Па-мят-ник — требуют наши сердца!

Сегодня, в 149-ю годовщину со дня рождения Феликса Эдмундовича, мы размышляем о важном.

Очевидно, что эпоха, когда наша страна отказалась от суверенных идеалов в угоду навязанным псевдодемократическим ценностям, ушла.

Редакция БНБ считает, что памятник Железному Феликсу, более трёх десятилетий возвышавшийся над Лубянской площадью, должен быть возвращён на законное место.

Тема памятника остаётся крайне дискуссионной и эмоциональной. Но мы уверены, что, когда речь заходит о госбезопасности, особенно в стратегической перспективе, полумер и шатаний быть не должно.

Так почему же Феликс обязан вернуться на Лубянку?

Восстановление памятника Феликсу Дзержинскому равнозначно восстановлению исторической справедливости, без осознания которой страна не способна развиваться.

Памятник — гарантия нашей готовности отстаивать право на суверенную волю.

Железный Феликс на Лубянке — это образец для будущих поколений.

Памятник Дзержинскому — и все те события, которые разворачивались вокруг него, — есть, по сути, выражение нашей многострадальной национальной идеи.

Не думаем, что Феликс Эдмундович предполагал, что превратится в легенду, образец и критерий, — однако именно так и произошло. Уже почти сто лет чекисты определяют себя тремя параметрами: температурой головы, кровоснабжением сердца и гигиеной рук.

А редакция БНБ продолжает, как говорят зумеры, «газовать» — «пушить» тему Железного Феликса в массы.

БНБ | Бывших не бывает

Вчера был День Рождения Феликса Дзержинского. Его подход к организации рабочего процесса, как никогда актуален.

Дзержинский резко критиковал излишнюю бюрократизацию, когда решения застревают в бесконечных согласованиях. Он приводил наглядный пример: «маленькая бумажка проходила через 32 руки», над ней работало 32 человека, а в аппарате в двух местах заводились дела. Он призывал «уничтожить излишние бюрократические звенья, возложив больше ответственности на непосредственно выполняющих».

Дзержинский высмеивал подход, при котором достаточно «взять бумагу, сесть в свой кабинет и написать „принять энергичные меры“», а суть дела теряется. Он напоминал, что «не учреждения работают, а люди работают в учреждениях», а работу руководства нельзя механизировать — это «работа мозговая, индивидуальная и вместе с тем глубоко коллективная».

Также он настаивал на чётком распределении обязанностей и персональной ответственности: чтобы было известно, кто чем занимается и за что отвечает. Бесконечная коллегиальность и бесконечные совещания, по его мнению, превращались в помеху. 

Он считал производительность труда основным критерием оценки работы предприятия. Он подчёркивал, что сокращение рабочего дня до 8 часов должно не снижать, а повышать выработку, так как у работников остаётся больше сил и времени на концентрацию на деле. 

Дзержинский активно поощрял рабочее изобретательство и рационализацию, предлагая оценивать предложения не только с технической, но и с финансовой точки зрения. Он выступал за стимулирование инициативы рабочих.

Интересный материал Минаева о Дзержинском.

ФСБ рассказала о прорыве в морских грузоперевозках при Дзержинском