Действие в фильме проходит, как уже говорилось, на двух планах, которые перетекают из одного в другой, образуя некое третье пространство – театрализованное. Псевдо-детектив превращается в психологическую драму, переходящую в аллегорию, требующую ярких визуальных и звуковых образов. Как в театре добиваются выражения отчаяния? В фильме - игрой героини на барабанах, что оправдано. Вполне возможно присутствие на чердаке санатория музыкальных инструментов и атрибутов театрального закулисья.
Вернемся к камню, который тащит маньяк. Человек вообще несет на себе тяжесть проживания, но в фильме маньяк сбрасывает камень, достигнув вершины, и сталкивает его вниз, чтобы вновь тащить его вверх. Что это за камень такой особенный в форме яйца? В яйце, как вы помните, находится жизнь Кащея. В данном случае, это окаменевшее сердце, которое верный исполнитель своего потустороннего хозяина вынужден таскать на себе в качестве ритуала уже на земле, как Сизиф на том свете в царстве Аида. «Камень, отторгнутый строителями, окажется во главе угла». Где же оказывается камень, до которого добралась героиня? В трясине? Вот, куда заводит её маньяк! Вспомните, похожую на танец попытку сохранить равновесие, которую испытывает героиня на камне, подставленном в трясину, маньяком, словно акробатка на проволоке по пути в бездну. Спасает её муж. Казалось бы, вот где якорь спасения, в семье, ан нет, страсть побеждает. Возникает ничем, казалось, не объяснимая завороженность мужа убийцей и содействие его поступкам и оправдание даже. Не замечает, что маньяк пользуется даже ангелом для попытки убить её – статуей, во всяком случае, которую сталкивает на нее из окна. Получив удовольствие от совершения преступления, маньяки попадают под защиту неведомой силы, потому их так трудно поймать. Наступает, однако, такой момент, когда они уже никакого удовольствия не испытывают, но вынуждены расплачиваться с хозяином за оказанную помощь. Вот откуда берутся спящие с широко открытыми глазами персонажи «Дела для начинающего палача». Игровую дуэль, которую использует маньяк, оборачивает против него. Кто-то обязательно должен погибнуть, и он погибает, заигравшись, поскольку героиня очнулась от сна наяву.
#кинематограф_чешской_весны #Вера_Хитилова
#Мы_едим_плоды_райских_деревьев

Внимание, смертельный номер! Живая легенда вестернов и патриотического американского кино Клинт Иствуд - в комедии классика итальянского неореализма Витторио Де Сики!

Казалось бы, что общего может быть у двух таких славных, но разных джентльменов? А тем не менее - пять “Оскаров” у одного, и четыре - у второго…

Впрочем, несмотря на железную кинохватку, несмотря на участие Сильваны Мангано, несмотря на финансовую поддержку ее мужа - всемогущего Дино де Лаурентиса, “Самый обычный вечер” и сегодня остается для многих поклонников Иствуда белым пятном в его фильмографии.

Конечно, важную роль здесь играет то, что он вышел в составе киноантологии “Ведьмы” 1967 года, которая должна была по задумке продюсера стать бенефисом для его супруги. Судя по всему, главный сбой произошел при работе над первым эпизодом в постановке Висконти, куда был смещен весь смысловой “вес”, из-за чего фильм в целом производит “смазанный” эффект.

Однако куда более драматическую роль в его судьбе сыграл запрет компании United Artists, владевшей правами на “Долларовую трилогию” и приложившей усилия для того, чтобы не допустить демонстрации “Ведьм” за пределами Европы.

Причина - роль Клинта Иствуда в финальном эпизоде антологии под названием “Самый обычный вечер”, где культовый ковбой предстает в сатирическом образе самого скучного и занудного мужа на свете, чью жену поглощают фантазии околоэротического содержания.

#кино_по_итальянски #юбилей

“Самый обычный вечер” относится к разряду фантасмагорических работ Де Сики, наряду с “Чудом в Милане” и “Страшным судом”. Действие здесь разворачивается в двух пространствах - реальном и воображаемом.

В реальности Джованна (героиня Сильваны Мангано) проживает заявленный в названии “самый обычный вечер” - встречает мужа с работы, обсуждает рутину, убирает дом. Однако в белоснежных стенах храма своей внутренней женщины ее героиня, возмущенная несправедливым положением прислуги, закатывает невозмутимому Иствуду грандиозный скандал и бьет о его голову посуду:

“- Проснись! Посмотри на меня! Ты даже не заметил, что я сменила прическу! Ты ничего не замечаешь! Я могу встретить тебя голой, и ты этого не заметишь! Целый год ты не дарил мне цветов! Если это будет продолжаться, я совершу глупость – изменю ему с первым встречным! Я хочу любви, любви, любви! А ты – слепой, глухой и немой!”

Засыпающий же на ходу Иствуд в это время с совершенно потерянным видом задается вопросами в духе “можно ли считать меня порядочным человеком”, жалуется на начальника, который заставляет его стоять во время разговора (“люди делятся на тех, кто стоит, и тех, кто сидит”), стрижет волосы в носу и возмущается “ненависти и варварству” автомобилистов, обзывая их “каннибалами”.

Джованна пытается распалить мужа, напоминая как он когда-то обещал ее “проглотить”, в то время как предательская память крутит перед внутренним взглядом нарезку “лучших моментов” былой супружеской близости, жестоко свидетельствуя о неуклонном сокращении числа таких приятных эпизодов.

“Ты стал непохож на себя”, - говорит она, и мы ловим себя на том, что уже не очень понимаем, имеет она ввиду героя Иствуда или самого актера? Собрав по комнатам разбросанные сыном комиксы, Джованна дает волю своему воображению и пускается в разнузданные приключения с Диаболиком, Бэтменом и прочими актуальными на тот момент персонажами поп-культуры, пока Иствуд, прикрываясь детьми, призывает разошедшуюся жену вернуться в семью.

Главный же фейервек начинается в третьей части этой насыщенной короткометражки, после того как муж вроде бы и находит нужные слова, да тут же засыпает беспробудным сном, пропустив мимо ушей ответ Джованны и полностью тем самым дискредитировав свою попытку найти общий язык.

#кино_по_итальянски #юбилей