"Он сражался как Дон Кихот": Рее и Сосонко побывали на суде Крамника

Как уже сообщалось, на днях прошло слушание по делу "Владимир Крамник против New in Chess". На заседании побывали многие шахматисты, в том числе и GM Ханс Рее, который поделился своими впечатлениями в прессе.

- В прошлый вторник Генна Сосонко тоже оказался в здании суда Амстердама на Парнассувеге, куда мы пришли в качестве слушателей на заседание по делу между бывшим чемпионом мира Владимиром Крамником и базирующимся в Нидерландах шахматным журналом New in Chess.

С Генной мы поговорили о предыдущем случае, когда мы встречались в суде. Тогда суд находился ещё на Принсенграхте. Это было в 1986 или 1987 году, и дело касалось бергентского шахматного спонсора Арнфрида Пагеля - большого благотворителя шахматного клуба «Конингс» из Бергена, - которого в начале 1986 года арестовали по подозрению в налоговом мошенничестве.

И для Генны, и для меня нынешний визит стал лишь вторым случаем, когда мы оказались внутри суда. Хорошие мальчики: за все эти годы с правосудием мы сталкивались только благодаря шахматам - и, к счастью, исключительно в качестве слушателей.

Там были и другие знакомые мне шахматисты, и если бы подавали пиво и вино, всё это вполне можно было бы принять за вечеринку в Центре Макса Эйве. Обвинитель Владимир Крамник лично не присутствовал, но участвовал в заседании по видеосвязи из Швейцарии, где он живёт.

Статья в New in Chess, ставшая поводом для иска Крамника о клевете, называлась A Very Public Feud («Очень публичная вражда») и была написана английским журналистом Леоном Уотсоном. Она вышла в конце 2025 года. Перед походом в суд я перечитал её.

Там не было ничего, что, на мой взгляд, могло бы привести к обвинительному приговору и выплате компенсации, но сама статья показалась мне отвратительной. Автор тщательно избегал выражения собственной позиции, однако после обзора материалов в интернете на шести страницах просто нагромоздил мнения других людей - и всё это неизбежно подталкивало читателя к выводу, что Крамник либо очень плохой человек, либо не совсем в своём уме.

Я вспомнил прежний прекрасный New in Chess и подумал, что, пожалуй, хорошо, что несколько лет назад меня оттуда бесславно уволили.

Команда Крамника, в составе которой был человек в адвокатском костюме, создававший впечатление, будто утром он впервые открыл энциклопедию и нашёл там имя Крамника, своей стороне дела не помогла. Сам Крамник тоже. Когда он выступал по видеосвязи, судья предупредила о необходимости не повторять уже сказанное.

Казалось, она симпатизировала New in Chess, в том числе потому, что приняла их версию о том, будто это маленькое издательство. Само по себе это действительно издательство среднего размера, но концерн Quality Chess, частью которого оно является, вероятно, представляет собой крупнейшее в мире объединение шахматных издательств.

Крамник выступал не против маленького издателя, чтобы напугать больших, как это красноречиво представляла защита New in Chess. Скорее, он сражался, подобно Дон Кихоту, беспомощно бросаясь на крупнейшего противника. После заседания я увидел на улице сотрудников New in Chess в приподнятом настроении, которое я истолковал как: «Дело в шляпе».

Вердикт обещают вынести 1 сентября.

Китайский робот пробежал 100-метровку за 9.32 секунды.
Мировой рекорд у мужчин - 9.58 секунды.

Как роботы победили людей в шахматы, так со временем превзойдут и в большинстве других видов спорта по мере совершенствования концептуальных и коммерческих моделей.

Бюттнер: "На выборах я наберу примерно 90 голосов - но денег за них не дам"

Один из претендентов на пост президента ФИДЕ Ян Хенрик Бюттнер рассказал, как будут проходить сентябрьские выборы.

- Меня ужасает то, насколько открыто всё это происходит сейчас на выборах. Цена одного голоса в Европе составляет 40 000 долларов, в Африке - 5 000.

Мы имеем дело с клиентельной системой, которая формировалась последние сорок-пятьдесят лет. Каждые четыре года кто-то приходит и раздаёт деньги. Такой коррупции я раньше даже представить себе не мог.

Я принципиально не даю денег. Я предлагаю кое-что другое: перспективу устойчивой бизнес-модели для федераций.

Мы привлечём западных спонсоров и будем передавать 20 процентов этих доходов федерациям - это прямо прописано в нашей предвыборной программе. Таким образом, средняя федерация сможет рассчитывать на 15 000-30 000 долларов в год.

Я говорю делегатам: «Берите 40 000, берите 5 000, берите деньги. Вы всё равно можете проголосовать за меня». Мы позаботимся о том, чтобы выборы были тайными, чтобы вы никому не были обязаны отчитываться. Из прошлого мы знаем даже случаи, когда от делегатов требовали фотографировать свой заполненный бюллетень.

Теперь мы обеспечим честную игру на выборах, чтобы каждый мог свободно принять решение. И я не собираюсь осуждать человека, который проголосует за меня, если до этого он получил деньги от кого-то другого.

Из 204 делегатов я уже напрямую поговорил более чем со 120. Каждому я рассказываю свою историю, объясняю, чего хочу добиться. Я могу пересказать содержание каждого отдельного разговора, знаю, какие проблемы есть у каждого, и мы включаем всё это в нашу программу. Именно поэтому вы не видите от меня коллекции публичных поддержек, никаких больших показательных предвыборных шоу.

Я хочу поговорить с каждым лично. В конце сентября я хочу выйти перед всеми делегатами и иметь возможность сказать: «Вы все меня знаете. Вы все лично со мной разговаривали. Я всегда доступен для вас, у каждого есть мой номер WhatsApp». И так будет и тогда, когда я стану президентом.

Для меня 50 голосов - это минимум, но я почти уверен, что будет больше. Только из Европы я рассчитываю получить как минимум 35 голосов, из Африки - половину голосов. Это уже даёт нам 60. Кроме того, Азия и Америка могут дать примерно по 15.

Реалистично я оцениваю нашу поддержку примерно в 90 голосов. Из 204 федераций традиционно около 15 процентов вообще не приходят на выборы, то есть, скорее всего, присутствовать будут около 180 делегатов. В таком случае 90 голосов уже означают большинство.

Будет ли второй тур или нет - я не знаю. Но мне кажется, что в конечном счёте именно я останусь Last Man Standing, - сказал Бюттнер.