Легендарному Дону Джонсону сегодня 75.

Пять лучших кинокартин с ним в главных ролях.

1. Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо / Саймон Уинсер 1991
2. Горячее местечко / Деннис Хоппер 1990
3. Жестяной кубок / Рон Шелтон 1996
4. Виновен вне подозрений / Сидней Люмет 1993
5. Выстрелом в упор / Джон Франкенхаймер 1989

#юбилей #Дон_Джонсон
#авторский_список #легендарная_подборка

Разумеется, неудачно переводят и попросту меняют названия зарубежных фильмов не только на Западе. Происходит это и в Корее, и еще как: в 2018 году один заинтересованный корейский профессор утверждал, что неправильно представляют публике более 90% названий зарубежных фильмов, что мне кажется все-таки преувеличением, но кто знает. Так или иначе, а в последнее время англоязычные названия все чаще просто транскрибируются на корейский.

Вот несколько примеров творчества корейских прокатчиков, без соблюдения хронологии.

One-Eyed Jacks Марлона Брандо (1961) корейские зрители увидели под названием 애꾸눈 잭, "Одноглазый Джек" ("Циклоп Джек", могли бы перевести у нас корейцев): похоже, переводчика не смутило, что главного героя зовут Рио и среди персонажей нет ни одного полузрячего. Кстати, в допотопной транскрипции тех времен Марлон Брандо звался Мароном Пурандо. В начале 1960-х Корея еще слабо владела английским, и такие ошибки были, скорее, правилом, чем исключением. Еще один близкий пример: Dr. No (Теренс Янг, 1962) впервые появился в корейском прокате как 007 의사는 필요없다, "007: Доктор не требуется" – No прочли как "нет" (постер не отыскала).

Название фильма "Общество мертвых поэтов" (Dead Poets Society, Питер Уир, 1989) было переведено на корейский как 죽은 시인의 사회, где слово 사회 означает "общество", да не то – не объединение по интересам, а социальную группу. Правильным здесь было бы использовать корейское слово 클럽 ("клуб", шутка) или 동아리 (как раз то самое "объединение по интересам").

Lost in Translation (София Коппола, 2003) даже не стали переводить, по-видимому, не зная о Фросте. Фильм назвали 사랑도 통역이 되나요? – "Можно ли перевести любовь?", использовав слово 통역, означающее устный перевод.

Совершенно неправильно поняли выражение The Remains of the Day (Джеймс Айвори, 1993) и назвали картину 남아있는 나날, "Оставшиеся дни" (т.е. дни, которые осталось прожить). Впрочем, Howards End’у (Айвори, 1992) повезло еще меньше: некоторое время он был 하워즈가(家)의 종말, "Концом Хауардов" (постер не нашла). Если правильно помню, в кассетные времена у нас встречалась такая же ошибка.

"Привидение" (Ghost, Джерри Цукер, 1990) знают и любят многие корейцы, однако точный перевод в свое время больше подошел бы фильму ужасов, поэтому в Корее картина была известна как 사랑과 영혼, т.е. "Любовь и [бессмертная] душа/дух". Надо сказать, что уместный здесь 유령 сейчас уже не пугает корейцев – так, например, назван шпионский триллер Ли Хэёна 2023 года.

Любопытное объяснение встретилось по поводу названия фильма "Послезавтра" (The Day After Tomorrow, Роланд Эммерих, 2004): для Кореи *послезавтра* – это недостаточно быстро, поэтому в кинопрокате самой быстрой нации в мире фильм вышел под названием 투모로우 (транскрипция слова Tomorrow), "Завтра".

Увидев заголовок What We Do in the Shadows (Тайка Вайтити, Джемейн Клемент, 2014), корейцы, похоже, сломались, а потому выпустили картину на экраны с названием 뱀파이어에 관한 아주 특별한 다큐멘터리, "Очень необычный документальный фильм о вампирах".

И в заключение скажу, что корейцам не по нраву, когда в заголовке стоит имя или – еще хуже – несколько имен. В таких случаях названия меняют особенно часто. Например, "Бонни и Клайда" (Bonnie and Clyde, Артур Пенн, 1967) в Корее окрестили 우리에게 내일은 없다, "Нет завтра для нас"; "Буча Кэссиди и Санденса Кида" (Butch Cassidy and the Sundance Kid, Джордж Рой Хилл, 1969) со временем стали показывать под названием 내일을 향해 쏴라, "Стреляй в завтрашний день"; а "Викки Кристина Барселона" (Vicky Cristina Barcelona, Вуди Аллен, 2008) превратились в 내 남자의 아내도 좋아, "Мне нравится жена моего парня".

#перевод #великий_корейский_язык

Боевик «Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо» уникален. В нашей стране этот фильм получил культовый статус и всенародную любовь, зато на родине его стёрли в порошок критики, а в прокате он благополучно затонул. Так в чём же дело?

Ведь это действительно самый обычный и прямолинейный боевик эпохи VHS. Вызывающе простой и старомодный. Чрезмерно токсично маскулинный и цисгендерный, как сейчас отметили бы особо продвинутые люди. Снимался как бог на душу положит с не пойми каким сценарием, в результате чего и Микки Рурк, и Дон Джонсон не очень-то горят желанием о нём лишний раз вспоминать, тем более, что по карьерам обоих этот фильм своим провалом вполне прилично ударил.

Но за что мы этот боевик так сильно любим? Может быть, как раз из-за лихой бесшабашности и ощущения настоящей свободы, которое на самом деле здесь очень мощное. Может быть, из-за невероятной химии между Микки Рурком и Доном Джонсоном, которые так классно и органично выглядят в этих ролях и друг друга дополняют.

Может быть, из-за великолепных диалогов и гениального (безо всяких преувеличений!) перевода Алексея Михалёва. Как бы наш легендарный переводчик ни утверждал, что не любит боевики, но «Харлея Дэвидсона» он перевёл с огромным вдохновением и куражом, настолько искрометно и остроумно, что фильм практически полностью растащили на цитаты. Все крылатые фразы про магазинчик, про старика-отца, про курок, точную стрельбу и сапоги (и т.д.) в народной памяти остались как раз благодаря Михалёву. Ни один другой перевод, включая даже субтитры, ни за что не сможет доставить хотя бы приблизительно такое же удовольствие.

Избитое выражение, но при этом понимаешь, что сейчас действительно вот так вряд ли снимут. Чтобы с душой. С таким же ощущением подлинной легкости и свободы, без привязки к франшизам и разным сегодняшним особо продвинутым ограничениям. Чтобы мы просто на полтора часа могли забыть про все дела и невзгоды. И чтобы каждый раз встречались с этим фильмом как со старым другом, с которым всегда можешь продолжить разговор с того места, где закончили. Хоть 10, хоть 20, хоть 30 лет спустя.

А ведь так на самом деле и получается.

Харлей Дэвидсон и ковбой Мальборо (Harley Davidson and the Marlboro Man) / Саймон Уинсер 1991

#Харлей_Дэвидсон_и_ковбой_Мальборо
#Саймон_Уинсер #Микки_Рурк
#юбилей #Дон_Джонсон
#видеотека #перевод_Михалёва

Любой иллюзионист знает: если хочешь что-то надежно спрятать — положи на видное место. А в итальянском кино сложно найти более мастеровитого фокусника, чем Феллини. Поэтому сегодня речь пойдет об одном из самых удивительных “исчезновений”...

О существовании этого фильма знает любой, кто хоть чуть-чуть интересуется историей — даже не кино, а историей вообще...

Этот фильм постоянно попадает в самые разные викторины в качестве “вопроса на засыпку”...

И именно там мы найдём ростки того “сновидческого, карнавального, барочного” (нужное подчеркнуть) стиля, который подхватили и сюрреалисты, и звезды мейнстрима…

Речь идет, конечно же… о знаменитой “половине” в названии “Восемь с половиной” — о картине “Огни варьете” (1950), для которой Феллини написал сценарий и перенес его на экран вместе с Альберто Латтуадой, позднее прославившимся в качестве одного из главных постановщиков русской классики в Италии (“Шинель”, “Капитанская дочка”, “Степь”, “Собачье сердце”).

Да, повествование здесь всё ещё движется по прямой, но уже можно заметить, что и великий комик из старшего поколения Пеппино де Филиппо, и будущая звезда авторского кино Джульетта Мазина, и умопомрачительная Карла Дель Поджо не являются здесь в полной мере “главным героем” или “главной героиней”.

Здесь же жирно намечена ключевая тема главного кинофантазера второй половины века — конфликт между иллюзией и реальностью. Мимолетные образы-видения, возникающие на несколько секунд, уже напоминают фреску в духе “Сладкой жизни”, а многие сцены выглядят как оборванные на полуслове притчи а-ля “Дорога”.

При желании, среди участников варьете можно даже разглядеть прообраз Сарагины, к которому Феллини обратится еще разок в своем первом самостоятельном фильме “Белый шейх”, а сальные домогательства худрука к молодой танцовщице через тридцать лет взойдут ужасающим цветком “Города женщин”.

Гротескные ракурсы, дикая игра светотени, даже богатые вечеринки с катанием верхом на мужчинах — честно говоря, при просмотре “Огней варьете” вообще нельзя не задаться вопросом — почему же Феллини сразу не стал тем мастером, которого мы знаем? Как вы уже догадались, ответ лежит на поверхности и у этого ответа есть имя и фамилия — Альберто Латтуада.

Если к моменту начала своей кинокарьеры Феллини отучился на журналиста и заработал славу яркого карикатуриста, который может развернуть целый мир из едва уловимого нюанса, то у его старшего товарища за спиной были не только полдюжины фильмов, но ещё и архитектурное образование, а архитектура в Италии — это всё-таки нечто большее, чем просто архитектура.

Поэтому, несмотря на склонность маэстро к мистификациям, в случае с “Огнями варьете”, мы, кажется, можем поверить в искренность Феллини, который говорил в интервью: “По правде говоря, всё делал Латтуада, я же довольствовался ролью наблюдателя”. Хотя лукавство всё равно чувствуется здесь за версту - да, Латтуада мог выстроить симфонический “каркас” для этого варьете, но жильцов в этот дом явно заселил его младший товарищ.

“Огни варьете” часто называют картиной милой, теплой, атмосферной, но средней по качеству. Такая оценка выглядит странной, ведь именно из “Огней варьете” с помощью Латтуады вырвался в мир тот “луч надежды”, который сорок лет будет освещать маэстро путь и растворится лишь в прощальном “Голосе Луны”. Что уж там — при желании всю фильмографию Феллини можно назвать снами этого варьете…

P.S. Кроме самого Феллини, “Огни варьете” стали кинодебютом и для другой звезды, чей свет не погас до сих пор — самые внимательные зрители могут разглядеть здесь в крохотном эпизоде молодую Софию Лорен под псевдонимом София Лаццаро.

#кино_по_итальянски