После саммита ЕС 30-31 мая, на котором европейские лидеры с большим трудом достигли соглашения о частичном эмбарго на поставки нефти из России, а вопрос об отказе от российского трубопроводного газа практически снят с ближайшей повестки дня, в европейской политической элите усилились сомнения в возможности сохранения первоначального политического единства в отношении военного конфликта в Украине. Одну из главных причин этого видят в отсутствии в настоящее время в Европе ведущего, для всех авторитетного лидера. В течение долгого канцлерства Ангелы Меркель такую роль играла Германия, хотя в последние годы в меньшей степени. В частности, именно у Германии искали покровительства страны Центральной и Восточной Европы, именно на позицию Берлина они ориентировались в первую очередь при выработке своих внешнеполитических решений. Однако, как пишет информированное интернет-издание Politico, ряд недавних событий подточил авторитет и влияние Берлина и в регионе “новой Европы», и среди лидеров стран ЕС в целом. Среди этих событий уход Меркель, появление более сложной трехпартийной правящей коалиции с внутренними противоречиями и особенно череда политических ошибок и противоречивых сигналов канцлера Олафа Шольца в отношении политики России и конфликта в Украине.

В частности, Politico отмечает, что ослабление влияния Германии проявилось и на прошедшем саммите ЕС. Предшествовавший визит в Будапешт главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен, которая прежде была министром обороны Германии, не привел к достижению компромисса с Виктором Орбаном по включению в шестой пакет антироссийских санкций нефтяного эмбарго. Лишь в последний момент председателю Евросовета Шарлю Мишелю и Эммануэлю Макрону как президенту страны, председательствующей в ЕС в этом полугодии, удалось добиться согласия Орбана при условии сохранения доступа Венгрии к южной ветке нефтепровода «Дружба». Канцлер Шольц не играл в этих переговорах заметной роли. Открытую критику Польши и стран Балтии вызывает нежелание главы германского правительства поставлять в Украину современные тяжелые вооружения. Едва ли объявленное во вторник Шольцем соглашение с Грецией о том, что она поставит Украине старые советские «БМП-1» из арсеналов ГДР, а в обмен получит немецкие БМП Marder, удовлетворит Киев и повысит авторитет германского канцлера в странах Восточной Европы. В целом в ситуации острого геополитического кризиса Шольцу пока не удается стать объединяющей европейской политической фигурой.

По мнению Politico, сейчас в персональном плане наибольший вес в ЕС приобрел итальянский премьер-министр, бывший эффективный глава ЕЦБ Марио Драги, но присущая Италии хроническая политическая нестабильность ограничивает ее влияние на международные дела. Что касается недавно переизбранного на второй срок президента Макрона, то в Центральной и Восточной Европе ценят то, что он уделяет этому региону больше внимания, чем его предшественники, а Франция как председатель ЕС оперативно продвигала быстрое принятие новых пакетов антироссийских санкций. Однако восточноевропейцы считают, что для выполнения роли строителя европейского политического консенсуса Макрону мешает гипертрофированное представление о собственной значимости и выдвижение противоречивых, а то и просто странных идей, вроде идеи создания Европейского политического сообщества, которую расценили как способ не предоставлять членство в ЕС Украине и странам Западных Балкан.

Александр Ивахник

В советское время книги писателя Василия Ардаматского читали. Не из-за их художественных достоинств – а в связи с тем, что близкий к советским чекистам писатель (лауреат премии КГБ в области литературы и искусства) имел доступ в закрытые архивы. И ему разрешалось написать об операции «Синдикат-2», в ходе которой в СССР был заманен Борис Савинков (по этой книге Ардаматского были сняты два советских фильма). Или — с неизвестными ранее подробностями — о работе на советскую разведку болгарского генерала Владимира Заимова. В условиях востребованности приключенческой литературы читательским успехом пользовалась и шпионская трилогия о «Сатурне», которая также была экранизирована – хотя по популярности не доходила до «Семнадцати мгновений весны» или «Щита и меча».

Вышедшая в 1980 году, на исходе брежневского времени, книга Ардаматского «Суд» была написана, как тогда говорили, на современном материале – речь в ней шла о коррупционной схеме с участием сотрудников союзного министерства высокого и среднего ранга. «Суд» интересен не столько описанием конкретных махинаций, сколько полной беспросветностью. Советский канон предусматривал нетипичность коррупции – и немногочисленным жуликам противостояли честные советские граждане, мудрое начальство, секретари парткомов с горящими сердцами. Так что работникам правоохранительных органов оставалось успешно действовать в комфортной обстановке общественной поддержки.

А здесь все иначе – отвратительны все сколько-нибудь значимые персонажи-хозяйственники – и председатель провинциального райисполкома, и начальник отдела в главке, и первый замначальника главка. Включить в коррупционную схему более высокого начальника Ардаматский не мог – это было бы нарушением всех неписанных правил – но ему позволили показать больного, старого, полностью бессильного министра, неспособного ни побороть коррупцию, ни – что еще важнее - изменить имитационный характер деятельности его подчиненных. Образец для начальников уровня ниже министра – Запад с куда более высоким уровнем легальных доходов и потребительскими стандартами.

Чуть ли не единственный свет в окошке – старый большевик из контрольно-инспекторской группы министерства. Но и ему остается только резонерствовать о том, что из десяти сотрудников главка за день только двое сочинили по одной бумажке, а остальные не работали вовсе. И он глубоко периферийный персонаж. Также бессилен лично неплохой секретарь парткома — плохих партфункционеров в советских книгах припомнить сложно.

Книга Ардаматского интересна не только своим диагнозом советской системе (это сюжет важный, но уже в немалой степени исторический), но и демонстрацией степени неприязни силовиков к ловким хозяйственникам - она ярко прослеживается в презрительных авторских интонациях. А это уже куда более актуальная тема, так как традиции здесь за последние десятилетия мало изменились.

Алексей Макаркин

Франция привычна к трудовым протестам, но вчера здесь прошла необычная однодневная забастовка. Необычная потому, что бастовали традиционно крайне сдержанные в своем поведении дипломаты. Они протестовали против объявленной президентом Макроном в апреле реформы дипломатического корпуса, которая, как они считают, негативно отразится на их карьерах и на положении Франции в мире. Реформа была оформлена президентским декретом и должна начать осуществляться с января 2023 года.

Французская внешнеполитическая служба является третьей по величине в мире после США и Китая. Она включает примерно 1800 дипломатов и около 13,5 тыс. работников МИДа. До настоящего времени французский дипломатический корпус, существующий более 200 лет, был отделен от остальной гражданской службы. С точки зрения Макрона и его советников, это способствует кадровому застою и корпоративной замкнутости на собственных элитных интересах. Заявленная цель реформы – диверсифицировать и модернизировать дипломатический персонал. Планируется отменить особый статус дипломатического корпуса и влить около 800 старших карьерных дипломатов в «государственный административный корпус», состоящий из гражданских служащих высокого ранга вне зависимости от ведомства. По замыслу авторов реформы, это должно стимулировать переходы чиновников между разными министерствами и увеличить конкуренцию при назначении на престижные дипломатические посты.

Однако многие работники МИДа считают иначе и не боятся публично высказать свою позицию. В заявлении 500 дипломатов, опубликованном в газете Le Monde 25 мая, подчеркивалось, что их работа требует специальной подготовки, знания языков, специализации и опыта, приобретаемого в течение многих лет службы в разных странах. Они считают, что планируемая реформа «позволит назначать удобных людей в ущерб компетенции и приведет к деструктурированию карьер, потере квалификации и кризису профессии». Авторы заявления отметили, что реформа особенно неуместна в нынешней ситуации, когда мир столкнулся с новыми кризисами, а в Европе разразился масштабный военный конфликт.

Забастовку 2 июня инициировали шесть профсоюзов, объединяющих работников МИДа, и группа молодых дипломатов. Сотни сотрудников французских посольств и консульств по всему миру на день прекратили работу. Среди них оказались некоторые высокопоставленные дипломаты, например посол в Кувейте Клэр Ле Флешер и заместитель посла в США Орели Бональ. Многие посланники Франции за рубежом выразили поддержку протесту в соцсетях. В Париже, напротив здания МИДа на набережной Орсе, около 200 дипломатических работников демонстрировали свое несогласие с реформой. К забастовке присоединился ряд директоров департаментов в Кэ д'Орсе. Протестующие требовали проведения публичных консультаций относительно предстоящей реформы и отказа от происходивших сокращений бюджета и персонала министерства.

Сейчас в сложном положении оказалась недавно назначенная министр иностранных дел Катрин Колонна. С одной стороны, она по логике вещей не может ставить под сомнение предложенную президентом реформу. С другой стороны, Колонна сама является карьерным дипломатом, до назначения занимала пост посла в Лондоне. Став министром, она заявила сотрудникам МИДа: «Мы нуждаемся в каждом из вас. Вы можете рассчитывать на то, что я никогда не забуду, кто я и откуда я пришла – я пришла из этого места». Теперь, чтобы справиться с этим двусмысленным положением, ей потребуется недюжинный дипломатический талант.

Александр Ивахник

Алан Гаглоев только делает первые шаги в должности президента Южной Осетии. Об эффективности его работы можно будет судить, как минимум, через год –другой после нахождения в должности. Парламентские выборы, намеченные в республике на 2024 год, станут своеобразным исследованием уровня его популярности и результативности его курса. 

Однако уже сейчас этот лидер имеет все шансы на то, чтобы войти в югоосетинскую новейшую историю. Гаглоев, едва вступив в должность, приостановил действие указа своего предшественника Анатолия Бибилова. Напомним, что прежний югоосетинский президент, уже проиграв выборы и признав их результаты, тем не менее, во время «пересменки» подписал документ о проведении референдума с вопросом об объединении Южной Осетии и России. Данная тема имеет высокий уровень общественной поддержки. И если бы голосование состоялось, не исключено, что РФ «приросла» бы новым субъектом, после чего, скорее, всего, произошло бы объединение двух Осетий. То есть была бы реализована цель, к которой многие югоосетинские политики шли, начиная с последних лет горбачевской «перестройки». 

Но Гаглоев решил иначе. Своим указом он постановил «безотлагательно провести с российской стороной консультации по всему комплексу вопросов, связанных с дальнейшей интеграцией Республики Южная Осетия и Российской Федерации». Но до завершения оных «приостановить действие Указа Президента Республики Южная Осетия от 13 мая 2022 года «О назначении референдума Республики Южная Осетия»». Не стоит искать в решении вновь избранного президента частично признанного образования скрытых смыслов. Гаглоев- последовательный сторонник пророссийского выбора, как и его предшественник(и). Но он прекрасно понимает, что реальная политика не сводима к электоральным процедурам. И красивые лозунги не заменят возможных рисков и издержек.

Грузия сегодня дистанцируется от Украины и в определенной степени даже от коллективного Запада. Тбилиси не меняет приоритетов своей внешней политики принципиально. Но грузинское руководство хотело бы воздержаться от конфронтации с Москвой, и, возможно, рассчитывает на роль «новой Финляндии» в условиях «холодной войны-2». При таком наборе проблем всякое формальное изменение статуса Южной Осетии сыграло бы на руку экс-президенту Михаилу Саакашвили и тем «ястребам» в Тбилиси, кто хотел бы обострения на Кавказе. В нем они видят возможности для вмешательства Запада и усиления тем самым давления на Россию. В Москве, похоже, от такого сценария не в восторге. И Гаглоев готов разделить этот острожный подход. В любом случае инициативу по референдуму он уже «заморозил». 

Сергей Маркедонов

Очередная дата рождения Пушкина – и очередные споры. Давний спор - Пушкин-вольнолюбец или Пушкин-имперец – в 1937-м, в сотую годовщину со дня его гибели волей Сталина директивно решенный в пользу первого варианта, в последние десятилетия все чаще склоняется в сторону второго. Есть большой соблазн редуцировать Пушкина до «Бородинской годовщины», «Клеветникам России» и «Полтавского боя» - равно как раньше было не меньшее желание закрыть глаза на его имперство, максимально смягчив неполезную для дружбы между СССР и ПНР историю о разломе, которым завершилась его дружба с Мицкевичем.

Самое простое – представить эволюцию взглядов Пушкина как банальный линейный процесс. Заблуждался по молодости лет, дружил с будущими бунтовщиками, написал «Гаврилиаду» - но потом осознал, проникся, надел мундир и стал верным чадом церкви и патриотом Отечества. И назвал правительство единственным европейцем в России, объединив тем самым государственничество и прогресс (разумеется, умеренный, в рамках закона). А дальше глубокомысленно сказать, сославшись на Черчилля (который этого, кстати, не говорил): «Кто в молодости не был либералом — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума». И простая схема завершена с опорой на два авторитета – отечественный и иностранный.

И хотя пушкинская цитата из черновика письма Чаадаеву не вошла в окончательный его текст – и, следовательно представляет собой плод размышлений, а не догму – но это мало кому известно. Равно как и полный текст этого пушкинского горького размышления, из которого вырвана часть фразы. А там есть и про общество – «отсутствие общественного мнения, равнодушие ко всему, что является долгом, справедливостью, правом и истиной», «циничное презрение к мысли и к достоинству человека». И правительство единственный европеец в России, потому что «сколь бы грубо и цинично оно ни было, от него зависело бы стать сто крат хуже. Никто не обратил бы на это ни малейшего внимания». То есть перед нами не апология власти, а разочарование в обществе.

На самом деле пушкинская эволюция была куда сложнее. Даже в вольнолюбивые годы он не был революционером и не входил в тайное общество (куда его совершенно не собирались принимать, но не сберегая «наше всё», но опасаясь легкомыслия и непредсказуемости молодого сочинителя). Затем увлечение Николаем I, который «бодро, честно правит нами» - на контрасте с последними годами александровского правления. Ведь с именем Николая были связаны и планы реформ, и освобождение греков, и замена поспешно принятого «чугунного» цензурного устава более умеренным аналогичным документом. А потом новое разочарование – уже в практиках николаевского царствования, все более расходившихся с пушкинским представлением о должном и способствовавших деградации общества. И дальше «Памятник» - пушкинские слова «Что в мой жестокий век восславил я Свободу», вынужденно замененные Жуковским на благонамеренное «Что прелестью живой стихов я был полезен», прекрасно вписывающееся в простую схему превращения бунтаря в государственника.

Алексей Макаркин

Вчера для Бориса Джонсона выдался крайне нервный день. Еще недавно казалось, что до голосования членов консервативной парламентской фракции по вотуму недоверия лидеру партии дело не дойдет. Хотя недовольство депутатов-тори масштабным скандалом в связи с многочисленными вечеринками на Даунинг-стрит, 10 и на Уайтхолле во время антиковидных локдаунов было велико, часть из них удовлетворилась тем, что Джонсон уже произвел серьезные перестановки в верхушке своего аппарата, а главное – ситуация военного конфликта в Европе не располагает к смене премьер-министра. Но в понедельник утром Грэм Брейди, глава Комитета 1922 (органа рядовых депутатов, занимающегося инициированием переизбрания лидера) объявил о том, что более 15% членов фракции направили в Комитет запросы об организации голосования о доверии Джонсону, превысив необходимый порог, и что вотум состоится уже вечером. На настроения депутатов, очевидно, повлияли последние опросы, которые зафиксировали желание большинства британцев поменять премьер-министра. Многие депутаты в течение прошедших длинных выходных посетили свои избирательные округа, где столкнулись с резким негативом в адрес премьера. Показательным стало и то, что Джонсон был освистан лондонцами в пятницу, когда прибыл к собору Святого Павла на богослужение в честь платинового юбилея Елизаветы II.

Вскоре после объявления Брейди Борис Джонсон письменно обратился с призывом к членам правящей фракции поддержать его во время голосования, чтобы он мог «подвести черту» под скандалами и вести тори вперед как «единую партию» ради интересов избирателей. К этому призыву присоединились ведущие члены кабинета министров, включая тех, кто, как считается, претендуют на место нового лидера. С другой стороны, ряд видных депутатов-тори заявили, что будут голосовать против Джонсона. Среди них бывший министр иностранных дел и здравоохранения Джереми Хант, бывший замминистра финансов Джесси Норман и отвечавший в МВД за борьбу с коррупцией Джон Пенроуз.

Для того, чтобы остаться лидером партии и премьером, Джонсону было достаточно получить простое большинство – 180 голосов. При этом надо учитывать, что около 160 депутатов-тори выполняют какие-то функции в правительстве (от министров до торговых посланников) и на их поддержку Джонсон по идее мог твердо рассчитывать. В общем никто не сомневался, что лидер партии сохранит свой пост. Интрига заключалась в количестве сторонников его ухода. Считалось, что если их окажется более 100, то это серьезно ослабит его позиции. Результаты голосования оказались куда более грозными для Джонсона. Его поддержали 211 депутатов (59%), против голосовали 148 человек (41%). Это значит, что примерно три четверти заднескамеечников отказали в поддержке своему лидеру. Для сравнения: при голосовании в декабре 2018 г. о доверии Терезе Мэй ее поддержали 200 депутатов, против было 117. Тем не менее, через пять месяцев она подала в отставку. Джонсон, конечно, сам не уйдет. Он человек с закаленной психикой и своеобразным представлением о должном, он не раз выходил из сложных политических передряг. Однако такого глубокого раскола в рядах правящих консерваторов еще не было.

В сегодняшних заголовках британских газет Джонсона называют не только «хромой уткой», но и «ходячим мертвецом». Хотя союзники премьер-министра настаивают, что итоги голосования – это победа, на самом деле они прекрасно осознают, что это не так. Уже ясно, что противники Джонсона внутри партии не прекратят добиваться его отставки. Согласно действующему правилу, новое голосование по доверию лидеру может проводиться только через год. Но это правило по требованию заднескамеечников может быть изменено, и разговоры об этом уже идут. В любом случае вопрос о лидерстве в партии и правительстве будет постоянно находиться в повестке дня, и каждая новая неудача ослабленного и растерявшего свой авторитет Джонсона будет его актуализировать. Есть все больше сомнений в том, что Джонсон поведет партию тори на следующие парламентские выборы, поскольку депутаты не захотят идти за лидером, который обрекает их на поражение.

Александр Ивахник

Грузии не привыкать к оппозиционным президентам. С того момента, как объединение Бидзины Иванишвили в 2021 году выиграло парламентские выборы, и взяло контроль над правительством, противоречия между главой государства и кабмином возникали не раз. Сначала в течение года президент и правительство существовали в условиях «коабитации», хотя в реальности кабмин шаг за шагом выбивал себе новые полномочия. Затем во время президентской каденции Георгия Маргвелашвили (2013-2018) понятие оппозиционного главы государства стало едва ли не официальным понятием. 

Казалось бы, с приходом к власти Саломе Зурабишвили ситуация поменялась. Однако начало российской специальной военной операции вернуло Грузию к ее «особой нормальности». У президента в условиях парламентский республики малые полномочия. Однако и их может хватить на демонстрацию несогласия с курсом правительства. Зурабишвили, начиная с февраля 2022 года не раз высказывалась в поддержку Украины и санкций против России. На этом фоне поведение представителей других подразделений грузинской власти отличалась повышенной сдержанностью и аккуратностью. Премьер-министр Ираклий Гарибашвили, глава правящей партии Ираклий Кобахидзе и спикер парламента Шалва Папуашвили не раз заявляли об опасности втягивания их страны в украинский кризис. И к антироссийским санкциям все они были скептически настроены. При этом прозападный внешнеполитический вектор правительство сохранило, а парламентское большинство поддержало.

Но не риторикой единой. Недовольство деятельностью Саломе Зурабишвили в рядах правящей партии росло день ото дня. Президент ездила в заграничные турне без согласований визитов с правительством. Дальше больше. Она отказалась утверждать кандидатуры новых послов, предложенных ей кабмином. Как следствие, правительство подало против Зурабишвили иск в Конституционный суд. Представители кабмина считают, что выбирать дипломатов- их прерогатива, президент должен лишь формально одобрить их. Вероятно, у Зурабишвили свое особое мнение на этот счет.

«Украинский вопрос», что рассорил президента и правящую партию, в Грузии во многом имеет внутренние корни. Он не столько про солидарность с Киевом или отсутствие оной, сколько про взаимоотношение правительства и оппозиции, олицетворением которой является экс-президент Михаил Саакашвили. В деле противодействия его возвращению кабмин не видит полутонов. 

Сергей Маркедонов

Заседание Священного Синода РПЦ показало, что в церкви есть один лидер – патриарх Кирилл – и именно он осуществляет кадровую политику. Митрополит Иларион, обязанный ему своей блестящей карьерой («министр иностранных дел» церкви в ранге постоянного члена Синода, глава Общецерковной аспирантуры, готовящей интеллектуальную элиту РПЦ), в один день потерял все эти должности и отправится в Будапешт руководителем маленькой зарубежной епархии. Патриарх дал, патриарх взял.

Сложная система сдержек и противовесов, которая вынужденно существовала при патриархах Пимене и Алексии II, давно ушла в историю. Тогда она была обусловлена наличием в высшем церковном руководстве группы «никодимовцев», находившихся в непростых отношениях с обоими предстоятелями; к ней принадлежал и владыка Кирилл, тогда смоленский архипастырь. Теперь он сам стал патриархом, «никодимовцы» более неактуальны (последний из занимавших высшие посты в церкви – не считая, конечно, Кирилла – митрополит Ювеналий недавно отправлен на покой), а новые группы создавать патриарх не позволит. Потому что сам феномен «никодимовцев» был связан в немалой степени с политикой «разделяй и властвуй», которую проводила советская власть для ослабления позиций патриарха. То есть с внешним для церкви фактором.

Лидерство патриарха имеет и оборотную сторону – он сам определяет политику церкви. Например, сейчас в украинском вопросе, где Кирилл жестко идентифицировался с российской властью и «русским миром». Соответственно, дальнейшая судьба Украинской православной церкви (УПЦ) в ближайшее время будет зависеть не от церковных, а от политических факторов по давнему принципу Аугсбургского религиозного мира cujus regio, ejus religio – и на вчерашнем заседании Синода крымские епархии уже переведены из УПЦ непосредственно в РПЦ.

В свою очередь, взаимное отталкивание РПЦ и УПЦ будет стимулировать украинскую церковь к поискам канонического оформления своей независимости. Москва будет максимально этому препятствовать - она даже грузинскую автокефалию признала через четверть века после ее самопровозглашения – в 1943 году – и то по настоятельной рекомендации тогдашней власти, возглавлявшейся бывшим грузинским семинаристом (и патриарх Сергий тогда написал отдельное письмо Сталину, «имея приятный долг» сообщить ему о признании автокефалии грузин). Соответственно, рано или поздно украинские иерархи посетят Стамбул, где находится резиденция Константинопольского патриарха.

Алексей Макаркин

Вчера в Швеции разыгрывалась любопытная политическая интрига, в результате которой социал-демократическое правительство меньшинства во главе с Магдаленой Андерссон избежало политического кризиса, но дало новый повод президенту Турции Эрдогану блокировать процесс вступления страны в НАТО. В риксдаге проходило голосование по вотуму недоверия министру юстиции Моргану Йоханссону. Вотум был внесен праворадикальной антимигрантской партией «Шведские демократы» и поддержан тремя правоцентристскими партиями: Умеренной коалиционной, Христианско-демократической и Либеральной. Оппозиция резко критиковала Йоханссона за неэффективность борьбы с уличной организованной преступностью и вооруженным насилием, которые действительно в последние годы достигли в Швеции опасных масштабов. Однако премьер Андерссон заранее объявила, что Йоханссон является ключевым членом кабинета и если вотум недоверия будет одобрен, то все правительство уйдет в отставку. И это в ситуации, когда до парламентских выборов остается всего три месяца, а Швеция находится в сложном процессе переговоров с НАТО и Турцией после подачи заявки на вступление в Альянс.

В итоге за отставку министра юстиции проголосовали 174 члена парламента из 349. Для прохождения вотума недоверия не хватило всего одного голоса. Решающей оказалась позиция независимого члена риксдага Аминех Какабавех. Она – политик курдского происхождения, родилась в Иране. До того, как перебралась в Швецию, успела повоевать в вооруженных отрядах пешмерга в Иракском Курдистане. В Швеции некоторое время провела в Левой партии, избралась в парламент, с 2019 года стала независимой. В качестве члена парламента Какабавех отстаивает права курдской общины, резко критикует антикурдскую политику Эрдогана и поддерживает действующие в северной Сирии Партию демократического союза (PYD) и Отряды народной самообороны (YPG), которые Анкара связывает с Рабочей партией Курдистана и называет террористическими. 3 июня она заявила агентству Reuters, что не будет голосовать за отставку министра юстиции, если правительство подтвердит, что оно поддерживает интересы курдов и не считает приезжающих в Швецию людей из PYD и YPG террористами. Во вторник утром Какабавех сообщила, что правящие социал-демократы дали ей соответствующие заверения. В итоге она воздержалась при голосовании вотума недоверия и тем самым позволила правительству избежать отставки.

Однако важная роль Какабавех во всей этой истории, конечно, не ускользнула от внимания Анкары. В мае посол Турции в Стокгольме в интервью местному новостному агентству ТТ заявил, что Рабочая партия Курдистана имеет связи с некоторыми шведскими законодателями, которые работают против интересов Турции, и прямо упомянул Какабавех. Теперь у президента Эрдогана появится дополнительный аргумент для обоснования своих озабоченностей по поводу Швеции и поднятия ставок в торговле с НАТО относительно допуска в Альянс двух стран Северной Европы.

Александр Ивахник

У политических доносов в СССР была особенность – высокая ставка. Донос не просто оправдывался, но и поощрялся с мотивировкой «от противного». А именно: если не донести, то враг может нанести непоправимый ущерб стране. Например, где гарантия, что «террористические намерения» в отношении «руководителя Советского государства» (фамилию Сталина в документах в таком контексте старались не упоминать) останутся только намерениями. И вообще скрытый, вовремя не разоблаченный враг, может причинить немало бед не только сейчас, но и в будущем («если завтра война»), ударив в спину. А это означало, что донос выглядел средством спасения жизней советских людей – хоть генсека, хоть простого красноармейца. Донос становился в этой логике нормой – а недоносительство, напротив, преступлением.

Символом доносчика в советское время был Павлик Морозов – впрочем, он не был тайным осведомителем, а дал показания против отца. Но жизненная необходимость именно тайных доносов объяснялась еще в «Красной книге ВЧК» на примере разгрома в Москве в 1918 году организации «Союз защиты Родины и Свободы» во главе с Борисом Савинковым (сам Савинков тогда избежал ареста, но многие офицеры, вступившие в Союз, были арестованы и расстреляны).

О раскрытии организации было сказано так: «В середине мая 1918 года одной из сестер милосердия Покровской общины было сделано заявление командиру латышского стрелкового полка в Кремле, что в ближайшие дни в Москве ожидается восстание и особенно жестоко будут расправляться с латышскими стрелками. Об этом ей рассказывал влюбленный в нее юнкер Иванов, находящийся на излечении в Покровской общине. Последний ее умолял покинуть на это время Москву, дабы избегнуть неприятностей и опасности, угрожающей в результате междоусобной войны. Этому заявлению нельзя было отказать в серьезности. Заявление было передано в ВЧК».

Имя «перводоносчицы», которая, возможно, спасла товарища Ленина (хотя не факт – офицеры за малым исключением больше разговаривали, чем делали), так и осталось неизвестным – в отличие от Павлика Морозова. За юнкером проследили и вышли на конспиративную квартиру, в которой собирались офицеры. Дальнейшее было делом техники. Юнкер, кстати, оказался необычным – его настоящая фамилия была Мешков, но на самом деле он был незаконным сыном русского дипломата Александра фон Кавера (подобные случаи в России не были редкостью – «узаконить» ребенка было непросто). Отца, служившего вице-консулом в Исфахане, убили то ли германские, то ли турецкие агенты в 1915-м, мать вскоре умерла. Осиротевшего 13-летнего Виктора определили в кадетский корпус, откуда он бежал на фронт, где присоединился к уланскому полку и был контужен. Последствия преследовали его до конца короткой жизни - в 1918 году ему было всего 16 лет.

В позднейшей советской литературе содержались намеки на то, что парню сохранили жизнь, но в реальности его расстреляли в 1918-м – чуть попозже, чем основных обвиняемых. Но сестра милосердия так и не стала героиней – и не только из-за своей анонимности. Просто донос – даже из высших соображений – воспринимался большинством общества не как норма, а как аномалия. Официальное одобрение и поощрение столкнулось с неофициальным осуждением, хотя это не предотвратило волну доносов в сталинское время, когда они служили дополнительным обоснованием для инициированных сверху репрессий.

Алексей Макаркин

Россия – страна историческая. Только закончили на время обсуждать Пушкина, теперь обсуждаем Петра I как расширителя границ и создателя империи.

Образ Петра не менее многогранен, чем пушкинский, причем в нем есть аспекты, на которых не акцентировалось внимания ни в царской России, ни в СССР – слишком много здесь подводных камней. Один из таких аспектов – балтийская политика Петра. Северную войну антишведская коалиция во многом начала с учетом многочисленных рекомендаций Иоганна Рейнгольда фон Паткуля — лидера балтийских дворян, недовольных политикой «редукции» (проще говоря, конфискации имений), которую проводил шведский король Карл XI, отец Карла XII. Петр сделал Паткуля действительным тайным советником и генерал-поручиком, а Карл XII жестоко казнил за измену.

Эта известная история имела масштабное продолжение. Заняв Эстляндию и Лифляндию, Петр вернул местному дворянству изъятые земли, чем привлек его на свою сторону. Разумеется, русский царь подтвердил все права и привилегии балтийских дворян, создав феномен остзейцев - российских немцев, верных правящей династии (как говорил Николай I, «русские дворяне служат государству, немецкие - нам», имея в виду Дом Романовых).

Представителем русского царя в Лифляндии и Эстляндии стал соратник Паткуля, Герхард Иоганн фон Лёвенвольде – при шведах он был всего лишь майором, при русских – тайным советником и обер-гофмейстером. Сыновья Лёвенвольде потом сделали блестящие карьеры при Анне Иоанновне, царствование которой считалось временем «господства» немцев – хотя основа для немецкого влияния была заложена еще при Петре. Еще одним видным остзейцем на службе у Петра был генерал Вольмар Антон фон Шлиппенбах, взятый в плен при Полтаве (он упомянут у Пушкина – «сдается пылкий Шлиппенбах»). Как лифляндский дворянин, протестовавший против «редукции», он воспринимал переход на русскую службу как нормальное явление, а не измену.

Привилегированный статус остзейцев сохранялся до последних лет правления династии Романовых, несмотря на постепенно поднимавшийся русский национализм (ярким выразителем которого был генерал Ермолов — про него рассказывали, что тот даже демонстративно просил Александра I произвести его в немцы в знак протеста против «немецкого засилья»). Дело доходило до того, что в православной империи государственная власть негативно относилась к проповеди православия среди эстонских и латышских крестьян, так как это затрагивало интересы балтийской аристократии - крестьяне апеллировали к «царю православному» для защиты от землевладельцев. Русификацией балтийских губерний российская власть занялась только при Александре III, но проводила ее так, чтобы не оттолкнуть остзейцев, а в революцию 1905-1907 годов государство встало на их защиту и давило крестьянские выступления. Национализм начал побеждать только в Первую мировую войну с вызванной ею жесткой германофобией – но это были уже последние годы и месяцы самодержавия.

Алексей Макаркин

Сергей Лавров прибыл с рабочим визитом в Ереван. В этом городе российский министр- частый гость. Но 9 июня его ждал особый прием. Российского министра ждали и власти Армении, и оппозиционеры.  Для такого интереса к высокому гостю из Москвы имелось немало оснований. Во-первых, Лавров перед тем как посетить Армению, побывал в Турции. И хотя в Анкаре тема Кавказа была на втором плане, в приоритете значились Украина и Сирия, Турецкая республика всегда остается особой темой армянской внешней политики. В Ереване опасаются российско-турецких геополитических сделок, а с другой стороны всегда интересно узнать от союзника, какое меню он обсуждает с твоим главным оппонентом. 

Во-вторых, визиты Лаврова проходят на фоне небывалой активизации ЕС на треке армяно-азербайджанского урегулирования. Притом, что глава Евросовета Шарль Мишель преподносит дело так, будто бы Брюссель вносит главный вклад в дело мира на Кавказе. Москва показывает, что она никуда не ушла, с ее словом надо считаться. Отсюда и особое внимание Лаврова в ходе ереванского визита к вопросам (де) эскалации у села Фаррух/Парух в Карабахе. Четкий сигнал, что у ЕС недостаточно инструментов для продвижения конкретных шагов. Российский министр прибыл в Ереван через пять дней после того, как в Москве прошло заседание трехсторонней комисии под совместным председательством вице-премьеров РФ, Армении и Азербайджана Алексея Оверчука, Мгера Григоряна и Шахина Мустафаева.

В-третьих, визит Лаврова оказался и в фокусе внутриармянской повестки. Оппозиция, именующая себя «движение сопротивления», в последнее время стала активно использовать тактику т.н. «протестного эскорта», то есть публичных апелляций к высоким иностранным визитерам по поводу нелегитимности сегодняшней армянской власти. Оппоненты власти собрались 9 июня у МИД Армении, но не стали его блокировать. Впрочем, свой месседж для Лаврова они отправили. Интересная деталь. Ведущие оппозиционные партии, резко осуждая власти своей страны, именно в России видят главного союзника. Для постсоветского пространства это во многом уникальная черта! 

Но Москва привыкла работать с действующей властью. И хотя сегодня во главе оппозиции Армении стоит человек, которого в свое время Владимир Путин даже называл своим другом, российские политики предпочитают Роберту Кочаряну «проверенного» Пашиняна. Красноречиво, что перед визитом Лаврова армянские оппозиционеры обратились письменно к спикеру нижней палаты Государственной думы РФ Вячеславу Володину, совершавшему официальный визит в Ереван, с просьбой об отдельной встрече. Но диалог не состоялся. Остается, вероятно, ждать новой смены власти в Армении. 

Сергей Маркедонов

В Болгарии снова политический кризис. Всего лишь полгода назад в стране появилось полноценное правительство, на которое возлагались большие надежды. Основу правительства составила победившая на ноябрьских выборах новая реформаторская партия «Продолжаем перемены» (ПП), созданная двумя гарвардскими выпускниками Кирилом Петковым и Асеном Василевым. Кроме того, в правительство вошли Болгарская соцпартия, популистская партия «Есть такой народ» (ЕТН) во главе шоуменом Слави Трифоновым и либеральная партия «Демократическая Болгария». Ставший премьер-министром Петков объявил главными приоритетами своего кабинета демонтаж болгарской коррупционной системы, сформированной за 10 лет правления консервативной партии ГЕРБ во главе с Бойко Борисовым, и осуществление глубокой реформы судопроизводства и прокуратуры.

Однако уже весной в четырехпартийной правящей коалиции стали проявляться разногласия. Обычно они были связаны с особой позицией Трифонова, который отличается низкой договороспособностью и малой предсказуемостью. И вот 8 июня Трифонов отозвал четырех своих министров из правительства и заявил о разрыве с коалицией. Лидер ЕТН обосновал свое решение несогласием с внесенными правительством поправками в госбюджет и линией премьер-министра в вопросе о снятии болгарского вето на начало официальных переговоров ЕС с Северной Македонией о ее вступлении в союз. По его версии, Петков, не считаясь с интересами болгарского народа, единолично обещал европейским лидерам отменить это вето, введенное кабинетом Бойко Борисова осенью 2020 г. Как обычно, прибегая к хлестким выражениям, Трифонов назвал позицию Петкова «национальным предательством».

Вето связано с давним спором между Болгарией и Македонией относительно исторической идентичности македонского народа и языка. Недовольство Болгарии также вызывает то, что в Северной Македонии оценивают занятие ее территории болгарскими войсками в период Второй мировой войны как «фашистскую оккупацию». Наконец, София требует, чтобы Скопье на конституционном уровне признал существование в Северной Македонии болгарской общины и ее особых культурных прав. Что касается Петкова, то он действительно пытался активизировать диалог с властями Северной Македонии для разрешения имеющихся противоречий и привлечь ЕС в качестве гаранта продвижения этого диалога. Но, понимая чувствительность этой темы в Болгарии, он не раз подчеркивал, что вопрос о вето должен решаться парламентом после широкого обсуждения.

Весьма сомнительными были и утверждения Трифонова относительно бюджетных поправок. Он заявил, что эти поправки подстегнут и так двузначную инфляцию и обесценят сбережения людей. По его словам, премьер Петков и министр финансов Василев ведут страну к банкротству. На самом деле поправки нацелены на помощь населению в условиях резкого роста цен на продовольствие и энергоносители. Они предусматривают повышение пенсий, пособий на детей, отмену акцизов на электричество и газ. Для возмещения потерь бюджета правительство предлагает увеличить НДС на пиво и вино в ресторанах и резко повысить акциз на табак. Размер бюджетного дефицита должен остаться прежним.

Сразу после заявления Трифонова премьер Петков на пресс-конференции обвинил ЕТН в блокировании судебной реформы. Он также сообщил, что министр регионального развития, представлявший ЕТН, добивался резкого увеличения бюджета министерства для направления денег дорожным компаниям, по которым ведется расследование относительно масштабных злоупотреблений в годы правления Борисова. Соцпартия и партия «Демократическая Болгария» заявили, что будут оставаться партнерами ПП по коалиции. Но после ухода 25 депутатов парламента от ЕТН правительство теперь контролирует 109 депутатов из 240. По словам Петкова, он готов возглавлять правительство меньшинства. Однако не ясно, сможет ли он удержаться у власти. Петков выразил надежду, что часть депутатов от ЕТН продолжит поддерживать правительство. Если этого не случится, то, видимо, Болгарии предстоят новые досрочные выборы.

Александр Ивахник

На прошедшей неделе в Лос-Анджелесе прошел «Саммит Америк», в котором приняли участие более 20 стран Северной, Центральной и Южной Америки. Предполагалось, что это масштабное событие, организуемое один раз в три года, предоставит президенту Байдену возможность улучшить отношения с южными соседями, сильно подпорченные в период правления Трампа, и стимулировать их интерес к сотрудничеству с США в противовес быстро растущему влиянию Китая в регионе. Однако больше всего внимания в ходе саммита привлекало публичное выражение несогласия латиноамериканских стран с позицией Вашингтона.

Администрация Байдена не пригласила на мероприятие руководителей Кубы, Никарагуа и Венесуэлы в силу авторитарного режима в этих государствах и нарушений прав человека. Но это вызвало открытое недовольство ряда стран региона. Президент Мексики Лопес Обрадор демонстративно послал на саммит вместо себя министра иностранных дел. Не поехали в Лос-Анджелес лидеры Боливии, Гондураса, Сальвадора и Гватемалы. Некоторые из тех, что были на саммите, публично упрекали Байдена за то, что он исключил их соседей. «Молчание тех, кто отсутствует, взывает к нам», – заявил президент Аргентины Альберто Фернандес, который подчеркнул, что принимающая сторона не имеет полномочий навязывать «право на допуск». В том же ключе высказались новый президент Чили Габриэль Борич и даже премьер крошечного Белиза Джон Брисеньо. Эксперты по Латинской Америке отмечают, что разногласия по поводу списка гостей саммита отражают гораздо более серьезную проблему – взаимное снижение интереса Вашингтона и стран региона к тесному взаимодействию. Байден за время президентства ни разу не посетил южных соседей. Инвестиции США в Латинскую Америку заметно снизились в период пандемии. Наоборот, Китай безостановочно наращивал свое экономическое присутствие. Объем торговли Китая с Латинской Америкой вырос с 18 млрд долларов в 2002 году до 449 млрд в 2021 году. Все больше стран присоединяются к китайскому глобальному проекту «Один пояс, один путь».

Главная проблема, которая определяет политику Вашингтона в отношении Латинской Америки, – не прекращающийся прилив нелегальной миграции через мексиканскую границу, прежде всего из Сальвадора, Гондураса и Гватемалы. Но с потоками мигрантов и беженцев сталкиваются не только США. Колумбия и Эквадор приняли миллионы экономических беженцев из Венесуэлы. В Мексику бегут гаитяне, в Коста-Рику – никарагуанцы. И на теме миграции администрации Белого дома удалось спасти «Саммит Америк» от полного провала. В пятницу Байден и другие лидеры Западного полушария приняли «Лос-Анджелесскую декларацию», которая нацелена на стимулирование латиноамериканских стран к приему мигрантов. В декларации намечен совместный подход к охране границ и регулированию миграции, определены новые легальные пути для въезда иностранных рабочих и новые параметры предоставления финансовой помощи принимающим странам. В документе содержится обещание США выделить 314 млн долларов таким странам и возобновить прекращенную при Трампе практику воссоединения семей беженцев из Кубы и Гаити. Также США собираются расширить свои программы предоставления разрешений на временную работу для жителей Центральной Америки.

Однако принятая декларация не развеяла общего скептицизма по поводу хода и итогов саммита. Во-первых, она не является обязывающим документом, а значит, данные обещания могут остаться на бумаге. Во-вторых, многие ее положения сформулированы в общем виде, без детализации. Так что едва ли саммит в Лос-Анджелесе на практике откроет новую страницу в отношениях США и все более своенравных латиноамериканских государств.

Александр Ивахник

Первый тур парламентских выборов во Франции 12 июня не принес больших неожиданностей. После того, как леворадикал Жан-Люк Меланшон в первом туре президентских выборов получил 22% голосов, а затем создал альянс, в который вошли его партия «Непокоренная Франция», социалисты, коммунисты и «Зеленые», стало ясно, что именно широкий левый блок составит главную конкуренцию макроновскому электоральному союзу «Вместе». Этот альянс, объединивший партию Макрона «Вперед, Республика!» и две другие центристские партии – MoDem и «Горизонты», получил 25,8% голосов. Левый блок, шедший на выборы под названием «Новый народный социальный и экологический союз» (NUPES), заручился поддержкой 25,7% избирателей.

Перед выборами Меланшон вел очень активную кампанию и не сходил с заголовков новостей. Он уверял своих сторонников в том, что NUPES сможет получить в Национальном собрании большинство мест, и тогда он будет добиваться поста премьер-министра, чтобы не дать президенту Макрону проводить его либерально-рыночный курс, защищающий интересы богатых. В избирательный манифест NUPES были включены такие привлекательные для простых французов пункты, как снижение пенсионного возраста с 62 до 60 лет (в противовес намерению Макрона поднять этот возраст до 65 лет), повышение минимальной зарплаты до 1400 евро, ограничение цен на основные продукты питания и энергоносители. В отличие от Меланшона Макрон мало участвовал в кампании, а его альянс «Вместе» проводил скорее оборонительную линию, стремясь представить левака и евроскептика Меланшона как угрозу экономической стабильности и международному авторитету Франции.

Казалось бы, результаты воскресного голосования делают шансы президента Макрона на получение устойчивого парламентского большинства и формирование правительства по своему усмотрению минимальными. Однако особенности французской мажоритарной двухтуровой избирательной системы заставляют относиться к результатам первого тура с большой осторожностью. Показательно, что в 577 избирательных округах в воскресенье обеспечили себе места в Национальном собрании лишь четыре кандидата от NUPES и один от правящей коалиции. Для победы в первом туре необходимо получить не менее половины голосов, и это количество не должно быть меньше четверти всех зарегистрированных в округе избирателей. А поскольку явка была низкой (на национальном уровне она составила около 47%), то сразу получить депутатские мандаты удалось единицам. Для прохождения во второй тур кандидат должен получить не менее 12,5% голосов от всех зарегистрированных избирателей. Поэтому во втором туре в большинстве округов будут соперничать по два кандидата, как правило, от альянса «Вместе» и от NUPES.

Так что через неделю предстоит лобовое столкновение правящей коалиции и блока крайне левых, левоцентристов и «зеленых». Различные поллстеры предсказывают, что после второго тура альянс «Вместе» получит 255-310 мест в парламенте, а NUPES – 150-220 мест. Для получения абсолютного большинства необходимо 289 мест. Так что конечная победа Макрона не гарантирована, но возможна. А левый блок Меланшона станет в Национальном собрании основной оппозиционной силой. Если альянс Макрона все же не дотянет до большинства, то для реализации своей социально-экономической повестки ему придется обращаться за поддержкой к депутатам консервативной партии «Республиканцы». Эта партия получила в воскресенье всего 10,4% голосов, но, как считают поллстеры, сможет рассчитывать после второго тура на 50-80 мест.

Что касается национал-популистской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен, то за нее проголосовали 18,7%. Сейчас у этой партии 8 мест в парламенте, но в конечном итоге она может расширить свое представительство до 20-45 мест и сформировать собственную фракцию. А вот ультранационалист Эрик Земмур, которому уделялось огромное внимание в СМИ на начальном этапе президентской кампании, выбыл из числа влиятельных политических игроков. Ни он, ни другие кандидаты от его партии «Реконкиста» не прошли во второй тур парламентских выборов.

Александр Ивахник

Назначение советником Генпрокурора – последний шанс для Натальи Поклонской остаться в истеблишменте. До сих пор она никак не могла адаптироваться к правилам игры, которые российская элита прекрасно знает – и, самое главное, чувствует. В их рамках можно, например, почитать Николая II и считать его отцом индустриализации, внесшим свой опосредованный вклад в победу в Великой Отечественной войне – но с портретом государя на шествие Бессмертного полка ходить не рекомендуется. Еще в значительно большей степени нежелательно самостоятельное голосование в Думе по непопулярным, но ключевым для власти вопросам, к которым относилось повышение пенсионного возраста. Не потому, что этот повлияет на прохождение законопроекта, а чтобы не создавать прецедент и соблазн для других. С этим связано и завершение депутатской карьеры Поклонской.

Затем было недолговременное назначение в Кабо-Верде, которое предусматривало молчание по вопросам внутренней политики. Поклонская же подвергла критике планы введения QR-кодов как «меру завуалированного принуждения к необязательной вакцинации от ковида». На самом деле в прошлом году в самой власти шла активная неофициальная дискуссия о том, вводить ли эти коды в условиях, когда такая мера не только была бы непопулярна в целом, но еще и могла бы осложнить отношения власти с частью своих наиболее антилиберально и антизападно настроенных сторонников (которые сейчас не только полностью поддерживают специальную военную операцию, но и настаивают на еще более жестких мерах в борьбе с врагом «внешним и внутренним»). В результате законы о QR-кодах не были приняты – но публичное высказывание позиции государственным служащим все равно выглядело нарушением правил. Так что в Кабо-Верде Поклонская так и не поехала.

Но так как позиция Поклонской по QR-кодам соответствовала умонастроениям немалой части властной элиты, то она получила новое, примерно равноценное назначение – в Россотрудничество. И тут же оказалась между двух огней из-за своих высказываний по поводу специальной военной операции. Многие ее прежние симпатизанты окончательно в ней разочаровались, но и украинская сторона отношения к ней никак не изменила. После этого новая отставка Поклонской стала делом времени – речь, видимо, шла о возможности и условиях очередного назначения.

И вот теперь последний шанс за старые заслуги. Советник Генпрокурора - пост почетный, но без реального влияния на принятие решений. Поклонская уже заявила, о прекращении ведения социальных страниц и какой-либо публичной деятельности. Насколько можно судить, она приняла весьма жесткие для нее – но привычные для российских госслужащих – условия.

Алексей Макаркин

Интересный опрос ВЦИОМ о Петре Великом.

Как известно, к первому русскому императору есть два типа претензий. Один – либеральный – связан с высокой ценой петровских преобразований, «построенным на костях» Петербурге, дальнейшим усилением крепостного права и доминирующей роли государства. В споре между Петром и Евгением из «Медного всадника» либералы на стороне простого человека, несчастного мелкого чиновника – и заслуги Петра как вестернизатора для многих из них отходят на второй план. Так как технологическая модернизация и вестернизация (нередко поверхностная) не принесли в Россию политическую свободу.

Другой тип претензий – славянофильский. Он связан, напротив, с активным «западничеством» Петра, которое считается не заслугой, а трагедией, приведшей к разлому русского общества на маленький слой европеизированного дворянства и крестьянство, сохранившее верность укоренившимся обычаям. Славянофилы ставили в вину Петру и ликвидацию самостоятельности церкви, вплоть до упразднения патриаршества – с петровских времен церковной сферой занимался обер-прокурор Синода из «добрых офицеров» (причем под добрым подразумевался не мягкосердечный, а исправный). И неприятие традиционного благочестия, свойственного «Святой Руси».

Результаты опроса ВЦИОМ показывают, что все эти споры, дошедшие до наших дней, практически не затронули общество. 90% респондентов полагают, что Петр сыграл в истории России положительную роль. Среди пенсионеров так считают даже 95%, а из самых молодых (18-24 года) деятельность Петра одобрили 89% - разница невелика. Есть предсказуемые возрастные нюансы – более старшие чаще вспоминают о военных победах, самые молодые – о прорубании окна в Европу (20% при 13% среди респондентов в целом). Но они не меняют общей картины.

Только 5% респондентов дают отрицательные оценки роли Петра. Его современные критики считают, что он принес много вреда России через ненужные для страны реформы, искоренил русскую культуру и традиции русского народа, вел жестокую политику тирании, при которой уменьшилось население страны. То есть в совокупности либеральные и славянофильские аргументы разделяет незначительное меньшинство населения.

Большинство же ориентируется на канонический образ Петра в советских фильмах, на пушкинский «Полтавский бой» из школьной программы и на результаты правления, связанные прежде всего с усилением военной мощи и расширением территории. Европеизация также относится к числу достоинств – выбирая между стрельцами и гвардейцами или между теремами и ассамблеями, россияне отдают предпочтение вторым. И, главное, Петр – победитель, а, значит, жертвы были не напрасны – так рассуждают те, кто хотя бы вспоминает об «издержках» великого правления.

Алексей Макаркин

 

 

Помимо проблем с собственным авторитетом внутри правящей партии и с Евросоюзом по вопросу о торговом режиме в Северной Ирландии Борис Джонсон теперь может столкнуться с проблемой активизации регионального сепаратизма в Шотландии. Первый министр Шотландии и лидер Шотландской национальной партии Никола Стёрджен решила придать новый импульс кампании за проведение повторного референдума о независимости. В мае прошлого года она сделала этот лозунг главным на выборах в региональный парламент. В результате выборов ШНП добилась большого успеха и вместе с партией «Зеленых», также выступающей за независимость, имеет в парламенте Шотландии прочное большинство. Во время пандемии коронавируса тема референдума, естественно, отошла на второй план. Но сейчас, когда вирус отступил, Стёрджен посчитала нужным актуализировать прежние обещания. Выступая 14 июня, она заявила, что итоги прошлогоднего голосования дали ей «неоспоримый демократический мандат» двигаться в направлении повторного референдума и что настало время говорить о независимости и затем дать шотландцам шанс сделать этот выбор.

Стёрджен представила первый из серии документов, в которых ее правительство обосновывает преимущества независимости. Документ называется «Независимость в современном мире – быть богаче, счастливее, справедливее: почему не Шотландия?» В нем различные показатели Шотландии в составе Соединенного Королевства сравниваются с превосходящими показателями 10 развитых небольших государств Европы (Норвегии, Австрии, Финляндии, Дании и др.). Документ стремится доказать, что раскрытие потенциала Шотландии сдерживается контролем из Лондона. Последующие документы должны раскрыть, как власти независимой Шотландии будут подходить к таким вопросам, как национальная валюта, налоги и бюджет, оборона, социальное обеспечение, вступление в ЕС и организация торговли с Британией.

Глава регионального правительства вновь подтвердила намерение провести референдум до конца 2023 года. Новым же стало то, что Стёрджен заявила о решимости организовать референдум вне зависимости от позиции Вестминстера. Закон о Шотландии 1998 года предусматривает исключительные полномочия британского парламента на организацию региональных референдумов, касающихся государственного устройства. При проведении референдума о независимости 2014 года эти полномочия с согласия правительства Дэвида Кэмерона были временно переданы шотландскому парламенту. Но в последние годы Борис Джонсон не раз подчеркивал, что такой референдум должен проходить не чаще одного раза в поколение. 14 июня Стёрджен заявила, что ее правительство разработало юридически безопасный альтернативный путь проведения референдума. Деталей она не раскрыла, но обещала, что в ближайшие недели представит свой план. «Мы имеем дело с премьер-министром, который не уважает демократию и закон. Я должна разобраться с этой реальностью», – сказала Стёрджен. 15 июня министр шотландского правительства Ангус Робертсон объявил, что оно планирует провести референдум в октябре 2023 года.

Скорее всего, «альтернативный путь», о котором сказала Стёрджен, предполагает принятие шотландским парламентом собственного закона об организации референдума. Но Лондон наверняка оспорит такой закон, и вопрос будет передан на долгие разбирательства в Верховный суд. В случае отрицательного вердикта суда едва ли Стёрджен решится его игнорировать, поскольку проведение нелегитимного референдума перечеркнет перспективу последующего вступления в ЕС. Возможно, Стёрджен спешит вернуть тему референдума в актуальную повестку дня, чтобы использовать резкое падение авторитета Джонсона не только в регионе, но и в стране в целом. Кроме того, сейчас за независимость Шотландии высказываются 48% жителей региона, а 52% – против. Активизация кампании за проведение референдума и за преимущества независимости может изменить это соотношение. В любом случае можно ожидать нового обострения конфликта между Эдинбургом и Лондоном.

Александр Ивахник

В армянских массовых протестах обозначился новый поворот. В ночь на 15 июня представители оппозиции разблокировали палаточный городок на площади Франции в Ереване. Сами оппозиционеры называют себя «Движением сопротивления». Один из его лидеров Ишхан Сагателян заявил о смене стратегии. В чем его смысл? Означает ли решение оппозиции о разблокировании палаточного городка победу властей и лично Никола Пашиняна? И какие уроки можно вынести из очередной волны массовых протестов?

Итак, у оппозиции новая стратегия. Но можно ли назвать ее стратегией в подлинном смысле этого слова. По словам Ишхана Сагателяна, протесты не прекратятся. Более того анонсированы шествия и общенациональный митинг 17 и 18 июня. В то же время говорится о том, то уличных акций станет меньше. Значит цели прежние выступления не достигли, нравится это кому-то или нет. Выступления оппозиции не смогли воспроизвести сценарий «бархатной революции» 2018 года. Акции шли больше месяца, но за это время не случилось ни прироста числа участников, ни появления прорывных идей. Оппоненты власти говорят: премьер пошел по пути национального предательства. Однако на вопрос, готовы ли они отказаться от московского или боюссельского переговорного форматов дается отрицательный ответ. Слова же про сильную армию и возвращение утраченных карабахских земель не подкреплены рецептами как этого достичь. То есть ресурсов для реванша нет, а противопоставлять себя и России, и Западу, настроенным на урегулирование армяно-азербайджанского противостояния, оппозиция не готова. Как следствие, представления у граждан Армении о том, что фактор Карабаха – не более чем инструмент для борьбы за власть. Думается, здесь причина того, почему протест не становится массовым, а революция навыворот не получается.

Означает ли это, что у Пашиняна и его команды имеется карт-бланш. Скорее всего, ответ отрицательный. Пока у премьера есть такой козырь, как противостояние бывшим, он имеет шанс на успех. Но если вдруг на армянском политическом горизонте возникнут новые силы, не связанные с Кочаряном или Саргсяном, готовые в то же время не принимать политику односторонних уступок нынешнего кабмина то Пашинян может столкнуться с серьезными сложностями. Сегодня на карабахском треке есть две крайности: политика отступления (мотивируемая отсутствием у Армении сильной армии и достаточных ресурсов) и «патриотическая мобилизация» без достаточного числа сторонников. Не факт, что это меню будет вечным. Но пока вызова со стороны новых сил не последовало, оппозиция сворачивает протестную активность под предлогом пересмотра своей стратегии, а власть торжествует, не имея четкого видения перспектив решения фундаментальных вопросов армянской государственности. 

Сергей Маркедонов

Тема Аляски время от времени всплывает в российском публичном пространстве как символ мечты о возвращении «землицы», не только известной своими нефтью и золотом, но и стратегически важной в ядерную эпоху. Понятно, что Аляску не вернуть, но тоска не уходит.

Вопрос в том, когда появилась эта тоска. При царе про Аляску говорили мало и неохотно, общественный интерес к далекой земле был слабым. Например, народникам не приходило в голову обвинять нелюбимого им Александра II в продаже Аляски, что неудивительно – крестьяне, не имевшие никакого представления о заморском российском владении, этого просто не поняли бы. При советской власти про Аляску тоже долго не вспоминали – большевикам было не до старой истории, которую уже нельзя было переиграть. Когда у них были надежды на мировую революцию, то в «земшарную республику Советов» Аляска должна была бы войти вместе с Америкой. Потом такие надежды закончились, и Москва в немалой степени стала исходить из «реалполитик».

Тема Аляски в общественном мнении (а в СССР оно было, хотя и специфичное) возникла уже в послевоенные годы. Тогда стали активно распространяться слухи, что царь не продал Аляску, а сдал ее в аренду на 90 лет (вариант – на 99 лет, возможно, по аналогии с Гонконгом, арендованным на этот же срок Великобританией у Китая). А дальше были целых три трактовки – на выбор. Первая гласила, что после революции 1917 года США сочли, что могут не выполнять свои обязательства и «зажали» Аляску – то есть крайними оказывались американцы. Вторая трактовка, напротив, возлагала основную ответственность на большевиков, которые аннулировали царские договора (по этой логике, включая и якобы имевший место «арендный»). Третья трактовка, самая политически актуальная на тот момент, делала крайним Хрущева – мол, он для того, чтобы понравиться американским партнерам, решил сдать исконные земли. Понятно, что она была выгодна преемникам Хрущева, заинтересованным в его дискредитации – поэтому нельзя исключать и целенаправленного вброса.

А дальше легенда о 90 (99) годах прижилась – тем более, что она соответствовала общественным настроениям. Романтика «Русской Америки» соседствовала в ней с ощущением несправедливости от ее потери.

Алексей Макаркин