Да, на наш взгляд, это важный сигнал, указывающий на то, что деятельность инвесторов-активистов, требующих от компаний более амбициозных климатических целей, оказывается неэффективной.

В случае Shell 78% акционеров поддержали обновление климатической стратегии Shell (то есть смягчение целей), при этом лишь 18,6% проголосовали за климатическую резолюцию, предложенную группой Follow This, которая, напротив, выступала за ускорение декарбонизации.

Shell продолжает ориентироваться на снижение абсолютных выбросов на 50% к 2030 году и достижение net zero к 2050 году. При этом цель снижения интенсивности выбросов к 2030 году понижена с 20% до 15-20% (базовый год – 2016), а заявленная ранее среднесрочная цель (снижение удельных выбросов на 45% к 2035 году) полностью исключена из обновлённой стратегии.

Компания объясняет это сменой общекорпоративной стратегии, в частности смещением фокуса с поставок электроэнергии розничным потребителям на поставки коммерческим потребителям.

Несмотря на заверения компании, создается впечатление, что крупнейшие игроки самого углеродоёмкого сектора не имеют чёткого видения безуглеродного будущего и не готовы ставить промежуточные цели.

Это становится особенно очевидно на фоне заявлений главы Shell о намерении уменьшить бюджет своего ветроэнергетического подразделения и сократить штат сотрудников дочерней компании, производящей морские ветряные установки.

Кроме того, сопротивление нефтегазовых компаний климатическим активистам становится более активным. В качестве примера можно привести кейс фонда Arjuna Capital, акционера ExxonMobil, подавшего резолюцию для ужесточения климатической политики компании.

Резолюция не получила поддержки большинства акционеров, а ExxonMobil подала иск против Arjuna, обвинив группу в намеренном сборе пакета акций для манипулирования мнением акционеров.

Подобные судебные иски могут использоваться для ослабления голосов экологически ответственных инвесторов. Если крупные нефтегазовые компании возьмут на вооружение стратегию ExxonMobil, климатический активизм может стать существенно более рискованной деятельностью.

Следует учитывать, что без перестройки нефтегазового бизнеса достижение климатических целей не представляется возможным. Новый обзор BloombergNEF New Energy Outlook 2024 показывает, что даже для удержания потепления на уровне 2,6° 70% электроэнергии к 2050 году должно производиться из ВИЭ, и значительную долю в невозобновляемых источниках должны занять АЭС.

Реализация сценария net zero возможна только при производстве 81% энергии из ВИЭ, при этом эксперты исходят из того, что глобальное потепление удастся удержать в пределах 1,75°. То есть цель в 1,5° уже сейчас является нереалистичной.

Важно отметить, что более подробное изучение изменения климата может дать нам новые данные относительно скорости повышения глобальных температур.

Например, недавно в журнале Nature Climate Change было опубликовано исследование океанологов, изучавших древние морские губки. В ходе исследования ученые пришли к выводу, что средние температуры на Земле уже выросли на 1,7° с середины 1860-х, что заметно выше текущих оценок экспертов ООН.

Если выводы подобных исследований будут приняты мировым сообществом, может потребоваться корректировка как международных климатических целей, так и прогнозов по их достижимости

С нашей точки зрения, новость о том, что Россия не собирается форсировать декарбонизацию экономики и допускает рост CO₂-выбросов, воспринимается как вполне закономерное продолжение наблюдаемых трендов.

Это отражает стремление российского государства поддерживать социально-экономическую стабильность в кратко- и среднесрочной перспективе в сложных геополитических условиях при беспрецедентном санкционном давлении и ограниченном доступе к технологиям, оборудованию и капиталу.

Кроме того, государство, очевидно, старается минимизировать риски чрезмерных капитальных затрат на исследования и разработки, зелёную инфраструктуру, переоборудование производств и устойчивую энергетику. Особенно с учётом того, что это зачастую требует налаживания каналов параллельного импорта, не всегда отличающихся стабильностью.

Вместе с тем в контексте повестки устойчивого развития такой умеренный подход несёт в себе риски значительных упущенных возможностей.

В глобальном масштабе, несмотря на последние события в США, уже достаточно давно сформировался тренд на активную декарбонизацию, и, если Россия не будет ему соответствовать, то может столкнуться с рядом проблем.

📍 Сложности на международных рынках на фоне усиливающегося углеродного протекционизма и введения трансграничных углеродных налогов (таких как CBAM в ЕС).

📍 Снижение конкурентоспособности: если масштабные зелёные решения и технологии не будут вовремя внедрены, то в долгосрочной перспективе Россия может потерять существенную долю в глобальных цепочках поставок, особенно если партнёры ориентируются на жёсткие ESG-стандарты.

Отдельная тема — это позитивный пересчет нетто-эмиссий с учётом пересмотра углеродных стоков экосистем, который описан в докладе. Однако его вклад не компенсирует рост выбросов, а лишь смягчает итоговый баланс.

Для международных организаций, которые рассматривают прежде всего качественные изменения в энергетике и промышленности, такая надежда на поглощающую способность лесов и болот может выглядеть временной отсрочкой реальных усилий по декарбонизации.

"Интенсивный" сценарий низкоуглеродного развития, который в Стратегии заложен как целевой, пока остаётся в тени, и, судя по всему, его реализация будет откладываться до "лучших времён".

С точки зрения инвесторов и потенциальных партнёров, это может являться сигналом, что инвестиции в крупные проекты по существенному снижению выбросов в России несут повышенный политический и регуляторный риск.

Решение российского руководства отражает приоритет поддержки нынешней экономической модели и минимизации внешних рисков, но может увеличить риск упустить будущие возможности для устойчивого роста, особенно если мировой финансовый поток будет всё больше ориентироваться на зелёные проекты и технологии.

В то же время следует учитывать вероятность того, что внешняя повестка ESG может, по крайней мере частично, следовать примеру США и трансформироваться в более прагматичную форму