Если культовый “Обгон” с Витторио Гассманом можно назвать эталонным образцом “комедии по-итальянски”, то его куда менее известный фильм “Актёр” (Il mattatore) 1960 года (который снял всё тот же Дино Ризи) можно рассматривать как своеобразный переход к этому жанру от неореалистической комедии, где в центре внимания находились представители маргинальных групп.

Первые кадры: офисный работник Джерардо Латини возвращается на автобусе домой к любящей жене. Однако несмотря на внешние атрибуты вполне приличного мелкобуржуазного быта, в их отношениях чувствуется лёгкая натянутость, которая проступает во время разговора о переезде в более престижное и статусное жильё.

Этот разговор нельзя даже назвать спором — так, простой small talk среднего класса между сервировкой и ужином. Однако именно с этой трещины разверзнется пропасть между внешним удовлетворением от встроенности в новое общество и скрытым огнём желания чего-то большего.

Дверной звонок — и на пороге дома показывается коммивояжер, у которого Латини с супругой решают купить серебряный подсвечник в качестве свадебного подарка для дочери его начальника. Однако “совы не то, чем кажутся”: коммивояжер оказывается мошенником, а серебряный подсвечник — обрезком трубы на подставке.

Но главное “превращение” происходит во время объяснения между коммивояжером и самим Латини, в котором мелкий жулик узнаёт легендарного мошенника по прозвищу mattatore. Лестные слова делают своё дело, и герой Гассмана предается воспоминаниям о прежней “вольной” жизни.

Этот флешбэк, который и занимает основную часть фильма, выглядит как попытка подвести итоги послевоенных трансформаций, через которые прошла страна за полтора десятилетия.

Из флешбэка мы узнаём, что Латини когда-то был актёром, не имевшим успеха у зрителей, и терпевшим постоянные упрёки в неубедительности своей игры. Однако есть у него и своя “суперспособность” — умение имитировать любой итальянский диалект, говор, наречие, любую манеру речевого поведения. Именно этот “дар” приводит начинающего актёра в криминальную компанию, где он становится мастером перевоплощений и незаменимым участником разных аферистских схем.

Эта способность, к слову, делает уникальным и сам фильм — “Актёр” относится к числу так называемых “непереводимых” комедий, построенных на игре слов. Однако не стоит придавать слову “непереводимый” чересчур сильное значение — эта комедия остаётся понятной любому даже с учётом утраты некоторых нюансов.

Рефлексия относительно отжившего своё неореализма здесь тоже довольно прозрачна — простой зритель, о котором так демонстративно заботился этот жанр, наотрез отказывается воспринимать всерьёз актёра, который по их мнению “переигрывает” на сцене, однако стоит тому сойти в зрительный зал, как ситуация разворачивается на 180 градусов — и вот уже похвала таланту начинает измеряться не в громкости аплодисментов, а в чистых денежных знаках.

Успех махинаций с участием Латини наглядно демонстрирует — правда режет глаза (привет, фильм “Бум”!), а “простой зритель” в упор не узнаёт по-настоящему реалистичное изображение самого себя на сцене и на экране, даже если поверх этого изображения будет жирно написано: “Это — реализм”.

Главная же ирония заключается в том, что принцип “тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман” оказывается верен и для самого Латини (более того — возможно, именно верность этому принципу делает его столь убедительным для своих жертв). Вся его исповедь перед коммивояжером оборачивается очередной постановкой, единственная цель которой — сбежать из налаженного, комфортного быта и вновь отдаться страсти.

И хотя, в отличие от “Обгона”, в “Актёре” нет откровенно трагического финала, конец этой истории остаётся всё тем же — попытка интегрироваться в общество потребления за счёт соблюдения правил этого общества оказывается невозможной, так как никакие перевоплощения не изменят главного свойства самого потребления — желание должно всегда оставаться неудовлетворённым.

#кино_по_итальянски

Ценю некоторых режиссёров исключительно в качестве актёров.

Джон Кассаветис (сегодня 95 лет со дня рождения) в трёх лентах из разных десятилетий:

— Грязная дюжина (The Dirty Dozen) / Роберт Олдрич 1967
— Ярость (The Fury) / Брайан Де Пальма 1978
— Чья это жизнь, в конце концов? (Whose Life Is It Anyway?) / Джон Бэдэм 1981.

#юбилей #Джон_Кассаветис

Кинокритик Марья Судакова, которая 10 декабря проведет показ фильма «Амадей» Милоша Формана, подготовила лонгрид о связи гениального фильма с живописью, театром, музыкой, литературой и кино.

Сегодня в наших карточках можно проследить взаимодействие киноленты с живописью, а завтра — с остальными видами искусств.

I. Явным референсом для «Амадея» служил фильм «Барри Линдон» Стэнли Кубрика, который тоже снимался с использованием естественного освещения и рассказывает про одну и ту же эпоху. Не удивительно, что в работе Формана, как и в картине Кубрика, можно увидеть аллюзии на живопись 18-го века. Причем в «Амадее» изобразительное искусство используется не столько в качестве цитаты, сколько как источник вдохновения.

II. Работа с цветовой гаммой в ленте, особенно с красным и голубым, напоминает картины Томаса Гейнсборо (например, образ Констанции визуально ассоциируется с женскими портретами Гейнсборо).

III. Сама постановка сцен в «Амадее» очень похожа на картины Уильяма Хогарта.

IV. Хотя Форман не проследовал задачу исторически точно воссоздать эпоху и сам образ композитора, но в сценах фильма можно найти визуальные ассоциации с известными портретами самого Моцарта.

V. Кульминационную сцену маскарада в «Амадее» можно сравнить с работами Константина Сомова — в яркий праздник жизни врывается черная фигура смерти.

Увидел, какими фильмами Джефф Бриджес остался в памяти зрителей…
И без профессиональной подборки снова не обойдётся.

За 55 активных лет на экране артист появился в пяти выдающихся картинах. С них и начнём:

1. Большой Лебовски / братья Коэны 1998
2. Король-рыбак / Терри Гилльям 1991
3. Великолепные ребята Бейкеры / Стив Клоувз 1989
4. Врата рая / Майкл Чимино 1980
5. Последний киносеанс / Питер Богданович 1971.

#юбилей #Джефф_Бриджес