КОНДУКИ

Посетили всем коллективом Кондуки. Они же Романцевские горы. Они же Ушаковские карьеры. Вот вам тонна фоток.

Получилась приятная прогулка. Здесь вообще хорошо бывать группами: ходить, разговаривать, фотографироваться, карабкаться на холмы и периодически терять кого-нибудь из коллектива. Опыт не только эстетический, но и духовный. Посмотрите на фотографию, где берёза цепляется корнями за вертикальную глину. Да и на все эти морщины земли.

Тем не менее, для одиночного посещения тут, на мой вкус, недостаточно уединённости и разветвлённости. За всем этим езжайте в «Аномалию».

Но расписывать красоты и духовный опыт я не буду — оставлю это гидам и путеводителям. Меня здесь занимает другое.

Начнём с того, места три совершенно разных названия, обозначающих примерно одну и ту же точку на карте. Забавно слышать, как разные люди упорствуют в своём варианте. Туристы говорят «Кондуки», местные говорят «Романцевские горы», старпёры говорят «Ушаковские карьеры». Каждый отказываются принять название соседа. Сразу начинаешь понимать, что сейчас будет про принятие и прочую толерантность.

Причём названия эти как будто описывают три совершенно разных места. «Кондуки» — куда приехали туристы. «Романцевские горы» — где они получили духовный опыт. А «Ушаковские карьеры» — то, что здесь происходило при СССР.

А потом происходит два полярно разных дискурса:
1️⃣ Первый говорит, что карьер — это зияющая рана на теле россиюшки. Когда-то здесь были поля и перелески. Потом приехали страшные железные экскаваторы и грузовики, стали грубо копать землю, выворачивать неплодородные слои и громоздить их в огромные неплодородные отвалы. Нежная душа любителя эстетики средней полосы от такой картины обливается кровью и извергает несвойственные ей неформатные слова и эмоции.
2️⃣ а второй говорит, что здесь красота и духовность. Мы едем на эти отвалы за сотни километров, чтобы гулять, восторгаться, купаться, фотографироваться и получать духовный мистический опыт. Благодарим тех, кто это всё так удачно организовал.

В результате мы попадаем на глубоко философскую дискуссию о природе загрязнения и грязи. Что такое грязь? Как её определить?

Эта дискуссия очень важна, например, в технологических инновациях, когда мы определяем потребительскую ценность.

Самую эмоциональную историю на эту тему я услышал много лет назад от итальянца из семьи совладельцев нефтеналивного терминала на Средиземном море.

Это был умный, образованный и просвещённый человек. Без всякого сарказма. И он совершенно искренне возмущался:
— Когда из нашего терминала проливается немножко нефти, мне говорят, что это грязь, и ругают страшными словами. Показывают какую-то птицу и какую-то улитку, которые испачкались в нефти и умерли. Но почему нефть — грязь, а птица и улитка — нет?

Он задорно развивал мысль. Чем улитка принципиально отличается от плесени на подоконнике, которую хозяйка безжалостно вытирает тряпочкой? Или от ядовитого гриба, который гуляющий по лесу человек пинает ногой?

Для него нефть была полезным приятно пахнущим веществом. А птица с улиткой — биологическим загрязнением, которое мешает этой нефти спокойно разливаться.

Это был (и есть) приятный образованный энергичный человек. Ему хотелось верить.

Подобные дискуссии заставляют отвлечься от личных эмоций и социальных предпочтений и спросить себя: а каковы объективные критерии грязи, красоты, полезности и приемлемости? Или значительную часть этих критериев мы получаем вместе с воспитанием, культурой и текущей точкой наблюдения?

Кондуки — великолепный живой пример неоднозначности:
💥 Когда в середине лихих девяностых Ушаковские карьеры обанкротились и были брошены, эстеты и диссиденты вопили об ужасном преступлении Совка. Горы мёртвой породы, ямы, техника, разрушенный привычный ландшафт.
☀️ А теперь это прекрасные Романцевские Горы. Грязь превратилась в красоту. Промышленный шрам — в туристическую достопримечательность.

Может быть, надо срочно изуродовать всё вокруг в надежде, что через тридцать лет получится красиво? Что-то, конечно, пойдёт не так, но ведь что-то обязательно получится!? Вот как получились Кондуки.