"Вместе переобуваться для воронежцев!" - так, пожалуй, в 2021 году будет актуальнее. Поэтому ждем перемены в позиции Александра Гусева относительно выборов мэра Воронежа. Но, учитывая неповоротливость дорогого Александра Викторовича, даем ему неделю на раскачку.

Зеленский в свежем интервью Financial Times: «Есть две опции: мы можем поменять Минский формат, скорректировать его. Или мы можем использовать какой-нибудь другой формат».
То есть опции выполнить Минские соглашения Киев даже не рассматривает! А санкции за их невыполнение все равно будут наложены на Россию!

Как отметил региональный координатор партийного проекта «Городская среда», депутат Воронежской городской думы Иван Кандыбин, в Воронеже в 2021 году на голосование по отбору объектов для благоустройства в рамках проекта «Формирование комфортной городской среды» представлены такие объекты, как сквер Футбольный по улице Нариманова, парки Победы и «Алые паруса», общественная территория по улице Кропоткина, 4, скверы «Крымский» на улице Пирогова и Никитинский, который расположен на одноименной улице.

«Кроме того, в конкурсе примут участие и девять малых городов нашей области - районные центры Борисоглебск, Бутурлиновка, Бобров, Лиски, Острогожск, Павловск, Россошь, Семилуки, а также город воронежских атомщиков Нововоронеж. https://voronezh.er.ru/activity/news/edinaya-rossiya-i-minstroj-otkryli-golosovanie-po-proektam-blagoustrojstva-v-regionah

Ту же тему городской среды как по команде синхронно продвигают 26 апреля не только Иван Кандыбин из Воргордумы (строительная компания "Аксиома" экс-депутата Госдумы от ЛДПР Сергея Журавлева) с лидером воронежских единороссов Владимиром Нетёсовым, но и губернатор Александр Гусев, мэр Вадим Кстенин и даже руководитель областного департамента архитектуры и градостроительства Андрей - Не стоит мизинца Людмилы Подшиваловой - Еренков. "Вместе весело шагать по просторам".

В Воронеже стартовало голосование по выбору общественного пространства для благоустройства в первоочередном порядке

– На мой взгляд, это очень важное голосование – победившая в нем территория будет в обязательном порядке комплексно благоустроена уже в следующем году. Я бы хотел, чтобы со временем в Воронеже у каждого микрорайона, у каждой группы жилых домов такое место появилось, но мы ограничены в бюджетных средствах и можем делать все только постепенно. Поэтому, убежден, решить, куда направить деньги, должны сами горожане. Мы, безусловно, выполним волю людей и привнесем благоустройство на победившую территорию. Примите участие в голосовании, – обратился к воронежцам мэр Вадим Кстенин.

Подробнее: https://voronezh-city.ru/communications/msgs/detail/37279

@adm_vrn

Опыт союзничества в годы Второй мировой войны подтверждает, что в условиях серьезной угрозы прагматический подход может оказаться безальтернативным. При кризисных обстоятельствах даже глубокие противоречия отступают на задний план. Широко известны сказанные в июне 1941 года слова Черчилля о том, что он был и остается противником коммунизма, но если бы Гитлер вторгся в ад, то он стал бы помогать дьяволу. Сталин же со своей стороны не погнушался в 1943-м по просьбе союзников упразднить Коминтерн. Впрочем, его решение, конечно, не означало, что советский вождь изменил свои идеологические установки.

В свою очередь, опыт первых послевоенных лет показывает, что вслед за устранением угрозы со стороны общего врага противоречия между временными союзниками возвращаются и даже становятся острее; возникают новые конфликты, вызванные изменившейся ситуацией. Мобилизация на новую борьбу требует мощного идеологического стимула и постоянной информационно-политической накачки. Переход от боевого союза к конфронтации между США и Великобританией, с одной стороны, и Советским Союзом - с другой - занял не более трех лет. Холодный характер конфронтации был обусловлен не джентльменским соглашением, а появлением ядерного оружия, гарантировавшего уничтожение обоих противников и всего человечества в новой мировой войне.

Таким образом, можно заключить, что опыт военного союзничества в годы Второй мировой войны неприменим к современным отношениям между Россией и США, а также между РФ и Западом в целом. Те новые риски, которые впоследствии в разное время пытались сравнить с угрозой победы нацизма - такие как международный терроризм, изменение климата или пандемия - были либо существенно меньше по масштабам, либо менее очевидны; кроме того, они влекли за собой разные последствия для России и стран Запада. В противодействии угрозам Россия по своим возможностям и роли была, как правило, несопоставима с СССР, принявшим на себя во Второй мировой войне удар большей части сил германского вермахта и разгромившего основную часть вооруженных сил Германии. С точки зрения американского политического мейнстрима, Россия конца XX - начала XXI века - угасающая держава. С оценкой американцев, конечно, соглашаться необязательно. Но пытаться возродить образ антигитлеровской коалиции для объединения усилий России и Запада в борьбе с международным терроризмом, пандемией, изменением климата или другими серьезными угрозами - дело бессмысленное и бесперспективное. Такие попытки вызывают лишь недоумение в среде искомых союзников.

Даже если реальное партнерство между Россией и США в будущем при каких-то условиях, на основе важных объективных интересов окажется осуществимым, добиться приемлемых для России условий сотрудничества будет непросто. А его успех, и тем более неудача, не замедлит вернуть ситуацию к прежнему положению, при котором на первый план вновь выйдут противоречия интересов и существенные идеологические (ценностные) различия. http://4pera.com/news/analytics/soyuz_nemyslimyy_neizbezhnyy_nevozmozhnyy_uroki_sotrudnichestva_sssr_i_zapada_vo_vtoroy_mirovoy_voyn/

Вплоть до нападения Германии на СССР антигитлеровская коалиция в рамках распространенной тогда концепции коллективной безопасности так и не стала реальностью, хотя угроза германской агрессии ощущалась как на западе, так и на востоке Европы. В 1938 году Великобритания и Франция предпочли пойти на соглашение с Гитлером в Мюнхене о разделе Чехословакии, вместо того чтобы, как предусматривали перекрестные военно-политические договоренности между Парижем, Прагой и Москвой, совместно выступить против Германии. Западные лидеры и элиты опасались не только новой войны, но и возможного усиления влияния СССР и коммунизма в Восточной Европе. Соглашение с Гитлером подавало им оказавшуюся призрачной надежду, говоря словами Чемберлена, на Peace for our time - мир с Германией для современников.

Весной и летом 1939 года, когда ситуация в Восточной Европе продолжала обостряться, в Москве состоялись советско-англо-французские военные переговоры. Однако попытка их участников договориться о совместных действиях на случай германской агрессии оказалась неудачной. Западные государства не определились с тем, что для них важнее: заручиться помощью СССР в случае войны или выиграть время - в надежде, что энергия германской агрессии будет направлена на восток. Что касается Сталина, то он уже не делал принципиальных различий между Германией с ее нацизмом и Англией и Францией с их западной демократией. В его представлении речь шла о двух группах враждебных Советскому Союзу капиталистических стран, боровшихся между собой за рынки и очередной передел мира. С марксистско-ленинской точки зрения, войны имманентно присущи империализму. Надвигавшаяся Вторая мировая война представлялась Сталину логическим следствием и продолжением Первой.

Сталин делал свой выбор, исходя из того, что, по его мнению, на тот момент было выгоднее Советскому Союзу. Париж и Лондон тянули время, конкретно не предлагая ничего. Варшава и Бухарест категорически возражали против прохода Красной армии через их территории, опасаясь советизации. На сложившемся фоне предложение Берлина давало Москве не только отсрочку от неизбежной войны, но и приращение территорий на главном стратегическом направлении. Более того, заключение с Германией договора о ненападении и соглашений о разделе сфер влияния в Восточной Европе (пакт Молотова-Риббентропа) разворачивало войну в западном направлении, ослабляя мировой капитализм в целом. В Великобритании ситуацию хорошо понимали: по словам тогдашнего министра иностранных дел Энтони Идена, «германо-советский пакт означал войну».

Согласно записям главы Коминтерна Георгия Димитрова, Сталин в сентябре 1939 года, то есть на пике дружбы с Германией, высказывался так: «…мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга… Деление капиталистических государств на фашистские и демократические потеряло прежний смысл». Готовясь к неизбежной, по его мнению, войне с Германией, Сталин укреплял стратегические фланги СССР: нападением на несговорчивую Финляндию он отодвинул границу от Ленинграда; аннексией Эстонии, Латвии и Литвы - взял под контроль балтийское направление целиком; возвращением Бессарабии, чью оккупацию Румынией в 1918 году Москва никогда не признавала, - прикрывал Одессу и создавал плацдарм для будущих действий на юго-западе.

Сталин уже не думал о коалициях с западными странами против Германии. Советско-финская война фактически превратила Великобританию и Францию в противников Советского Союза, который в общественном сознании западных стран все больше ассоциировался с гитлеровской Германией. Британское военное командование даже планировало авиаудары по Баку, чтобы подорвать нефтедобычу СССР. Сталин исходил из того, что война с Германией начнется не раньше лета 1942 года - после того как капитулирует Англия. Советский вождь считал, что, помня об уроках Первой мировой войны, Гитлер не рискнет воевать на два фронта. Сталин просчитался. Неожиданно быстрый и полный разгром Франции и авантюризм Гитлера разбили его расчеты.

Большая тройка.

Новое противостояние было вызвано далеко не только несовместимостью коммунистической идеологии и либерального капитализма. До Фултонской речи Уинстона Черчилля о железном занавесе, но уже после выступления Сталина в Большом театре в феврале 1946 года (в котором он говорил о победе в войне именно советского государственного строя) Джордж Кеннан подготовил свою ставшую знаменитой длинную телеграмму №511.

Кеннан писал: «В основе невротического восприятия Кремлем мировых событий лежит традиционное и инстинктивное русское чувство неуверенности в собственной безопасности. Первоначально здесь была неуверенность мирного, земледельческого народа, пытающегося выжить на открытых равнинных пространствах в непосредственной близости от воинственных кочевых племен. На на нее, по мере того как Россия вступала в контакт с экономически передовым Западом, стал накладываться страх перед более компетентными, более могущественными, более высокоорганизованными сообществами. Такой вид неуверенности в собственной безопасности скорее характерен не для русского народа, а для русских властей; ибо последние не могли не ощущать, что их правление относительно архаично по форме, хрупко и искусственно в своем психологическом обосновании и не способно выдержать сравнение или сопоставление с политическими системами западных стран. Поэтому они всегда боялись иностранного проникновения».

В то же время для США, в силу географических и исторических обстоятельств, было характерно ощущение собственной внешней безопасности, сочетавшееся с идеологическим мессианизмом. Быстрый рост экономической и финансовой мощи США в течение первой половины ХХ века привел к тому, что изоляционизм американского града на холме, который Рузвельт был вынужден преодолевать ради того, чтобы США могли вступить в войну, сменился глобализмом Pax Americana. Советский коммунистический проект лоб в лоб столкнулся с экспансивным либерализмом США. А их столкновение стало главным идеологическим содержанием холодной войны. http://4pera.com/news/analytics/ot_iosifa_stalina_do_vladimira_putina_uroki_sotrudnichestva_sssr_i_zapada_vo_vtoroy_mirovoy_voyne_2/

При первом президенте Российской Федерации Борисе Ельцине был поставлен и практически решался вопрос уже не о большой сделке Москвы и Вашингтона, а о присоединении России к коллективному Западу во главе с США. Но идею западной интеграции России также не удалось осуществить - в основном из-за неготовности, а затем и решительного отказа российских элит и общества признать безусловное лидерство Соединенных Штатов в новых отношениях.

Попытки договориться об условиях интеграции продолжались вплоть до начала 2000-х годов. Владимир Путин, тогда еще исполняющий обязанности президента, в интервью BBC допустил возможность присоединения России к НАТО. В то время Путин вел по тому же поводу содержательные беседы с генеральным секретарем Североатлантического альянса лордом Джорджем Робертсоном. Теракты 11 сентября 2001 года, после которых Путин немедленно заявил о поддержке Россией Соединенных Штатов и распорядился оказать им реальную помощь в антитеррористической операции в Афганистане, породили в Москве надежды на новое союзничество с Вашингтоном.

В ноябре 2001-го директор Института США и Канады РАН Сергей Рогов писал: «…у США и России впервые после 1945 года оказался общий враг - международный терроризм… Борьба против общего противника создает настолько мощные совпадающие интересы, которым оказываются подчиненными все другие цели. Союз может быть прочным, если у сторон будут и другие долговременные интересы. Интересом, например, может стать нераспространение ядерного оружия».

Проблема, однако, заключалась в условиях союзничества. В мае 2001 года в ходе встречи группы экспертов с президентом США Джорджем Бушем-младшим будущий американский посол в Москве, а тогда политолог Майкл Макфол предположил, что задача США могла бы выглядеть так: «Мы должны поддерживать демократию в России и поощрять присоединение России к международным институтам, установленным США после Второй мировой войны». Буш, в свою очередь, заметил, что Америке нужна Россия на стороне США, потому что однажды обеим странам придется иметь дело с Китаем. Иными словами, речь шла о присоединении России к руководимой США международной системе на общих, то есть подчиненных, основаниях.

Путин со своей стороны видел союзничество с Западом иначе. Для него было принципиально важным, чтобы Россия воспринималась Соединенными Штатами как равный партнер, имеющий право и возможность участвовать в совместном принятии важнейших решений. Для Вашингтона требование Путина было не только чрезмерным, но и абсолютно неприемлемым, поскольку ставило под вопрос единоличное лидерство США в созданной ими международной системе и тем самым расшатывало бы систему изнутри. Путин в конце концов и сам понял ситуацию. Ближе к концу своего второго президентского срока он произнес известную речь на Мюнхенской конференции по безопасности, в которой резко критиковал однополярный мир и поведение его гегемона - Соединенных Штатов Америки.

Таким образом, борьба с международным терроризмом оказалась недостаточно прочной основой для нового союза двух уже явно разновеликих держав, все более отдалявшихся друг от друга ценностно и геополитически. Попытка перезагрузки российско-американских отношений в период президентства Дмитрия Медведева (2008-2012) основывалась уже только на тактических соображениях вашингтонской администрации и вполне прагматических интересах Кремля. Она продолжалась недолго и была опрокинута развитием внутриполитической динамики в обеих странах и нараставшими противоречиями между ними на международной арене.

После избрания в 2016 году президентом США Дональда Трампа в Москве вновь - и, вероятно, в последний раз - возник призрак большой сделки. В Кремле увидели возможность широких договоренностей с республиканской администрацией, но, разумеется, не на основе восприятия Россией западных ценностей, а совсем наоборот - на базе безразличия Трампа к ценностному каркасу, чистой прагматики и личной химии двух президентов. Надежды на прагматическую стыковку Путина и Трампа были похоронены ожесточенной политической борьбой внутри США, результатом которой стало дальнейшее резкое ухудшение американо-российских отношений.

Наконец, в самом начале пандемии коронавируса на очень короткое время в Москве появилась иллюзия, что противодействие новой общей угрозе поможет если не оздоровить отношения с США, то хотя бы смягчить конфронтацию. На самом же деле пандемия куда больше обострила американо-российские отношения, усилив в США и без того беспрецедентное недоверие к России и подхлестнув конкуренцию между двумя странами на рынке вакцин, переросшую в информационную войну.

Сайт "Единой России" для предварительного голосования накануне федеральных парламентских выборов 2021 года висит уже несколько дней. Поэтому непонятно, узнаем ли мы когда-нибудь о выдвижении на праймериз бывшего воронежского губернатора, а теперь скромного вице-спикера нижней палаты Алексея Гордеева. По идее, Гордееву надо выдвигаться или в последнюю неделю перед длинными майскими праздниками, или уже после праздников. Вышлите уже дорогому Алексею Васильевичу депутата Воронежской облдумы Кристину Кулешову в коробке с апельсинами (кейс Чебурашки), чтобы его поторопить. У нее ведь и небольшой сельскохозяйственный опыт есть (на фото). Может, уболтает выдвинуться до, а не после Дня Победы 9 мая.

Дорогая редакция шутит, конечно. Но с сайтом надо что-то делать. А ОколоПлощадиЛенина, 1, между тем говорят, что, если дорогой Алексей Васильевич не выдвинется до чистого четверга, 29 апреля, то депутатом Госдумы ему не быть. Чистый четверг - последний срок. Потом ситуацию уже никакими коробками с апельсинами не исправить.

Сайт для праймериз. https://pg.er.ru/

В минувшую пятницу собрание акционеров ПАО «Сбербанк» утвердило решение направить на выплату дивидендов 55,9% от прибыли банка по итогам 2020 года, что в абсолютных значениях составит рекордные для России – 422,4 млрд рублей. Само по себе решение ожидаемое: еще в марте набсовет Сбера рекомендовал повторить прошлогодние выплаты акционерам. 

Дивидендные показатели Сбера последних лет любят красочно сравнивать с отчислениями нефтегазовых компаний – все нулевые непререкаемых лидеров экономики. Однако сейчас есть и более интересный временной контекст, даже если отбросить тезис про победу цифровизации и технологий над эпохой прямой зависимости экономики страны от барреля по $100. 

Как отмечает председатель комитета по бюджету и финансовым рынкам Совета Федерации Анатолий Артамонов, по результатам проверки Счетной палаты за 2020 год было выявлено, что [
более 500 компаний с госучастием не перечисляли дивиденды в доходную часть федерального бюджета. И на этом фоне в пандемийный год решение Сбера направить на выплаты дивидендов более 50% прибыли выглядит уже иначе, нежели просто красивой «дивидендомеркой».

Также сенатор дополнительно оживил этот контекст отсылкой к словам президента из Федерального послания: Путин тогда отметил, что прибыль корпоративного сектора в 2021 году «обещает быть рекордной» – соответственно, читается, что и дивиденды на развитие экономики должны быть под стать. Для пояснения этого момента президент во время выступления даже отошел от изначального текста к чуть более наглядной риторике : «Посмотрим, как она будет использована, эта прибыль. Кто-то выводит дивиденды, а кто-то вкладывает в развитие своих предприятий и отраслей. Будем поощрять, конечно, тех, кто вкладывает».

Особое внимание тут, по словам директора банковского института ВШЭ Василия Солодкова, к госбанкам – можно ожидать, что подобная модель поведения в отношении дивидендных выплат, как у Сбера, распространится и на других крупных игроков, планы по дивидендным выплатам которых «пока не увенчались успехом ввиду необходимости создания больших объемов резервов».

Что касается Сбера, банк в начале апреля отчитался о собственной рекордной прибыли в первом квартале 2021 года – позже Греф скажет, сделав осторожную оговорку о преждевременных прогнозах, что и по итогам всего года прибыль может существенно вырасти.

Но кажется, что наблюдать теперь стоит не только и не столько за Сбербанком.

Судя по поведению своего главного медийного рупора, воронежский губернатор Александр Гусев пока не принял решение о том, поддержать ли ему инициативу вице-спикера Госдумы Алексея Гордеева по возвращению в Воронеже прямых всенародных выборов мэра. Тема про выборы засунута в РИА "Воронеж" куда подальше и упомянута как бы между прочим. https://riavrn.ru/news/aleksej-gordeev-napomnil-voronezhskoj-molodezhi-o-vazhnosti-uchastiya-v-nacproektah/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews%2Fsearch%3Ftext%3D