Инна Березкина, руководитель программ Школы гражданского просвещения, редактор Sapere Online, стипендиат программы World in Pieces IWM

на конференции «Страна и мир: российские реалии 2025».

Программа здесь, видео-трансляцию см. в канале «Страна и мир».
 
В последние несколько лет я изучаю переходное правосудие. Если в переходный период общество не проходит эти процессы, вероятность отката к авторитаризму и выхода на новый виток репрессий очень высока.
 
Нужно пересмотреть процессы переходного правосудия. Основные 4-5 столпов – осуществления правды через комиссии правды и примирения, суды и люстрации, репарации, меморализация. Фокус дисбалансирован в сторону правосудия, но важнее не суды, а проработка прошлого и гарантии неповторения. Это и нужно выводить в центр переходного правосудия.
 
Начинать эти процессы нужно еще до того, как общество встанет на путь демократических изменений. Это можно делать уже сейчас. Суды и репарации, комиссии правды невозможны без государства, тут нужны ресурсы и массовость. Но в просвещении и меморализации общество может играть большую роль. Общество может инициировать эти процессы и стать их аудитором. Патерналистские отношения в этом случает сменяются на партнерские.
 
Необходим новый политический язык, новая оптика, переосмысление языка, видение пост-конфликтного общества, деятельное покаяние, разговор с детьми о насилии, которое сейчас является социальной нормой в России. Национальных институтов памяти недостаточно, нужно внимательно посмотреть на опыт других обществ, которые проходили через эти процессы, и думать не только о реформе правосудия и силовых структур, о более широко, понимая свое участие в поствоенном и постконфликтном обществе.

Кирилл Шамиев, научный сотрудник European Council on Foreign Relations

на конференции «Страна и мир: российские реалии 2025»

Программа здесь, видео-трансляцию см. в канале «Страна и мир».
 
Россия стала глубоко персоналистской системой. Есть лидер, а настроения и действия других акторов все менее важны. Но Россия очень важна для Европы, и хоть она попробовала себя исключить, «прекрасного океана» между Россией и Европой нет.
 
В России есть «коалиция войны», включающая всех, кто поддерживает текущую политику и получает от этого выгоды. Она включает и международные бизнесы, тихо работающие с Россией.
 
У этой коалиции есть глубоко укоренный взгляд на то, чем должна быть Россия. Это игра с нулевой суммой, опора на военную силу, неверие в договоренности. Вывод: нужно возвести стену – иметь такого соседа страшно.
 
Но есть и большая часть российского общества, мыслящая иначе. Кремль предпринимает меры, чтобы держать этих людей под контролем, «приговаривает» их к ритуальной лояльности. Третья часть российского общества вынужденно находится в изгнании.
 
В таких условиях, имея все ресурсы, персоналистские лидеры склонны продолжать войну до последнего. Очень важна военная безопасность Европы – предотвратить большую войну. Чтобы Вильнюс не стал новым Мариуполем. И экономическое развитие Европы – тут тоже ситуация не радужная.
 
Как закончить российско-украинскую войну и определить будущие отношения с Россией? Договариваться ли с ней и на каких условиях? Никто не хочет, чтобы Россия стала колонией Китая. Кремль тоже это прекрасно понимает, отсюда идеи об экономическом сотрудничестве с США.

Дмитрий Стратиевский, политолог, историк, директор Центра изучения Восточной Европы (Osteuropa-Zentrum Berlin e.V.)

на конференции «Страна и мир: российские реалии 2025»

Программа здесь, видео-трансляцию см. в канале «Страна и мир»
 
Сейчас мы наблюдаем европейский геополитический ренессанс, Европа больше не пассивна в украинском треке. Европа заявила о себе, и от нее очень многое зависит. Если Европа даст слабину, Украина проиграет, а тоталитаризм в России будем цементирован на десятилетия.
 
Российская политэмиграция разочарована Европой, Европа устала от российской политэмиграции. Многие в Европе делают ставку на «Холодную войну 2.0». В этой ситуации российское академическое сообщество в эмиграции имеет больше шансов наладить отношения с коллективным ЕС, чем политическая оппозиция.
 


Сергей Шелин, политический аналитик, автор книги «Занимательная Россия»
 
Мы можем практиковать исследовательский, журналистский или активистский подходы к изучению России. Активистский подход кажется мне недостаточным. Мы похожи в этом плане на эмиграцию 16 века, Андрея Курбского и его товарищей.
 
После Путина в лучшем случае в России начнется не демократизация, а оттепель. Для демократии нужна конкуренция групп интересов, общественных проектов и солидарность. Ничего из этого в России нет. В последний раз в России это было в конце 1980-х. Когда уходил Ельцин, конкуренция проектов была лишь за то, кто лучше установит диктатуру.
 
Когда и если путинский режим сойдет с дистанции, возникнет (в лучшем случае) ситуация оттепели (а не гражданская война). Это будет сопровождаться ослаблением гаек, открытием Западу и т.д. Обычно это заканчивается завинчиванием гаек. Но есть 10 симпатичных лет, когда реализуется оттепель, нам могут быть подарены.


 
Андрей Перцев, журналист, специальный корреспондент «Медузы», автор Riddle
 
Россияне деполитизированы и не могут сопротивляться тоталитаризму. Сейчас Кириенко строит для Путина или его преемника страшную систему, где с обществом можно работать при помощи социальных архитекторов и ни о чем не спрашивать. Новый человек должен работать для укрепления режима, это может быть страшная тоталитарная система.
 
Это технократическая система, в которой можно программировать людей, распределять их по участкам работы, оценивать людей при помощи социального индекса. Эта система может оказаться живучей и страшной, общество в ней – объект для манипуляций.
 
Россияне часто ждут, что кто-то вместо за них займется свержением режима – дальнобойщики, шаман Габышев, еще кто-то. Эмигрантские идеи повлияли и на Путина, инкорпорировавшего многие идеи Солженицына и евразийцев.


На этом конференция завершает свою работу, спасибо, что были с нами!

В 2025 доллар пережил сильное падение. Оно вполне может продолжится - заметка для @oninvest_media. Несколько тезисов:

- Обычно повышение пошлин сопровождается ростом курса доллара, поскольку сокращение спроса на импорт снижает и потребность в иностранной валюте. Сейчас получилось наоборот, поскольку инвесторы обеспокоены ростом дефицита бюджета США и госдолга, и хеджируют долларовые инвестиции от падения доллара. Особенно это актуально для инвесторов из Японии и Швейцарии, чуть в меньшей степени - из еврозоны. Падение доллара при отсутствии хеджа может съесть всю прибыль даже при росте рынка: так, инвестор из зоны евро, выигравший с начала года по середину ноября 14.8% на росте S&P 500, потерял бы 11.7% на падении доллара. Хеджирование против падения доллара само по себе вносит вклад в падение доллара - тут работают самосбывающиеся страхи.

- В течение 15 лет по 2024 рост курса доллара увеличивал доходы иностранных инвесторов от вложения в долларовые активы. Теперь, наоборот, растут доходы американских инвесторов от вложений в другие рынки, включая развивающиеся. За долгие годы дефицита текущего счета, с которыми Трамп борется повышением пошлин, США накопили гигантскую негативную чистую инвестпозицию: около 90% ВВП. Снизить ее - нетривиальная задача, ведь приток инвестиций в США основан на "уникальном умении американцев превращать физический капитал и долг в активы, которые хочет скупить весь мир".

- Высокий торговый дефицит - результат не чрезмерного спроса американцев на импорт, а сильной привлекательности американских рынков для иностранцев. Постоянный приток капитала позволяет стране тратить больше, чем она зарабатывает. Сейчас Трамп действует по принципу "клин клином": он снижает привлекательность американских рынков для иностранцев. При таком методе лечения главное - не переусердствовать.

Завтра, 27 ноября, в четверг издательство Vidim Books в серии разговоров Vidim Talks проводит беседу с Борисом Беленкиным, директором библиотеки Мемориала: «Как сохранять историческую память в современной России: опыт “Мемориала” тогда и сейчас». Очень рекомендую

Николай Митрохин написал смешную и грустную сагу из провинциальной жизни - Владимира, Суздали и тех самых Петушков, где "не умолкают птицы ни днем ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин". В ней как в капле, в осколке видно множество черт из жизни небольших городов: битвы за бюджет, экспансия церкви в образование, спорт и общественную жизнь, наивность и жадность...

Веничка и Владимирская епархия: провинциальный анекдот о современной русскоязычной православной культуре

Владимирская епархия Русской православной церкви попробовала «отменить» великого русского писателя Венедикта Ерофеева. Не вышло. Но в этой истории, как в капле, можно разглядеть состояние умов в провинции и формирование православной культуры, втягивающей в себя разные слои российского общества, пишет религиовед и социолог Николай Митрохин.

Публикация подготовлена медиапроектом «Страна и мир — Sakharov Review» (телеграм проекта –  «Страна и мир»).

Под контролем РПЦ создалась гомогенная среда: современная православная русскоязычная культура. В ней по принципу «все включено» есть свои литературные авторитеты, радио- и телеканалы, коллективные мероприятия и главное, много систематических реципиентов этой культуры, включая учительниц региональных школ и сотрудников районных библиотек, проводящих тематические выставки подобной литературы.

Сюда примыкает персонал детских военно-спортивных клубов, воцерковившиеся тренеры и православные каратисты, мамы, открывшие для себя мир православных детских книг и родительскую литературу.

Эта среда стала одной из коллективных идеологизированных форм бытования культуры в современном российском обществе.

Прочесть статью Николая Митрохина целиком

Черно-белую картинку понимать и удерживать в голове намного проще, чем цветную. Поэтому я очень благодарен исследователям, которые не дают себе забыть и напоминают нам о том, что мир - сложный. Так что да - гражданское общество в России. Даже сейчас.

Гражданская ризома: как выживают и развиваются НКО и низовые инициативы в условиях войны и диктатуры

Российские гражданские организации с 2022 года работают во все более враждебной среде. Но — выживают и продолжают действовать, используя разные стратегии. Одни пытаются прорваться к россиянам через «железный занавес», другие — стать незаметными для государства, третьи — угодить государству, но и себя не потерять.

Эта публикация входит в цикл «Четыре года войны. Итоги», подготовленный медиапроектом «Страна и мир — Sakharov Review» (телеграм проекта — «Страна и мир»).

Казалось бы, во враждебном политическом ландшафте гражданское общество существовать не может. Но реальность намного сложнее. Гражданское общество пересобралось, научилось выживать и действовать в условиях жестких репрессий и ограничений.

Прочесть статью целиком

Театральная цензура в России есть, а четких правил, что можно и что нельзя, - нет. При желании современные цензоры легко запретили бы "Ромео и Джульетту", "Кориолан" и "Сон в летнюю ночь". Статья Михаила Калужского. Самые опасные темы - связанные с религией, с историей ХХ века, и с гендером и сексуальностью - тут сплошное минное поле. Цензура, как и в книжном деле, очень способствует эзопову языку. Недавно МХТ им Чехова предварил одну из своих постановок демонстрацией инновационных вязаных перчаток для аплодисментов: ваши аплодисменты вам не навредят. Идите в театр и дайте волю своим чувствам!

Аплодисменты в перчатках. Театры должны цензурировать себя сами

Путинский режим принципиально иной, нежели советский или царский, пишет исследователь театра Михаил Калужский. Это авторитарная система, не имеющая  — по крайней мере, пока — ни разработанной идеологии, ни подлинной легитимности. Режим не преобразует реальность ради светлого будущего, а консервирует существующее положение ради сохранения власти.

Именно поэтому ему нужна не классическая цензура с чиновниками и списками, а диффузная система запретов. Формализованная цензура требует ответственности: если цензор разрешил спектакль, — значит, спектакль соответствует государственной линии. Но путинская власть не собирается брать на себя такую ответственность: она предпочитает перекладывать её на художника. Каждый должен сам догадываться, где проходят «красные линии», сам решать, стоит ли рисковать.

Прочесть статью Михаила Калужского

Чтение на каникулы

Экономические итоги года: дыра в бюджете, остановка роста потребительского спроса и стагнация. В то же время Кремль готов продолжать в том же духе, повышая налоги и тратя на войну и силовиков до 40% бюджетных расходов. Заметка для Вот Так.

Издание объединило несколько заметок в цикл "Год, не принесший мира". Самая интересная в нем, на мой вкус - статья Ивана Филиппова о том, как Путин окружил себя ложью и сам в ней запутался.

Еще непраздничного чтения: Александр Баунов о том, как теперь эффект колеи заставляет Путина воевать без конца. И Андрей Колесников о продолжении войны. Сергей Шелин о том, как российская молодежь - и лоялисты, и противники Путина - боятся, что режим потребует кровавый налог. Он вполне может.

Александра Архипова о Новом годе как политическом проекте: ежегодный ритуал синхронизации. Елена Панфилова и Антон Поминов о том, как не получилось сделать государство подотчетным обществу. На "Мосту" большой разговор с Львом Гудковым - о путинизме после Путина, циническом приспособлении к репрессивному государству, устойчивости бюрократической системы и традиции неучастия в политике.

И если кто пропустил - мой ноябрьский текст о том, как в России чтение стало протестом: что читают несогласные и как обходят цензуру. А из наших текстов, "Страны и мира" - об адаптации гражданского общества в Росии, Ярослав Шимов о том, как в очередной раз мир вывихнул сустав (тут первая часть),

Теории войны и юридические нормы весьма искаженно и неполно представляют роль и опыт участия гражданских лиц в вооруженных конфликтах. Чаще всего мирное население изображается бездеятельной массой, лишенной субъектности и агентности. Толпа, не способная к действию, а потому требующая управления и заботы. Такой образ не отражает всего многообразия ролей, возможностей и вызовов, с которыми сталкивается человек на войне.

Первый текст "Страны и мира" в 2026 году.

Не только история и обществоведение. Учебник экономики тоже будет «партийный», путинско-сталинский. О благотворной роли больших госпроектов и тд

https://xn--r1a.website/sotaproject/107866

Денацификация России будет сложной

Владислав Иноземцев написал важные слова о нацистской сущности путинского режима:

[Война с Украиной — ] это фактически первая попытка определить Россию не как национальное, а как нацистское государство — проявляющееся предельно открыто. Кремль воюет не только и не столько за территории — он воюет за уничтожение украинского народа, украинской идентичности, украинской культуры, то есть делает ровно то же самое, что провозглашали (и делали) нацисты ХХ века.

Россия — даже будучи колониальной империей — никогда не выглядела столь враждебной в отношении присоединяемых народов: я, разумеется, не собираюсь ни отрицать русификации «новых территорий» империи и в XVIII–XIX, и в ХХ столетии, ни тем более забывать об истреблении национальных интеллигенций в годы сталинских репрессий, однако элемент инкорпорирования части населения и части элит имперской периферии присутствовал всегда, как и определенная толерантность к их культурам.

Сегодня все украинское представляется как совершенно враждебное — «иное», на противопоставлении которому строится новая идентичность России как формы организации «русского государствообразующего народа», имеющего право подавлять все остальные народы, оказавшиеся под его владычеством. Россия тем самым не только не отказывается от своей имперской сущности — она пытается перейти из состояния сложносоставной империи, каковой она была в дореволюционные и советские времена, в состояние империи, отрицающей все и всяческие различия своих составных частей.

Такова нацистская суть путинского режима, вполне проявившаяся в ходе войны с Украиной, и она чревата огромными потрясениями для всей России, так как уже сейчас проявляется в подавлении составляющих ее народов, в диком для нашего времени отношении к инакомыслию и вообще к любой «инаковости» вплоть до сексуальной и гендерной, и во все более оголтелом проповедовании собственной исключительности — в то время как, повторю еще раз, очевидны технологический упадок и моральное разложение. И то, и другое могут быть лишь ускорены путинским курсом.

Что-то много стало предательств. Восставшие иранцы - помощь шла, но не дошла. Может, дойдет ещё, но долго - зачем было обещать? Украина за последний год столкнулась с серией предательств. Американская атака Гренландию - это предательство Европы. Не первое с января 2025, но может стать крупнейшим. Но самые беззащитные - безгосударственные курды. США поддерживали их много лет на разных уровнях, сейчас поддержка сильно снижена. С одной стороны давит Турция, с другой - джихадистские отряды нового сирийского лидера. Трамп во всех этих историях играет на стороне сильного, и во всех - против союзников США. «Жертвы» во всех этих историях, разумеется, тоже сделали немало ошибок, но речь сейчас не об этом.

Очень интересный текст в MT - одесского автора, моряка Виталия Оплачко. Этот капитан стоит многих докторов в политике и международных отношениях. Несколько тезисов из этого замечательного текста, местами в вольном пересказе:

1) победа над СССР лишила США идеологического соперника и поэтому убила американский идеализм во внешней политике: ценностное противостояние ушло, идеализм выродился в рутину, демократия стала процедурой, ценности - языком санкций и инструкций, международный порядок - набором инструментов управления. Отсюда (справедливое отчасти) представление, что все решают элиты, а не "обычные люди", чьи возможности влиять уменьшились.

2) в такой ситуации спрос на "сильного лидера" (а не на моральные аргументы и сложные процедуры) - результат не любви к авторитаризму, а попытки вернуть себе чувство контроля и предсказуемости. Сила Трампа - неуверенная в себе, это насилие от страха и тревожности. Возврат к ценностям и либеральному идеализму вряд ли возможен: внутреннего согласия, что делать США в мире, нет, доверия к союзникам тоже, правила игры дискредитированы.

3) если американцы искали решительного лидера, то европейцы - структуру, которая защитит их от резких решений. Это попытка заменить силу и волю правилами и процедурами, размывая суверенитет ради предсказуемости, заменяя конфликт согласованием, а вместо силы используя моральный авторитет. Эта модель работала, пока роль гаранта (силы) брали на себя США. Теперь это стало проблемой.

"Европа говорит языком ценностей, но слишком часто не может превратить их в действие." Поэтому вернуть чувство контроля европейцы пытаются на национальном уровне (отдать еще больше полномочий Брюсселю, сформировав "соединенные штаты европы", они явно не готовы - проблемы с представительством будут гигантские). "Европейская слабость — в разрыве между институциональной сложностью ЕС и реальностью силовой политики". Пока он не преодолен, "Европа остается моральным гигантом с ограниченной дееспособностью "

4) у россиян травма от распада системы, которая обернулась ростом запроса на вертикаль и предсказуемость (а не на участие и влияние). Поэтому здесь доказательством права стала сила. Признание равно подчинению, несогласие - враждебности. Страх еще раз утратить контроль преодолевается через принуждение.

5) Украинская мультикультурность, источник гибкости, под внешним давлением стала потенциальной линией разлома. Выбор Украины в пользу Европы и либерального порядка был выбором модели, в которой разнородность интегрируется через правила, а не подавляется силой. Но она плохо согласуется с войной.

"Поэтому Украина стала испытанием сразу для всех. Для США — проверкой, можно ли считать идеалы чем-то большим, чем инструмент внешней политики. Для Европы — проверкой способности превратить нормы и институциональную сложность в реальную защиту и политическую волю. Для России — экзистенциальный вызов самой логике контроля через подчинение, потому что украинское сопротивление — и внешнее, и внутреннее — подрывает ее фундамент." Можно ли сохранить государственность в условиях внешнего давления и внутреннего разнообразия?

6) Мягкая гегемония и либеральный идеализм невозможны там, где правила не защищены силой, а сила не ограничена правилами. Если этот баланс найден не будет, мир перейдёт к политике доминантного давления, где легитимность измеряется способностью навязать свою волю.

7) От опоры на гражданскую идентичность, как в 2022, украинское государство перешло к опоре на этнонационализм. Это результат коррупции, желания прикрыть свои ошибки символическими конфликтами и интеллектуальная слабость - отсуствие школы гражданского мышления. Этнонационализм в Украине подтачивает солидарность и доверие. Последствия могут быть разрушительными.

8) Украинский исторический поезд двигается на Запад, но где теперь тот Запад...