Пока Латтуада с Франко и Чичо снимали табу с мафиозной темы, а Ризи демонстрировал лицемерие судебных институтов, в Италии взошла одна из самых ярких звезд итальянского политического кинематографа - Элио Петри.

Его дебютный кафкианский детектив 1961 года “Убийца” с Марчелло Мастроянни уверенно смотрится среди других хрестоматийных работ этого времени - будь то “Сладкая жизнь”, “Ночь”, “Рокко и его братья”, “Ангел истребления”, “На последнем дыхании”, “Психо”, “Слуга” Джозефа Лоузи, “Процесс” Орсона Уэллса, “Харакири” Масаки Кобаяси, “Женщина в песках” Хироси Тэсигахары или даже, прости господи, целый “Расёмон”.

Причём, если вынести за скобки генетически родственную экранизацию Кафки от Уэллса, фильм Куросавы здесь будет едва ли не самым близким ориентиром – ведь “Убийца” относится к кинотрадиции, которая использует флэшбек как инструмент поиска истины.

Главного героя, торговца антиквариатом Альфредо Мартелли, арестовывают по подозрению в убийстве любовницы. Мужчина уверенно отрицает свою причастность к преступлению, однако начинает испытывать подозрительно глубокую тревогу при попытке детально рассмотреть те обстоятельства, которые привели его к статусу подозреваемого…

Если в “Гражданине Кейне” Уэллса рассказанная во флешбеках история доказывала зрителю существование конечной истины, а в “Расёмоне” Куросавы наоборот - утверждала невозможность постижения истины, то Петри использует этот прием с другой целью - высветить истину там, где ее не пытались искать. В бытовых стычках, в повседневных казусах, в мелком соре жизни.

Нарезая круги в памяти главного героя между его нынешним положением и прошлыми поступками, зритель вместе с полицией обнаруживает, что Мартелли нечего скрывать от закона - но не от самого себя. “Невозможно бесконечно смотреть на две вещи - на Солнце и на свою собственную душу”, - как говорилось в “Мегалополисе”.

#кино_по_итальянски

Я надеюсь, что выкарабкаюсь / Чао, профессор (Io speriamo che me la cavo / Ciao, Professore!) / Лина Вертмюллер 1992

В чешском кино мир не совсем такой, каков он есть, а со сдвигом, отчего появляется условность, позволяющая за сугубой реальностью увидеть символы и значения происходящего. Достигается это совершенно обычными бытовыми средствами, как у Милоша Формана в «Бале пожарных». Имеется редкий феномен возвращения от условности всего творчества Лины Вертмюллер к абсолютно реалистическому показу действительности в её фильме «Чао, профессор». Хотя на самом деле всё в нём со сдвигом. Сама жизнь в нём со сдвигом, и это позволяет Вертмюллер сделать шедевр сугубо реалистическими средствами.

Здесь всё перевёрнуто с ног на голову, взрослые от безработицы становятся как дети, а дети, вынужденные зарабатывать в столь раннем возрасте, взрослеют. Копируя поведения взрослых, они становятся умнее, но злее и даже циничнее. Умные, ни чета нынешним детям. Примером тому может послужить приведённый в отрывке монолог десятилетней девчушки о современной политике. В шестидесятые годы и мы могли в том же возрасте пояснить преимущество Стерна над Свифтом. Если ваши дети начнут читать «Хоббитов», то далее «Шрека» они в искусстве уже не дойдут. К сожалению, уберечь ребёнка от смартфона до семи лет не получится, а потому искусство умерло и уже не возродится. Смотрите то, что сделано было в прошлом.

В городке, куда прибыл учитель – профессоре, никто правильно не поступает и не делает то, что ему положено. Сторож командует всей школой, включая директрису. Обман, воровство, насилие входят в условия жизни. И вот в этом заведомо испорченном мире появляется абсолютно нормальный человек, не тот идеалист из разнообразнейших фильмов, побеждающих силою зло, а просто порядочный, всё понимающий человек. Понимания, вот чего в мире сейчас не достаёт. Не думайте, господа, что мы все умные и разумные, а не такие, как все прочие. Все мы, попавшие в последнюю треть двадцатого века, не говоря уже о веке нынешнем зашорены многочисленными привычками и запретами. Шаг в сторону в своё время – и раздавался клич ворошиловских стрелков «космополитизм» и прочее, а ныне «конспирология» во главе угла, вместо камня, который был предложен Господом апостолу Петру. Как жить в наше сложное время, да и во все прочие времена?

Достаточны быть порядочным человеком, чтобы не просто победить шайку малолетних бандитов, а подружиться с ними. Порядочность позволяет учителю поступать всякий раз обдуманно. Дети бесконечно матерятся в фильме (что стало препятствием для моей семье и для показа его вам целиком), но учитель не отвечает тем же на вызовы банды малолеток. Он не поступает так, как привыкли делать взрослые, не раздаёт подзатыльники направо и налево. Лишь один раз, чтобы удостоверить бандитов в возможности применения силы. Выполнив свою миссию учителя, человек становится тем, чем ему и подобает быть. «Возлюби ближнего, как самого себя». В отличие от творчества экзистенциалистов, для которых все остальные – другие.

Лина Вертмюллер перевернулась, должно быть, несколько раз на кровати от восторга и зависти к себе, увидев по окончанию свою работу, зачеркивающую всё её творчество, заполненное сумасшествиями, надуманными проблемами и необузданными страстями. «Чао, профессор» – жемчужина итальянского кино. Жаль, что его так грубо дублировали. Перефразируя Сталина, могу сказать, фильм Вертмюллер посильнее будет «Крёстного отца» Копполы и сотни других шедевров.

#кинематограф_чешской_весны + #мнения
#Лина_Вертмюллер #Паоло_Вилладжо

Рейс навылет (Fight or Flight) / Джеймс Мэдиган 2025

Забавное решето, через которое к финалу улетело вообще всё, потому что сценарист кончился на первой трети, а режиссёр заблудился в самолёте. В принципе, внимательно имеет смысл смотреть до драки в душевой и минут 10 после, потом просто поглядывать на забавные кровопускания и неплохой экшон от венгерских каскадёров. Фантазии создателей – примерно на уровне школьников средних классов, которые цокают языком от кровищи в играх, а жизнь знают из соцсетей, ящика и тырнета. Вникать в х…гу про хакера, киллеров и спецслужбы нет смысла вообще, но перевод нужен, потому что в кине много шутят и иногда прям ок. Экшн рваный – есть отл, есть хор, есть удов. Хартнетт старается, но рожа у него в поросли, не фотогенично. Зато – фингал под глазом. Порадовали Марко Зарор и неизвестная мне симпатичная индианка, которая играет стюардессу. Кэти Сахофф – обычная стерва в очках. Остальной каст тотально неизвестен.
В общем, прикольная безделушка. Но не более.

#устареллы_alexod #бэшки #Джош_Хартнетт #2025_год
#сейчас_в_кино