Сегодня враг нанёс чувствительный удар по историко-культурному наследию России

В результате атаки поражён музей обороны Севастополя. В огне практически полностью уничтожена легендарная панорама, посвящённая героической защите города в годы Крымской войны. Я видел эту панораму дважды: первый раз — в детстве, в 1990-е, второй — в 2018 году. Оба раза она оставляла в душе восторг и трепет перед подвигом предков.

С сегодняшнего дня этого величественного полотна больше нет.

Противник бьёт не только материальным объектам стратегического значения вроде фабрик, складов и заводов. Его целью становится национальная память и идентичность русского народа. Уже осуществив перепрошивку сознания населения на подконтрольной территории, украинские необольшевики теперь метят в души российских граждан.

Несомненно, на это преступление со стороны российского государства должен последовать жёсткий ответ.

Да, украинская культура является суррогатом и новоделом, но даже у неё есть свои значимые символы и институты, из которых произрастают русофобские мифы.

Нашими целями должны стать памятники Бандере и Шухевиче, в обилии установленные во Львове, Тернополе, Ивано-Франковске, Дрогобыче и других городах.

Камня на камне не должно остаться от Украинского института национальной памяти — этого прибежища самых отмороженных украинских националистов, переделывающих образовательные стандарты под свой лживый проект.

Не должно остаться мавзолея на Байковой горе в Киеве — месте постоянных сходок адептов УПА (запрещено в РФ, признано экстремистской организацией).

Собственно, все эти объекты должны были быть ликвидированы ещё четыре года назад. Тем более что целью спецоперации официально провозглашена «денацификация» (а ведь многие из украинских националистов сотрудничали с Рейхом).

Так чего же мы ждём?

«Следую своим курсом» (1974) - военная драма про эвакуацию севастопольской панорамы, реж. Вадим Лысенко

Шли последние дни июня 1942 года. Фашистские войска рвались к Севастополю, бои шли в самом городе. Корабли Черноморского флота уже не раз прорывались в Севастополь, доставляя пополнение, боеприпасы и оружие. И вот эсминцы «Дерзкий» и «Стремительный» получают новый приказ отправиться в Севастополь. Этот путь известен морякам достаточно хорошо, но фашисты неоднократно минировали единственный фарватер к Севастополю, а вражеские самолёты постоянно атакуют эсминцы. Ценой потери «Дерзкого» морякам удаётся прорваться в Севастополь. Но самые тяжёлые испытания выпадают морякам на обратном пути, когда перегруженный ранеными «Стремительный» возвращается в родной порт.

В ролях: Улдис Лиелдидж, Сергей Мартынов, Игорь Комаров, Юрий Орлов, Валентина Егоренкова, Екатерина Крупенникова, Олег Корчиков, Элгуджа Бурдули, Владимир Марченко, Валентин Костюченков, Николай Алексеев, Юрий Мысенков, Виктор Маляревич, Александр Кайдановский, Герман Юшко

#история #кино

Во всевозможных обсуждаемых конфигурациях грядущей «перерассадки» упорно звучат одни и те же фамилии, которые у всех на виду и на слуху. Никто из инсайдеров даже не допускает появления неожиданных «новых имен». И зря. Ведь были уже кейсы с назначением Вайно и Ковальчука-мл. Да и с не самыми публичными руководителями госкорпораций и бизнес-структур Президент последние годы достаточно активно встречался и оценивал их.

Да и в целом, несмотря на кадровый кризис в Системе, Президент очень часто удивляет в кадровых вопросах. Наблюдаем.

Трамп выпрашивает мир у персов, как ребёнок, которому мама не купила желанную игрушку.

В понедельник Федеральный регулятор по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, сокращенно называемый Роскомнадзор или РКН, провел встречу с компаниями-разработчиками ПО, куда пригласили и меня.

Ну, о самой встрече я писать не буду — информация уже есть на просторах Рунета.

На мой вопрос об эффективности блокировок высокий чиновник ответил, что они находят блокировки успешными. Я задала вопрос присутствующим, кто из них общается в Телеграме. Все подняли руки.

- Ну что, — сказал председательствующий — тогда у вас и проблем нет.

Ответ остроумный, конечно. Но всё-таки я не перестаю думать о целесообразности траты времени и государственных средств на то, что вообще не работает.

РКН говорит, что является просто техническим исполнителем и выполняет волю других регулирующих органов. Каких именно, правда, нам выяснить не удалось — мол, сами знаете. Мы не знаем. Но дело даже не в органе.

Должен ли технический исполнитель бессловесно и без возражений исполнять всё ему порученное?

Приведу два примера.

В былые времена был у нас вертолёт (как говорится, когда были деньги). И летали мы с пилотом в разные точки Подмосковья. Потом продали его и рады. Вертолёт — транспорт ненадёжный. То погодные условия не подходят, то диспетчер лететь запретит. Несколько раз бывало, что мы почти долетали до места, а потом пилот разворачивал борт и летел обратно. Однажды попали в туман за 10 км до точки посадки, обратно лететь 80 км, а пилот развернул вертолёт, и нам пришлось ехать до места по земле 4 часа. Было крайне обидно, но что делать — спорить с пилотом было бесполезно. Это командир воздушного судна. Он решает, лететь или нет. Хотя, казалось бы, он — подчинённый, исполнитель, получающий у нас зарплату. Но он осознавал свою ответственность в рамках имеющейся у него компетенции.

А вот наш другой знакомый пилот и товарищ Дмитрий Ракитский — суперпилот, шеф-пилот Хелипорта, с 30-летним опытом безаварийных полётов и 16 тысячами часов налёта — как-то один раз послушался уговоров нанимателя и полетел в тумане вечером. Сейчас вместе с нанимателем и его женой они покоятся на дне Телецкого озера.

Другой пример. Я даю начальнику службы ИТ задание автоматизировать некий бизнес-процесс. И вполне осознаю, что я могу получить от него три варианта ответа:

1. Моё требование технически невозможно и/или практически вредно реализовать;

2. Можем сделать, будет стоить столько-то дополнительных денег и времени;

3. Да, легко. Завтра реализуем в рамках текущего бюджета.

Заключение о невозможности или нецелесообразности реализовать данную задачу я получаю крайне редко, но бывает. Тогда я либо переформулирую запрос, либо решаю пока не запускать этот проект.

В обоих примерах исполнители принимают на себя ответственность в рамках своих компетенций и могут выдать своему начальнику отрицательный ответ и отказаться делать то, что делать неправильно.

Почему же РКН не может сказать о невозможности блокировки некоторых ресурсов, вроде Телеграма и VPN, тому органу, который нельзя называть? Пилот может, разработчик может, а РКН не может?

Это — профессиональный орган, где работают крутые специалисты в области связности сетей и блокировки плохого контента, которые не могут не понимать, что реализуемо, а что — нет, что полезно и достигнет заданных целей, а что вредно.

Мы же видим, что ТСПУ работает всё хуже, блокировки результата не достигают. Вся страна поднимет руки, если спросить, есть ли у них доступ в Телеграм или к другим заблокированным ресурсам.

Эскалация — вплоть до ковровой блокировки протоколов и сколько-нибудь подозрительного трафика — ухудшает связность сетей в стране. А исполнитель продолжает делать всё то же самое, не взирая на негодный результат.

Прямо, как в анекдоте:

Директор колхоза говорит на собрании: «Об прошлом годе мы посеяли 10 га кукурузы, всё пожрала тля. Об этом годе мы посеяли 20 га кукурузы, всё пожрала тля. В будущем годе мы посеем 40 га кукурузы, нехай сволочь подавится!».

Я всё понимаю про «мы люди подневольные», «мы чиновники», «мы исполнители», «у нас задача», «делаем, что можем, что приказано». Но хотелось бы, чтобы у исполнителя такого уровня была хоть какая-то субъектность, сопротивляемость.

Чтобы РКН мог объяснить неназываемым начальникам, что не всё реализуемо и не всё полезно, проявлял техническую честность и упругость.

Как известно, опираться можно только на то, что сопротивляется.

P.S. Кстати говоря, ВЦИОМУ или Медиоскопу было бы неплохо провести исследование — сколько граждан используют VPN и имеют доступ в Телеграм. Чтобы получить реальную картину результата блокировок.