нехватке медикаментов, материальных трудностях и желании выехать за границу. У Александра Ландесмана конфисковывались письма с просьбами содействовать выезду за рубеж.
Особенно выделяется фигура Михаила Калуша — секретаря Мукачевской еврейской общины. В документе указано, что через «Джойнт» он получил 90 посылок и поддерживал переписку с родственниками в США, Израиле и Иране. А уже 16 января 1951 года Калуш был осужден на 10 лет ИТЛ «за спекуляцию валютой». Вероятно, именно о нем идет речь и в другом документе МГБ, где описывалась коррупционная схема по досрочному освобождению заключенных через связи в прокуратуре СССР.
Эта справка хорошо показывает атмосферу начала 1950-х годов. Для советских органов даже гуманитарная помощь — одежда, молоко в порошке или витамины — автоматически превращалась в признак «сионистских» и «националистических» связей.
СБУ Ф.2. д.2215 с. 62-69
❤2🤯2👍1
#найдено_в_архиве «3381 человек»
29 мая 1949 года заместитель министра госбезопасности УССР генерал-майор Поперека направляет министру госбезопасности СССР Виктору Абакумову совершенно секретную докладную записку о выполнении директивы МГБ и Прокуратуры СССР № 66/241-сс.
В документе сообщается, что по состоянию на 25 мая 1949 года выявлено 3381 человек, подпадающий под действие директивы. Из них 1693 проживали на территории Украины, 232 — в других областях СССР, 42 человека объявлены в розыск, еще 1414 — «устанавливаются».
Далее идет разбивка уже арестованных — всего 647 человек. Их распределяют по категориям:
— «шпионы» — 70
— «диверсанты» — 10
— «террористы» — 39
— «троцкисты» — 252
— «правые» — 24
— «меньшевики» — 10
— «эсеры и ТКП» — 21
— «анархисты» — 9
— «националисты» — 106
— «белоэмигранты» — 3
— «участники антисоветских организаций и групп» — 103
Судя по этой системе учета, евреи могли оказаться практически в любой из этих граф. Особенно часто — в категориях «шпионы», «националисты», «участники антисоветских организаций», как «троцкисты» или лица, связанные с «сионистским подпольем».
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.181-182 #архів_СБУ
29 мая 1949 года заместитель министра госбезопасности УССР генерал-майор Поперека направляет министру госбезопасности СССР Виктору Абакумову совершенно секретную докладную записку о выполнении директивы МГБ и Прокуратуры СССР № 66/241-сс.
В документе сообщается, что по состоянию на 25 мая 1949 года выявлено 3381 человек, подпадающий под действие директивы. Из них 1693 проживали на территории Украины, 232 — в других областях СССР, 42 человека объявлены в розыск, еще 1414 — «устанавливаются».
Далее идет разбивка уже арестованных — всего 647 человек. Их распределяют по категориям:
— «шпионы» — 70
— «диверсанты» — 10
— «террористы» — 39
— «троцкисты» — 252
— «правые» — 24
— «меньшевики» — 10
— «эсеры и ТКП» — 21
— «анархисты» — 9
— «националисты» — 106
— «белоэмигранты» — 3
— «участники антисоветских организаций и групп» — 103
Судя по этой системе учета, евреи могли оказаться практически в любой из этих граф. Особенно часто — в категориях «шпионы», «националисты», «участники антисоветских организаций», как «троцкисты» или лица, связанные с «сионистским подпольем».
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.181-182 #архів_СБУ
#найдено_в_архиве Троцкист, сионист и «плохой агент» МГБ.
В совершенно секретной докладной записке МГБ 1949 года среди сотен арестованных фигурирует необычный человек — Ефим Владимирович Лянсберг, уроженец Николаева, 1904 года рождения. В документах его называют «кадровым троцкистом», однако история Лянсберга интересна не только этим. Судя по материалам МГБ, даже после лагеря и сотрудничества с органами он продолжал оставаться человеком, внутренне не принявшим советскую систему.
Особенно важно, что в 1949 году Лянсберг вновь был арестован в рамках той самой масштабной директивы МГБ и Прокуратуры СССР №66/241-сс — кампании по выявлению и повторному преследованию людей, уже отбывших наказание по «политическим» статьям. Фактически речь шла о тотальном наблюдении за бывшими троцкистами, сионистами, националистами и другими «неблагонадежными», которые после лагерей так и оставались под контролем органов госбезопасности.
Следствие утверждало, что еще в 1923 году, живя в Феодосии и будучи кандидатом в члены ВКП(б), Лянсберг примкнул к троцкистской молодежной группе, которую возглавлял некий Лившиц. Позже, уже в Николаеве, он якобы поддерживал связь с подпольной троцкистской организацией, организовал собственную «троцкистскую пятерку» и распространял документы оппозиции. В материалах дела также говорится, что он участвовал в собраниях троцкистов, где обсуждались методы борьбы против партийного руководства и советского правительства.
В 1937 году Лянсберга осудили за «антисоветскую троцкистскую деятельность» и приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей.
Но самое интересное начинается уже после освобождения. В 1946 году органы госбезопасности попытались использовать бывшего заключенного в своих интересах. В документах прямо указано, что после отбытия наказания Лянсберг использовался МГБ в городе Фрунзе «по разработке сионистов». Иными словами, его сделали агентом для наблюдения за еврейской и сионистской средой.
Однако сотрудничество оказалось крайне неудачным для самих органов. В докладной записке говорится, что Лянсберг был «уличен как фальсификатор и дезинформатор», после чего исключен из агентурной сети.
Фактически МГБ признает, что их собственный агент снабжал органы неправдивой информацией. И здесь особенно важно другое: из контекста документа видно, что Лянсберг не просто плохо работал. Судя по формулировкам, он продолжал симпатизировать сионистской среде и не стал полноценным инструментом системы. Человек, прошедший лагеря, не только не отказался от своих взглядов, но и, вероятно, сознательно саботировал работу органов, дезинформируя их о сионистах.
После исключения из агентуры МГБ продолжило собирать на него компромат. В документах утверждается, что он распространял «клеветнические измышления» о руководителях партии и советском правительстве, критиковал советскую литературу и высказывал недовольство условиями жизни в СССР.
Особенно показательно, что имя Лянсберга появляется в той же отчетности МГБ, где сотни людей распределяются по категориям «шпионы», «троцкисты», «националисты» и «участники антисоветских организаций». Для органов он оставался прежде всего «кадровым троцкистом», хотя в реальности его биография оказалась куда сложнее: бывший политзаключенный, человек с оппозиционным прошлым, агент, который не оправдал ожиданий МГБ, и, судя по документам, человек, так и не принявший советскую систему.
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.183-184
В совершенно секретной докладной записке МГБ 1949 года среди сотен арестованных фигурирует необычный человек — Ефим Владимирович Лянсберг, уроженец Николаева, 1904 года рождения. В документах его называют «кадровым троцкистом», однако история Лянсберга интересна не только этим. Судя по материалам МГБ, даже после лагеря и сотрудничества с органами он продолжал оставаться человеком, внутренне не принявшим советскую систему.
Особенно важно, что в 1949 году Лянсберг вновь был арестован в рамках той самой масштабной директивы МГБ и Прокуратуры СССР №66/241-сс — кампании по выявлению и повторному преследованию людей, уже отбывших наказание по «политическим» статьям. Фактически речь шла о тотальном наблюдении за бывшими троцкистами, сионистами, националистами и другими «неблагонадежными», которые после лагерей так и оставались под контролем органов госбезопасности.
Следствие утверждало, что еще в 1923 году, живя в Феодосии и будучи кандидатом в члены ВКП(б), Лянсберг примкнул к троцкистской молодежной группе, которую возглавлял некий Лившиц. Позже, уже в Николаеве, он якобы поддерживал связь с подпольной троцкистской организацией, организовал собственную «троцкистскую пятерку» и распространял документы оппозиции. В материалах дела также говорится, что он участвовал в собраниях троцкистов, где обсуждались методы борьбы против партийного руководства и советского правительства.
В 1937 году Лянсберга осудили за «антисоветскую троцкистскую деятельность» и приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей.
Но самое интересное начинается уже после освобождения. В 1946 году органы госбезопасности попытались использовать бывшего заключенного в своих интересах. В документах прямо указано, что после отбытия наказания Лянсберг использовался МГБ в городе Фрунзе «по разработке сионистов». Иными словами, его сделали агентом для наблюдения за еврейской и сионистской средой.
Однако сотрудничество оказалось крайне неудачным для самих органов. В докладной записке говорится, что Лянсберг был «уличен как фальсификатор и дезинформатор», после чего исключен из агентурной сети.
Фактически МГБ признает, что их собственный агент снабжал органы неправдивой информацией. И здесь особенно важно другое: из контекста документа видно, что Лянсберг не просто плохо работал. Судя по формулировкам, он продолжал симпатизировать сионистской среде и не стал полноценным инструментом системы. Человек, прошедший лагеря, не только не отказался от своих взглядов, но и, вероятно, сознательно саботировал работу органов, дезинформируя их о сионистах.
После исключения из агентуры МГБ продолжило собирать на него компромат. В документах утверждается, что он распространял «клеветнические измышления» о руководителях партии и советском правительстве, критиковал советскую литературу и высказывал недовольство условиями жизни в СССР.
Особенно показательно, что имя Лянсберга появляется в той же отчетности МГБ, где сотни людей распределяются по категориям «шпионы», «троцкисты», «националисты» и «участники антисоветских организаций». Для органов он оставался прежде всего «кадровым троцкистом», хотя в реальности его биография оказалась куда сложнее: бывший политзаключенный, человек с оппозиционным прошлым, агент, который не оправдал ожиданий МГБ, и, судя по документам, человек, так и не принявший советскую систему.
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.183-184
👍5
#найдено_в_архиве Сотрудник Королёва, переживший два ареста.
В 1949 году МГБ СССР проводило масштабную операцию по наблюдении за лицами, вернувшимися из лагерей. Сотни людей, уже отбывших наказание, вновь оказались под пристальным вниманием органов госбезопасности. Многие из них вскоре были арестованы повторно.
Среди таких людей был Юрий Аронович Могилевич, 1903 года рождения, уроженец Чернобыля. До ареста он работал на заводе им. 1 мая города Белая Церковь.
Инженер с высшим образованием, в 1933 году он работал техническим директором авиазавода № 33.
Летом 1938 года начались аресты специалистов авиационной промышленности.
По данным проекта «Открытый список», Юрий Могилевич был сотрудником Сергея Королёва. В 1938 году судьбы обоих пересеклись ещё раз — уже в жерновах Большого террора. Будущий создатель советской космической программы и его сотрудник были арестованы по обвинениям в «вредительстве» и участии в антисоветских организациях.
В справке МГБ 1949 года утверждалось, что ещё в 1933 году он был завербован немецкой разведкой, передавал секретные сведения об авиационной промышленности СССР.
В 1935 году Могилевич якобы вступил в право-троцкистскую организацию, привлёк к участию в ней ряд работников завода, проводил «вредительскую работу» и участвовал в подготовке диверсии — планировалось вывести из строя бензолабораторию авиазавода.
Типичный набор обвинений Большого террора.
В 1940 году Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к десяти годам лишения свободы. Однако уже сам документ МГБ содержит любопытную деталь: по отбытии наказания в 1948 году Могилевич вернулся в Белую Церковь и устроился работать технологом на завод имени 1 Мая. То есть человек, которого когда-то объявили немецким шпионом и диверсантом, после лагеря спокойно допустили к работе на советском промышленном предприятии.
Но свобода оказалась недолгой. В 1949 году сотрудники МГБ вновь взялись за него. Теперь в вину Могилевичу ставили уже не шпионаж и не диверсии, а то, что он якобы «высказывал среди работников завода антисоветские взгляды».
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.184-185
В 1949 году МГБ СССР проводило масштабную операцию по наблюдении за лицами, вернувшимися из лагерей. Сотни людей, уже отбывших наказание, вновь оказались под пристальным вниманием органов госбезопасности. Многие из них вскоре были арестованы повторно.
Среди таких людей был Юрий Аронович Могилевич, 1903 года рождения, уроженец Чернобыля. До ареста он работал на заводе им. 1 мая города Белая Церковь.
Инженер с высшим образованием, в 1933 году он работал техническим директором авиазавода № 33.
Летом 1938 года начались аресты специалистов авиационной промышленности.
По данным проекта «Открытый список», Юрий Могилевич был сотрудником Сергея Королёва. В 1938 году судьбы обоих пересеклись ещё раз — уже в жерновах Большого террора. Будущий создатель советской космической программы и его сотрудник были арестованы по обвинениям в «вредительстве» и участии в антисоветских организациях.
В справке МГБ 1949 года утверждалось, что ещё в 1933 году он был завербован немецкой разведкой, передавал секретные сведения об авиационной промышленности СССР.
В 1935 году Могилевич якобы вступил в право-троцкистскую организацию, привлёк к участию в ней ряд работников завода, проводил «вредительскую работу» и участвовал в подготовке диверсии — планировалось вывести из строя бензолабораторию авиазавода.
Типичный набор обвинений Большого террора.
В 1940 году Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к десяти годам лишения свободы. Однако уже сам документ МГБ содержит любопытную деталь: по отбытии наказания в 1948 году Могилевич вернулся в Белую Церковь и устроился работать технологом на завод имени 1 Мая. То есть человек, которого когда-то объявили немецким шпионом и диверсантом, после лагеря спокойно допустили к работе на советском промышленном предприятии.
Но свобода оказалась недолгой. В 1949 году сотрудники МГБ вновь взялись за него. Теперь в вину Могилевичу ставили уже не шпионаж и не диверсии, а то, что он якобы «высказывал среди работников завода антисоветские взгляды».
Архив СБУ Ф.16.д.682 с.184-185
😢4❤1
#найдено_в_архиве «Троцкисты» Харькова. Май 1953 года
Сталин умер в марте. Но машина продолжала работать.
12 мая 1953 года 1-е отделение 4-го отдела УМВД Харьковской области составило список тринадцати человек, находившихся в оперативной разработке по окраске «троцкисты». Инженеры, бухгалтеры, технические специалисты. Их «вина» в большинстве случаев восходила к 1920-м годам — участие в дискуссиях, подписание платформ, членство в молодёжных организациях. Спустя четверть века эти факты по-прежнему хранились в делах и служили основанием для слежки.
Несколько примеров из списка:
Иван Яковлев, мастер цеха завода «Харэнерго» — в разработке с 1929 года. Возглавлял троцкистские организации по линии молодёжи. В 1953-м органы считали, что он «восстанавливает прежние связи».
Марк Фастовский, инженер щетино-щёточной фабрики — дело открыто в ноябре 1952-го. Восхвалял Троцкого. Группировался с коллегами Крутянским и Бобовичем.
Иосиф Имерман, инженер «Южгипрошахт» — в 1929 году из Америки ему прислали статью Троцкого из еврейской газеты. Этого хватило, чтобы оставаться под наблюдением двадцать лет.
Юдифь Голландская, начальник планового отдела треста «Главмука» — дело с 1935 года. Хранила троцкистскую литературу. В 1944-м обвинялась в агитации в Тюменской области. Родственники за границей.
Матвей Кривонос, наборщик фабрики им. «9 января» — в конце 1920-х был районным руководителем троцкистской организации Журавлевского района. Арестован в 1929-м. В 1953-м всё ещё в деле.
Иосиф Альтшулер, главный бухгалтер артели «Вышивальщица Харьковщины» — в 1928-м осуждён за подготовку теракта. С 1941 по 1945 год был в немецком плену — органы квалифицировали это как «сомнительные обстоятельства».
Тринадцать человек. Дела заводились в 1929-м, 1934-м, 1935-м, 1936-м, 1938-м, 1940-м годах. И продолжали лежать в картотеке. Сталина уже не было. Но список составлялся, подписывался и отправлялся по инстанции.
Архив СБУ Ф.2. д.2161 с.57-98
Сталин умер в марте. Но машина продолжала работать.
12 мая 1953 года 1-е отделение 4-го отдела УМВД Харьковской области составило список тринадцати человек, находившихся в оперативной разработке по окраске «троцкисты». Инженеры, бухгалтеры, технические специалисты. Их «вина» в большинстве случаев восходила к 1920-м годам — участие в дискуссиях, подписание платформ, членство в молодёжных организациях. Спустя четверть века эти факты по-прежнему хранились в делах и служили основанием для слежки.
Несколько примеров из списка:
Иван Яковлев, мастер цеха завода «Харэнерго» — в разработке с 1929 года. Возглавлял троцкистские организации по линии молодёжи. В 1953-м органы считали, что он «восстанавливает прежние связи».
Марк Фастовский, инженер щетино-щёточной фабрики — дело открыто в ноябре 1952-го. Восхвалял Троцкого. Группировался с коллегами Крутянским и Бобовичем.
Иосиф Имерман, инженер «Южгипрошахт» — в 1929 году из Америки ему прислали статью Троцкого из еврейской газеты. Этого хватило, чтобы оставаться под наблюдением двадцать лет.
Юдифь Голландская, начальник планового отдела треста «Главмука» — дело с 1935 года. Хранила троцкистскую литературу. В 1944-м обвинялась в агитации в Тюменской области. Родственники за границей.
Матвей Кривонос, наборщик фабрики им. «9 января» — в конце 1920-х был районным руководителем троцкистской организации Журавлевского района. Арестован в 1929-м. В 1953-м всё ещё в деле.
Иосиф Альтшулер, главный бухгалтер артели «Вышивальщица Харьковщины» — в 1928-м осуждён за подготовку теракта. С 1941 по 1945 год был в немецком плену — органы квалифицировали это как «сомнительные обстоятельства».
Тринадцать человек. Дела заводились в 1929-м, 1934-м, 1935-м, 1936-м, 1938-м, 1940-м годах. И продолжали лежать в картотеке. Сталина уже не было. Но список составлялся, подписывался и отправлялся по инстанции.
Архив СБУ Ф.2. д.2161 с.57-98
😢3🤯1
#найдено_в_архиве Михаил Поташников. Харьков, 1953 год
Дело на него завели в 1938-м. К 1953 году оно существовало уже пятнадцать лет — и всё не закрывалось.
Поташников, 1898 года рождения, инженер харьковского «Укрэнергоремонта». Биография, которую советская система умела превращать в приговор.
В 1921 году примыкал к рабочей оппозиции — легальной внутрипартийной фракции. Спустя семнадцать лет это всплыло в деле. В 1936–1937 годах был в командировке в Англии. Там оказался рядом с неким Шириным, впоследствии арестованным как враг народа. Тени чужих арестов падали на всех, кто был рядом.
В 1938-м удары посыпались один за другим. Два брата расстреляны. Михаила исключили из партии — за то, что не донёс на них. Жену взяли в разработку — у неё были связи с впоследствии расстрелянными троцкистами.
Во время войны работал на военном заводе в Свердловске. Дело лежало в архиве. В 1948-м его подняли снова.
Агент «Болтов» фиксировал его разговоры. В марте 1949-го Поташников говорил: «Не помню периода, чтобы человек у нас в стране мог поднять голову и жить спокойно. Возьми меня — я много пережил, а за что — не знаю».
В декабре 1949-го, накануне 70-летия Сталина: «Ты думаешь, будет улучшение? Этого не жди. Что можно ожидать — переименование институтов, городов, а может амнистия. Ибо на конференциях ООН нас упрекают, что у нас концентрационные лагеря».
Это были слова человека, который многое понимал. И который не мог не понимать, что его слушают.
К 1953 году МГБ готовило масштабную операцию: новые агенты, разработка жены, проверка всех участников командировки в Англию. Сталин умер в марте. Успели ли арестовать Поташникова — неизвестно.
Архив СБУ Ф.2. д.2161 с.27-30
Дело на него завели в 1938-м. К 1953 году оно существовало уже пятнадцать лет — и всё не закрывалось.
Поташников, 1898 года рождения, инженер харьковского «Укрэнергоремонта». Биография, которую советская система умела превращать в приговор.
В 1921 году примыкал к рабочей оппозиции — легальной внутрипартийной фракции. Спустя семнадцать лет это всплыло в деле. В 1936–1937 годах был в командировке в Англии. Там оказался рядом с неким Шириным, впоследствии арестованным как враг народа. Тени чужих арестов падали на всех, кто был рядом.
В 1938-м удары посыпались один за другим. Два брата расстреляны. Михаила исключили из партии — за то, что не донёс на них. Жену взяли в разработку — у неё были связи с впоследствии расстрелянными троцкистами.
Во время войны работал на военном заводе в Свердловске. Дело лежало в архиве. В 1948-м его подняли снова.
Агент «Болтов» фиксировал его разговоры. В марте 1949-го Поташников говорил: «Не помню периода, чтобы человек у нас в стране мог поднять голову и жить спокойно. Возьми меня — я много пережил, а за что — не знаю».
В декабре 1949-го, накануне 70-летия Сталина: «Ты думаешь, будет улучшение? Этого не жди. Что можно ожидать — переименование институтов, городов, а может амнистия. Ибо на конференциях ООН нас упрекают, что у нас концентрационные лагеря».
Это были слова человека, который многое понимал. И который не мог не понимать, что его слушают.
К 1953 году МГБ готовило масштабную операцию: новые агенты, разработка жены, проверка всех участников командировки в Англию. Сталин умер в марте. Успели ли арестовать Поташникова — неизвестно.
Архив СБУ Ф.2. д.2161 с.27-30
❤2