Ставки Запада
Чем примечателен новый виток эскалации вокруг Украины

Европа все глубже погружается в администрирование боевых действий в конфликте на Украине. Это фиксируется сразу на нескольких уровнях. На дипломатическом – перетягивание Трампа на саммите G7.
На финансовом – согласование новых пакетов помощи и лоббирование создания предприятий ВПК на территории Украины по западным лицензиям.
На инструментальном – поставки БПЛА Hornet, которые, судя по описаниям, имеют технологию компьютерного зрения, что превращает их в автономный инструмент, не подверженный современным РЭБ.
Не забываем и про публичный анонс Зеленского о некоем решении со стороны G7, которое позволит усилить давление
на РФ.
Эти тенденции провоцируют обострение следующих рисков:

🟥 Размывание границ участия. Главный риск нового этапа заключается в том, что Запад все меньше выглядит как внешний спонсор Киева и все больше приобретает черты непосредственного участника конфликта. Это накладывает ограничения не дипломатический трек. Это повышает риски резонансных инцидентов на территории стран ЕС, особенно, если Украина продолжит использовать их воздушное пространство. Это в значительной степени отдаляет перспективу восстановления диалога после завершения конфликта.

🟥 Технологический скачок. Второй риск связан с ускорением военной технологизации конфликта. Беспилотники с элементами автономного наведения, компьютерного зрения и устойчивостью к классическим средствам РЭБ меняют саму природу угрозы. Использование новых технологий против России неминуемо приведет к технологическому прогрессу ВС РФ. Эту карту уже не получится разыграть в случае открытого противостояния с Москвой, она будет готова. При этом за 4,5 года конфликта, как показывает практика, Запад так и не научился по-настоящему эффективно бороться с российской баллистикой и крылатыми ракетами. Patriot не справляется, а объем ракет для систем ПВО – вообще новая уязвимость Запада. Любой будущий конфликт будет куда более разрушительным.

🟥 Длинная война. Москва демонстрирует быструю адаптацию к любым противника. Учитывая, что Европа планирует горячую фазу конфликта с Россией на 2030 год (об этом открыто заявляется в официальных документах), готова ли она к встрече с оппонентом, который отстроил адаптивную и эффективную систему управления, способную функционировать в условиях повышенных вызовов? Учитывая то, в какой коллапс свалилась европейская инфраструктура всего лишь через неделю аномальной жары – выглядит это сомнительно. При этом сам факт затягивания конфликта сейчас повышает вероятность именно длительного противостояния в будущем. Потому что к нему будет точно готова одна из сторон – Россия.

Список можно продолжать: дегуманизация боевых действий (войны ведут роботы), внутренняя дестабилизация в ЕС из-за гибридных угроз и многое другое.

Главная проблема – прослеживается неверная оценка рисков нового витка конфликта (вполне возможно сразу несколькими участниками). Несомненно, Брюссель анализировал потенциальные последствия для себя, однако, видимо, посчитал, что Россия не способна ответить военными инструментами из-за опасений открытого противостояния с НАТО. Однако у этой эскалационной оптики есть важное ограничение. Европейские лидеры могут сильно ошибаться в надежности сдерживающих факторов и оценках политической воли Москвы.

Понаблюдаем.

Сказки об украинских выборах

Вброс о том, что Зеленский встречался с Залужным и якобы пытался отговорить последнего от участия в выборах – не более чем красивая сказка, которая не имеет ничего общего с реальностью. Нужно лишь продемонстрировать, что подготовка к выборам идет полным ходом. Вот, посмотрите, даже уже предвыборная стратегия ведется, конкуренты прощупываются.

Почему сейчас?

📌Во-первых, Зеленский ждет реализации некоего решения G7 (видимо, по поставкам дальнобойных ракет и дронов), поэтому нужно продемонстрировать свою системность и договороспособность. У западных партнеров есть пунктик по поводу выборов? Любой каприз за ваши поставки.

📌Во-вторых, внутренняя аудитория снова начинает закисать. Проблемы никуда не денутся. Необходима тепловая ракета для отвлечения внимания. Надежда на скорое обновление власти, которого на самом деле не будет, может сработать на некоторое время.

📌В-третьих, неприятный информационный фон. Официальный старт выборов противника – как доказательство того, что электоральная машина в условиях конфликта может функционировать.

В общем, ничего нового. Но сам по себе факт вброса, конечно, показателен.

Тревога как ресурс
Как этот фактор может быть использован в рамках кампании

Повышенная волатильность ключевых показателей общественного мнения, которая фиксируется социологами на протяжении последних недель, многими наблюдателями позиционируется как ограничительный фактор для кампании: нестабильность, растущая нервозность, турбулентность повестки. Если политический субъект воспринимает ситуацию именно так – он неминуемо проиграет. Потому что тот, кто будет играть на динамичном рынке, обязательно его обойдет. Тревога – это не только фактор риска, но и потенциальный ресурс для кампании.

🟥 Понятные запросы. Рост уровня тревожных настроений в обществе во многом упрощают ситуацию на рынке политического предложения. Если раньше у вас было множество запросов от разных целевых групп, и адаптировать продукт (программу) для всех покупателей (избирателей) было малореалистичным, то сейчас ситуация меняется. Тот, кто сформулирует необходимое решение с большей вероятностью забирает все. И в этом плане конкуренция на выборах за так называемого медианного избирателя также растет.

🟥 Открытость к предложениям. Исследования показывают, что в период роста тревожных настроений растет уровень потребления контента. Вы это могли наблюдать на практике: если что-то случается, вы чаще обновляете ленту, хотите узнать причины и последствия. Это шанс для политического субъекта, который нуждается в том, чтобы его услышали. В таких условиях также повышается важность технологического блока кампании. Кто лучше справится салгоритмами.

🟥 Готовность к нестандартным решениям. Когда общество находится в состоянии относительного комфорта оно реже соглашается на масштабные проекты и изменения. Базовая мотивация – сохранить статус-кво. В ситуации тревоги актуализируется субъектность. Растет готовность к изменениям. Учитывая глобальный тренд на парадигмальные сдвиги в мировой политике, это важный ресурс, который могут использовать кандидаты и партии в рамках кампании.

Конечно, текущая ситуация также открывает возможности на политическом рынке и для эмоциональных спекулянтов, и для алармистских мошенников, которые будут пытаться сыграть на популизме, предлагая простые решения сложных вопросов. В любом случае, динамика и интерес к кампании будет расти.

Понаблюдаем.

Власть страха
Как управлять ментальностью

Страх – базовая эмоция, которую испытывает каждый. Тот, кто говорит, что ничего не боится, как правило, испытывает даже больший страх, чем окружающие. Что из этого следует? То, что страх – универсальный инструмент, посредством которого можно повлиять на другого. Политики давно превратили работу со страхами в полезный инструмент управления. А политологи начали этот инструмент изучать. Еще Макиавелли писал, что правителю полезнее быть внушающим страх, чем любимым, если приходится выбирать между двумя состояниями. Но как именно управлять посредством страха?

🟥 Неопределенность. Страх редко возникает там, где угроза полностью понятна. Гораздо сильнее он работает в зоне неопределенности. Когда оппонент (конкурент или враг) не понимает, где проходит граница допустимого, каким будет ответ и насколько далеко готов зайти субъект власти. Неизвестность – самый большой фактор для создания атмосферы страх. Здесь важно соблюсти баланс. С одной стороны, оппонент, подчиненный, конкурент или любой другой субъект должен понимать наличие угрозы, однако не обладать всей полнотой информации о ней, чтобы не адаптироваться.

🟥 Решимость. Угроза должна быть реализуемой, осязаемой и главное – неотвратимой. Этот принцип одним из первых сформулировал Гоббс: порядок держится на способности верховной власти предотвращать хаос через монополию на принуждение, позднее Вебер назовет это легитимным насилием. Когда речь идет о физическом лице, а не о государстве, насилие не может считаться легитимным, однако в управленческой логике это означает, что руководитель теряет власть страха тогда, когда угроза санкции перестает быть убедительной.

🟥 Потери. Люди сильнее реагируют не на возможность приобретения, а на риск потери. Это закреплено даже в фольклоре: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Теоретически описано в рамках поведенческой психологии. У Канемана и Тверски. В политике и управлении этот механизм означает, что оппонентом часто управляет не обещание выгоды, а страх утратить уже имеющееся: статус, доступ, репутацию, влияние. Страх потерять что-то значительно сильнее в эмоциональном смысле, чем обещание что-то выиграть. И это можно использовать.

🟥 Наблюдение. Страх усиливается, когда оппонент чувствует себя видимым, но не знает, в какой момент за ним наблюдают. Человек, допускающий, что любое его действие может оказаться на виду, начинает контролировать себя сам. Фуко описал этот механизм на примере паноптикума: тюрьмы, где сама архитектура заставляет заключенного вести себя так, будто надзиратель смотрит на него непрерывно, хотя, возможно, не делает этого вовсе. Тотальный контроль – это дорого и вызывает сопротивление. Самоконтроль в этом смысле выглядит предпочтительнее.

Следует помнить, что страх – сильная эмоция. Здесь высоки риски перегнуть палку. Сломать не только процессы, но и людей. Человек в страхе боится не только сделать не так, как вы хотите, но и сделать что-то вообще. Страх убивает инициативу. И в истории есть миллион примеров, которые это подтверждают. Вышеупомянутый Макиавелли предпочитал страх, если нужно выбирать. Однако, как он сам признавал, любовь – намного лучше и эффективнее. Но об этом – в следующей главе 😉

📌 Некоторые важные публикации недели на «Актуальных комментариях»:

🔷 Михаил Карягин — о «сказках» вокруг украинских выборов и информационной политике ожиданий.
Тема возможных выборов в Украине вновь становится частью информационной повестки, однако за медийной активностью почти не просматривается реальная институциональная перспектива их проведения. Вокруг процесса формируется слой политических интерпретаций, где ожидания и прогнозы начинают жить отдельно от фактической ситуации. В результате выборы превращаются в инструмент внешнего и внутреннего позиционирования, а не в практический сценарий политического перехода.

🔷 Илья Гераскин — о языке кампании 2026 года и конкуренции политических интонаций.
Избирательная кампания постепенно уходит от прямолинейных лозунгов к более сложной системе коммуникации, где решающую роль играют интонации, контекст и способность «встраиваться» в повседневную медиасреду. Политические партии все меньше говорят в формате программных заявлений и все больше — через управляемые смысловые сигналы и эмоциональные акценты. Кампания превращается в борьбу не только за повестку, но и за язык, на котором эта повестка описывается.

🔷 Леонид Цуканов — о фигуре «Мистера Нет» и политике внешних сигналов «Единой России».
Включение Сергея Лаврова в партийный список работает как демонстративное политическое заявление, адресованное прежде всего внешнему контурy. Образ «Мистера Нет» закрепляет за ним роль символа жесткой дипломатической линии, а само решение превращает кампанию в инструмент внешнеполитической сигнализации. Речь идет не о кадровом усилении, а о маркировке позиции — в логике, где политический жест важнее его внутреннего электорального содержания.

🔷 Екатерина Набатникова — о «невидимом фундаменте» искусственного интеллекта.
Развитие ИИ опирается не только на алгоритмы и программные решения, но и на скрытую инфраструктуру — данные, вычислительные мощности, энергетику и организационные цепочки. Именно эта незаметная часть обеспечивает работоспособность и масштабирование технологий, определяя границы их реального применения. В результате ключевая конкуренция разворачивается не только на уровне моделей, но и на уровне инфраструктурной базы, которая редко становится предметом публичного обсуждения.

6 – 12 июля
На что обратить внимание
 
🟥 Повестка Путина. Двусторонние встречи и контакты.
 
🟥 Сосредотачиваются. Итоги саммита НАТО в Анкаре.
 
🟥 Два ястреба. Встреча Трампа и Зеленского.
 
🟥 Конвертация публичных форматов. Активность партий и депутатов на предпоследней пленарной неделе работы весенней сессии ГД.
 
🟥 На новых рубежах. Ход СВО. События на линии соприкосновения.
 
🟦 Топливо и его отсутствие. Ситуация с топливом в ряде регионов и реакции властей.
 
🟦 Премьерский формат. Поездка Мишустина в Екатеринбург. Встречи и переговоры.
 
🟦 В поисках большой игры. Борьба за Центральную Азию.
 
🟦 Калибровка ценностей. Мероприятия публичных акторов в День семьи, любви и верности.
 
🟦 Замеры настроений. Публикации данных социологов о состоянии умов в элитах и массах.Динамика рейтингов партий перед выборами в Госдуму.

Саммит НАТО.
На что обратить внимание

Приближающийся саммит НАТО, который пройдет 7-8 июля в Анкаре, актуализирует в повестке широкий спектр вопросов и интриг, окончательные ответы на которые, вероятно, мероприятия в Турции не обеспечат, однако зададут вектор на будущий год. Вот на что стоит обратить особое внимание:

🟥 Кризис отношений Вашингтона и Брюсселя. Развод – трудный процесс, который часто сопровождается разделом имущества и взаимными обидами. Раскол по линии США–ЕС – не исключение. Вывод американских войск из европейских стран, вопросы поставок американского вооружения, общие оценки относительно ключевых угроз безопасности – только часть сложных тем в этом треке.

Трамп с высокой вероятностью взял паузу в американской экспансии, чтобы перевести дух после сделки с Ираном и спокойно провести Чемпионат мира по футболу. Куба и остальные спят спокойно, пока президент США лично решает вопросы по отмене красной карточки форварду сборной США. Но после 19 июля ситуация может измениться, и Вашингтон снова продемонстрирует, что Европа – не в фокусе внимания.

🟥 Нелюбимый ребенок. Продолжая бракоразводную аналогию, следует отметить сложность вопросов по поддержке Украины. Европа по-прежнему не хочет оставаться единоличным опекуном (спонсором) Киева, поэтому не оставляет надежд на получение хоть каких-то алиментов от США в виде поставок ракет для систем Patriot и дипломатической поддержки со стороны Трампа.

Анонсирована встреча президентов США и Украины. Также ожидается разговор Трампа и Путина по ее итогам. В паблике не так много информации о содержании повестки, однако по косвенным признакам можно сделать вывод, что и Россия, и Украина стремятся продемонстрировать владение инициативой как на земле, так и в вопросах дальнобойных ударов. Вашингтон, вероятно, не против нового витка эскалации, полагая, что это ускорит истощение сторон и приблизит окно возможностей для переговоров.

🟥 Вопросы целеполагания. Зарубежные источники и фабрики мысли пестрят заголовками о глубочайшем кризисе НАТО. Бывший генсек Альянса Столтенберг и вовсе выступает с упадническими комментариями: никто не может дать гарантии, что НАТО будет существовать всегда, странам — членам альянса следует принять меры, чтобы снизить риск худшего сценария. Алармистская риторика понятна. С ее помощью производятся попытки встряхнуть организацию. Страны НАТО очень неохотно наращивают оборонные расходы, не работают даже страшные истории о будущем столкновении с Москвой.

Ключевая проблема НАТО на текущем этапе заключается в отсутствии понимания того, а зачем Альянс нужен вообще. Не в том смысле, что угрозы нет. Многие лидеры западных стран вполне искренне верят в то, что «враг у ворот». Отсутствует уверенность в том, что принципы коллективной безопасности сработают. Вашингтон разочаровался реакцией Европы во время войны с Ираном. У США теперь есть основания торпедировать пятую статью в случае реальной дестабилизации в Европе. Страны ЕС, в свою очередь, не понимают, а зачем им повышать расходы на оборону до 5% ВВП, как того требуют США, если принципы коллективной безопасности могут не сработать. Вопросов пока больше, чем ответов.

Понаблюдаем.

Ловушка для антисистемщиков.
Как уехавшая оппозиция теряет связь с реальностью

Выборы в Госдуму ожидаемо привели к активизации представителей уехавшей антисистемной оппозиции: проводятся мероприятия на базе ПАСЕ, анонсируется создание политической партии в эмиграции, организуются различные информационные кампании, нацеленные на эскалацию проблемных тем в российской повестке. В общем, каждый «борец с режимом» пытается привлечь западных грантодателей, ведь следующая крупная федеральная кампания в России не скоро, а сокращение бюджетов происходит уже сейчас, нужно как-то крутиться.

Новым в политическом сезоне стало то, что представители антисистемной оппозиции, судя по всему, окончательно потеряли нити, которые связывали их с российской внутриполитической повесткой и с россиянами. На это указывает сразу несколько факторов:

🟥 Замыкание на себе. Созданная при ПАСЕ «Платформа диалога с российскими демократическими силами» была призвана продемонстрировать регулярную работу антисистемщиков против российских властей. Кто-то видел результаты их работы? В паблике только и пишут, что о гендерных скандалах внутри платформы и о скандальных заявлениях участников.

Лидеры антисистемной оппозиции больше заняты критикой друг друга, что в значительной степени демотивирует и так небольшое ядро их сторонников. В 2022 году, когда был массовый отъезд антисистемщиков, у некоторых была иллюзия относительно того, что современные технологии, соцсети и прочие ресурсы позволят им сохранять связь с Россией, но в 2026 видно, что они не помогли, вернее, не справились. И причина замыкания на себя не техническая, а более глубинная и находится в политико-психологической плоскости.

🟥 Стратегическая потерянность. Антисистемщики до сих пор не представили конкретной программы действий на этих выборах. Бойкот? Так называемое «умное голосование»? Или опять прийти на участок в определенное время, чтобы постоять в очереди? Помимо программы нет и понятного целеполагания. Антисистемщики хотят делегитимировать выборы? Сорвать их? Дискредитировать ключевых участников? Поддержать немногочисленных сторонников, оставшихся в России? Все эти вопросы остаются без ответов. Причин много, но одна из главных – это снова потеря связи с реальностью. Антисистемщики не знают, как работать в текущих условиях. Что предлагать. Именно поэтому стратегия подменяется тактикой: какой ситуативный проект поддержат фонды и спонсоры, что можно сделать здесь и сейчас.

🟥 Против россиян. Последняя, но, пожалуй, самая важная история, которую наглядно продемонстрировал топливный кризис: российские антисистемщики с нескрываемой радостью освещают проблемные инфоповоды в России. Это уже ценностная, сущностная история – то, что является проблемой для обычного россиянина, становится предметом радости для антисистемщика. Это окончательно закрепляет его статус в глазах масс как антироссийской силы. И меры по отношению к таким антироссийским силам поддерживаются соответствующие. Сам по себе антироссийский дрейф продолжался долгие годы (и грамотно выпячивался провластными идеологами), но именно сейчас он кристаллизуется особенно четко и не требует особой аргументации.

Понаблюдаем.

Власть любви
Как управлять привязанностью, лояльностью и желанием быть частью общего дела

Власть страха – это мощный и хорошо работающий инструмент, с помощью которого можно подчинить волю другого. Но такое представление со времен Макиавелли является лишь одним из крайних ее воплощений. Ломать волю человека имеет смысл тогда и только тогда, когда он отказывается сделать то, что интересует вас, добровольно. В этом смысле власть любви является куда более эффективной, так как не предполагает демонстрации окружению классической конфигурации отношения «доминирующий/подчиняющийся».

Если страх заставляет человека подчиняться, то любовь предполагает его ответ взаимностью. В этом принципиальное отличие двух механизмов власти. Страх работает через угрозу потери статуса, безопасности, ресурсов. Любовь работает через симпатию, желание сохранения связи, позитивные эмоции. Человек следует за лидером, организацией или идеей не потому, что боится наказания, а потому что воспринимает эту связь как часть собственной идентичности.

В управлении любовь не стоит понимать романтически. Речь идет не о сентиментальности, а о политической и организационной технологии привязанности. Любовь к стране, лидеру, команде, бренду создает особый тип власти: менее заметный, чем принуждение, но часто более устойчивый.

🟥 Признание как источник привязанности. Борьба за признание лежит в основе отношений власти. Конечно, есть те, кто работает исключительно за зарплату. Но, как правило, результаты труда таких сотрудников тянут максимум на оценку удовлетворительно. Большинству же сотрудников недостаточно денег. Нужно признание. Руководитель, который умеет признавать вклад подчиненного, создает не просто рабочую дисциплину, а эмоциональную систему, где человек чувствует собственную значимость. Так признание становится инструментом мотивации и контроля.

🟥 Забота как форма контроля. Патернализм зачастую воспринимается слишком узко, исключительно на макроуровне и обычно обладает негативными коннотациями. Однако элементы патерналистской системы отношений могут быть внедрены и на уровне организаций и быть эффективными. Забота руководителя о команде и отдельных сотрудниках – вполне рациональная модель поведения, которая в конечном итоге может создавать зависимость: человек начинает воспринимать управленческий центр как источник стабильности и защиты.

🟥 Харизма как объект любви. Вебер описывал харизматическое господство как власть, основанную на вере в исключительные качества лидера. Харизма работает не только через рациональное убеждение, но и через эмоциональное притяжение. Харизматический тип лидерства обычно считается неустойчивым. Сам Вебер отдавал предпочтение рационально-легальному типу лидерства. Но это все справедливо для государственного уровня. В организации харизма лидера может давать быстрые результаты и оставаться стабильной долгие годы.

Уязвимость власти любви заключается в ее же силе. Иррациональные, чувственные моменты сложно поддаются управлению, они не стабильны. Добиться от человека чего-то, например, угрозой насилия куда проще, чем сделать так, чтобы он посчитал, будто действует согласно собственной воли. Однако стремиться к этому можно и нужно.

Есть еще любовь к власти, но это совсем другая история. Вернемся к ней как-нибудь. Сегодня обойдемся без черных красок.

С днем любви, дорогие читатели ;)

3 сценария эскалации конфликта на Украине

Декларация по итогам саммита НАТО в Анкаре прямо закрепляет планы стран альянса на эскалацию конфликта на Украине.
Во-первых, Россия фиксируется как основная угроза безопасности евроатлантической безопасности.
Во-вторых, военное финансирование Украины пролонгировано и на 2026, и на 2027 годы в сумме не менее 70 млрд евро в год (и это помимо того кредита в 90 млрд, который был согласован ЕС весной этого года).
Кроме того, в рамках публичных форматов звучали недвусмысленные сигналы, указывающие на то, что страны НАТО готовы к переходу на новую ступень эскалации. На данном этапе наиболее вероятными являются три эскалационных сценария.

Полный текст статьи

https://chesnakov.ru/tureczkij-sgovor/

ИИ что теперь
Политические последствия принятия закона о развитии искусственного интеллекта

Госдума приняла законопроект «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Процедура его обсуждения и характер меняющихся формулировок указывают на сложность регулирования столь быстроразвивающейся отрасли. Я уже обращал внимание на важное смещение акцентов в законопроекте, которое случилось по ходу обсуждения. По итогам же, можно зафиксировать основные политические последствия его принятия.

🟥 Пространство для дискуссии сохраняется. Несмотря на широкое название, законопроект регулирует не всю сферу искусственного интеллекта, а только большие фундаментальные модели, содержащие не менее одного миллиарда параметров. За пределами базового регулирования остаются огромное множество сфер применения ИИ, по которым также нужны понятные правила игры. Это сигнал политическим игрокам о том, что здесь можно предлагать свои решения.

🟥 Технологический суверенитет как приоритет. Независимость от иностранных технологий закрепляется не только как экономическая задача, но и как один из основных принципов государственной информационной политики. Развитие ИИ напрямую связывается с национальной безопасностью, государственным управлением и обороной. Этот вектор был сохранен и получил дополнительный импульс.

🟥 Красные линии для разработчиков. Статус суверенной или национальной модели сможет получить только разработка российского юридического лица, находящегося под российским контролем. Законопроект связывает этот контроль не только с территорией регистрации компании, но и со структурой владения. На практике это означает переход от формальной локализации бизнеса к проверке его фактической лояльности и юридической зависимости. Это важный сигнал ключевым игрокам рынка.

🟥 Широкий инструментарий властных акторов. Правительство сможет устанавливать случаи, когда допускается применение исключительно суверенных или национальных моделей. Хотя конкретные отрасли пока не названы, норма открывает возможность постепенного вытеснения иностранных решений из чувствительных сфер.

🟥 Данные как ресурс. Федеральные и региональные власти смогут предоставлять разработчикам доступ к данным государственных информационных систем для обучения суверенных и национальных моделей. Это создает потенциально уникальную обучающую базу, недоступную большинству иностранных компаний. То есть российские разработчики смогут получить конкурентное преимущество в более тонкой настройке и адаптации отечественных моделей под потребности российских пользователей.

Главное, что точно стало ясно - в обозримой перспективе совсем скоро потребуется корректировка закона. Если, конечно, мы хотим хоть как-то поспевать за скоростью развития ИИ.

Понаблюдаем.

📌 Некоторые важные публикации недели на «Актуальных комментариях»:

🔷 Михаил Карягин — об угрозах большой войны и логике дипломатии Дональда Трампа.
Автор показывает, что громкие заявления Вашингтона являются не столько подготовкой к масштабному военному столкновению, сколько инструментом переговорного давления. Главная проблема заключается в другом: сегодня практически отсутствуют компромиссные сценарии, которые могли бы устроить ключевых участников кризиса. В такой ситуации резкая риторика становится способом выиграть время и усилить переговорные позиции, а не гарантией скорой развязки.

🔷 Павел Данилин — о том, почему война давно перестала быть только фронтовой историей.
Конфликт затрагивает не только линию боевого соприкосновения, но и экономику, информационное пространство и общественные настроения. По мнению автора, попытка разделить общество на тех, кто воюет, и тех, кого происходящее не касается, больше не соответствует реальности. Современная война становится тотальной по характеру воздействия, вовлекая в свое поле все государство и все общество.

🔷 Глеб Кузнецов — о том, почему спорт никогда не существовал вне политики.
Возвращение российских спортсменов в одни международные соревнования и сохранение ограничений в других вновь показали, что разговоры о «спорте вне политики» остаются скорее красивой декларацией, чем реальным принципом. Спортивные институты неизбежно отражают политический баланс сил и ценностные конфликты своего времени. Поэтому решения в этой сфере все чаще становятся продолжением международной политики другими средствами.

🔷 Игорь Юшков — о нефтяном факторе российской экономики.
Нефть по-прежнему остается одним из ключевых элементов экономической устойчивости страны, определяя состояние бюджета, экспортных доходов и валютного рынка. При этом влияние нефтяного сектора становится значительно сложнее, чем простая зависимость от мировых цен. Все большую роль начинают играть структура поставок, логистика, налоговая политика и способность отрасли адаптироваться к меняющейся внешней конъюнктуре.

🔷 Леонид Цуканов — о сирийском визите Эмманюэля Макрона и борьбе за влияние на Ближнем Востоке.
Поездка французского президента отражает стремление Парижа вернуть себе политическую субъектность в регионе, где за последние годы заметно усилились позиции других игроков. Сирийское направление становится для Франции возможностью вновь заявить о своих дипломатических амбициях и встроиться в процесс формирования новой региональной архитектуры. В условиях меняющегося баланса сил даже символические внешнеполитические шаги приобретают стратегическое значение.

13 – 19 июля
На что обратить внимание
 
🟥 Повестка Путина. Мероприятия, встречи и контакты. Реакция президента на основные темы в общественно-политической повестке.
 
🟥 «Опять двадцать пять». Новое обострение между США и Ираном.
 
🟥 Выборы в Госдуму. Активность партий и кандидатов.
 
🟥 Топливо и его отсутствие. Ситуация с топливом в ряде регионов и реакции властей.
 
🟥 На новых рубежах. Ход СВО. События на линии соприкосновения.
 
🟦 Перемена слагаемых. Очередное перетряхивание Кабмина Украины.  
 
🟦 Пост принял. Завершение кампании Лейбористской партии по выборам нового лидера. Поиск новых смыслов.
 
🟦 Продолжение банкета. Итоги встречи представителей т.н. «коалиции желающих» и заседания совета по иностранным делам ЕС.
 
🟦 Битва титанов. Финал Чемпионата мира по футболу как повод для оценки эффективности «мягкой силы» участников.
 
🟦 Замеры настроений. Публикации данных социологов о состоянии умов в элитах и массах.Динамика рейтингов партий перед выборами в Госдуму.

Ближневосточные уроки
О чем говорит новая эскалация в конфликте США и Ирана

Очередная серия взаимных ударов Вашингтона и Тегерана наглядно продемонстрировала хрупкость той конструкции, которую выстраивала американская сторона ради завершения горячей фазы конфликта. Этот кейс подтверждает, что реальное мирное урегулирование может быть только комплексным и основательным. Оно должно устранять первопричины конфликта, а не заметать их под ковер. Именно поэтому Россия занимает жесткую, но последовательную позицию.

🟥 Перемирие не работает. Простое прекращение огня не приводит к разрешению конфликта. Более того, без серьезных комплексных решений оно с высокой вероятностью приведет к тому, что конфликт возобновится с новой силой. В случае с Украиной эта тема особенно чувствительная. Сегодня пройдет очередная встреча формата «коалиции желающих», в рамках которой будут объявлены новые поставки вооружений Украине. Москва не может позволить дать противникам время для накапливания сил.

🟥 Перенос усугубляет. Ближневосточный кризис показывает, что формула Трампа «сделка сейчас, а условия – потом» не работает. Откладывание обсуждения сущностных вопросов приводит к тому, что конфигурация взаимных претензий только усложняется, а проблемы не решаются сами по себе. Предложения Запада о том, чтобы остановиться на линии боевого столкновения, территориальные вопросы намеренно не обсуждать, а Киеву не признавать отчуждение территорий – это формирование бомбы с отложенным срабатыванием. Рано или поздно произойдет взрыв.

🟥 Ненадежный оппонент. Трамп не стесняется в эпитетах, характеризуя надежность своих оппонентов. Но почему он считает, что украинские политические деятели надежнее иранских? Тем более, что американская администрация в курсе всех схем и действий киевских властей. Нет вообще никаких гарантий, что Киев не будет нарушать хрупкое перемирие. Поэтому урегулирование может быть только комплексным, с жесткой фиксацией последствий и с подписанием обязывающих документов.

Как у самых опытных переговорщиков - «ничего не договорено, пока обо всем не договорено».

Понаблюдаем.

Американские сигналы
Чем интересен Aspen Security Forum

Сегодня в Колорадо открывается Aspen Security Forum. Это элитная площадка, в которой участвуют сенаторы обеих партий, действующие и бывшие министры, послы, руководители разведки, главы оборонных корпораций. Формально - конференция. На деле - один из немногих форматов, позволяющих наблюдать, как создается американская стратегия до того, как она оформится в непосредственные решения. То, что звучит на форуме, а еще важнее – в кулуарах, затем может стать политическим фактом. На что стоит обратить особое внимание.

🟥 Сигналы. Публичное выступление чиновника в Аспене – это не интервью и не пресс-конференция. Это калиброванное медийное послание. В стратегическом противостоянии важнее не то, что вы можете сделать, а то, что оппонент считает, что вы готовы сделать. Аспен – идеальная среда для таких сообщений. Достаточно неформальная, чтобы не быть скованным протоколом. Достаточно публичная, чтобы сказанное услышали в нужных кабинетах.

🟥 Консенсус. Форум подчеркнуто двухпартийный, и в этом его главная политическая ценность. Позиции администраций могут меняться каждые четыре года. Форум позволяет увидеть точки пересечения интересов представителей и демократов, и республиканцев. Такие решения встречают меньше сопротивления и имеют более высокий шанс на реализацию.

🟥 Повестка. Подобные форумы являются своего рода витриной приоритетов: что истеблишмент считает угрозой, куда смещается внимание, какие регионы становятся особенно важными. Тот, кто внимательно читает программу форума, может определить очертания будущих решений.

🟥 Люди. Аспен – еще и смотр кадрового резерва. Американская система устроена так, что между государственной службой и частным сектором существует постоянная ротация (т.н. «вращающиеся двери»). Сегодняшний партнер консалтинговой фирмы завтра становится заместителем госсекретаря. Форум показывает наличие кадров на «скамейке запасных».

Для нас, конечно, особенно интересны сигналы по России. Будет ли закреплено восприятие Москвы в качестве «долгосрочной угрозы безопасности» (как в последней декларации по итогам саммита НАТО), или же фокус внимания будет смещен на Ближний Восток, где периодически вспыхивают боевые действия. Что будет с ВПК США, будут ли производиться те же ракеты Patriot по лицензиям и есть ли на это производственные мощности в ЕС?
Компьютерное зрение, новые БПЛА, киберугрозы и т.д.
Что с новыми возможностями для использования нейросетей в военной сфере? Последнее, как мне кажется, самое интересное.

Понаблюдаем.

Кадровая перетряска
Что означают очередные изменения в украинской власти

Второй раз за год на Украине целиком меняют кабинет министров. Новость кажется будничной.
Закон? Какой такой закон? Все опять делают так, как хочет Зеленский. Несмотря на явные противоречия с Конституцией.
Семилетнее отсутствие выборов Зеленский пытается компенсировать кадровой ротацией в исполнительной власти. Рутинизируя этот процесс, он (Зеленский) продолжает удерживать все рычаги управления, все ниточки манипуляций.
Удобно же: никаких проблем президенту не создается со стороны неспособных набраться опыта и ресурсного потенциала (политического и финансового) министров-чиновников. А те, кто необходим или уже набрал и не по зубам (да-да есть и такие) аккуратно перемещаются на новый пост в Кабмине. Приходится заново «копить жирок».
Классика политического жанра.

Предлагаете плюнуть и относиться ко всему этому как к героям басни дедушки Крылова - «а вы, друзья, как не садитесь»?
Не получится. Наступает время, когда нужно отслеживать и такие вроде бы несубстантивные (!) аппаратные рокировки.

Так на что же тут следует обратить особое внимание:

🟥 Траектории. Первое, на что стоит смотреть внимательно, - куда именно ушли члены правительства. Предыдущая ротация была экстренной. Шмыгаля отправили в Минобороны, тушить пожар, который разгорелся на фоне коррупционных скандалов с участием Умерова. Большая часть министров при этом сохранили свои места. Последовавший за этой вынужденной пересборкой (перетасовкой) правительства Миндич-гейт показал, что точечные решения не работают. Как сейчас? В публичном поле утечек пока мало (ну не квартиру же для мамы ставить в упрек), но все же есть риск повторения ситуации с «грязным бельем».

🟥 Патроны. За каждым министром стоит группа, которая его продвигала и которую он представляет во власти. Поэтому за кадровыми решениями на Украине всегда нужно видеть проблемы перераспределения ресурсов (банально - бабла и аппаратных кормушек). Одни группы влияния получают дополнительные позиции и расширяют контроль, другие теряют своих людей и отступают. Интересантов у этого процесса много. После «ухода» Ермака еще не все переделили. Грызня продолжается. Слышно по визгам и плачам мелких барыг, служащих прокладками для обналичивания бюджетных денег в интересах олигархов.

🟥 Институты. Отдельный важный сигнал - скорость ротации. На Украине происходит явная эрозия властных институтов. Рада, судя по сообщениям, собирает кворум исключительно из-за страха мобилизации. Легитимность президента из-за отсутствия предусмотренных Конституцией выборов давно уже на нуле. Офис президента после ухода Ермака потерял политический вес. Даже надуваемый всеми пиар-способами Буданов (внесенный у нас в перечень террористов и экстремистов. Лучше и тут упомяну, а то еще один штраф прилетит ;) не спасает.
Правительство меняется также часто как выходит новый iPhone. (Это лучше трактовать как продуктивность Apple, а не как высокие технологии украинской власти ;).
В условиях неработающих институтов ключевую роль играют персоналии. А проблема персоналий в том, что они не очень постоянны и не очень прогнозируемы. Поэтому хаос во внутренних процессах на Украине будет расти.

Сомнения многих ответственных лиц в России относительно субъектности украинского руководства еще раз подтверждаются.
В такой конфигурации вести переговоры становится еще более затруднительно. Заключать соглашения со столь нестабильной властью – очевидный и серьезный риск. И риск этот вряд ли может быть компенсирован обычными (традиционно используемыми) гарантиями и условиями несоблюдения соглашений.
Будущие «свириденко», «шмыгали» и «зеленские» снова будут петлять, врать и торпедировать любые «мирные соглашения». Так что мало хотеть мира. Нужно еще суметь найти тех, кто сможет его обеспечить.

Понаблюдаем.