В этом году в длинный список "Политпросвета" вошли 13 книг. И в нем есть очень сильные книги - даже жалко, что они вышли почти одновременно:

Тимур Атнашев. Бюрократия, или Порядок без хозяина. — СПб.: Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2025.

Андрей Архангельский. Страна, решившая не быть. — Берлин: Freedom Letters, 2025.

Роман Баданин, Михаил Рубин. Царь собственной персоной. Как Владимир Путин обманул всех нас. — BAbook, 2026.

Илья Венявкин. Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину. — Рига: Meduza / StraightForward, 2025.

Константин Гаазе. Куда дрейфуют диктатуры? Российская автократия и вторжение в Украину. — Рига: Meduza, 2025.

Сергей Гирин. От 3+5 до Z: язык одной войны. — FRESH Verlag, 2025.

Андрей Захаров. Русский киберпанк. Как Кремль и олигархи строят «цифровой ГУЛАГ» — и кто этому сопротивляется. — Берлин: Эхо Книги / StraightForward, 2025.

Елена Лукьянова. Основной закон. — Рига: Свободный университет, 2026.

Леонид Никитинский. Понятия. Краткий курс неправа для будущих социологов и юристов. — Freedom Letters / Новая газета, 2026.

Константин Пахалюк. В поисках «русской древности». «Консервативный поворот» и политика памяти в регионах Центральной России (2010-е — начало 2022 года). — Chișinău: The Historical Expertise, 2026.

Александра Прокопенко. Соучастники. Почему российская элита выбрала войну. — Берлин: BABook, StraightForward, 2025.

Саша Скочиленко, С.М. Фаворски. Мой тюремный трип. — Рига: Freedom Letters, 2025.

Дмитрий Травин. Пути России от Ельцина до Батыя: история наоборот. — М.: Новое литературное обозрение, 2025.

Нормализация России: политика

Это новое видео в серии разговоров про нормализацию (предыдущие: вводная беседа, экономика, силовая реформа). Очень сильный разговор о политической реформе после Путина - с участием Кирилла Рогова, Ирины Бусыгиной и Екатерины Шульман. Очень краткий конспект:

Кирилл Рогов рассказал об исключительной ненормальности происходящего в России: 10 лет назад даже активные участники войны не поверили бы, что им придется пережить. Совсем сжалось число лиц, принимающих решения: бизнес, госбюрократия, региональные элиты - никто не может повлиять на Путина. Выходом из этой ненормальности может стать не демократизация, а "нормальная автократия": ограничение авторитарного персонализма: минимизация уровня насилия, расширение доступа к принятию решений, распределение власти и контроля над государственным насилием. Это будет не развитая демократия, а промежуточный режим, ограничение репрессий и цензуры, ограничение пропаганды и тд.

Ирина Бусыгина говорила о том, что будут очень нужны компромиссы. Ведь путинская система многое умеет, будет жестоко сопротивляться, умеет делегировать и делиться, она создала множество бенефициаров. За происходящее сейчас платить придется следующим поколениям. Вопрос: когда и сколько? Эта система опасна: она ведет к деградации, производя чудовищное злодейство и заставляя всю нацию попустительствовать открытому злу. Она распространяет по всему миру культ силы и абсолютную аморальность. Наиболее вероятный выход из такой системы - модернизированная автократия, ушедшая от персонализма и гарантирующая населению порядок и ограничивающая насилие.

Екатерина Шульман сказала о том, что при проектировании будущего часто не делают различия между вероятным и желаемым. Если предел функциональности не достигнут, то и окно возможностей закрыто. Пока эта машина не умоется кровью (или не упрется в стену), никакие реформы не начнутся. Если же необходимость изменений осознана элитами, и они в состоянии эти перемены производить и администрировать - значит, начальника у нас уже нет. При нем ничего подобного не будет. Если же мы дошли до этого момента, значит, центр у нас уже слаб (не мы его ослабили, а он сам прогнил и провалился). Его зашибло железной крышкой, и оставшиеся в живых бродят по развалинам и думают, как им вернуть человекообразную жизнь - транспорт, пособия, подвоз продовольствия и тд.

Задача состоит в распределении власти и препятствовании ее будущей концентрации, отметила ЕШ. На рубеже 1980-90-х годов политическое воображение россиян было заворожено идеей сильной руки. Единство и суверенитет - губительные политические лозунги, ведущие к монополизации власти и авторитаризму. Суверенитет уже тогда понимался как "я делаю что хочу, и никто мне не указ: внутри убиваю, кого хочу, снаружи нападаю на кого хочу - это и есть суверенитет". Это путь к изоляционизму и агрессии. Альтернатива - максимальная привязка к международным нормам, федерализм и местное самоуправление, законодательство, препятствующее образованию устойчивого парламентского большинства, подталкивающее к коалициям и компромиссу. При этом в отсутствии устойчивой партийной структуры право выдвигать депутатов можно дать НКО и медиа.

Когда запрос на перемены будет осознан, положение будет паршивое: многие работающие сейчас институты будут руинированы, продолжила ЕШ. Хочется надеяться, что наевшись досыта плодов "сильной руки", выжившее российское общество получит аллергию на нее, став более пожилым, пришибленным, пугливым и боящимся хотеть чего бы то ни было. Из нынешней турбулентности российское общество выйдет сильно покоцанным. Оно "и при жизни не отличалось темпераментом", и так было пожилое и нездоровое, и состоит из бабушек, а после этого будет еще и с хорошим ПТСР, и будет дергаться при любых громких звуках. Поэтому воодушевить его "картиной будущего" будет трудно: люди хотят только того, чтобы от них все отстали. "От...сь от нас все" - вот русская народная мечта.

окончание следует

Нормализация России: политика
(окончание)

Люди часто плачут на похоронах самых страшных деспотов, отметил Кирилл Рогов. Это происходит потому, что такие деспотии делают большую часть общества соучастниками своих преступлений. Потом люди оказываются в ужасе, понимая, что им нельзя вернуться в нормальный мир, осознавая ужас своей преступности. Они стали, как сказала Ирина Бусыгина, "свидетелями зла". В отличие от 1980-90-х, из-за кризиса у России не будет институционального образца, на который можно было бы ориентироваться. Это будет препятствовать, но кризисы автократий могут случаться и без внешних толчков. Создана противоестественная система с большим кризисным потенциалом, и "рвануть" может в любой момент.

Выходом из этой противоестествнной ненормальности может быть, например, умеренный националистический режим. Страшный для Европы Орбан, которого можно сместить на выборах, - это был бы хороший для России вариант, продолжил КР.

Главное, чего необходимо избежать, - это чтобы все не выстроились под одного начальника, отметила Екатерина Шульман. Поэтому может быть хороша модель, когда есть избранный президент, контролирующий силовые структуры, и правительство, сформированное парламентом, чтобы президент и премьер конкурировали. Нам нужна "неуверенная Россия". Очень полезно ввести в публичный дискурс занижение ожиданий. Находящимся и снаружи, и внутри страны важно понимать, что положение плохое, и любое неубийственное развитие событий - это уже неплохо.

Надеюсь на отторжение от официозного бодрячества и достигаторства от милитаристского жаргона, - на то, что люди будут покрываться сыпью, слыша что-то подобное, заключила ЕШ. Занижение ожиданий: не переубивать друг друга насмерть, вода, еда и кое-что из бытовой техники, - вот и замечательно. Вот такое желаемое будущее. А мечты о величии надо задвинуть подальше. А также о всенародном счастии, искуплении всех грехов и об оплате всех долгов. Весь перфекционизм и идеализм надо забыть. Мы не в том положении.

Бензиновая мобилизация

До сих пор никакой никакой мобилизационной экономики в России не было (ну кроме мобилизации 2022 года, принудительных разнарядок по предприятиям на поставку контрактников, которые можно выполнить как людьми, так и деньгами (услуга "купи контрактника": https://xn--r1a.website/moscowtimes_ru/47558). Еще в 2022-2023 Пригожину очень не хватало снарядов, и была произведена очевидная мобилизация ВПК, который уже пятый год растет темпами в районе 15-35% ежегодно. Еще есть инфляционная мобилизация, когда ради войны государство идет на повышенный рост цен (пропорция между ценами товаров для войны и ценами товаров для мирной жизни меняется в пользу первых), которая заставляет людей ограничивать потребление (https://xn--r1a.website/moscowtimes_ru/47566). Этим элементы мобилизации в экономике практически ограничивались: вся экономика не становилась мобилизационной.

Теперь ситуация может измениться. Серьезная (вроде 30-35%) и устойчивая (если ВСУ продолжат столь же успешно жечь НПЗ, нефтебазы, танкеры, портовые терминалы и тд) нехватка бензина (https://xn--r1a.website/svobodnieslova/9248) может заставить сделать еще один шаг к мобилизационной экономике. Ведь ее логика именно такая: 1) есть дефицитный ресурс, 2) этот ресурс очень нужен для фронта, для победы (в Запорожье (Ростовской области и тд), нет возможности подвозить все необходимое на линию фронта, 3) если нет возможности увеличить предложение ресурса, давайте так рационируем его потребление. чтобы у военных недостатка не было. А также у госслужб от скорой помощи до пожарных. Остальным отпускаем по остаточному принципу.

Что там при этом будет с гражданскими, и какие у них будут настроения, никого не *** (заботит только администрацию президента и губернаторов, чьи должности становятся расстрельными по мере роста недовольств). Бензин - основа современной экономики примерно как электричество, без него никак. Так что Украине достаточно поддерживать этот ресурс в состоянии острого дефицита. Вопрос в том, до какой степени военная администрация захочет и сможет "прогнуть" гражданскую, чтобы фронт получил необходимое. И будет ли это работать, когда хорошо простреливаются и морские трассы, и сухопутные.

Bazaleti Uni (@bazaleti_uni) приглашает на летрнюю школу "Чужой паспорт. Как быть гражданином плохой страны?" Она будет проходить 28 августа - 3 сентября в Армении. Тема школы связана с болезненной для многих гражданской депривацией у жителей авторитарных (и не только) государств и тех, кто бежал от них в эмиграцию: "племя лишенных голоса и чувства причастности". Школа посвящена попыткам ревизии представлений о гражданстве, истории этого института и обсуждению альтернатив ему.

Среди преподавателей - Элла Панеях, Кирилл Титаев, Кирилл Рогов, Михаил Комин, Арсений Куманьков, Андрей Бабицкий, Анастасия Бонч-Осмоловская, Александра Ливергант. Заявки принимаются до конца июля, школа бесплатная. Вопрос для отборочного эссе привлекает своей рекурсией.

Медиа в эмиграции и в России: адаптация к реальности во время войны

Кирилл Харатьян очень компетентно подвел итоги трансформации медиа в России и в эмиграции в 2022-2026 годах. Несколько выводов:

Независимые медиа сумели продолжить работу и релоцироваться. Финансово ситуация была благополучной в 2022-24, с 2025 усложнилась. А содержательно - наоборот: сначала было очень трудно, но сейчас алгоритмы работы стали понятными.

Несмотря на цензуру и блокировки в России сохраняются издания, пытающиеся работать по профессиональным стандартам даже в рамках строгих ограничений. На фоне российских медиа хорошо заметна группа "пропагандистов поневоле", работающая в рамках фундаментальных и ситуативных запретов.

Региональные медиа работают в РФ, стремясь привлекать к себе меньше внимания центра и ориентируются на лояльного, активного, помогающего им читателя.

Аудитория медиа в изгнании на 67-80% находится в России. Сами они научились делать извне и расследования, и истории, которыми медиа внутри страны заниматься не могут.

Часть русскоязычного контента потребляется не ради получения информации, а с целью эмоционально утешиться - это формирует инфопузыри.

Большая проблема медиа в эмиграции - качество редактуры и корректуры. Проекты выживают за счет разных - и разнотипных - источников доходов.

Основным каналом распространения информации остается Телеграм, но доминируют там вовсе не свободные медиа.

Пропитать сознание

Путин на встрече с военнослужащими ВМФ: «Нам нужно, и я все время думаю об этом, нам нужно пропитать сознание нашего общества, сознание народа важностью того дела, которому вы [бойцы СВО] служите, а вы служите родине. Что может быть важнее родины?»

Недавно читал воспоминания великой Майи Плисецкой: «Мы родились в бездонных болотных лабиринтах сталинской системы. Двадцать четыре часа в сутки нас окружала воинствующая ложь. Она лезла в уши, глаза, ноздри, поры, мозг. Нас пичкали ею до одури, до отупения».

Азы экономики - Азы государства - Азы денег - Азы госфинансов

Канал "Страна и мир" опубликовал первое видео из серии бесед с авторами книг в рамках книжного клуба "Книги нового времени" (организован @bazaleti_uni и @place_24), который будет идти весь 2026 год. В клубе мы с группой читаем книги и готовим вопросы их авторам, которые я потом озвучиваю. Первой стала беседа с Марией Бойко, автором нескольких замечательных книг для подростков и старших школьников (да и взрослым в удовольствие): "Азы экономики", "Азы государства", "Почему бриллианты дороже воды". За знакомство с текстами Марии огромнейшее спасибо Константину Сонину (@ksonin), вместе с которым Мария преподавала экономику в 57 школе.

Как выяснилось на встрече (полностью посвященной "Азам государства"), только что у Марии в издательстве АСТ вышла книга о деньгах/: "Что такое про деньги: от овец до биткоинов". Эта книга раскрывает путь от примитивного обмена до современной финансовой системы: как возникли деньги, о чем говорят цены, почему одни формы денег сменяли другие, как работает современная финансовая система, что такое криптовалюты, их будущее и т.д.

А сейчас Мария пишет книгу о государственных финансах - о проблемах бюджета, соцрасходов и тд. Я очень рекомендую всем книги Марии - она показывает, почему политической и экомической теориями надо интересоваться, увлекательно и компетентно рассказывает основы этих наук. Лучше пропедевтических книгна русском языке нет.

Атаки по Wildberries - это как раз то, что нужно было российской экономике, балансирующей на грани рецессии. Заметка об этом. Несколько тейков:

-- Wildberries - системообразующая компания. Это 10% российской розничной торговли (и больше половины интернет-торговли). Удары затрагивают всех. Если задача - "чтобы почувствовали войну", то это подходящее средство.

-- Положение самой Wb неважное: компания низкомаржинальная при огромных оборотах (потому что сама не торгует), вся прошлогодняя прибыль выведена мутными новыми владельцами-покровителями, долги гигантские, инвестиции требуются большие (это без ударов ВСУ, а с ними - и подавно).

-- Прямую помощь от государства Wb вряд ли получит, на кредиты ВТБ рассчитывать вполне можно, но долги и так очень велики. Главный риск Wb - это если селлеры дружно решат, что Wb стала слишком токсична, и продолжать торговать через этот маркетплейс - чересчур опасно. Мигрировать на другие площадки, особенно некрупные - неудобно и затратно, но если альтернатива - потеря всего, то селлеры на это пойдут.

-- Похоже, в конце июня или начале июля Wb была предупреждена о готовящихся атаках через друзей в АП РФ.

-- Селлерам Wb ничего не должна, они получают в основном символические выплаты и в целом должны рассчитывать на себя.

-- Страхование не работает по нескольким причинам: 1) бизнес не готов платить повышенные премии за резко возросшие военные риски, 2) российские страховщики не могут перестраховать эти риски за рубежом, 3) российское право запуталось в правовой трактовке событий: война? СВО? диверсия? теракт? (почему для признания страхового случая нужно, чтобы какие-то силовики назвали пожар на складе результатом теракта - бред).

- Государство категорически не хочет платить за потери бизнеса и потребителей в результате войны (ибо нечем). Значит, заплатят бизнес и потребители. Решает Путин (вести тупую войну пятый год) - платят все. И люди начинают эту ситуацию понимать: потребительские настроения на минимуме.

Нормализация: судебная реформа

Для проекта "Нормализация", о котором я тут много раз рассказывал на протяжении этого года, Владимир Багаев и Асмик Новикова подготовили предложения по судебной реформе. Сначала они были опубликованы в "Новой газете", а потом, без цензурных изъятий, на нашем сайте. Это большая работа в 3 частях, и вот что в ней можно найти.

1. Судебная система: диагноз. Здесь рассказано об основных проблемах судебной системы и причинах, которые их породили. Главная - отсутствие независимости судей и суда в целом. Зависимость от исполнительной власти глубоко институционализирована. Привилегированное положение судей работает как пряник и кнут для них. Судьи выращиваются внутри судебной системы, это повышает их управляемость. На карьеру судей сильно влияют силовые органы и исполнительная власть в целом. Управляющие судами председатели судов контролируют их и сами подконтрольны для власти. Принятие решений вразрез с интересами государства сопряжено для судей с высокими карьерными издержками, особенно когда государство выступает на стороне обвинения. Результат такой системы - обвинительный уклон, когда судьи просто утверждают обвинительные заключения, низкое качество правосудия и коррупция.

2. Реформа судов: независимость, люстрации, восстановление справедливости. Во втором тексте Багаев и Новикова говорят о первых шагах, которые нужно сделать, чтобы исправить работу судебной системы и запустить диалог о долгосрочных реформах. Они предлагают сохранить за судейским корпусом их привилегии, подвергнуть люстрации лишь судей, непосредственно участвовавших в гостерроре, и нацелить изменения на то, чтобы нарушения прав человека не повторились. В переходный период должна быть восстановлена юрисдикция ЕСПЧ. Необходимо изменить процедуру назначения судей (убрать из нее силовиков и исполнительную власть) и функции председателей судов (последний должен отчитываться перед судьями, а не наоборот, как сейчас). Нужно будет переизбрать квалификационные коллегии судей. Люстрации подвергнутся судьи, чьи решения будут признаны актами гостеррора. Далее в тексте описывается процедура реабилитации политических осужденных.

3. Реформа судов: борьба с обвинительным уклоном и реабилитация. Заключительная часть описывает меры по борьбе с излишней репрессивностью правосудия. Предлагается ограничить заключение под стражу как меру пресечения (потому что под стражей проще выбивать признания) и практику оглашения в суде показаний свидетелей, полученных на предварительном следствии (с их помощью обвинение навязывает позицию суду). Нужно изменить систему оценки судей, прокуроров и следователей, чтобы оправдательные приговоры не были опасными для судей. Снижению обвинительного уклона поможет и расширение юрисдикции суда присяжных. Для повышения качества правосудия предлагается снизить нагрузку на судей. Нужно отказаться от множественности кассационных инстанций (это создает неопределенность), Предлагается учредить Комиссию по судебной реформе и обеспечению независимости судов. Далее описывается последовательность шагов по восстановлению справедливости (освобождение политзаключенных, восстановление прав жертв гостеррора, и шаги по подготовке долгосрочной судебной реформы. .

КГБ-ребрендинг

Отличный текст Марии Майофис в Важных историях - о том, как фильмы и книги о разведчиках, появившиеся в 1960-70-х, исправили негативный образ кровавой спецслужбы, сформировавшийся после XX съезда. Специально разработанный план позволил создать так полюбившиеся массовому зрителю и читателю фильмы и книги, объяснившие ему: работа в КГБ опасна, трудна и очень важна; КГБ предохраняет отечество от опасностей (и в чем они состоят); устранить эти опасности может только госбезопасность; обычный гражданин может ей помочь. Впечатляющая картина, как все советские киностудии и множество писателей работают по разработанному в КГБ плану. Один из результатов которого мы увидели в 1999-м, как образ Штирлица был сочтен самым подходящим в качестве кандидата в президенты РФ.

Преемник: была ли альтернатива?

При жизни у Бориса Немцова был имидж легковесного политика: слишком открытый, общительный, эмоциональный, наотмашь критикует Путина, а ведь все не так однозначно. Многие смотрели на него свысока. Это была большая ошибка. В 2015 году сразу стало понятно, кого мы потеряли. И стало очень стыдно. Книга «Преемник» — это попытка восстановить справедливость, говорит телеведущий «Дождя», автор программы «И так далее» Михаил Фишман. Он ответил на вопросы Бориса Грозовского и участников ридинг-клуба «Тексты нового времени», организованного Bazaleti Uni и 24.place.

Реакция Немцова на аннексию Крыма была более четкая, чем у всех остальных политиков: «Так быть не может». Это и привело его к гибели год спустя, говорит Фишман. Если бы Немцову посчастливилось стать президентом в 2000 году, затем он мог бы сделать простую вещь: проиграть выборы. Не из идеологических соображений, а просто как нормальный человек, понимающий, что победами следуют поражения. Может быть, именно проигрыш выборов действующей властью — это то, что отделяло тогдашнюю Россию от демократии?

Будущее после (1)

Думать о будущем в России сегодня - самое непопулярное занятие. Потому что власти и все, кого они "купили", предпринимают большие усилия к тому, чтобы не заканчивалось прошлое. Как говорится в одном из мудрых текстов на эту тему, "будущее в России наступит тогда, когда Россия поймет, что оно не сзади", что в него не надо возвращаться.

Конечно, это будет очень трудно. Эрозия гражданского общества, преследования активистов, цензура, опасения доносов ведут к разрыву гражданских связей, уничтожению гражданского капитала. Поэтому тем более мне импонирует попытка "Новой газеты", которая на протяжении июля-августа опубликовала большую серию эссе, подготовленных "Лабораторией будущего" (Елена Панфилова). Среди них есть очень сильные. Ниже тезисы из нескольких текстов этой серии.

Василий Жарков: Народ не болен

Воображая будущее, очень глупо и опасно надеяться, что какой-либо формой «лечения», просвещения или селекции можно улучшить существующую природу человека, пишет Василий Жарков. Она не поддается быстрым изменениям, и институты могут лишь корректировать опасные последствия человеческого поведения. Жарков призывает не думать о российском обществе как о больном и не мерить реальномть моральным идеалом. Если общество больно, то ему нельзя доверять выборы, и за него надо все решать. Именно страх перед грубым, пьяным и неотесанным "народом" заставил советскую интеллигенцию искать защиты у сильной руки (не дай бог опять выберут коммунистов или фашистов). Если народ болен, то авритаризм навсегда.

Жарков напоминает, что перестроечная элита желала товарного изобилия на прилавках, свободного выезда за границу и возможности быть легальными богачами. Она боялась русского бунта и предпочла "широкому народному движению сильного президента с построенной при помощи сотрудников бывшего КГБ верикалью власти и пропагандистской машиной трех общероссийских каналов, которые должны были заставиь народ не сопротивляться "непопулярным реформам"". Рыночное изобилие для всех и роскошь для избранных - вот к чему должен был привести "просвещенный деспотизм" согласно чаяниям номенклатуры-1991. Все получилось согласно пожеланиям: права человека и демократия в набор желаний не входили.


Ирина Бусыгина: проработать войну

Без рефлексии об ответственности за военные действия размышлений о будущем не получится, пишет политолог Ирина Бусыгина. Но путинский режим убил площадки, на которых в России можно размышлять о будущем (не все). Лозунг-угроза "можем повторить" устранил будущее: если надо, то вместо будущего опять будет прошлое. Чтобы получилось будущее, надо будет проработать настоящее.

Сергей Соколов: Передел собственности и инструментов насилия неизбежен

Сакральность трона сильнее «духа» конкретного вождя, отмечает главред "Новой" Сергей Соколов. «Власть», «служение» и патерналистский паттерн (простите за аллитерацию) — неизменные доминанты коллективного сознания нашего общества и будут неизменными еще долго. Дайте народонаселению вождя, врага, имперские фантомные боли, минимальный социальный пакет от государства, не побуждайте слезть с дивана и отказаться от маркетплейсов и майских шашлыков — и оно будет худо-бедно управляемым.

Сергей весьма пессимистичен: людям с оружием надо будет дать власть и собственность: Решение — из простых — одно: делегировать тем, кому ничего не хватит, право на насилие. Иначе это право они заберут сами, приклеившись либо к националистическим структурам с превращением тех в банды вооруженных погромщиков, либо создав ОПГ, качество которых и не снилось в 90-е. Вместо зарплат, к суммам которых привыкли за время боевых действий, станут отдавать территории и проживающее там народонаселение на кормление (бартер такой). Еще этот процесс — региональный. Что означает: местные элиты обзаведутся-таки (те, кто еще не успел) своими «солдатами», как обзавелись ими уже давно крупные корпорации с их ЧВК.

to be continued

Решив, что одна из главных российских проблем — демографическая, российское государство взяло на вооружение пролайф-идеологию и стало продвигать ее при помощи всей силы государственной машины. Особенно это заметно в сфере репродуктивной политики, где ограничения непрерывно усиливаются в последние десятилетия. Атака на репродуктивные права женщин развивалась параллельно с натиском на гражданские и политические права и усилилась после начала полномасштабной войны с Украиной.

Слабая видимость репродуктивного насилия и низкий уровень озабоченности им у российских правозащитников и политической оппозиции мотивировали автора этого текста подготовить цикл из двух текстов. Первый из них рассказывает, как и почему российское государство стало ограничивать репродуктивные права женщин, а второй — как оно подталкивает женщин рожать.

Для российской репрессивной машины ограничение репродуктивных прав – одно из главных направлений

Репродуктивное насилие — политика общероссийского масштаба, констатирует публицист Виктор Постнов. Репродуктивное насилие увеличивалось в моменты крупных политических переломов: после протестов на Болотной площади, после аннексии Крыма и особенно – после начала полномасштабного вторжения в Украину.

Публикация подготовлена медиапроектом «Страна и мир — Sakharov Review» (телеграм проекта —  «Страна и мир»). 

Прочесть первую из двух статьей Виктора Постнова о репродуктивном насилии

На политическом уровне репродуктивное насилие возникает, когда государство или институты системно продвигают пролайф-повестку: сторонники этого движения выступают против хирургических абортов, абортивной контрацепции, искусственного оплодотворения и эвтаназии, считая человеческую жизнь священной с момента зачатия. Эта идеология не оставляет за человеком права самостоятельно решать, какой сценарий предпочтительнее, в том числе в вопросах деторождения.

В современной России репродуктивное насилие проявляется в государственном вмешательстве в планирование семьи, в усложнении доступа к экстренной контрацепции, в криминализации «пропаганды чайлдфри» и «склонения к абортам», в продвижении «традиционных ценностей» в школах, в финансовой, законодательной и идеологической поддержке консервативных установок.

Будущее после (2)
еще о нескольких текстах из проекта "Будущее после", который подготовила "Новая газета"

Елена Панфилова: Рассыпанный пазл

Во вступительной статье к циклу "Будущее после" Елена Панфилова говорит, что уставшие от проживания бесконечной ничейной полосы ("Между тем, что было, и тем, что будет // Времени тетива"), "мы вывалимся в "будущее после" изможденные морально, интеллектуально и физически". Вокруг будут страна и люди, которые все эти годы подвергались чудовищному социально-экономическому и ментально-психологическому эксперименту.

Мы — государство-цивилизация; все, кто не с нами, те против нас; власть сакральна; силовики всесильны; удел граждан — служить, молиться, рожать и молчать; несогласным тут не место; большой бизнес принадлежит кому надо; экономика стоит на нефти и военных рельсах; задача бизнеса — кормить, поить, одевать и не роптать.... Весь этот комплект воззрений, собственно, и въедет в «будущее после», пишет Панфилова. Плюс армия (буквально) людей с привычкой к насилию, устойчивыми психологическими изменениями...

Страна будет похожа на рассыпанный пазл, все элементы которого известны, но инструкция к тому, чтобы собрать из них слово «счастье», безвозвратно потеряна. Идеи, которыми так долго кормили народ, будут тянуть страну и общество либо дальше в военные авантюры, либо в жесткий ресентимент, переходящий в тотальную социальную апатию и потенциальный коллапс.

Андрей Колесников: Синица в руке

"Будущее после" - это после войны, но главное - после этого политического режима. "Ну мы-то не доживем, но хоть дети...", - говорят на московских кухнях. "Когда мы снова заживем нормально". Степень гибкости и выживаемости все еще по преимуществу рыночной экономики пока велика, как и степень адаптивности населения, утратившего свойства гражданского общества, пишет Колесников. Так жить без будущего, питаясь мифами о великом прошлом, вероятно, можно годами — в каком-то перманентном мутном настоящем.

Алгоритм движения к образу будущего отсутствует, потому что внешняя среда в стране построена так, что повлиять на что-либо в принципе невозможно. Это и сохраняет патерналистские настроения — ровно то, что и нужно властям: кто-то сторонний за хорошее поведение и послушание, может быть, не помешает этого образа достичь и вообще оставит в покое. Такая модель предполагает выживание, а не развитие. Нет ни образа будущего, ни альтернативы - все они дискредитированы. Остается лишь сегодня как "синица в руке".

Александра Прокопенко: Трудное возвращение к нормальности

Военный сектор вытягивает из гражданского финансовые и трудовые ресурсы, пишет Прокопенко. Для возвращения на гражданские рельсы потребуются значительное время и ресурсы, которых у разбалансированной экономики не окажется. Многочисленные бенефициары войны будут против нормализации. Непосильным бременем на бюджет лягут новые обязательства: компенсационные выплаты, военные пенсии и пособия для демобилизованных, их социальное обустройство и адаптация. Добавляет рисков неопределенность прав собственности.

Окончание войны (если закончить ее сейчас) будет ассоциироваться с ростом благосостояния, экономическим подъемом, а мирная трансформация - с упадком и унижением миллионов семей, пишет Прокопенко. А блага будут нужны сейчас, "мы ведь воевали". Бизнес будет с восторгом вспоминать "расширенный спрос" и уход иностранных конкурентов, оставивших активы за полцены, а население - высокие доходы. Это повышает риск реванша популистов: платить по счетам старой власти придется тем, кто придет ей на смену. Добавьтек этому общество, накачанное оружием, ресентиментом и толерантностью к насилию, и систему управления, способную только на тактику. Но главное: чтобы понять, куда мы идем, надо принять то, в чем мы оказались.

to be continued

Будущее после (3)

Продолжаю читать подборку текстов о будущем, которые подготовила "Новая газета". Один из сильнейших текстов цикла написал Иван Давыдов, переставший в последние годы высказываться о политике.

Иван Давыдов: "Нестрашная Россия будущего"

Кажется, что время остановилось, и будущего ни у кого нет, пишет Иван Давыдов. Но на самом деле будущее есть. Может, это ледяная постядерная пустыня, и бродит по этой пустыне лихой человек и зовет: «Подсвинки! Подсвинки! Куда ж вы все подевались!» И чешет третьей рукой вторую голову. Если этого сценария удастся избежать, у власти (после периода сильного закручивания гаек) окажутся наследники, неспешно делавшие карьеру в эти десятилетия. Без кардинальной смены элит.

Это будет оттепель - но наследники никому власть не отдадут. "Собственно, ее и некому отдавать. Иных политических групп с внятными претензиями на власть в нынешней России появиться не Будут некоторые послабления, помилования, весьма ограниченные. Мягкий демонтаж самых проблемных конструкций режима. Немного ослабят пропаганду, в политический загон запустят новых игроков. Патриоты-наследники в отличие от патриотов-отцов захотят снова повернуться лицом к Западу - и вернуться полноправными партнерами.

Будущая Россия будет не очень страшной, прагматики на Западе вспомнят, что лучше сосед предсказуемый и договороспособный. Это будет модель управляемой демократии, без радикалов. Либералы 1990-2000-х окажутся "радикалами". Целью наследников будет взять реванш, сделав то, что не удалось отцам: стать полноправными партнерами с Западом, построить управляемую демократию с более свободными медиа. А этические вопросы, которые волнуют нас сейчас, в этой России не будут особо значимыми: "Ключевым политическим навыком окажется навык легко забывать неприятное прошлое, общее и собственное".

Елена Панфилова: Неизменные техники адаптации к тоталитаризму

Молодежь привыкла жить под радарами. Они привыкли держать в голове три непересекающиеся реальности: свою собственную, ту, в которой живут близкие люди, и в которой живет остальной мир, пишет Панфилова. Это позволило приспособиться и быть настороже - "помнить, что вокруг тебя то, что ты не можешь изменить, и что тут есть свои правила, которые ты тоже не можешь отменить". Техники адаптации к тоталитаризму, который вмешивается в их жизнь, - такие же, как у их дедов и бабушек. Они прокладывают траектории своих жизней внутри нагромождения жутковатого бессмысленного макабра. Многие хотят уехать. Но можно и "стать патриотом". Или просто не замечать дым за окном и жить своей жизнью - в браслете, где на одной стороне абстрактный стрит-арт, а на другой четыре буквы: PZDC. И всем все понятно.

Андрей Яковлев: Разрушители мирового порядка

В США и Зап.Европе, а после крушения соцстран и во всем мире существовала система правил: рыночная конкуренция, политическая демократия, свобода слова, верховенство права. Соблюдавшие правила получали доступ на рынки развитых стран, у нарушителей росли издержки при доступе к капиталу и технологиям. Аналогичный набор правил действовал в международной политике. Эта модель оказалась в кризисе, когда ведущие державы не смогли справиться с дестабилизацией Ближнего Востока после "арабской весны".

Россия как оппортунистический игрок стала расшатывать мировую систему, увидев для себя риск потери власти в протестах 2011-12 с проекцией на судьба Мубарака и Кадаффи. Аннексия Крыма показала, что правила нарушат можно. Трамп, олицетворяющий возврат к "дикому капитализму", поставил финальную точку в расшатывании мирового порядка. США сменили роль "всемирного полицейского" на роль "гангстера", который берет силой, что хочет. Вернулось "право сильного", но в ситуации, страны очень тесно связаны друг с другом экономически и должны решать глобальные проблемы. Сможет ли кто-то в сегодняшнем мире в качестве альтернативы «войне всех против всех» предложить новую модель глобальной кооперации?

Будущее после (4)

Заканчиваю читать подборку текстов, собранных Лабораторией будущего "Новой газеты" (Елена Панфилова).

Олег Буклемишев: Всеобщая неуверенность

Бизнес вполне прямо говорит чиновникам: «Вы от нас ждете эффективности и лояльности, но практически любого из нас можно завтра посадить». Как в такой ситуации думать о развитии, думать о будущем?". Есть большая зона чиновничьего усмотрения в зазоре между формальными правилами и идеологической "повесткой". "Да и сами чиновники, сами бюрократы не в лучшей ситуации. Они же все всё понимают, но что они могут сделать, не подвергая себя вполне реальной и серьезной опасности? Ну, например саботировать какой-то особо идиотский или очевидно глупый приказ. Чем они порой вполне виртуозно и занимаются. Но им же никто толком ничего не объясняет, им отдают распоряжение: следуем повестке. А какая эта повестка? Куда она ведет? К какому будущему?" Стратегии как таковой нет, а значит, «будущее после» может быть каким угодно.

Сергей Гуриев: Европейская Россия

[После Путина] Российские граждане будут хотеть жить лучше. Российские граждане будут заинтересованы в снятии санкций. И, безусловно, та часть элиты, которая пообещает улучшение жизни, повышение качества жизни, восстановление отношений с Западом, снятие санкций, получит преимущество в конкуренции с другими группировками. Чтобы представить такой переходный период, можно посмотреть на то, что произошло после смерти Сталина. Двигателем перемен будет недовольство населения экономической стагнацией. Возможен и сценарий сохранения власти за условными генералами КГБ, но "у пост-путинских лидеров не будет путинской легитимности, основанной на реальных экономических достижениях первого путинского десятилетия"..

Юлия Галямина: Надо мечтать

Чтобы определить то будущее, в которое мы хотим попасть, надо мечтать. Это избавляет от мысли, что завтра будет таким же, как вчера. Перемена может быть радикальной, но не мгновенной. У мечты должны быть ясные, конкретные и материально подтвержденные основания в настоящем, чтобы это не была бесплодная фантазия или страшное насилие. Как достичь этого: говорить друг с другом, учиться использовать политическое воображение и изучать реальность вокруг. Изучать не только теоретически, но и на практике: экспериментировать, понимать, что может вырасти, если создавать благоприятные условия, а что зачахнет..

Колонка для «Важных историй». Удивительно не то, что сервильный Шувалов уволил Клепача. Удивительно, что до сих пор в центре Москвы, между Арбатом и Никитской, спокойно собираются эксперты, с минимальной самоцензурой обсуждающие, как из-за затяжной войны на истощение Россия проиграет экономическую и технологическую конкуренцию странам, с которыми борется. Ругать армию – это 12 лет несвободы, а критиковать Кремль, правительство и ЦБ – как максимум увольнение, потеря прибыльных контрактов и приглашений.

Нет сомнений, что этот диспаритет заботит силовиков, и они постараются его уменьшить. Экспертам следует приготовиться к репрессиям. Терпеть экспертный «бубнеж» можно было, пока экономика прибавляла по 4% в год. Теперь же, когда инвестиции и гражданские отрасли промышленности в минусе, население выносит по 0.5 триллиона наличных в месяц из банков, доля «плохих» кредитов и неплатежи растут, начальство больше не может реагировать на эти разговоры спокойно.

Ситуация все напряженнее, начальство нервничает, и ему хочется прихлопнуть надоедливые разговоры, чтобы ничто не отвлекало от наблюдения за микроскопичеким двиением линии фронта. Экспертиза перестает быть индульгенцией, и «тихой оппозиции» следует приготовиться к репрессиям и доносам, а университетам и исследовательским центрам – к следующему этапу чисток. И большому количеству доносов. Проблем, обсуждаемых экспертами, это решить не поможет, но надоедать будут меньше. Пока жареный петух не клюнет.