- Жизнь отняла у меня в борьбе одно за другим почти всё, что я вынес из дома, из семьи, со школьной скамьи, и осталась во мне лишь одна пружина воли, которая толкает меня с неумолимой силой… Крепко поцелуй от меня деток своих. Тебя также крепко целую. С каким наслаждением я обнял бы наши леса и луга, дом, сосны во дворе и в саду и все наши родные места.

- Я всей душой стремлюсь к тому, чтобы не было на свете несправедливости, преступлений, пьянства, разврата, излишеств, чрезмерной роскоши, публичных домов, в которых люди продают свое тело или душу или и то и другое вместе; чтобы не было угнетения, братоубийственных войн, национальной вражды.

- В тюрьме я созрел в муках одиночества, в муках тоски по миру и по жизни. И, несмотря на это, в душе никогда не зарождалось сомнение в правоте нашего дела. И теперь, когда, может быть, на долгие годы все надежды похоронены в потоках крови, когда они распяты на виселичных столбах, когда много тысяч борцов за свободу томится в темницах или брошено в снежные тундры Сибири, - я горжусь. Я вижу огромные массы, уже приведённые в движение, расшатывающие старый строй, - массы, в среде которых подготавливаются новые силы для новой борьбы. Я горд тем, что я с ними. Здесь, в тюрьме, часто бывает тяжело, по временам даже страшно… И тем не менее, если бы мне предстояло начать жизнь сызнова, я начал бы так, как начал. И не по долгу, не по обязанности. Это для меня - органическая необходимость.

- Милый мой Ясик! Я получил твои слова… Они, как маленькие птички, летели ко мне и долетели.. Они теперь со мной в камере моей… Цветочки, которые ты собрал для меня и прислал, тоже у меня в камере. Я смотрю на них и на карточку твою и думаю о тебе. Мы будем вместе любоваться живыми цветами на лугах - белыми и красными, жёлтыми и голубыми - всеми, и будем смотреть, как пчёлы на них садятся и ароматный сок их собирают. И будем слушать всю музыку - и пчёл, и цветов, и деревьев, и птичек, и звон колокольчиков.

- Милая Зося моя! Вот уже пришел и последний день 16-го года, и хотя не видно еще конца войны, однако мы все ближе и ближе ко дню встречи и ко дню радости. Я так уверен в этом. Что даст нам 17-й год, мы не знаем, но знаем, что душевные силы наши сохранятся, а ведь это самое важное.

- Я не умею наполовину ненавидеть или наполовину любить. Я не умею отдать лишь половину души. Я могу отдать всю душу или не дам ничего.

- Я нахожусь в самом огне борьбы. Жизнь солдата, у которого нет отдыха, ибо нужно спасать наш дом. Некогда думать о своих и о себе. Работа и борьба адская. Но сердце в этой борьбе осталось живым, тем же самым, каким было и раньше. Всё моё время - это одно непрерывное действие.

- Вы знаете отлично, моя сила заключается в чём? Я не щажу себя… никогда… Я никогда не кривлю душой; если я вижу, что у нас непорядки, я со всей силой обрушиваюсь на них.

- Мы - солдаты на боевом посту. И я живу тем, что стоит передо мной, ибо это требует сугубого внимания и бдительности, чтобы одержать победу. Моя воля - победить, и, несмотря на то что весьма редко можно увидеть улыбку на моём лице, я уверен в победе той мысли и движения, в котором я живу и работаю.