[…] Всегда была проблема со «средним уровнем»: он сильно зависел от знания дебютов. Например, даже шахматисты, входившие в первую сотню в 1995-м, против игроков из десятки часто просто «не выходили из дебюта», особенно чёрными — условно в семи партиях из десяти. Это было в порядке вещей. И, скажем, Гарри Кимович очень много партий выигрывал даже у прямых оппонентов просто новыми идеями.

Сейчас это практически немыслимо. Теперь вопрос не в том, применил ли ты новую идею, а в том, перепутал соперник что-то или нет. Теорию «отбили» уже с другой стороны: беда приходит оттуда, откуда её не ждали.

С появлением дебютных курсов стало невозможно кого бы то ни было удивить. Это начинается уже с относительно слабых гроссмейстеров, международных мастеров, иногда даже с мастеров ФИДЕ: дети очень хорошо запоминают теорию. Для меня это было откровением: я играл год назад на одном турнире, в первом туре — с довольно молодым парнем. Я выбрал чёрными каро-канн «на победу», линию, которую до этого играл много лет назад, и сам был подготовлен: сделал около двадцати ходов по теории. Потом соперник сделал пару ходов и не очень удачно распорядился позицией — видимо, не знал, что делать дальше. Но меня поразило другое: вариант, к которому он вообще не должен был готовиться — он сам его чёрными вроде не играет и белыми тоже никогда не играл — а подготовлен он в нём был очень прилично.

Или другой пример: Саша Грищук применил новую идею против не самого сильного соперника — думали, что идея свежая. А соперник мгновенно отвечает точными ходами «по анализу», и у него рейтинг ещё даже 2400, по-моему, не было. То есть это стало нормой. Когда смотришь опены со стороны, не вникаешь — кажется одним. А когда находишься в зале и сам играешь, понимаешь: там всё иначе. Парадоксально, но сейчас больше шансов поймать в дебюте гроссмейстера, чем очень прилежного мастера или международного мастера, который упёрся в один вариант и его просто идеально знает.

И вывод простой: человек с наилучшей памятью в какой-то момент получает преимущество. Память всегда была большим плюсом в шахматах, а в последнее время стала ещё большим плюсом. При этом молодым шахматистам, которые знают меньше, ещё интересно анализировать и искать новое. Взять того же Арджуна: он постоянно смотрит с компьютером, играет какие-то «левые» идеи, которые по компьютеру хуже, но их тяжело проверить за доской — за счёт этого он показывает колоссальные результаты в опенах, особенно против менее принципиальных и менее «подкованных» соперников. А вот в круговиках ему тяжелее: и опыта меньше, и дебютные эксперименты наказываются иначе. Но при этом, по большому счёту, сейчас с компьютером плохих дебютов, по-моему, просто не осталось.

Если говорить конкретно, яркий пример — испанская партия. Раньше «оплотом» был Берлин: вокруг него лет двадцать ломались копья, начиная с матча Каспаров — Крамник. Потом, понятно, Маршалл, архангельский вариант — у всего была своя репутация. Сейчас, во многом с лёгкой подачи индусов, в первую очередь Прагга и других молодых, появилось примерно 7–9 «кривых» испанок, которые не хуже: компьютер даёт максимум +0.20–0.30, и в целом это всё упирается в чуть лучший эндшпиль при точной игре. Хочешь чёткое уравнение — играешь Берлин. Хочешь просто играть — выбираешь любую из этих испанок, и ничего страшного. […] И это только один дебют: в целом дебютная картина очень сильно изменилась даже за последние пять лет, это как два разных мира.

[…] Сейчас я запускаю свой компьютер, ухожу попить чай, возвращаюсь — он за 3–4 минуты набрал условно шестидесятую глубину, иногда и восьмидесятую, если подольше. И показывает «нули» в пяти линиях. Раньше нужно было искать точные ходы. Сейчас — нули в пяти линиях, можно чуть ли не менять ходы местами. Главное — ничего не зевать, не ослаблять поля, маневрировать: позиция толком не меняется. Это, конечно, фрустрирует.