Гибель Али Лариджани означает, что США и Израиль хотят уничтожения иранского режима, хотя сценарии могут быть разными.
Лариджани долгое время считался на Западе умеренным политиком, с которым можно договориться. Это было основано как на его бэкграунде (он принадлежал к консервативной части иранской элиты, но не к радикальным консерваторам), так и на опыте дипломатического общения с ним по ядерной проблематике. Но хотя Лариджани не говорил лозунгами, как Саид Джалили, но был менее удобным переговорщиком по сравнению с Хасаном Рухани и Мохаммадом Джавадом Зарифом. Его задачей было сохранить иранскую ядерную программу, выстроив систему ограничений таким образом, чтобы она могла продолжаться, несмотря на достигнутые компромиссы.
Но при Дональде Трампе Лариджани, не отказываясь в принципе от диалога с США (и потенциально он мог вновь стать переговорщиком, если бы Трамп на втором сроке не стал говорить языком ультиматумов), был сторонником стратегической ставки на развитие отношений с Китаем и Россией. И внутри страны он в последнее время являлся приверженцем жесткой линии в отношении протестующих, смыкаясь в этом отношении с радикальными консерваторами. И в качестве секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана координировал подавление протестов.
У него были непростые отношения с рахбаром Али Хаменеи – у клана Лариджани имелись собственные амбиции и свой кандидат в преемники Хаменеи (брат Али Лариджани Садек – аятолла и председатель Совета по определению политической целесообразности). Али Лариджани в связи с этим не был допущен на президентские выборы 2021 и 2024 годов – Хаменеи не хотел видеть его на посту президента, понимая, что это решающим образом укрепит позиции клана. В 2021-м Хаменеи ставил на Ибрахима Раиси, в 2024-м – на Саида Джалили. Но в 2025-м, после израильских и американских ударов, рахбар вернул Лариджани во власть, надеясь не на его личную преданность, а на верность режиму, который вместе с аятоллой Хомейни создавал аятолла Мотаххари – тесть Лариджани.
Мог ли Лариджани стать иранским вариантом Дельси Родригес? Думается, что он, помимо своей идеологичности (куда большей, чем у боливарианцев), прекрасно понимал, что любой представитель иранского исламского режима, отказавшийся от ядерной и ракетной программ и поддержки антиизраильских сил на Ближнем Востоке, потеряет легитимность в глазах сторонников. И при этом не станет более приемлемой фигурой для противников. Такая перспектива не могла его привлекать ни идеологически, ни прагматически.
Гибель Лариджани показывает, что США и Израиль «выбивают» дееспособные фигуры внутри иранской власти, не желающие идти на уступки. Иранский режим выживает сейчас за счет военной децентрализации, когда «ксировские», армейские и полицейские командиры действуют согласно ранее полученным приказам. Но такая децентрализация нуждается в координации в противостоянии с «врагом внешним и внутренним» – иначе она постепенно превратится в хаотизацию. Такую координацию осуществляли и Лариджани, и командующий «Басиджем» Голамреза Сулеймани, и министр разведки (иранская госбезопасность) Исмаил Хатиб, убитые в последние дни.
Чего хотят США и Израиль? Или появления все того же иранского варианта Дельси Родригес, согласного принять условия, на которые не пошли ни Хаменеи, ни Лариджани. То есть де-факто капитуляции режима, за которой может последовать его развал. Или ослабления режима до такой степени, что он может быть свернут изнутри (пока такой вариант не просматривается, но в будущем ничего исключать нельзя). И для этих сценариев есть еще один значимый интересант, который пока что держится в тени. Это Саудовская Аравия, которой стратегически выгодно ослабление позиций своего конкурента - Ирана.
Алексей Макаркин
Лариджани долгое время считался на Западе умеренным политиком, с которым можно договориться. Это было основано как на его бэкграунде (он принадлежал к консервативной части иранской элиты, но не к радикальным консерваторам), так и на опыте дипломатического общения с ним по ядерной проблематике. Но хотя Лариджани не говорил лозунгами, как Саид Джалили, но был менее удобным переговорщиком по сравнению с Хасаном Рухани и Мохаммадом Джавадом Зарифом. Его задачей было сохранить иранскую ядерную программу, выстроив систему ограничений таким образом, чтобы она могла продолжаться, несмотря на достигнутые компромиссы.
Но при Дональде Трампе Лариджани, не отказываясь в принципе от диалога с США (и потенциально он мог вновь стать переговорщиком, если бы Трамп на втором сроке не стал говорить языком ультиматумов), был сторонником стратегической ставки на развитие отношений с Китаем и Россией. И внутри страны он в последнее время являлся приверженцем жесткой линии в отношении протестующих, смыкаясь в этом отношении с радикальными консерваторами. И в качестве секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана координировал подавление протестов.
У него были непростые отношения с рахбаром Али Хаменеи – у клана Лариджани имелись собственные амбиции и свой кандидат в преемники Хаменеи (брат Али Лариджани Садек – аятолла и председатель Совета по определению политической целесообразности). Али Лариджани в связи с этим не был допущен на президентские выборы 2021 и 2024 годов – Хаменеи не хотел видеть его на посту президента, понимая, что это решающим образом укрепит позиции клана. В 2021-м Хаменеи ставил на Ибрахима Раиси, в 2024-м – на Саида Джалили. Но в 2025-м, после израильских и американских ударов, рахбар вернул Лариджани во власть, надеясь не на его личную преданность, а на верность режиму, который вместе с аятоллой Хомейни создавал аятолла Мотаххари – тесть Лариджани.
Мог ли Лариджани стать иранским вариантом Дельси Родригес? Думается, что он, помимо своей идеологичности (куда большей, чем у боливарианцев), прекрасно понимал, что любой представитель иранского исламского режима, отказавшийся от ядерной и ракетной программ и поддержки антиизраильских сил на Ближнем Востоке, потеряет легитимность в глазах сторонников. И при этом не станет более приемлемой фигурой для противников. Такая перспектива не могла его привлекать ни идеологически, ни прагматически.
Гибель Лариджани показывает, что США и Израиль «выбивают» дееспособные фигуры внутри иранской власти, не желающие идти на уступки. Иранский режим выживает сейчас за счет военной децентрализации, когда «ксировские», армейские и полицейские командиры действуют согласно ранее полученным приказам. Но такая децентрализация нуждается в координации в противостоянии с «врагом внешним и внутренним» – иначе она постепенно превратится в хаотизацию. Такую координацию осуществляли и Лариджани, и командующий «Басиджем» Голамреза Сулеймани, и министр разведки (иранская госбезопасность) Исмаил Хатиб, убитые в последние дни.
Чего хотят США и Израиль? Или появления все того же иранского варианта Дельси Родригес, согласного принять условия, на которые не пошли ни Хаменеи, ни Лариджани. То есть де-факто капитуляции режима, за которой может последовать его развал. Или ослабления режима до такой степени, что он может быть свернут изнутри (пока такой вариант не просматривается, но в будущем ничего исключать нельзя). И для этих сценариев есть еще один значимый интересант, который пока что держится в тени. Это Саудовская Аравия, которой стратегически выгодно ослабление позиций своего конкурента - Ирана.
Алексей Макаркин
17 марта 2026 года на 94-м году жизни ушел из жизни Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II (в миру Ираклий Гудушаури-Шиолашвили). Сказать, что для этой страны весть о смерти предстоятеля Грузинской православной церкви вызывала широкий резонанс равносильно тому, что не сказать ничего. После смерти Илии II в Грузии объявлен национальный траур, хотя эта республика и является светским государством.
За 35 лет, прошедшие после распада СССР и обретения национальной независимости в Грузии сменилось несколько президентов, множество премьер-министров и высокопоставленных чиновников. Президентская модель была заменена на парламентскую республику. Страна пережила два этнополитических конфликта, которые то «замораживались», то переходили в открытую фазу. В начале 1990-х Грузия прошла через свержение первого избранного президента, гражданскую войну, а в 2000 е гг. ее граждане стали свидетелями удавшейся «революции роз» и несколько неудачных попыток ее повторения. Менялось многое и многие, но известность и популярность предстоятеля Грузинской православной церкви (ГПЦ) неизменно оставалась на высокой отметке. Его называли «человеком года», а его рейтингам позавидовали бы и представители власти, и лидеры оппозиции.
Свое патриаршее служение он начал еще в 1977 году. Незадолго до этого была принята «брежневская» Конституция, а вскоре после этого- Основной закон Грузинской ССР. Никаких намеков на особую роль Грузинской православной церкви они не содержали. Но в это самое время ГПЦ постепенно выходила из тени. После смерти и политического осуждения самого известного советского грузина Иосифа Сталина эта фигура стала для тогдашней ГССР неким эрзац-национальным символом. Но к концу 1970- х гг. эта ностальгия и в силу смены поколений, и из-за потери интереса к советскому проекту стала снижаться. Идеологический вакуум начали заполнять интерес к национальному прошлому и православию.
В Грузии фактор «древности» крещения всегда играл особую роль. Важный символ: Илия II покинул наш мир в год, который в его стране отмечают, как 1700-летие принятия христианства как государственной религии Картлийского царства.
Илия II сочетал в себе множество черт, которые порой трудно сочетались. Это христианское служение и грузинские патриотические чувства, государственный национализм и социальный консерватизм, стремление к поддержанию отношений с Россией и Московским патриархатом, несмотря на жесткое несогласие с РФ по вопросам Абхазии и Южной Осетии. В одном из эфиров на известной российской радиостанции он даже патетически воскликнул: «Разве можно менять Абхазию на Грузию?» Он не раз говорил о «европейском выборе», но подвергал жесткой критике современные европейские ценности.
Но самое главное - это его умение подниматься над схваткой и не опускаться до мелочной межпартийной и межфракционной борьбы. Грузинское политпространство всегда было предельно раздробленным. На этом фоне в ушедшем Католикосе-Патриархе многие видели объединяющую фигуру, дававшую надежды на компромиссы.
Сергей Маркедонов
За 35 лет, прошедшие после распада СССР и обретения национальной независимости в Грузии сменилось несколько президентов, множество премьер-министров и высокопоставленных чиновников. Президентская модель была заменена на парламентскую республику. Страна пережила два этнополитических конфликта, которые то «замораживались», то переходили в открытую фазу. В начале 1990-х Грузия прошла через свержение первого избранного президента, гражданскую войну, а в 2000 е гг. ее граждане стали свидетелями удавшейся «революции роз» и несколько неудачных попыток ее повторения. Менялось многое и многие, но известность и популярность предстоятеля Грузинской православной церкви (ГПЦ) неизменно оставалась на высокой отметке. Его называли «человеком года», а его рейтингам позавидовали бы и представители власти, и лидеры оппозиции.
Свое патриаршее служение он начал еще в 1977 году. Незадолго до этого была принята «брежневская» Конституция, а вскоре после этого- Основной закон Грузинской ССР. Никаких намеков на особую роль Грузинской православной церкви они не содержали. Но в это самое время ГПЦ постепенно выходила из тени. После смерти и политического осуждения самого известного советского грузина Иосифа Сталина эта фигура стала для тогдашней ГССР неким эрзац-национальным символом. Но к концу 1970- х гг. эта ностальгия и в силу смены поколений, и из-за потери интереса к советскому проекту стала снижаться. Идеологический вакуум начали заполнять интерес к национальному прошлому и православию.
В Грузии фактор «древности» крещения всегда играл особую роль. Важный символ: Илия II покинул наш мир в год, который в его стране отмечают, как 1700-летие принятия христианства как государственной религии Картлийского царства.
Илия II сочетал в себе множество черт, которые порой трудно сочетались. Это христианское служение и грузинские патриотические чувства, государственный национализм и социальный консерватизм, стремление к поддержанию отношений с Россией и Московским патриархатом, несмотря на жесткое несогласие с РФ по вопросам Абхазии и Южной Осетии. В одном из эфиров на известной российской радиостанции он даже патетически воскликнул: «Разве можно менять Абхазию на Грузию?» Он не раз говорил о «европейском выборе», но подвергал жесткой критике современные европейские ценности.
Но самое главное - это его умение подниматься над схваткой и не опускаться до мелочной межпартийной и межфракционной борьбы. Грузинское политпространство всегда было предельно раздробленным. На этом фоне в ушедшем Католикосе-Патриархе многие видели объединяющую фигуру, дававшую надежды на компромиссы.
Сергей Маркедонов
Илия II и Филарет.
На одной неделе скончались Илия II и Филарет – церковные деятели одного поколения, ставшие архиереями еще в советское время. Но особенности и результаты их деятельности противоположны.
Илия II возглавлял воссозданную в 1917 году национальную церковь, ранее уже имевшую автокефалию. Филарет решил создать такую церковь, лишь когда не был избран патриархом Московским и всея Руси. Есть все основания полагать, что в качестве московского патриарха он был бы таким же борцом с украинским национализмом, как и в советское время.
.
Илия II стал католикосом-патриархом церкви, находившейся тогда в состоянии тяжелого внутреннего конфликта – из семи тогдашних архиереев Грузинской церкви его кандидатуру в качестве местоблюстителя поддерживали четверо (включая его самого). Трое архиереев-оппозиционеров проникли в патриаршую резиденцию и неудачно пытались переиграть это решение. Филарет в начале 1990-х годов своими попытками скорейшего получения автокефалии сам вызвал конфликт в церкви, причем практически все украинские архиереи отказали ему в поддержке. Недавний могущественный экзарх оказался в изоляции, а потом и был подвергнут анафеме, с которой согласились украинские иерархи.
Илия II за счет своей активности смог привлечь в церковь в советское время молодых верующих, в том числе из числа интеллигенции. Это повысило авторитет и церкви, и ее предстоятеля. Его уважали и как человека – особенно на контрасте с главным соперником Илии II в 1970-е годы, которым был митрополит Гаий (Кератишвили), осужденный затем по уголовным обвинениям. Филарет тогда не выходил за установленные государством жесткие рамки допустимого в церкви. Зато обстоятельства личной жизни (о которых знали священнослужители, а затем узнало и общество) нанесли сильный удар по его личному авторитету.
Илия II пользовался уважением среди грузинского монашества, возобновлял иноческую жизнь в закрытых при советской власти обителях. Будучи участником (хотя и не очень активным) экуменического движения, он в 1997 году согласился с выходом Грузинской церкви из Всемирного совета церквей, на чем настаивали настоятели монастырей – так удалось погасить разгоравшуюся смуту. Филарету отказали в поддержке Киево-Печерская и Почаевская лавры, другие обители. Кажется это первый случай создания автокефалии в условиях, когда ее решительно отвергло монашество.
К Илие II с подчеркнутым уважением относился грузинский политический класс, хотя реальное влияние католикоса на политику не стоит преувеличивать – его не слушали ни во время апрельского митинга в Тбилиси в 1989-м, ни в период гражданской войны между сторонниками Звиада Гамсахурдиа и Эдуарда Шеварднадзе. Филарет был героем для одной части политического класса Украины и весьма сомнительной фигурой – для другой. Выходец с востока страны, он был куда более популярен на ее западе.
Грузинская церковь при Илие II поддерживала молитвенно-каноническое общение со всеми общепризнанными поместными церквями. Причем Московский патриархат признает ее в границах 1943 года, хотя церковь де-факто не контролирует приходы в Абхазии и Южной Осетии. Филарет возглавил раскол и в течение многих лет пытался добиться его официального признания Константинополем. Но когда ему это удалось, то выяснилось, что Константинополь не собирается признавать его предстоятелем церкви в сане патриарха. После этого Филарет поссорился уже и с Константинополем, и с собственными соратниками и учениками – и фактически оказался в самоизоляции.
Илия II был известен как храмостроитель – одним из символов его патриаршества стал новый тбилисский кафедральный собор Цминда Самеба (Святой Троицы), построенный при самом активном участии Бидзины Иванишвили, который тогда еще не занимался политикой. С именем же Филарета связаны многочисленные конфликты вокруг храмов, в которые верующие не пускали его ставленников. А главный построенный при нем храм – собор восстановленного киевского Михайловского Златоверхого монастыря – оказался под контролем его учеников, с которыми он вступил в конфликт. Последний в его долгой жизни.
Алексей Макаркин
На одной неделе скончались Илия II и Филарет – церковные деятели одного поколения, ставшие архиереями еще в советское время. Но особенности и результаты их деятельности противоположны.
Илия II возглавлял воссозданную в 1917 году национальную церковь, ранее уже имевшую автокефалию. Филарет решил создать такую церковь, лишь когда не был избран патриархом Московским и всея Руси. Есть все основания полагать, что в качестве московского патриарха он был бы таким же борцом с украинским национализмом, как и в советское время.
.
Илия II стал католикосом-патриархом церкви, находившейся тогда в состоянии тяжелого внутреннего конфликта – из семи тогдашних архиереев Грузинской церкви его кандидатуру в качестве местоблюстителя поддерживали четверо (включая его самого). Трое архиереев-оппозиционеров проникли в патриаршую резиденцию и неудачно пытались переиграть это решение. Филарет в начале 1990-х годов своими попытками скорейшего получения автокефалии сам вызвал конфликт в церкви, причем практически все украинские архиереи отказали ему в поддержке. Недавний могущественный экзарх оказался в изоляции, а потом и был подвергнут анафеме, с которой согласились украинские иерархи.
Илия II за счет своей активности смог привлечь в церковь в советское время молодых верующих, в том числе из числа интеллигенции. Это повысило авторитет и церкви, и ее предстоятеля. Его уважали и как человека – особенно на контрасте с главным соперником Илии II в 1970-е годы, которым был митрополит Гаий (Кератишвили), осужденный затем по уголовным обвинениям. Филарет тогда не выходил за установленные государством жесткие рамки допустимого в церкви. Зато обстоятельства личной жизни (о которых знали священнослужители, а затем узнало и общество) нанесли сильный удар по его личному авторитету.
Илия II пользовался уважением среди грузинского монашества, возобновлял иноческую жизнь в закрытых при советской власти обителях. Будучи участником (хотя и не очень активным) экуменического движения, он в 1997 году согласился с выходом Грузинской церкви из Всемирного совета церквей, на чем настаивали настоятели монастырей – так удалось погасить разгоравшуюся смуту. Филарету отказали в поддержке Киево-Печерская и Почаевская лавры, другие обители. Кажется это первый случай создания автокефалии в условиях, когда ее решительно отвергло монашество.
К Илие II с подчеркнутым уважением относился грузинский политический класс, хотя реальное влияние католикоса на политику не стоит преувеличивать – его не слушали ни во время апрельского митинга в Тбилиси в 1989-м, ни в период гражданской войны между сторонниками Звиада Гамсахурдиа и Эдуарда Шеварднадзе. Филарет был героем для одной части политического класса Украины и весьма сомнительной фигурой – для другой. Выходец с востока страны, он был куда более популярен на ее западе.
Грузинская церковь при Илие II поддерживала молитвенно-каноническое общение со всеми общепризнанными поместными церквями. Причем Московский патриархат признает ее в границах 1943 года, хотя церковь де-факто не контролирует приходы в Абхазии и Южной Осетии. Филарет возглавил раскол и в течение многих лет пытался добиться его официального признания Константинополем. Но когда ему это удалось, то выяснилось, что Константинополь не собирается признавать его предстоятелем церкви в сане патриарха. После этого Филарет поссорился уже и с Константинополем, и с собственными соратниками и учениками – и фактически оказался в самоизоляции.
Илия II был известен как храмостроитель – одним из символов его патриаршества стал новый тбилисский кафедральный собор Цминда Самеба (Святой Троицы), построенный при самом активном участии Бидзины Иванишвили, который тогда еще не занимался политикой. С именем же Филарета связаны многочисленные конфликты вокруг храмов, в которые верующие не пускали его ставленников. А главный построенный при нем храм – собор восстановленного киевского Михайловского Златоверхого монастыря – оказался под контролем его учеников, с которыми он вступил в конфликт. Последний в его долгой жизни.
Алексей Макаркин
После того, как Дональд Трамп в качестве 47-го президента США вернулся в Белый дом, в грузинском правительстве была надежда на улучшение отношений. К концу каденции Джозефа Байдена взаимодействие двух союзников было де-факто заморожено. Более того, по инициативе Вашингтона Хартия 2009 года о стратегическом партнерстве была поставлена «на паузу».
Но сегодня становится ясно: ожидания правящей партии «Грузинская мечта» не оправдались. Группа американских сенаторов и конгрессменов на днях обратилась к администрации США усилить давление на власти Грузии, в том числе с помощью санкционных механизмов. Цель- заставить официальный Тбилиси принять критический доклад, который был составлен ОБСЕ. К слову сказать, его уже обсуждали в т.н. Хельсинской комиссии (Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе) Конгресса.
При чем же здесь Трамп, который всегда и во всем пытается «следовать своей колеей»? Нынешнее обращение является тем, что в Штатах именуют «bipartisan initiative», то есть двухпартийное предложение. К президенту США обратились демократические и республиканские сенаторы и представители. Соавторами ходатайства стали сенатор-республиканец Роджер Уикер и его однопартиец конгрессмен Джозеф Уилсон, но в то же время с ними сошлись во мнении сенаторы-демократы Шелдон Уайтхаус, Джин Шахин (в свое время она была соавтором резолюции о признании Абхазии и Южной Осетии «оккупированными» Россией регионами) и конгрессмен от Демпартии Стивен Коэн. В этой связи даже экстравагантный Трамп, клеймящий своих оппонентов в «левизне» и едва ли не повторяющий всю риторику времен маккартизма, будет вынужден отнестись к инициативе по Грузии с вниманием. Ведь среди ее «толкачей» есть и сторонники, и соратники 47-го американского президента.
Теперь немного о первоисточнике-триггере нынешней инициативы. Доклад ОБСЕ был представлен 12 марта 2026 года. Основной пафос документа- обвинения официальных властей Грузии в нарушении прав человека. Здесь все знакомые по временам Байдена критические «пойнты» - сворачивание прав и свобод, репрессии и репрессивное законодательство. Главный обвиняемый- правящая партия «Грузинская мечта».
И хотя власти Грузии не готовы к разрыву отношений с Западом, и всеми силами пытаются преодолеть возникший кризис, они категорически не принимают «десувернизацию», то есть согласия на все выдвигаемые требования и отказ от проводимого курса. Согласившись с докладом ОБСЕ и пойди на поводу у США и ЕС, правительство Грузии завтра же пойдет по пути фактической сдачи власти. На это оно пойти не может и не хочет. Возникает тупик. Запад не сворачивает со своего пути. Идти на компромиссы с непослушными «пронатовцами» не хочет не только Евросоюз и отдельные европейские страны, но, похоже и США. Трамп смог бы, наверное, продавить свою линию, если бы вдруг Тбилиси решился бы стать особым партнером Вашингтона в борьбе с «режимом мулл». Но и на этом направлении «Грузинская мечта» действует со всей осторожностью.
Сергей Маркедонов
Но сегодня становится ясно: ожидания правящей партии «Грузинская мечта» не оправдались. Группа американских сенаторов и конгрессменов на днях обратилась к администрации США усилить давление на власти Грузии, в том числе с помощью санкционных механизмов. Цель- заставить официальный Тбилиси принять критический доклад, который был составлен ОБСЕ. К слову сказать, его уже обсуждали в т.н. Хельсинской комиссии (Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе) Конгресса.
При чем же здесь Трамп, который всегда и во всем пытается «следовать своей колеей»? Нынешнее обращение является тем, что в Штатах именуют «bipartisan initiative», то есть двухпартийное предложение. К президенту США обратились демократические и республиканские сенаторы и представители. Соавторами ходатайства стали сенатор-республиканец Роджер Уикер и его однопартиец конгрессмен Джозеф Уилсон, но в то же время с ними сошлись во мнении сенаторы-демократы Шелдон Уайтхаус, Джин Шахин (в свое время она была соавтором резолюции о признании Абхазии и Южной Осетии «оккупированными» Россией регионами) и конгрессмен от Демпартии Стивен Коэн. В этой связи даже экстравагантный Трамп, клеймящий своих оппонентов в «левизне» и едва ли не повторяющий всю риторику времен маккартизма, будет вынужден отнестись к инициативе по Грузии с вниманием. Ведь среди ее «толкачей» есть и сторонники, и соратники 47-го американского президента.
Теперь немного о первоисточнике-триггере нынешней инициативы. Доклад ОБСЕ был представлен 12 марта 2026 года. Основной пафос документа- обвинения официальных властей Грузии в нарушении прав человека. Здесь все знакомые по временам Байдена критические «пойнты» - сворачивание прав и свобод, репрессии и репрессивное законодательство. Главный обвиняемый- правящая партия «Грузинская мечта».
И хотя власти Грузии не готовы к разрыву отношений с Западом, и всеми силами пытаются преодолеть возникший кризис, они категорически не принимают «десувернизацию», то есть согласия на все выдвигаемые требования и отказ от проводимого курса. Согласившись с докладом ОБСЕ и пойди на поводу у США и ЕС, правительство Грузии завтра же пойдет по пути фактической сдачи власти. На это оно пойти не может и не хочет. Возникает тупик. Запад не сворачивает со своего пути. Идти на компромиссы с непослушными «пронатовцами» не хочет не только Евросоюз и отдельные европейские страны, но, похоже и США. Трамп смог бы, наверное, продавить свою линию, если бы вдруг Тбилиси решился бы стать особым партнером Вашингтона в борьбе с «режимом мулл». Но и на этом направлении «Грузинская мечта» действует со всей осторожностью.
Сергей Маркедонов
«Король умер, да здравствует король!» Кому из нас не знакома эта формула. Ее суть в том, чтобы трон никогда бы не пустовал. Только таким образом можно избежать вакуума власти. Полного тождества между светской и религиозной организацией управления нет и быть не может. Но многие элементы описанной выше формулы вполне применимы и к церковным структурам, имеющим хорошо организованную иерархию.
22 марта Грузия простилась с Католикосом-Патриархом Илией II. Он упокоился в Сионском соборе. Но после похорон предстоятеля в повестку дня Грузинской православной церкви (ГПЦ) встал вопрос об избрании нового первоиерарха. И здесь возникает немало проблем и вопросов.
Илия II был Католикосом-Патриархом всея Грузии практически полвека. Не будет преувеличением сказать, что формула «ГПЦ- это он» применима к его патриаршему пятидесятилетию. Никто из высших клириков Грузинской церкви не может и близко сравниться по популярности и известности среди ее прихожан и граждан Грузии в целом.
Самым очевидным претендентом является действующий местоблюститель патриаршего престола. С 2017 года им является Шио (в миру Элизбар) Муджири. Ему 57 лет. Советский Союз и ГССР он застал лишь в период молодости. Символично то, что послушником он стал в 1991 году, не завершив курс Тбилисской консерватории. В его церковной биографии есть и «российский след». Естественно, не в конспирологической версии. Муджири обучался в Московской духовной академии и Свято-Тихоновском богословском институте. Сегодня у отца Шио есть поддержка со стороны правительства и правящей партии.
Впрочем, сюрприза возможны. Таковые в истории ГПЦ уже имели место. Илия II, без которого нельзя представить возрождение религиозности Грузии в позднесоветский и в постсоветский период, стал Католикосом-Патриархом не как очевидный фаворит. В 1977 году более высоко оценивались шансы митрополита Романа Петриаршвили. Более того, он и ряд иерархов ГПЦ пытались опротестовать решение Синода об избрании Илии. Но в итоге победу одержал именно тот, кого недавно граждане Грузии и прихожане Грузинской церкви проводили в последний путь.
Когда у грузинского православия появится новый предстоятель? Расширенное голосование по кандидатурам должно пройти не позднее, чем через два месяца после смерти Католикоса-Патриарха всея Грузии. За это время Синод и высшие иерархи должны «определиться». Интронизация вновь избранного предстоятеля пройдет в знаменитом соборе Светицховели. Есть некая интрига по поводу завещания Илии II. Не исключено, что определенные медиа-спекуляции вокруг него будут иметь место. Как бы то ни было, ГПЦ вступает в период «транзита» власти, и новому патриарху еще предстоит найти свою общественную нишу, показать, что он – достойный наследник своего выдающегося предшественника.
Сергей Маркедонов
22 марта Грузия простилась с Католикосом-Патриархом Илией II. Он упокоился в Сионском соборе. Но после похорон предстоятеля в повестку дня Грузинской православной церкви (ГПЦ) встал вопрос об избрании нового первоиерарха. И здесь возникает немало проблем и вопросов.
Илия II был Католикосом-Патриархом всея Грузии практически полвека. Не будет преувеличением сказать, что формула «ГПЦ- это он» применима к его патриаршему пятидесятилетию. Никто из высших клириков Грузинской церкви не может и близко сравниться по популярности и известности среди ее прихожан и граждан Грузии в целом.
Самым очевидным претендентом является действующий местоблюститель патриаршего престола. С 2017 года им является Шио (в миру Элизбар) Муджири. Ему 57 лет. Советский Союз и ГССР он застал лишь в период молодости. Символично то, что послушником он стал в 1991 году, не завершив курс Тбилисской консерватории. В его церковной биографии есть и «российский след». Естественно, не в конспирологической версии. Муджири обучался в Московской духовной академии и Свято-Тихоновском богословском институте. Сегодня у отца Шио есть поддержка со стороны правительства и правящей партии.
Впрочем, сюрприза возможны. Таковые в истории ГПЦ уже имели место. Илия II, без которого нельзя представить возрождение религиозности Грузии в позднесоветский и в постсоветский период, стал Католикосом-Патриархом не как очевидный фаворит. В 1977 году более высоко оценивались шансы митрополита Романа Петриаршвили. Более того, он и ряд иерархов ГПЦ пытались опротестовать решение Синода об избрании Илии. Но в итоге победу одержал именно тот, кого недавно граждане Грузии и прихожане Грузинской церкви проводили в последний путь.
Когда у грузинского православия появится новый предстоятель? Расширенное голосование по кандидатурам должно пройти не позднее, чем через два месяца после смерти Католикоса-Патриарха всея Грузии. За это время Синод и высшие иерархи должны «определиться». Интронизация вновь избранного предстоятеля пройдет в знаменитом соборе Светицховели. Есть некая интрига по поводу завещания Илии II. Не исключено, что определенные медиа-спекуляции вокруг него будут иметь место. Как бы то ни было, ГПЦ вступает в период «транзита» власти, и новому патриарху еще предстоит найти свою общественную нишу, показать, что он – достойный наследник своего выдающегося предшественника.
Сергей Маркедонов
«Они выступают в логике пересмотра мира/ Они используют силовые методы для принуждения к миру. Они не считают, что существующий мир нужно сохранять и заботиться о нем». Премьер-министр Армении Никол Пашинян в ходе правительственного часа в Национальном собрании республики 25 марта не скупился на жесткие выражения. На этот раз его пафос был обращен на главных оппонентов главы кабмина. В них он видит основных конкурентов на предстоящих парламентских выборах. В «партию войны» премьер записал второго президента Армении (1998-2008) Роберта Кочаряна, известного предпринимателя, мецената и неофита армянской политики Самвела Карапетяна и политического «тяжеловеса», экс-депутата Гагика Царукяна.
Пашинян вновь актуализировал один из излюбленных своих тезисов: не выберете «Гражданский договор» (премьер идет во главе этого объединения), ждите эскалацию, а то и войну. Рискнем предположить, что ближе к дате голосования именно этот нарратив потеснит все остальные идеологические конструкты Пашиняна. На чем основано это утверждение?
У премьера есть несколько важных идей, с которыми он обращается к избирателю. Он активно продвигает «декарабахизацию», полагая, что три десятка лет борьбы за «миацум» обескровили нацию, ввели ее в изоляцию и постоянные конфликты с соседями. Отказ от единства «Арцаха и Армении», с его точки зрения, является скорейшим путем к миру. Однако продвигать анти-карабахские акценты сложно. Недавний стихийный спор премьера в метро с женщиной, гражданкой и избирательницей это показал. Даже если граждане Армении готовы расстаться с мечтами прошлого, Карабах по-прежнему остается важным символом, незаживающей раной.
«Реальная Армения» - слишком сложный конструкт для понимания. Но борьба за мир- это то, что может вызвать позитивные чувства у любого избирателя. И если бить в эту точку без излишней детализации и нюансировки, то можно собрать голоса и бывшего ветерана карабахских войн и ярого пацифиста.
Сложность в том, что оппоненты премьера наверняка напомнят и о «цене вопроса», и о том, что при всей борьбе за мир соглашение с Баку пока что не подписано, предусловия азербайджанской стороны не сняты, а конституционный референдум еще впереди. «Нормализация» с Турцией также пока что остается движением к линии горизонта, но четких очертаний она пока что не приобретает. В этом контексте некое упрощение контента и противопоставление мира войне может сработать. Если, конечно, оппоненты премьера позволят ему навязать этот информационный алгоритм.
Сергей Маркедонов
Пашинян вновь актуализировал один из излюбленных своих тезисов: не выберете «Гражданский договор» (премьер идет во главе этого объединения), ждите эскалацию, а то и войну. Рискнем предположить, что ближе к дате голосования именно этот нарратив потеснит все остальные идеологические конструкты Пашиняна. На чем основано это утверждение?
У премьера есть несколько важных идей, с которыми он обращается к избирателю. Он активно продвигает «декарабахизацию», полагая, что три десятка лет борьбы за «миацум» обескровили нацию, ввели ее в изоляцию и постоянные конфликты с соседями. Отказ от единства «Арцаха и Армении», с его точки зрения, является скорейшим путем к миру. Однако продвигать анти-карабахские акценты сложно. Недавний стихийный спор премьера в метро с женщиной, гражданкой и избирательницей это показал. Даже если граждане Армении готовы расстаться с мечтами прошлого, Карабах по-прежнему остается важным символом, незаживающей раной.
«Реальная Армения» - слишком сложный конструкт для понимания. Но борьба за мир- это то, что может вызвать позитивные чувства у любого избирателя. И если бить в эту точку без излишней детализации и нюансировки, то можно собрать голоса и бывшего ветерана карабахских войн и ярого пацифиста.
Сложность в том, что оппоненты премьера наверняка напомнят и о «цене вопроса», и о том, что при всей борьбе за мир соглашение с Баку пока что не подписано, предусловия азербайджанской стороны не сняты, а конституционный референдум еще впереди. «Нормализация» с Турцией также пока что остается движением к линии горизонта, но четких очертаний она пока что не приобретает. В этом контексте некое упрощение контента и противопоставление мира войне может сработать. Если, конечно, оппоненты премьера позволят ему навязать этот информационный алгоритм.
Сергей Маркедонов
Премьер-министр Армении Никол Пашинян уже никого особо не удивляет своими резкими и порой экстравагантными заявлениями. Похоже, что и после того, как он стал главой кабмина и правящей партии, он сохранил свой фирменный журналистский стиль. Который в свое время обеспечил ему интерес, хотя порой и со скандальными оттенками.
Как бы то ни было, заявления Пашиняна о создании новой Армении, рвущей со всеми ранее известными политическими традициями, уже не воспринимаются, как сенсации. И все же, они по-прежнему вызывают интерес, цитируются, обсуждаются. Конечно же, приближающиеся парламентские выборы придают высказываниям премьера и фаворита электоральной гонки особую остроту.
В канун уик-энда Пашинян выступил с очередным громким заявлением. На этот раз в фокусе его внимания оказалась проблема «восстановления исторической справедливости». Для постсоветской Армении - это не просто красивая формула. Во многом ценности борьбы за исправление ошибок и преступлений прошлого стали фундаментом армянской государственности в период и после обретения национальной независимости. Исправление «сталинской национальной политики» (Карабах), борьба за международное признание трагедии в Османской империи, как геноцида. Эти вопросы были не только и даже не столько темами форумов и конференций, вокруг них выстраивалась и практическая дипломатия, и приоритеты стратегического планирования в области безопасности.
Пашинян призвал «прекратить гонку геноцидов». «Хватит кормить наш народ данными о новых геноцидах. Эту гонку геноцидов нужно прекратить. В нашем регионе все обвиняют друг друга в геноциде», – резюмировал премьер. Во многом это продолжает курс премьера на «декарабахизацию Армении». Думается, ученые, исследователи проблем идентичности в будущем еще не раз обратятся (хочется верить, что максимально объективно) к этой «смене вех». Карабах, как символ национального достоинства и возрождения сменяется образом трагедии, провала, архаики и чего-то навязанного армянам извне.
Но идентитарная революция по Пашиняну намного шире конкретного регионального этнополитического конфликта. Во многом он хочет выстроить новую (в его терминологии «реальную») Армению, как образование, не заинтересованная в героики и глорификации борцов за «национальное дело». Парадоксально, но аттестуя себя, как «революционера», он отвергает революционеров прошлого (коими были создатели партий «Гнчак» или «Дашнакцутюн»). Его «революция» иная- от героики к консьюмеризму. Говорю это безоценочно. Попытка сбежать от политической географии и собственного прошлого. Не то, чтобы уникальный случай в мировой истории. Правда, найти удачные попытки такого радикального (и главное быстрого) разрыва крайне сложно!
Сергей Маркедонов
Как бы то ни было, заявления Пашиняна о создании новой Армении, рвущей со всеми ранее известными политическими традициями, уже не воспринимаются, как сенсации. И все же, они по-прежнему вызывают интерес, цитируются, обсуждаются. Конечно же, приближающиеся парламентские выборы придают высказываниям премьера и фаворита электоральной гонки особую остроту.
В канун уик-энда Пашинян выступил с очередным громким заявлением. На этот раз в фокусе его внимания оказалась проблема «восстановления исторической справедливости». Для постсоветской Армении - это не просто красивая формула. Во многом ценности борьбы за исправление ошибок и преступлений прошлого стали фундаментом армянской государственности в период и после обретения национальной независимости. Исправление «сталинской национальной политики» (Карабах), борьба за международное признание трагедии в Османской империи, как геноцида. Эти вопросы были не только и даже не столько темами форумов и конференций, вокруг них выстраивалась и практическая дипломатия, и приоритеты стратегического планирования в области безопасности.
Пашинян призвал «прекратить гонку геноцидов». «Хватит кормить наш народ данными о новых геноцидах. Эту гонку геноцидов нужно прекратить. В нашем регионе все обвиняют друг друга в геноциде», – резюмировал премьер. Во многом это продолжает курс премьера на «декарабахизацию Армении». Думается, ученые, исследователи проблем идентичности в будущем еще не раз обратятся (хочется верить, что максимально объективно) к этой «смене вех». Карабах, как символ национального достоинства и возрождения сменяется образом трагедии, провала, архаики и чего-то навязанного армянам извне.
Но идентитарная революция по Пашиняну намного шире конкретного регионального этнополитического конфликта. Во многом он хочет выстроить новую (в его терминологии «реальную») Армению, как образование, не заинтересованная в героики и глорификации борцов за «национальное дело». Парадоксально, но аттестуя себя, как «революционера», он отвергает революционеров прошлого (коими были создатели партий «Гнчак» или «Дашнакцутюн»). Его «революция» иная- от героики к консьюмеризму. Говорю это безоценочно. Попытка сбежать от политической географии и собственного прошлого. Не то, чтобы уникальный случай в мировой истории. Правда, найти удачные попытки такого радикального (и главное быстрого) разрыва крайне сложно!
Сергей Маркедонов
Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте (занимает этот пост с 1 октября 2024 года) анонсировал выход ежегодного доклада. Официально он называется докладом генсека Альянса, но в действительности над этим документом работает крупный коллектив аналитиков. В ежегодных докладах фиксируются ключевые угрозы международной безопасности, с точки зрения НАТО, а также дается анализ проблем и вызовов в различных регионах.
«Южный Кавказ важен для безопасности НАТО», - говорят авторы ежегодного доклада. Какие же региональные вопросы для Альянса в приоритете? В «актив» за 2025 год занесен «значительный прогресс» в мирном процессе между Азербайджаном и Арменией. Особенно подчеркивается, конечно, роль США (саммит в Вашингтоне, инициатива «Маршрут Трампа» и парафирование соглашения между Баку и Ереваном). Сам Альянс заявляет о своем интересе к развитию отношений с двумя закавказскими государствами. По прочтении этого фрагмента не оставляет чувство недосказанности. Ощущение, что авторы хотят подчеркнуть свой успех (точнее прислониться к американскому «great success»), но в упор не видят неразрешенных проблем вроде азербайджанских предусловий по конституционным реформам в Армении или неурегулированного вопроса о демаркации-делимитации госграницы.
Совсем другое эмоциональное впечатление от «грузинского» фрагмента. В докладе указывается, что в свете парламентских выборов 2024 года и последующих событий Альянс пересмотрел некоторые элементы сотрудничества своего сотрудничества с Тбилиси, прежде всего, т.н. «Существенный пакет НАТО-Грузия». Но в отличие от Евросоюза уровень критики грузинских властей и правящей партии намного ниже. Авторы отмечают и продолжающееся взаимодействие Брюсселя и Тбилиси.
На своей пресс-конференции Марк Рютте особо подчеркнул, что Альянс озабочен ситуацией внутри Грузии. Очень не нравятся партнерам ее попытки «суверенизации», с ними связывают пророссийские настроения, что далеко от истины, но восприятия живут по своим законам! Однако Рютте считает, что кооперация с Грузией, несмотря ни на что важна и нужна!
Восторги «маяком демократии» остались в прошлом, надежд на членство Азербайджана и Армении в Альянсе нет, но регион Южного Кавказа по-прежнему сохраняет важность для НАТО.
Сергей Маркедонов
«Южный Кавказ важен для безопасности НАТО», - говорят авторы ежегодного доклада. Какие же региональные вопросы для Альянса в приоритете? В «актив» за 2025 год занесен «значительный прогресс» в мирном процессе между Азербайджаном и Арменией. Особенно подчеркивается, конечно, роль США (саммит в Вашингтоне, инициатива «Маршрут Трампа» и парафирование соглашения между Баку и Ереваном). Сам Альянс заявляет о своем интересе к развитию отношений с двумя закавказскими государствами. По прочтении этого фрагмента не оставляет чувство недосказанности. Ощущение, что авторы хотят подчеркнуть свой успех (точнее прислониться к американскому «great success»), но в упор не видят неразрешенных проблем вроде азербайджанских предусловий по конституционным реформам в Армении или неурегулированного вопроса о демаркации-делимитации госграницы.
Совсем другое эмоциональное впечатление от «грузинского» фрагмента. В докладе указывается, что в свете парламентских выборов 2024 года и последующих событий Альянс пересмотрел некоторые элементы сотрудничества своего сотрудничества с Тбилиси, прежде всего, т.н. «Существенный пакет НАТО-Грузия». Но в отличие от Евросоюза уровень критики грузинских властей и правящей партии намного ниже. Авторы отмечают и продолжающееся взаимодействие Брюсселя и Тбилиси.
На своей пресс-конференции Марк Рютте особо подчеркнул, что Альянс озабочен ситуацией внутри Грузии. Очень не нравятся партнерам ее попытки «суверенизации», с ними связывают пророссийские настроения, что далеко от истины, но восприятия живут по своим законам! Однако Рютте считает, что кооперация с Грузией, несмотря ни на что важна и нужна!
Восторги «маяком демократии» остались в прошлом, надежд на членство Азербайджана и Армении в Альянсе нет, но регион Южного Кавказа по-прежнему сохраняет важность для НАТО.
Сергей Маркедонов
Российский танкер «Анатолий Колодкин» с гуманитарным грузом в 100 тысяч тонн нефти прибыл на Кубу. США танкер пропустили – Дональд Трамп заявил, что не против такой поставки. Что произошло? Америка отступает от Кубы и идет навстречу России? Думается, что все сложнее.
The New York Times обратила внимание на то, что когда президент Кубы Мигель Диас-Канель признал, что его правительство ведет секретные переговоры с администрацией Трампа, он сообщил, что руководит переговорами «исторический лидер революции». То есть Рауль Кастро, который в свои 94 года не занимает сейчас государственных должностей, но остается высшим авторитетом и для Диаса-Канеля, и для других кубинских лидеров. Которые являются учениками и последователями Рауля и его брата Фиделя.
Понятно, что лично Рауль Кастро переговоров не ведет. Но уже с начала кубинского кризиса стало известно, что контактами с США занимается один из внуков Рауля Кастро, 41-летний Рауль Гильермо Родригес Кастро по прозвищам Раулито и «Эль Кангрехо» (Краб). Еще в феврале он встречался с госсекретарем Марко Рубио на саммите в Сент-Китсе и Невисе, где собрались представители стран Карибского бассейна. Источники тогда описывали контакты Рубио с Родригесом Кастро как «удивительно дружеские»: собеседники общались на одном языке — испанском, избегая обсуждения прошлого и сосредотачиваясь на будущем.
Хотя Раулито не занимает официальных должностей, он обладает немалым неформальным весом. Годами он был личным телохранителем деда, а сейчас тесно связан с военно-промышленным конгломератом GAESA, контролирующим значительную часть кубинской экономики. Впрочем, аналитики охарактеризовали его роль как посланника (понятно, что своего деда), а не независимого переговорщика.
В то же время The New York Times пишет, что единственный сын Рауля, 60-летний Алехандро Кастро Эспин, также возвращается на публику после того, как практически исчез из общественной жизни после ухода его отца с поста лидера. Инженер, получивший образование и подготовку на Кубе и в Советском Союзе, а также бригадный генерал кубинской армии занимал руководящие должности в кубинской разведке.
Теперь же Кастро Эспин также играет ведущую роль в переговорах с американскими официальными лицами. Такая роль для него не нова: в 2014 году он возглавлял кубинскую сторону на секретных переговорах с администрацией Барака Обамы, которые привели к кратковременному потеплению отношений с Соединенными Штатами.
Еще один член семьи Кастро – это 54-летний Оскар Перес-Олива Фрага, внучатый племянник Рауля и Фиделя Кастро. В настоящее время он занимает пост заместителя премьер-министра Кубы и министра внешней торговли и иностранных инвестиций. Инженер-электронщик по образованию, он сделал карьеру во внешнеторговой сфере. Был директором компании по импорту машиностроительного оборудовании, а затем одним из руководителей особой экономической зоны Мариэль. До назначения на пост министра внешней торговли он занимал должности заместителя и первого заместителя министра в этом же министерстве. Такой управленческий опыт располагает к прагматизму.
В нынешнем марте Перес-Олива оказался в центре внимания после объявления о, возможно, одном из крупнейших политических изменений со времен прихода к власти семьи Кастро в 1959 году: разрешении кубинским эмигрантам владеть бизнесом и инвестировать в кубинскую экономику. Это сигнал флоридской эмигрантской общине, представителем которой является госсекретарь Рубио.
Похоже, что мощный клан Рауля Кастро ищет пути выживания при любом развитии событий. И США, похоже, используют в контактах с его представителями метод «кнута и пряника». Отсечение Кубы от венесуэльской и мексиканской нефти стало кнутом. Допуск российского судна – пряником, который не повлияет на судьбу кубинской экономики, но может на ближайшее время немного смягчить нарастающие проблемы.
Алексей Макаркин
The New York Times обратила внимание на то, что когда президент Кубы Мигель Диас-Канель признал, что его правительство ведет секретные переговоры с администрацией Трампа, он сообщил, что руководит переговорами «исторический лидер революции». То есть Рауль Кастро, который в свои 94 года не занимает сейчас государственных должностей, но остается высшим авторитетом и для Диаса-Канеля, и для других кубинских лидеров. Которые являются учениками и последователями Рауля и его брата Фиделя.
Понятно, что лично Рауль Кастро переговоров не ведет. Но уже с начала кубинского кризиса стало известно, что контактами с США занимается один из внуков Рауля Кастро, 41-летний Рауль Гильермо Родригес Кастро по прозвищам Раулито и «Эль Кангрехо» (Краб). Еще в феврале он встречался с госсекретарем Марко Рубио на саммите в Сент-Китсе и Невисе, где собрались представители стран Карибского бассейна. Источники тогда описывали контакты Рубио с Родригесом Кастро как «удивительно дружеские»: собеседники общались на одном языке — испанском, избегая обсуждения прошлого и сосредотачиваясь на будущем.
Хотя Раулито не занимает официальных должностей, он обладает немалым неформальным весом. Годами он был личным телохранителем деда, а сейчас тесно связан с военно-промышленным конгломератом GAESA, контролирующим значительную часть кубинской экономики. Впрочем, аналитики охарактеризовали его роль как посланника (понятно, что своего деда), а не независимого переговорщика.
В то же время The New York Times пишет, что единственный сын Рауля, 60-летний Алехандро Кастро Эспин, также возвращается на публику после того, как практически исчез из общественной жизни после ухода его отца с поста лидера. Инженер, получивший образование и подготовку на Кубе и в Советском Союзе, а также бригадный генерал кубинской армии занимал руководящие должности в кубинской разведке.
Теперь же Кастро Эспин также играет ведущую роль в переговорах с американскими официальными лицами. Такая роль для него не нова: в 2014 году он возглавлял кубинскую сторону на секретных переговорах с администрацией Барака Обамы, которые привели к кратковременному потеплению отношений с Соединенными Штатами.
Еще один член семьи Кастро – это 54-летний Оскар Перес-Олива Фрага, внучатый племянник Рауля и Фиделя Кастро. В настоящее время он занимает пост заместителя премьер-министра Кубы и министра внешней торговли и иностранных инвестиций. Инженер-электронщик по образованию, он сделал карьеру во внешнеторговой сфере. Был директором компании по импорту машиностроительного оборудовании, а затем одним из руководителей особой экономической зоны Мариэль. До назначения на пост министра внешней торговли он занимал должности заместителя и первого заместителя министра в этом же министерстве. Такой управленческий опыт располагает к прагматизму.
В нынешнем марте Перес-Олива оказался в центре внимания после объявления о, возможно, одном из крупнейших политических изменений со времен прихода к власти семьи Кастро в 1959 году: разрешении кубинским эмигрантам владеть бизнесом и инвестировать в кубинскую экономику. Это сигнал флоридской эмигрантской общине, представителем которой является госсекретарь Рубио.
Похоже, что мощный клан Рауля Кастро ищет пути выживания при любом развитии событий. И США, похоже, используют в контактах с его представителями метод «кнута и пряника». Отсечение Кубы от венесуэльской и мексиканской нефти стало кнутом. Допуск российского судна – пряником, который не повлияет на судьбу кубинской экономики, но может на ближайшее время немного смягчить нарастающие проблемы.
Алексей Макаркин
Из опыта включенного наблюдения.
Попал на прошлой неделе политолог после долгой операции в реанимацию. Когда пришел в сознание, видит стоящих перед собой людей в белых халатах. И один задает ему вопрос – нечто вроде того, ориентируется ли он во времени и пространстве или нет.
Политолог не знает, что он в реанимации – ему кажется, что после того, как он погрузился в сон после наркоза, прошло мгновение. Никаких снов и никаких ощущений (последние потом придут, когда наркоз перестанет действовать). Вопросом он крайне удивлен, но дабы развеять сомнения окружающих, тут же инициативно заявляет, что может перечислить всех послевоенных президентов Франции.
И начинает: Ориоль, Коти, де Голль, Помпиду, Жискар д’Эстен, Миттеран. И видит удивление окружающих специалистов, для которых этот перечень абсолютно ничего не значит. Де Голль, видимо, утонул в списке неизвестных персонажей – и его просто не восприняли. И они не понимают, называет ли пациент реальных деятелей или излагает свои фантазии.
И вот дело доходит до Ширака – и настроения тут же меняются. Его сразу опознают – а раз так, то пациент вполне в здравом уме и в трезвой памяти. И уже мало обращают внимание на Саркози, Олланда и Макрона – все уже ясно, пора везти пациента обратно.
А причем тут включенное наблюдение? Притом, что и Жискар д’Эстен, и Миттеран (равно как и их современники в других западных странах – может быть кроме Рейгана и Тэтчер) – это уже история. Новым поколениям их имена говорят уже не больше, чем Ориоля или Коти.
Ширак еще актуален – не только как сравнительно недавний президент (до 2007 года), но и как деятель с репутацией «друга России», то есть «хорошего западного политика». При Ельцине – кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени. Награждение было весьма двусмысленным, так как неясно, заслуги перед каким именно Отечеством были отмечены – потом во избежание двусмысленности учредили орден св. Андрея Первозванного. При Путине – кавалер Государственной премии.
Так что время течет стремительно. И актуальность исторических событий и персон быстро уменьшается. Что уж говорить о французских президентах – в историю уходят и Ленин, и Сталин. Их имена, конечно, слышали, но кто был раньше, а кто потом (не говоря уже о других подробностях), поколения XXI века знают все меньше. И, кстати, апелляция к персоналиям прошлого столетия становится все менее эффективной – люди хотят жить настоящим и будущим. Прошлое они могут воспринимать по-разному, но оно остается прошлым.
Подумал политолог, аки Ондатр, о тщете всего сущего, и, выйдя из больницы, вернулся к повседневной жизни. Ино еще побредем, как говорила одна наша соотечественница, жившая в XVII веке.
Алексей Макаркин
Попал на прошлой неделе политолог после долгой операции в реанимацию. Когда пришел в сознание, видит стоящих перед собой людей в белых халатах. И один задает ему вопрос – нечто вроде того, ориентируется ли он во времени и пространстве или нет.
Политолог не знает, что он в реанимации – ему кажется, что после того, как он погрузился в сон после наркоза, прошло мгновение. Никаких снов и никаких ощущений (последние потом придут, когда наркоз перестанет действовать). Вопросом он крайне удивлен, но дабы развеять сомнения окружающих, тут же инициативно заявляет, что может перечислить всех послевоенных президентов Франции.
И начинает: Ориоль, Коти, де Голль, Помпиду, Жискар д’Эстен, Миттеран. И видит удивление окружающих специалистов, для которых этот перечень абсолютно ничего не значит. Де Голль, видимо, утонул в списке неизвестных персонажей – и его просто не восприняли. И они не понимают, называет ли пациент реальных деятелей или излагает свои фантазии.
И вот дело доходит до Ширака – и настроения тут же меняются. Его сразу опознают – а раз так, то пациент вполне в здравом уме и в трезвой памяти. И уже мало обращают внимание на Саркози, Олланда и Макрона – все уже ясно, пора везти пациента обратно.
А причем тут включенное наблюдение? Притом, что и Жискар д’Эстен, и Миттеран (равно как и их современники в других западных странах – может быть кроме Рейгана и Тэтчер) – это уже история. Новым поколениям их имена говорят уже не больше, чем Ориоля или Коти.
Ширак еще актуален – не только как сравнительно недавний президент (до 2007 года), но и как деятель с репутацией «друга России», то есть «хорошего западного политика». При Ельцине – кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени. Награждение было весьма двусмысленным, так как неясно, заслуги перед каким именно Отечеством были отмечены – потом во избежание двусмысленности учредили орден св. Андрея Первозванного. При Путине – кавалер Государственной премии.
Так что время течет стремительно. И актуальность исторических событий и персон быстро уменьшается. Что уж говорить о французских президентах – в историю уходят и Ленин, и Сталин. Их имена, конечно, слышали, но кто был раньше, а кто потом (не говоря уже о других подробностях), поколения XXI века знают все меньше. И, кстати, апелляция к персоналиям прошлого столетия становится все менее эффективной – люди хотят жить настоящим и будущим. Прошлое они могут воспринимать по-разному, но оно остается прошлым.
Подумал политолог, аки Ондатр, о тщете всего сущего, и, выйдя из больницы, вернулся к повседневной жизни. Ино еще побредем, как говорила одна наша соотечественница, жившая в XVII веке.
Алексей Макаркин
Премьер-министр Армении Никол Пашинян нанес визит в Москву. Глава правительства республики- частый гость в нашей стране. С момента его прихода во власть он побывал в России 31 раз. Его нынешний приезд- 32-й по счету. В чем его принципиальная новизна и важность для двусторонних отношений?
Никол Пашинян прибыл в Москву и провел переговоры в Кремле с Владимиром Путиным за две недели до начала предвыборной кампании. Выборы в парламент намечены на 7 июня 2026 года. Однако их «горячее дыхание» уже чувствуется. Премьер «выходит в народ». Где-то его встречают с цветами, а где-то подвергают жесткой словесной критике (как это случилось в ереванском метро). Иной раз словами дело не ограничивается. В церкви Святой Анны в столице Армении премьера атаковал мужчина, по этому делу были задержаны трое человек.
Армяне- диаспорный народ. И все, что происходит на их исторической родине представляет для них интерес. Неслучайно, приезд Пашиняна оказался зарифмованным с массовыми акциями у армянского посольства в Москве. Многие видят в его политике строительства «Реальной Армении» угрозу для единства «спюрка» (диаспоры) и граждан самой Третьей республики.
Информационный фон визита в России сильно отличался от предыдущих дипломатических вояжей премьера. СМИ в РФ стремились показать неоднозначность политики Пашиняна, сложности с переизбранием, падение рейтинга премьера, представить его внешнеполитический курс как двойственный в отношении Москвы. В общем, критики было явно больше, чем ранее. Но в то же время с ней и не перебарщивали. Но общий тренд на «подсвечивание» проблемности налицо.
Переговоры Пашиняна и Путина в Кремле можно считать прямо-таки пособием по ведению диалога глав государств и правительств. Все «болевые точки» были обозначены в спектре от диверсификации армянской внешней политики и социально-экономических связей до участия т.н. «пророссийских партий» в выборах в Нацсобрание Армении. При этом стороны воздержались от взаимных обвинений, выразили друг другу респект и надежду на то, что отношения не покатятся вниз.
Сергей Маркедонов
Никол Пашинян прибыл в Москву и провел переговоры в Кремле с Владимиром Путиным за две недели до начала предвыборной кампании. Выборы в парламент намечены на 7 июня 2026 года. Однако их «горячее дыхание» уже чувствуется. Премьер «выходит в народ». Где-то его встречают с цветами, а где-то подвергают жесткой словесной критике (как это случилось в ереванском метро). Иной раз словами дело не ограничивается. В церкви Святой Анны в столице Армении премьера атаковал мужчина, по этому делу были задержаны трое человек.
Армяне- диаспорный народ. И все, что происходит на их исторической родине представляет для них интерес. Неслучайно, приезд Пашиняна оказался зарифмованным с массовыми акциями у армянского посольства в Москве. Многие видят в его политике строительства «Реальной Армении» угрозу для единства «спюрка» (диаспоры) и граждан самой Третьей республики.
Информационный фон визита в России сильно отличался от предыдущих дипломатических вояжей премьера. СМИ в РФ стремились показать неоднозначность политики Пашиняна, сложности с переизбранием, падение рейтинга премьера, представить его внешнеполитический курс как двойственный в отношении Москвы. В общем, критики было явно больше, чем ранее. Но в то же время с ней и не перебарщивали. Но общий тренд на «подсвечивание» проблемности налицо.
Переговоры Пашиняна и Путина в Кремле можно считать прямо-таки пособием по ведению диалога глав государств и правительств. Все «болевые точки» были обозначены в спектре от диверсификации армянской внешней политики и социально-экономических связей до участия т.н. «пророссийских партий» в выборах в Нацсобрание Армении. При этом стороны воздержались от взаимных обвинений, выразили друг другу респект и надежду на то, что отношения не покатятся вниз.
Сергей Маркедонов
Рейтинг одобрения президента Дональда Трампа в последние недели снизился и приблизился к самым низким показателям за весь его второй срок. Американцы, включая его консервативную электоральную базу, все больше опасаются затяжной войны в Иране, которая может усилить проблемы экономики США.
Согласно последним опросам YouGov и The Economist, рейтинг одобрения президента снизился на 4 процентных пункта с момента непосредственно перед ударом США по Ирану, упав с 39% в конце февраля до 35% в последнем опросе.
Согласно опросу Reuters/Ipsos, рейтинг одобрения Трампа составил 36%, снизившись с 40% в начале марта. Опрос Reuters/Ipsos показал: 60% респондентов заявили, что не одобряют военные удары США по Ирану, в то время как лишь 35% одобрили их. Две трети американцев считают, что США должны стремиться к скорейшему прекращению своего участия в войне с Ираном, даже если это означает недостижение целей, поставленных администрацией Трампа.
Среди республиканцев, поддерживающих Трампа, 40% выступали за скорейшее прекращение конфликта, даже если это не соответствовало бы целям США, в то время как 57% поддерживали более длительное участие в нем. 40% сторонников Трампа, считающих, что войну надо сворачивать – это много.
И это неудивительно, так как в начале недели цены на бензин в США впервые за более чем три года превысили отметку в 4 доллара за галлон. Это более чем на доллар выше, чем месяц назад. Но еще ранее у населения вырос скепсис в отношении эффективности президента в экономической сфере – ранее это было одним из «коньков» Трампа.
Мартовский опрос CNN/SSRS показал, что лишь 31% американцев одобряют действия Трампа в отношении экономики — это самый низкий показатель за оба срока его президентства. Этот же опрос показал, что лишь 27% положительно оценивают действия Трампа в отношении инфляции, по сравнению с 44% год назад.
Понятно, что при таких цифрах республиканцы также разочаровываются в экономической политике президента. По данным CNN/SSRS, сейчас 28% республиканцев считают, что политика Трампа ухудшила экономическую ситуацию, по сравнению с 13% в начале года. Наиболее резкое снижение наблюдается среди республиканцев моложе 45 лет: их одобрение экономической политики Трампа упало на 23 процентных пункта. Общий рейтинг одобрения Трампа среди республиканцев упал с 52% в январе до всего лишь 43% в марте.
Рост цен на бензин стал важным фактором падения популярности администрации Байдена. Теперь приближаются промежуточные выборы, и республиканцы опасаются провала не только в Палате представителей (его прогнозируют уже давно), но и в Сенате. На самом деле, поражение президентской партии на промежуточных выборах – обычное дело для американской политики. Но проблема в том, что Трамп превратил «политическую игру» с чередованием партий у власти в непримиримую борьбу с врагами. И дальше может начаться цепная реакция, когда уже демократы будут мстить республиканцам.
Внутри Республиканской партии уже активно обсуждается вопрос о кандидате на президентских выборах 2028 года. Участники Конференции консервативных политических действий (CPAC) – это самая консервативная часть республиканцев - предсказуемо, как и в прошлом году, сочли предпочтительной кандидатуру вице-президента США Джей Ди Вэнса. Но если в 2025-м Вэнс получил поддержку 61% участника CPAC, то сейчас – 53%. Но главное не это. В 2025-м выдвижение госсекретаря Марко Рубио на пост главы государства поддерживали лишь 3%, сейчас же – 35%.
Проблемой Вэнса стало то, что он оказался в тени Трампа. И вынужден ограничивать свою публичную активность в тех вопросах, где он расходится с президентом. Известен его скепсис по поводу войны с Ираном, но официально вице-президент обязан поддерживать официальную линию. Рубио же, во-первых, предельно активен в публичном пространстве. А, во-вторых, смог убедить многих (но не всех) сторонников MAGA, что является верным трампистом, хотя в прошлом и критиковал Трампа. Поэтому Рубио и сокращает разрыв. А Трамп не торопится делать свой выбор – как только он его объявит, то может превратиться в «хромую утку».
Алексей Макаркин
Согласно последним опросам YouGov и The Economist, рейтинг одобрения президента снизился на 4 процентных пункта с момента непосредственно перед ударом США по Ирану, упав с 39% в конце февраля до 35% в последнем опросе.
Согласно опросу Reuters/Ipsos, рейтинг одобрения Трампа составил 36%, снизившись с 40% в начале марта. Опрос Reuters/Ipsos показал: 60% респондентов заявили, что не одобряют военные удары США по Ирану, в то время как лишь 35% одобрили их. Две трети американцев считают, что США должны стремиться к скорейшему прекращению своего участия в войне с Ираном, даже если это означает недостижение целей, поставленных администрацией Трампа.
Среди республиканцев, поддерживающих Трампа, 40% выступали за скорейшее прекращение конфликта, даже если это не соответствовало бы целям США, в то время как 57% поддерживали более длительное участие в нем. 40% сторонников Трампа, считающих, что войну надо сворачивать – это много.
И это неудивительно, так как в начале недели цены на бензин в США впервые за более чем три года превысили отметку в 4 доллара за галлон. Это более чем на доллар выше, чем месяц назад. Но еще ранее у населения вырос скепсис в отношении эффективности президента в экономической сфере – ранее это было одним из «коньков» Трампа.
Мартовский опрос CNN/SSRS показал, что лишь 31% американцев одобряют действия Трампа в отношении экономики — это самый низкий показатель за оба срока его президентства. Этот же опрос показал, что лишь 27% положительно оценивают действия Трампа в отношении инфляции, по сравнению с 44% год назад.
Понятно, что при таких цифрах республиканцы также разочаровываются в экономической политике президента. По данным CNN/SSRS, сейчас 28% республиканцев считают, что политика Трампа ухудшила экономическую ситуацию, по сравнению с 13% в начале года. Наиболее резкое снижение наблюдается среди республиканцев моложе 45 лет: их одобрение экономической политики Трампа упало на 23 процентных пункта. Общий рейтинг одобрения Трампа среди республиканцев упал с 52% в январе до всего лишь 43% в марте.
Рост цен на бензин стал важным фактором падения популярности администрации Байдена. Теперь приближаются промежуточные выборы, и республиканцы опасаются провала не только в Палате представителей (его прогнозируют уже давно), но и в Сенате. На самом деле, поражение президентской партии на промежуточных выборах – обычное дело для американской политики. Но проблема в том, что Трамп превратил «политическую игру» с чередованием партий у власти в непримиримую борьбу с врагами. И дальше может начаться цепная реакция, когда уже демократы будут мстить республиканцам.
Внутри Республиканской партии уже активно обсуждается вопрос о кандидате на президентских выборах 2028 года. Участники Конференции консервативных политических действий (CPAC) – это самая консервативная часть республиканцев - предсказуемо, как и в прошлом году, сочли предпочтительной кандидатуру вице-президента США Джей Ди Вэнса. Но если в 2025-м Вэнс получил поддержку 61% участника CPAC, то сейчас – 53%. Но главное не это. В 2025-м выдвижение госсекретаря Марко Рубио на пост главы государства поддерживали лишь 3%, сейчас же – 35%.
Проблемой Вэнса стало то, что он оказался в тени Трампа. И вынужден ограничивать свою публичную активность в тех вопросах, где он расходится с президентом. Известен его скепсис по поводу войны с Ираном, но официально вице-президент обязан поддерживать официальную линию. Рубио же, во-первых, предельно активен в публичном пространстве. А, во-вторых, смог убедить многих (но не всех) сторонников MAGA, что является верным трампистом, хотя в прошлом и критиковал Трампа. Поэтому Рубио и сокращает разрыв. А Трамп не торопится делать свой выбор – как только он его объявит, то может превратиться в «хромую утку».
Алексей Макаркин
Дональд Трамп сходил в суд. И вот что из этого вышло.
Будучи в оппозиции, Трамп приходил в суд в качестве обвиняемого. Для президента это неактуально – у него есть иммунитет от уголовного преследования. Но в минувшую среду Трамп вновь появился в суде, хотя и в качестве зрителя.
Верховный суд в этот день начал рассматривать аргументы по поводу законности президентского указа об ограничении гражданства по праву рождения в США. Судьи заслушали апелляцию администрации Трампа на решение суда низшей инстанции, которое заблокировало его указ, предписывающий не признавать гражданство детей, родившихся в Соединенных Штатах, если ни один из родителей не является американским гражданином или законным постоянным жителем, также называемым держателем «грин-карты». То есть речь идет о детях нелегальных иммигрантов и так называемом «родильном туризме».
Трамп стал первым действующим президентом, присутствовавшим на устных прениях в Верховном суде. Но прибыл он на заседание, находясь в конфликтных отношениях с шестью из девяти судей, проголосовавшими в этом году против введенных им тарифов. Среди них двое его назначенцев – Нил Горсач и Эми Кони Барретт (после этого Трамп заявил, что его «тошнит» от них и назвал их «позором для своих семей»).
Приезд Трампа не означал жеста примирения – президент принадлежит к тем людям, для которых есть два мнения – его собственное и ошибочное. И он демонстрирует это при каждом удобном случае. Только в понедельник он в своем посте назвал несогласных с ним судей глупыми.
Но в ряде частных вопросов миграционной политики Верховный суд ранее шел навстречу Трампу. И, возможно, у президента была надежда на то, что, несмотря на свою «глупость», судьи (исключая, конечно, троих демократов) могут проникнуться его аргументами. Но этого не произошло. Генеральный солиситор Дин Джон Зауэр, представлявший администрацию Трампа, столкнулся с прохладным приемом как минимум со стороны двух «республиканских» судей - председателя суда Джона Робертса и судьи Нила Горсача.
Робертс отметил, что администрация Трампа опирается на «очень странные» аргументы, заявив, что они используют «узкие исключения» (дети дипломатов, дети граждан вражеских стран во время войны и др.), чтобы утверждать, что гораздо более широкая категория людей (дети нелегальных иммигрантов) не должна иметь права на гражданство по рождению. Когда Зауэр заявил, что «мы живем в новом мире», где распространен родильный туризм («восемь миллиардов человек находятся всего в одном перелете от рождения ребенка, который станет гражданином США»), Робертс парировал: «Ну, это новый мир. Но Конституция та же самая».
Горсач отметил, что администрация Трампа, похоже, опирается на устаревшие «источники римского права» и судебные прецеденты, которые не работают в их пользу. Тон Горсача был почти насмешливым, когда он критиковал аргументы Зауэра.
В итоге гнев Трампа обрушился на непосредственную начальницу Зауэра, генерального прокурора Пэм Бонди, которая сопровождала президента в суд. Она была уволена в четверг без нового назначения – объявлено, что она переходит в частный сектор. Это второе увольнение в правительстве Трампа после смещения министра внутренней безопасности Кристи Ноэм. Но та хотя бы получила некоторую компенсацию в виде должности посланника в программе безопасности «Щит Америк». Компенсацией же для Бонди стала ее характеристика Трампом как «великой американской патриотки и верного друга».
Бонди крайне неловко вела себя в «деле Эпштейна», что вызвало недовольство не только демократов, но и немалой части трампистов. Кульминацией стал эпизод, когда Бонди в интервью Fox News заявила, что «список клиентов Эпштейна лежит на моем столе прямо сейчас». Но позже Минюст был вынужден признать, что никакого единого «списка» не существует. Ей не удалось «посадить» ни одного из противников Трампа, которых он хотел бы отправить за решетку.
Похоже, что терпение Трампа в отношении Бонди переполнилось. Но на будущем решении Верховного суда по делу о гражданстве, которое ожидается летом, эта эмоция никак не скажется.
Алексей Макаркин
Будучи в оппозиции, Трамп приходил в суд в качестве обвиняемого. Для президента это неактуально – у него есть иммунитет от уголовного преследования. Но в минувшую среду Трамп вновь появился в суде, хотя и в качестве зрителя.
Верховный суд в этот день начал рассматривать аргументы по поводу законности президентского указа об ограничении гражданства по праву рождения в США. Судьи заслушали апелляцию администрации Трампа на решение суда низшей инстанции, которое заблокировало его указ, предписывающий не признавать гражданство детей, родившихся в Соединенных Штатах, если ни один из родителей не является американским гражданином или законным постоянным жителем, также называемым держателем «грин-карты». То есть речь идет о детях нелегальных иммигрантов и так называемом «родильном туризме».
Трамп стал первым действующим президентом, присутствовавшим на устных прениях в Верховном суде. Но прибыл он на заседание, находясь в конфликтных отношениях с шестью из девяти судей, проголосовавшими в этом году против введенных им тарифов. Среди них двое его назначенцев – Нил Горсач и Эми Кони Барретт (после этого Трамп заявил, что его «тошнит» от них и назвал их «позором для своих семей»).
Приезд Трампа не означал жеста примирения – президент принадлежит к тем людям, для которых есть два мнения – его собственное и ошибочное. И он демонстрирует это при каждом удобном случае. Только в понедельник он в своем посте назвал несогласных с ним судей глупыми.
Но в ряде частных вопросов миграционной политики Верховный суд ранее шел навстречу Трампу. И, возможно, у президента была надежда на то, что, несмотря на свою «глупость», судьи (исключая, конечно, троих демократов) могут проникнуться его аргументами. Но этого не произошло. Генеральный солиситор Дин Джон Зауэр, представлявший администрацию Трампа, столкнулся с прохладным приемом как минимум со стороны двух «республиканских» судей - председателя суда Джона Робертса и судьи Нила Горсача.
Робертс отметил, что администрация Трампа опирается на «очень странные» аргументы, заявив, что они используют «узкие исключения» (дети дипломатов, дети граждан вражеских стран во время войны и др.), чтобы утверждать, что гораздо более широкая категория людей (дети нелегальных иммигрантов) не должна иметь права на гражданство по рождению. Когда Зауэр заявил, что «мы живем в новом мире», где распространен родильный туризм («восемь миллиардов человек находятся всего в одном перелете от рождения ребенка, который станет гражданином США»), Робертс парировал: «Ну, это новый мир. Но Конституция та же самая».
Горсач отметил, что администрация Трампа, похоже, опирается на устаревшие «источники римского права» и судебные прецеденты, которые не работают в их пользу. Тон Горсача был почти насмешливым, когда он критиковал аргументы Зауэра.
В итоге гнев Трампа обрушился на непосредственную начальницу Зауэра, генерального прокурора Пэм Бонди, которая сопровождала президента в суд. Она была уволена в четверг без нового назначения – объявлено, что она переходит в частный сектор. Это второе увольнение в правительстве Трампа после смещения министра внутренней безопасности Кристи Ноэм. Но та хотя бы получила некоторую компенсацию в виде должности посланника в программе безопасности «Щит Америк». Компенсацией же для Бонди стала ее характеристика Трампом как «великой американской патриотки и верного друга».
Бонди крайне неловко вела себя в «деле Эпштейна», что вызвало недовольство не только демократов, но и немалой части трампистов. Кульминацией стал эпизод, когда Бонди в интервью Fox News заявила, что «список клиентов Эпштейна лежит на моем столе прямо сейчас». Но позже Минюст был вынужден признать, что никакого единого «списка» не существует. Ей не удалось «посадить» ни одного из противников Трампа, которых он хотел бы отправить за решетку.
Похоже, что терпение Трампа в отношении Бонди переполнилось. Но на будущем решении Верховного суда по делу о гражданстве, которое ожидается летом, эта эмоция никак не скажется.
Алексей Макаркин
Обычно война ведет к сплочению вокруг флага. В Иране получилось сложнее.
Среди населения выросли антиамериканские настроения – чем больше Дональд Трамп угрожает вогнать страну в каменный век, тем меньше даже симпатизанты нелегальной монархической оппозиции считают, что США выступают в роли освободителей. В то же время внутри иранского истеблишмента существуют серьезные разногласия. Это связано не только с реакцией на войну, но и с разным представлением об образе желаемого будущего.
С одной стороны, реформисты, победившие на президентских выборах 2024 года. Они хотят как можно скорее закончить войну, которая разрушительна для иранской экономики. Их образ желаемого будущего – Иран, вышедший из войны с минимальными издержками. Нашедший компромисс с Западом, в том числе и с США. Сохранивший отношения с арабскими монархиями. Проводящий внутриполитическую либерализацию – о реформах уже говорит экс-президент Хасан Рухани. Внешнее позиционирование Ирана в рамках реформистского подхода – «диалог цивилизаций», провозглашенный первым президентом-реформистом Мохаммадом Хатами.
Реформистов нельзя считать полными аутсайдерами. В их распоряжении президентский пост, правительство. Хотя возможности президента в Иране и ограничены – так, он не является главнокомандующим вооруженными силами (эту должность занимает рахбар) и по своим обязанностям более походит на премьера – только избираемого всенародно. Идее прекращения военного противостояния сочувствуют не только университетские интеллигенты, но и торговцы влиятельного – как экономически, так и политически - тегеранского базара.
У реформистов есть некоторые связи среди силовиков – руководство КСИР воспрепятствовало возвращению во власть генерала Хоссейна Дехгана, который сам был одним из основателей КСИР, а затем министром обороны при Рухани. Политическая карьера Дехгана извилиста, но, похоже, сейчас этот глава мегахолдинга «Мостазафан» вновь сблизился с реформистами. У них есть связи и в священном городе Кум, где некоторые религиозные деятели не готовы к трансформации исламского правления в военный режим.
Впрочем, речь идет скорее о негативной коалиции, направленной против доминирования КСИР. Аятоллы из Кума не хотят доминирования военных, но они не являются приверженцами либерализации в морально-нравственной сфере. И. главное – у реформистов нет своей организованной военной силы.
С другой стороны, не только КСИР как наиболее эффективная, хорошо вооруженная и идеологически заряженная военная сила в Иране. Но и мощнейшее консервативное сообщество, сформировавшееся при Хомейни и занимавшее ключевые позиции при Али Хаменеи. Оно контролирует парламент, суды, прокуратуру. На стороне консерваторов – полиция и ополченцы-«басиджи». Для многих религиозных деятелей КСИР – праведный защитник исламского правления. Они не опасаются роста влияния силовиков, рассматривая это как должное в условиях войны с США и Израилем.
КСИР смог добиться избрания рахбаром Моджтабы Хаменеи – и правит от его имени. И пока идет война, весьма рискованно оспаривать власть Моджтабы, настаивая на проверке его дееспособности (The Times пишет, что он находится в бессознательном состоянии) – можно столкнуться с обвинениями в измене. Другое дело, когда война закончится – тогда противники КСИР смогут потребовать предъявить им рахбара.
КСИР стоит за продолжение вооруженного противостояния, рассчитывая подорвать престиж Трампа и ослабить США настолько, чтобы война стала моральным и политическим поражением Америки. Иран для него и сегодня, и в обозримом будущем – это центр сопротивления империализму и сионизму, что требует постоянной общественной мобилизации. Соседи по региону, сотрудничающие с США, при таком подходе – однозначно противники.
Тем более, что в командовании КСИР прекрасно понимают – если политики договорятся о компромиссе, военные все равно могут остаться мишенями. Вспомним судьбу генерала Касема Сулеймани, убитого в мирное президентство Рухани. Да и в прошлом году целый ряд видных силовиков погибли во время предыдущей войны. У реформистов шанс выжить существенно больше.
Алексей Макаркин
Среди населения выросли антиамериканские настроения – чем больше Дональд Трамп угрожает вогнать страну в каменный век, тем меньше даже симпатизанты нелегальной монархической оппозиции считают, что США выступают в роли освободителей. В то же время внутри иранского истеблишмента существуют серьезные разногласия. Это связано не только с реакцией на войну, но и с разным представлением об образе желаемого будущего.
С одной стороны, реформисты, победившие на президентских выборах 2024 года. Они хотят как можно скорее закончить войну, которая разрушительна для иранской экономики. Их образ желаемого будущего – Иран, вышедший из войны с минимальными издержками. Нашедший компромисс с Западом, в том числе и с США. Сохранивший отношения с арабскими монархиями. Проводящий внутриполитическую либерализацию – о реформах уже говорит экс-президент Хасан Рухани. Внешнее позиционирование Ирана в рамках реформистского подхода – «диалог цивилизаций», провозглашенный первым президентом-реформистом Мохаммадом Хатами.
Реформистов нельзя считать полными аутсайдерами. В их распоряжении президентский пост, правительство. Хотя возможности президента в Иране и ограничены – так, он не является главнокомандующим вооруженными силами (эту должность занимает рахбар) и по своим обязанностям более походит на премьера – только избираемого всенародно. Идее прекращения военного противостояния сочувствуют не только университетские интеллигенты, но и торговцы влиятельного – как экономически, так и политически - тегеранского базара.
У реформистов есть некоторые связи среди силовиков – руководство КСИР воспрепятствовало возвращению во власть генерала Хоссейна Дехгана, который сам был одним из основателей КСИР, а затем министром обороны при Рухани. Политическая карьера Дехгана извилиста, но, похоже, сейчас этот глава мегахолдинга «Мостазафан» вновь сблизился с реформистами. У них есть связи и в священном городе Кум, где некоторые религиозные деятели не готовы к трансформации исламского правления в военный режим.
Впрочем, речь идет скорее о негативной коалиции, направленной против доминирования КСИР. Аятоллы из Кума не хотят доминирования военных, но они не являются приверженцами либерализации в морально-нравственной сфере. И. главное – у реформистов нет своей организованной военной силы.
С другой стороны, не только КСИР как наиболее эффективная, хорошо вооруженная и идеологически заряженная военная сила в Иране. Но и мощнейшее консервативное сообщество, сформировавшееся при Хомейни и занимавшее ключевые позиции при Али Хаменеи. Оно контролирует парламент, суды, прокуратуру. На стороне консерваторов – полиция и ополченцы-«басиджи». Для многих религиозных деятелей КСИР – праведный защитник исламского правления. Они не опасаются роста влияния силовиков, рассматривая это как должное в условиях войны с США и Израилем.
КСИР смог добиться избрания рахбаром Моджтабы Хаменеи – и правит от его имени. И пока идет война, весьма рискованно оспаривать власть Моджтабы, настаивая на проверке его дееспособности (The Times пишет, что он находится в бессознательном состоянии) – можно столкнуться с обвинениями в измене. Другое дело, когда война закончится – тогда противники КСИР смогут потребовать предъявить им рахбара.
КСИР стоит за продолжение вооруженного противостояния, рассчитывая подорвать престиж Трампа и ослабить США настолько, чтобы война стала моральным и политическим поражением Америки. Иран для него и сегодня, и в обозримом будущем – это центр сопротивления империализму и сионизму, что требует постоянной общественной мобилизации. Соседи по региону, сотрудничающие с США, при таком подходе – однозначно противники.
Тем более, что в командовании КСИР прекрасно понимают – если политики договорятся о компромиссе, военные все равно могут остаться мишенями. Вспомним судьбу генерала Касема Сулеймани, убитого в мирное президентство Рухани. Да и в прошлом году целый ряд видных силовиков погибли во время предыдущей войны. У реформистов шанс выжить существенно больше.
Алексей Макаркин
В первое апрельское воскресенье Владимир Зеленский посетил Сирию. Накануне своего визита в Дамаск он также побывал и в Турции. Его переговоры с Эрдоганом вытеснили в инфоповестке последующий сирийский вояж. Анкара- давний партнер Киева и в то же время сторона, претендующая на роль модератора между Россией и Украиной. Главный «козырь» президента Реджепа Эрдогана – его «равноудаленность» от двух Владимиров Путина и Зеленского.
Между тем, на сирийский визит стоит обратить внимание. Да, Украина никогда не была важным игроком на Ближнем Востоке. И вряд ли она им станет в обозримой перспективе. Но надо видеть, как Киев пытается приспособить к своим нуждам и потребностям этот регион.
Во-первых, Зеленский прибыл в Дамаск и провел переговоры с Ахмедом аш-Шараа. Здесь важная игра символов! Именно нынешний «транзитный президент» сыграл решающую роль в свержении Башара Асада. Зеленскому важно подчеркнуть, что он провел переговоры с человеком, который прямо или косвенно противостоял Москве. На это, конечно, есть свои контраргументы. Аш-Шараа до прихода во власть и после- два разных политика. Два визита нового сирийского лидера в Москву и сохранение российских баз и даже посольства Абхазии (все это было создано еще в правление его оппонента) - яркое тому свидетельство. Но, тем не менее, киевские власти хотят показать, что противостоят России на многих театрах, включая и ближневосточный.
Во-вторых, сегодня противостояние вокруг Ирана- ключевое событие в турбулентном регионе, имеющее глобальное значение. В этом конфликте симпатии Украины на стороне США и Израиля. Вот и Зеленский уже не раз заявлял, что готов поделиться и практическим опытом своих военных в дроновой борьбе. Бравада? Не только, хотя и без нее не обходится. Пока внимание Штатов и их союзников приковано к Ирану Зеленский напоминает о себе, стремится не допустить маргинализации украинской темы на фоне растущего внимание к ближневосточной геополитике.
Сергей Маркедонов
Между тем, на сирийский визит стоит обратить внимание. Да, Украина никогда не была важным игроком на Ближнем Востоке. И вряд ли она им станет в обозримой перспективе. Но надо видеть, как Киев пытается приспособить к своим нуждам и потребностям этот регион.
Во-первых, Зеленский прибыл в Дамаск и провел переговоры с Ахмедом аш-Шараа. Здесь важная игра символов! Именно нынешний «транзитный президент» сыграл решающую роль в свержении Башара Асада. Зеленскому важно подчеркнуть, что он провел переговоры с человеком, который прямо или косвенно противостоял Москве. На это, конечно, есть свои контраргументы. Аш-Шараа до прихода во власть и после- два разных политика. Два визита нового сирийского лидера в Москву и сохранение российских баз и даже посольства Абхазии (все это было создано еще в правление его оппонента) - яркое тому свидетельство. Но, тем не менее, киевские власти хотят показать, что противостоят России на многих театрах, включая и ближневосточный.
Во-вторых, сегодня противостояние вокруг Ирана- ключевое событие в турбулентном регионе, имеющее глобальное значение. В этом конфликте симпатии Украины на стороне США и Израиля. Вот и Зеленский уже не раз заявлял, что готов поделиться и практическим опытом своих военных в дроновой борьбе. Бравада? Не только, хотя и без нее не обходится. Пока внимание Штатов и их союзников приковано к Ирану Зеленский напоминает о себе, стремится не допустить маргинализации украинской темы на фоне растущего внимание к ближневосточной геополитике.
Сергей Маркедонов
Иранская война Дональда Трампа приостановлена – настало время переговоров.
В последние дни США максимально завысили ставки, угрожая уже не вогнать Иран в каменный век, а уничтожить иранскую цивилизацию. Так как ракетными ударами сделать это невозможно, то заговорили о возможности ядерного удара, что выходило бы за все конвенциональные рамки. Похоже, что такой вариант всерьез не рассматривался, но Такер Карлсон даже призвал американских военных не подчиняться президенту, если тот отдаст приказ о применении ядерного оружия. Это демонстративный разрыв между Трампом и радикальными MAGA-изоляционистами.
Наземную операцию в США, видимо, посчитали слишком рискованной. Во-первых, не гарантирован успех, будь то высадка на острове Харк или захват иранского урана. Во-вторых, неизбежны значительные потери, что будет негативно воспринято в американском обществе. Причем планировать наземную операцию приходилось «на ходу», в режиме импровизации, который вообще свойственен этой войне. А это повышало риск провала, причем в условиях, когда война и сейчас крайне непопулярна среди американцев.
Теперь в США возобладала позиция «умеренных» - таких как вице-президент Джей Ди Вэнс, который отвечал за переговоры в Исламабаде. Но неясно, получит ли Вэнс дивиденды внутри страны с учетом хорошо известного эгоцентризма Трампа – и он может не простить своему вице-президенту, что тот был прав, предостерегая от рисков иранской войны. В геополитическом выигрыше Пакистан, который выполнял посредническую функцию – она стала возможной с учетом его выстроенных отношений с США, Ираном и Китаем.
Трампу надо было объявить о победе – а это было невозможно без открытия Ормузского пролива, после которого ожидается снижение нефтяных цен и, соответственно, стоимости бензина в США (это важнейший фактор перед промежуточными выборами в ноябре). Иран отступил, согласившись на то, что в рамках двухнедельного перемирия пролив будет открыт.
Тем самым Тегеран отказался от плана загнать Трампа в угол, продолжая военные действия, несмотря на потери и разрушения. Похоже, что это стало следствием разногласий в самой иранской элите, значительная часть которой (в первую очередь, реформисты, но, видимо, не только они) хочет «нормальности», имея в виду экономическое развитие, а не непредсказуемую войну с более ресурсным противником.
Теперь есть три варианта развития событий. Первый – возобновление военных действий через две недели или раньше. Сильный аргумент против него – обе стороны, похоже, выдохлись и, как минимум, хотят взять длительную паузу. Но есть проблема военачальников из КСИР, которые искренне ненавидят США и их союзников и вряд ли отказались от идеи отомстить за погибшего рахбара и генералов. Тем более, что и в мирное время они могут быть мишенями для ударов со стороны США и Израиля (есть прецедент с гибелью Касема Сулеймани).
Второй вариант – достижение договоренностей, основанных на компромиссе. Например, США не платят Ирану унизительных репараций, но соглашаются на то, что Иран введет сбор в размере примерно двух миллионов долларов за каждое судно, проходящее через Ормузский пролив, и разделят этот сбор с Оманом. Характер договоренностей по ядерной проблеме может быть близким к сделке, заключенной при Бараке Обаме и расторгнутой Трампом еще во время своего первого срока (Трамп, конечно, постарается показать, что сделка куда более выгодная для США, но демократы будут возражать). Трамп дает понять, что сделка близка, но это далеко не факт.
Третий вариант – «ни мира, ни войны, а Ормузский пролив открыт». Договориться за две недели не удастся, но военные действия не возобновятся. Возможно, что с этим сценарием связано заявление Эммануэля Макрона о том, что около 15 стран планируют миссию по обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе. Ситуация в этом случае будет оставаться неустойчивой с существенными рисками возобновления войны.
Алексей Макаркин
В последние дни США максимально завысили ставки, угрожая уже не вогнать Иран в каменный век, а уничтожить иранскую цивилизацию. Так как ракетными ударами сделать это невозможно, то заговорили о возможности ядерного удара, что выходило бы за все конвенциональные рамки. Похоже, что такой вариант всерьез не рассматривался, но Такер Карлсон даже призвал американских военных не подчиняться президенту, если тот отдаст приказ о применении ядерного оружия. Это демонстративный разрыв между Трампом и радикальными MAGA-изоляционистами.
Наземную операцию в США, видимо, посчитали слишком рискованной. Во-первых, не гарантирован успех, будь то высадка на острове Харк или захват иранского урана. Во-вторых, неизбежны значительные потери, что будет негативно воспринято в американском обществе. Причем планировать наземную операцию приходилось «на ходу», в режиме импровизации, который вообще свойственен этой войне. А это повышало риск провала, причем в условиях, когда война и сейчас крайне непопулярна среди американцев.
Теперь в США возобладала позиция «умеренных» - таких как вице-президент Джей Ди Вэнс, который отвечал за переговоры в Исламабаде. Но неясно, получит ли Вэнс дивиденды внутри страны с учетом хорошо известного эгоцентризма Трампа – и он может не простить своему вице-президенту, что тот был прав, предостерегая от рисков иранской войны. В геополитическом выигрыше Пакистан, который выполнял посредническую функцию – она стала возможной с учетом его выстроенных отношений с США, Ираном и Китаем.
Трампу надо было объявить о победе – а это было невозможно без открытия Ормузского пролива, после которого ожидается снижение нефтяных цен и, соответственно, стоимости бензина в США (это важнейший фактор перед промежуточными выборами в ноябре). Иран отступил, согласившись на то, что в рамках двухнедельного перемирия пролив будет открыт.
Тем самым Тегеран отказался от плана загнать Трампа в угол, продолжая военные действия, несмотря на потери и разрушения. Похоже, что это стало следствием разногласий в самой иранской элите, значительная часть которой (в первую очередь, реформисты, но, видимо, не только они) хочет «нормальности», имея в виду экономическое развитие, а не непредсказуемую войну с более ресурсным противником.
Теперь есть три варианта развития событий. Первый – возобновление военных действий через две недели или раньше. Сильный аргумент против него – обе стороны, похоже, выдохлись и, как минимум, хотят взять длительную паузу. Но есть проблема военачальников из КСИР, которые искренне ненавидят США и их союзников и вряд ли отказались от идеи отомстить за погибшего рахбара и генералов. Тем более, что и в мирное время они могут быть мишенями для ударов со стороны США и Израиля (есть прецедент с гибелью Касема Сулеймани).
Второй вариант – достижение договоренностей, основанных на компромиссе. Например, США не платят Ирану унизительных репараций, но соглашаются на то, что Иран введет сбор в размере примерно двух миллионов долларов за каждое судно, проходящее через Ормузский пролив, и разделят этот сбор с Оманом. Характер договоренностей по ядерной проблеме может быть близким к сделке, заключенной при Бараке Обаме и расторгнутой Трампом еще во время своего первого срока (Трамп, конечно, постарается показать, что сделка куда более выгодная для США, но демократы будут возражать). Трамп дает понять, что сделка близка, но это далеко не факт.
Третий вариант – «ни мира, ни войны, а Ормузский пролив открыт». Договориться за две недели не удастся, но военные действия не возобновятся. Возможно, что с этим сценарием связано заявление Эммануэля Макрона о том, что около 15 стран планируют миссию по обеспечению безопасности судоходства в Ормузском проливе. Ситуация в этом случае будет оставаться неустойчивой с существенными рисками возобновления войны.
Алексей Макаркин
О кризисе в отношениях между ЕС, США и Грузией уже многое сказано и написано. Не менее популярная тема - разворот грузинской внешней политики. И хотя отрицать сложность в треугольнике Вашингтон-Брюссель-Тбилиси невозможно, новые приоритеты правительства Грузии требуют нюансированных подходов.
Два недавних визита в Тбилиси, как нельзя лучше, иллюстрируют, что происходит сегодня в грузинской внешней политике. 6 апреля в Грузию прибыла представительная азербайджанская делегация во главе с Ильхамом Алиевым, а на следующий день в республику с официальным визитом прибыл министр иностранных дел Казахстана Ермек Кошербаев. Азербайджан и Казахстан, два государства, тесно связанных друг с другом, и каждое из которых стремится к проведению сбалансированной внешнеполитической линии. И Баку, и Астана пытаются застолбить для себя роль «средних держав», пускай и не обладающих ядерными арсеналом, но заставляющих искать своей дружбы, продвигающих имидж предсказуемых партнеров.
Азербайджан входит в ТОП-5 ключевых торговых партнеров Грузии. Только за первые два месяца двусторонний товарооборот составил $214,3 млн. Показатели Казахстана не столь впечатляющие, но тоже заслуживают внимания. По итогам 2025 года товарооборот между Астаной и Тбилиси достиг $184,5 млн. И Азербайджан, и Казахстан, и Грузия проявляют интерес к развитию связей между Черноморским и Каспийским регионами. Впрочем, не экономикой единой.
Тбилиси очень щепетильно относится к вопросам территориальной целостности. И в этом плане власти Грузии могут полностью рассчитывать на Баку и Астану. Многие в России вспоминают жесткие оценки президента Касым-Жомарта Токаева по поводу ДНР и ЛНР, хотя Казахстан имеет свои претензии и Украине, особенно после атак по инфраструктуре нефтетранспортной компании «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК).
Стоит особо отметить, что активизация грузинской политики на евразийском направлении не сегодня и не вчера началась. За 2025 год премьер-министр Грузии и президент Казахстана встречались лично дважды, в этом году общались в телефонном формате. Столько же раз общались в прошлом году Алиев и Кобахидзе. Но сейчас евразийский вектор Тбилиси получает новые импульсы. При этом Грузия не снимает с повестки вопросы о европейской и евроатлантической интеграции, а Баку и Астана имеют высокий уровень взаимодействия и с США, и с ЕС. И этот фактор также имеет значение!
Сергей Маркедонов
Два недавних визита в Тбилиси, как нельзя лучше, иллюстрируют, что происходит сегодня в грузинской внешней политике. 6 апреля в Грузию прибыла представительная азербайджанская делегация во главе с Ильхамом Алиевым, а на следующий день в республику с официальным визитом прибыл министр иностранных дел Казахстана Ермек Кошербаев. Азербайджан и Казахстан, два государства, тесно связанных друг с другом, и каждое из которых стремится к проведению сбалансированной внешнеполитической линии. И Баку, и Астана пытаются застолбить для себя роль «средних держав», пускай и не обладающих ядерными арсеналом, но заставляющих искать своей дружбы, продвигающих имидж предсказуемых партнеров.
Азербайджан входит в ТОП-5 ключевых торговых партнеров Грузии. Только за первые два месяца двусторонний товарооборот составил $214,3 млн. Показатели Казахстана не столь впечатляющие, но тоже заслуживают внимания. По итогам 2025 года товарооборот между Астаной и Тбилиси достиг $184,5 млн. И Азербайджан, и Казахстан, и Грузия проявляют интерес к развитию связей между Черноморским и Каспийским регионами. Впрочем, не экономикой единой.
Тбилиси очень щепетильно относится к вопросам территориальной целостности. И в этом плане власти Грузии могут полностью рассчитывать на Баку и Астану. Многие в России вспоминают жесткие оценки президента Касым-Жомарта Токаева по поводу ДНР и ЛНР, хотя Казахстан имеет свои претензии и Украине, особенно после атак по инфраструктуре нефтетранспортной компании «Каспийский трубопроводный консорциум» (КТК).
Стоит особо отметить, что активизация грузинской политики на евразийском направлении не сегодня и не вчера началась. За 2025 год премьер-министр Грузии и президент Казахстана встречались лично дважды, в этом году общались в телефонном формате. Столько же раз общались в прошлом году Алиев и Кобахидзе. Но сейчас евразийский вектор Тбилиси получает новые импульсы. При этом Грузия не снимает с повестки вопросы о европейской и евроатлантической интеграции, а Баку и Астана имеют высокий уровень взаимодействия и с США, и с ЕС. И этот фактор также имеет значение!
Сергей Маркедонов
Ключевой фигурой в иранской войне Дональда Трампа стал Пит Хегсет. Отставной майор, тележурналист без серьезного управленческого опыта, ставший «министром войны».
Триумфом Хегсета стала венесуэльская операция с захватом президента Николаса Мадуро. Однако в ситуации с Ираном все куда сложнее. The Washington Post пишет, что позиция министра по войне с Ираном вызывает сомнения внутри администрации США. По данным издания, американские чиновники считают его оценки чрезмерно оптимистичными и опасаются, что они вводят руководство страны в заблуждение. В частности, источники газеты утверждают, что заявления Хегсета о серьезном ослаблении иранских ракетных и дроновых возможностей не соответствуют внутренним разведывательным оценкам. А внутренние документы Пентагона прямо противоречат его публичным заявлениям.
Демократы в Палате представителей готовят инициативу об импичменте Хегсета, но реальных возможностей уволить министра у них не видно. Но и у республиканцев растут претензии к министру, который ведет себя крайне необычно. Наряду с войной с Ираном он занимается внутренней войной с министром армии США Дэном Дрисколлом, одним из близких друзей вице-президента Джея Ди Вэнса. Дрисколл проявляет самостоятельность, выстраивает отношения с генералами и принял участие в переговорах по Украине без санкции Хегсета. В прошлом году его рассматривали как возможного преемника Хегсета, но захват Мадуро укрепил позиции «министра войны» в глазах Трампа. И Хегсет перешел в заранее подготовленное наступление.
Целью был начальник штаба армии генерал Рэнди Джордж, который тесно сотрудничал с Дрисколлом. Хегсет потребовал от него немедленно уйти в отставку, что тот и сделал. Исполнять его обязанности стал нынешний заместитель начальника штаба армии генерал Кристофер Ланив, протеже Трампа и Хегсета.
Отставка генерала Джорджа – далеко не первая в высшем военном руководстве при министре Хегсете. Но есть некоторые особенности. Республиканцы в Конгрессе спокойно отнеслись к смещению в прошлом году председателя Объединенного комитета начальников штабов Чарльза Брауна (чернокожего) и начальника штаба ВМС Лизы Франкетти (женщины). Они были назначены при Джо Байдене и стали символами политики разнообразия, равенства и инклюзивности (DEI), неприемлемой для республиканцев.
Джордж тоже был назначен при Байдене, но он не был связан с политикой DEI. Генерал сделал классическую военную карьеру. В чине лейтенанта воевал против Саддама Хусейна во время операции «Буря в пустыне», уже в нынешнем столетии неоднократно участвовал в боевых действиях в Афганистане и Ираке. В 2003-2004 годах командовал десантниками в Киркуке, на севере Ирака. В Афганистане был командиром пехотной бригады. Среди его наград – медаль «Пурпурное сердце», вручаемая за ранение.
Мало того – чтобы расчистить путь генералу Ланиву к должности начальника штаба, Хегсет добился досрочного ухода в отставку замначальника штаба армии, генерала Джеймса Мингуса, который за свою карьеру 12 раз направлялся в Ирак и Афганистан – и также награжден «Пурпурным сердцем». Ланив – также заслуженный военачальник, но сейчас чаще вспоминают, как он понравился Трампу в начале прошлого года. Тогда президент сказал: «Этот человек словно сошел с экрана? Если бы я снимал фильм, я бы выбрал его на главную роль».
Республиканцы в Конгрессе демонстративно высоко оценили деятельность генерала Джорджа. Председатель Комитета по вооруженным силам Палаты представителей Майк Роджерс заявил, что в период, когда Джордж занимал пост начальника штаба армии, «мы добились больших успехов в увеличении набора новобранцев, повышении эффективности и модернизации армии». Конгрессмен Остин Скотт охарактеризовал Джорджа как «великого генерала, принципиального лидера и преданного американца». Конгрессмен Рич Маккормик назвал Джорджа «блестящим умом».
Эти комплименты – опосредованные упреки в адрес Хегсета, заставившего уйти в отставку столь достойного военачальника. Республиканцы не идут против Трампа и его «ближнего круга», но уже начинают выражать недовольство их действиями.
Алексей Макаркин
Триумфом Хегсета стала венесуэльская операция с захватом президента Николаса Мадуро. Однако в ситуации с Ираном все куда сложнее. The Washington Post пишет, что позиция министра по войне с Ираном вызывает сомнения внутри администрации США. По данным издания, американские чиновники считают его оценки чрезмерно оптимистичными и опасаются, что они вводят руководство страны в заблуждение. В частности, источники газеты утверждают, что заявления Хегсета о серьезном ослаблении иранских ракетных и дроновых возможностей не соответствуют внутренним разведывательным оценкам. А внутренние документы Пентагона прямо противоречат его публичным заявлениям.
Демократы в Палате представителей готовят инициативу об импичменте Хегсета, но реальных возможностей уволить министра у них не видно. Но и у республиканцев растут претензии к министру, который ведет себя крайне необычно. Наряду с войной с Ираном он занимается внутренней войной с министром армии США Дэном Дрисколлом, одним из близких друзей вице-президента Джея Ди Вэнса. Дрисколл проявляет самостоятельность, выстраивает отношения с генералами и принял участие в переговорах по Украине без санкции Хегсета. В прошлом году его рассматривали как возможного преемника Хегсета, но захват Мадуро укрепил позиции «министра войны» в глазах Трампа. И Хегсет перешел в заранее подготовленное наступление.
Целью был начальник штаба армии генерал Рэнди Джордж, который тесно сотрудничал с Дрисколлом. Хегсет потребовал от него немедленно уйти в отставку, что тот и сделал. Исполнять его обязанности стал нынешний заместитель начальника штаба армии генерал Кристофер Ланив, протеже Трампа и Хегсета.
Отставка генерала Джорджа – далеко не первая в высшем военном руководстве при министре Хегсете. Но есть некоторые особенности. Республиканцы в Конгрессе спокойно отнеслись к смещению в прошлом году председателя Объединенного комитета начальников штабов Чарльза Брауна (чернокожего) и начальника штаба ВМС Лизы Франкетти (женщины). Они были назначены при Джо Байдене и стали символами политики разнообразия, равенства и инклюзивности (DEI), неприемлемой для республиканцев.
Джордж тоже был назначен при Байдене, но он не был связан с политикой DEI. Генерал сделал классическую военную карьеру. В чине лейтенанта воевал против Саддама Хусейна во время операции «Буря в пустыне», уже в нынешнем столетии неоднократно участвовал в боевых действиях в Афганистане и Ираке. В 2003-2004 годах командовал десантниками в Киркуке, на севере Ирака. В Афганистане был командиром пехотной бригады. Среди его наград – медаль «Пурпурное сердце», вручаемая за ранение.
Мало того – чтобы расчистить путь генералу Ланиву к должности начальника штаба, Хегсет добился досрочного ухода в отставку замначальника штаба армии, генерала Джеймса Мингуса, который за свою карьеру 12 раз направлялся в Ирак и Афганистан – и также награжден «Пурпурным сердцем». Ланив – также заслуженный военачальник, но сейчас чаще вспоминают, как он понравился Трампу в начале прошлого года. Тогда президент сказал: «Этот человек словно сошел с экрана? Если бы я снимал фильм, я бы выбрал его на главную роль».
Республиканцы в Конгрессе демонстративно высоко оценили деятельность генерала Джорджа. Председатель Комитета по вооруженным силам Палаты представителей Майк Роджерс заявил, что в период, когда Джордж занимал пост начальника штаба армии, «мы добились больших успехов в увеличении набора новобранцев, повышении эффективности и модернизации армии». Конгрессмен Остин Скотт охарактеризовал Джорджа как «великого генерала, принципиального лидера и преданного американца». Конгрессмен Рич Маккормик назвал Джорджа «блестящим умом».
Эти комплименты – опосредованные упреки в адрес Хегсета, заставившего уйти в отставку столь достойного военачальника. Республиканцы не идут против Трампа и его «ближнего круга», но уже начинают выражать недовольство их действиями.
Алексей Макаркин
Похоже, электоральный кризис а Гагаузии выходит на новый виток.
Народное собрание автономного образования в составе Молдовы предприняло попытку провести региональные парламентские выборы. Которые до этого откладывались несколько раз. Гагаузские парламентарии обозначил в качестве даты голосования 21 июня.
Но данная инициатива не получила дальнейшей реализации. Апелляционная палата Кагула приостановила решение Народного собрания автономии. Она удовлетворила требования молдавской Госканцелярии. Это решение может быть обжаловано в течение 15 дней в Верховном суде. Но многие комментаторы уверены: дело не в формальностях. Вопрос носит не юридический, а политический характер.
Сегодня «рукой Кишинева в Гагаузии является глава бюро Госканцелярии в Комрате Сергей Чернев. Он не раз называл прежнее руководство автономии «пятой колонной» и «сепаратистским режимом». Чернев позиционирует себя как сторонника «возвращения Гагаузии» в правовое поле Молдовы. Хотя сам Кишинев своей политикой по непризнанию итогов выборов башкана немало сделал для выталкивания Комрата из пространства для диалога.
Чернев же говорит о том, что депутаты Народного собрания выходят за рамки своих полномочий. Кишинев делает упор на то, что в автономии нет и не может быть своего ЦИК, должен быть избирательный совет.
Налицо тупик. Башкан (пока что не переизбранный) пребывает в заключении, а экс-скипер Народного собрания приговорена к 12- летнему сроку. Но нового состава парламента автономии нет. И избрать его не удается, попыток было уже много. Только позитивного результата все нет.
Сергей Маркедонов
Народное собрание автономного образования в составе Молдовы предприняло попытку провести региональные парламентские выборы. Которые до этого откладывались несколько раз. Гагаузские парламентарии обозначил в качестве даты голосования 21 июня.
Но данная инициатива не получила дальнейшей реализации. Апелляционная палата Кагула приостановила решение Народного собрания автономии. Она удовлетворила требования молдавской Госканцелярии. Это решение может быть обжаловано в течение 15 дней в Верховном суде. Но многие комментаторы уверены: дело не в формальностях. Вопрос носит не юридический, а политический характер.
Сегодня «рукой Кишинева в Гагаузии является глава бюро Госканцелярии в Комрате Сергей Чернев. Он не раз называл прежнее руководство автономии «пятой колонной» и «сепаратистским режимом». Чернев позиционирует себя как сторонника «возвращения Гагаузии» в правовое поле Молдовы. Хотя сам Кишинев своей политикой по непризнанию итогов выборов башкана немало сделал для выталкивания Комрата из пространства для диалога.
Чернев же говорит о том, что депутаты Народного собрания выходят за рамки своих полномочий. Кишинев делает упор на то, что в автономии нет и не может быть своего ЦИК, должен быть избирательный совет.
Налицо тупик. Башкан (пока что не переизбранный) пребывает в заключении, а экс-скипер Народного собрания приговорена к 12- летнему сроку. Но нового состава парламента автономии нет. И избрать его не удается, попыток было уже много. Только позитивного результата все нет.
Сергей Маркедонов
Воскресные парламентские выборы в Венгрии стали событием мирового масштаба. Лидеры Евросоюза рассчитывают на поражение Виктора Орбана. А вице-президент США Джей Ди Вэнс специально посетил Будапешт, чтобы поддержать венгерского премьера.
Партия Орбана неизменно выигрывает выборы с 2010 года – так что сейчас Орбан идет на пятый срок подряд. И в первый раз за все это время в противостоящей ему политической силе нет Феликса Дюрчаня или Клары Добрев – двух политиков, роль которых (вопреки их желанию) в успехе Орбана трудно преувеличить.
Для Европы Орбан – националист и евроскептик, сделавший ставку на Дональда Трампа, когда тот еще был в оппозиции. Политик, выстраивающий отношения с Россией в обход НАТО и Евросоюза. Один из лидеров европейских правых, при котором Венгрия приняла консервативную Конституцию, ставшую образцом для консерваторов. В ней провозглашается, что народ Венгрии объединяют «Бог и христианство», государство обязано защищать жизни, причем оговаривается, что жизнь начинается с момента зачатия, а брак трактуется как союз мужчины и женщины.
Если сокрушить Орбана, то автоматически ослабляется его словацкий союзник Роберт Фицо. А у французской элиты появится больше оптимизма в борьбе с Жорданом Барделла – лидером президентской гонки и союзником Орбана по группе «Патриоты за Европу», третьей по величине в Европарламенте.
А для многих венгерских избирателей Орбан и его партия Fidesz - это альтернатива бывшей коммунистической номенклатуре из Венгерской социалистической партии (ВСП), наследницы ВСРП Яноша Кадара. Из названия партии выпало неуместное слово «рабочая», так как нынешние социалисты далеки от пролетариата, зато их обвиняют в использовании властного ресурса для создания успешных бизнесов. Для многих избирателей переход от «гуляш-социализма» к свободному рынку – это время неравных возможностей, когда в ходе приватизации конкурентные преимущества имели люди, связанные с бывшей номенклатурой. И Орбан добился успеха, выступив в защиту «простых людей», против бывшего начальства.
Символом номенклатурного бизнеса и стала супружеская чета Феликса Дюрчаня и Клары Добрев. Дюрчань – бывший комсомольский функционер, ставший миллионером, одним из богатейших людей Венгрии, затем лидером социалистов и премьер-министром. В 2006 году он расслабился на закрытом заседании партийного актива и сообщил своим соратникам, что сознательно вводил избирателей в заблуждение: «Мы, очевидно, лгали последние полтора-два года» и «Мы лгали утром, вечером и ночью». После этого Венгрию охватили массовые протесты во главе с партией Орбана. Правительство удержалось, но с тех пор социалисты проиграли все общенациональные избирательные кампании.
Добрев – внучка Антала Апро, бывшего члена политбюро ЦК ВСРП. Апро вместе с Кадаром входил в четверку венгерских коммунистических лидеров, выступивших на стороне СССР против Имре Надя в ноябре 1956 года. Позднее он руководил судом над Надем и его соратниками, который завершился смертными приговорами. Мать Клары Добрев была заместителем министра внешней торговли в последнем коммунистическом правительстве, а затем занималась бизнесом.
Перед выборами 2022 года венгерская оппозиция провалила кандидатуру Добрев на праймериз, отдав предпочтение провинциальному правоцентристскому политику Петеру Марки-Заи. Однако оппозиции тогда это не помогло – партия Орбана все равно заявляла, что под прикрытием Марки-Заи к власти пытаются вернуться Дюрчань и Добрев. В ходе нынешней избирательной кампании главный конкурент Орбана - Петер Мадьяр, бывший член Fidesz, а затем лидер партии Tisza – отказался от любого сотрудничества с Дюрчанем и Добрев, которые развелись в 2025 году. Сейчас Дюрчань ушел из политики, а Добрев возглавляет собственный избирательный список без шансов на успех.
Так что Мадьяр не только подобно Марки-Заи стремится презентовать избирателям соединение либеральных и консервативных идей, европейской и национальной идентичностей. Но и при этом избавился от политического балласта, способного утопить любого кандидата. Что у него получится, станет ясно уже в ближайшее время.
Алексей Макаркин
Партия Орбана неизменно выигрывает выборы с 2010 года – так что сейчас Орбан идет на пятый срок подряд. И в первый раз за все это время в противостоящей ему политической силе нет Феликса Дюрчаня или Клары Добрев – двух политиков, роль которых (вопреки их желанию) в успехе Орбана трудно преувеличить.
Для Европы Орбан – националист и евроскептик, сделавший ставку на Дональда Трампа, когда тот еще был в оппозиции. Политик, выстраивающий отношения с Россией в обход НАТО и Евросоюза. Один из лидеров европейских правых, при котором Венгрия приняла консервативную Конституцию, ставшую образцом для консерваторов. В ней провозглашается, что народ Венгрии объединяют «Бог и христианство», государство обязано защищать жизни, причем оговаривается, что жизнь начинается с момента зачатия, а брак трактуется как союз мужчины и женщины.
Если сокрушить Орбана, то автоматически ослабляется его словацкий союзник Роберт Фицо. А у французской элиты появится больше оптимизма в борьбе с Жорданом Барделла – лидером президентской гонки и союзником Орбана по группе «Патриоты за Европу», третьей по величине в Европарламенте.
А для многих венгерских избирателей Орбан и его партия Fidesz - это альтернатива бывшей коммунистической номенклатуре из Венгерской социалистической партии (ВСП), наследницы ВСРП Яноша Кадара. Из названия партии выпало неуместное слово «рабочая», так как нынешние социалисты далеки от пролетариата, зато их обвиняют в использовании властного ресурса для создания успешных бизнесов. Для многих избирателей переход от «гуляш-социализма» к свободному рынку – это время неравных возможностей, когда в ходе приватизации конкурентные преимущества имели люди, связанные с бывшей номенклатурой. И Орбан добился успеха, выступив в защиту «простых людей», против бывшего начальства.
Символом номенклатурного бизнеса и стала супружеская чета Феликса Дюрчаня и Клары Добрев. Дюрчань – бывший комсомольский функционер, ставший миллионером, одним из богатейших людей Венгрии, затем лидером социалистов и премьер-министром. В 2006 году он расслабился на закрытом заседании партийного актива и сообщил своим соратникам, что сознательно вводил избирателей в заблуждение: «Мы, очевидно, лгали последние полтора-два года» и «Мы лгали утром, вечером и ночью». После этого Венгрию охватили массовые протесты во главе с партией Орбана. Правительство удержалось, но с тех пор социалисты проиграли все общенациональные избирательные кампании.
Добрев – внучка Антала Апро, бывшего члена политбюро ЦК ВСРП. Апро вместе с Кадаром входил в четверку венгерских коммунистических лидеров, выступивших на стороне СССР против Имре Надя в ноябре 1956 года. Позднее он руководил судом над Надем и его соратниками, который завершился смертными приговорами. Мать Клары Добрев была заместителем министра внешней торговли в последнем коммунистическом правительстве, а затем занималась бизнесом.
Перед выборами 2022 года венгерская оппозиция провалила кандидатуру Добрев на праймериз, отдав предпочтение провинциальному правоцентристскому политику Петеру Марки-Заи. Однако оппозиции тогда это не помогло – партия Орбана все равно заявляла, что под прикрытием Марки-Заи к власти пытаются вернуться Дюрчань и Добрев. В ходе нынешней избирательной кампании главный конкурент Орбана - Петер Мадьяр, бывший член Fidesz, а затем лидер партии Tisza – отказался от любого сотрудничества с Дюрчанем и Добрев, которые развелись в 2025 году. Сейчас Дюрчань ушел из политики, а Добрев возглавляет собственный избирательный список без шансов на успех.
Так что Мадьяр не только подобно Марки-Заи стремится презентовать избирателям соединение либеральных и консервативных идей, европейской и национальной идентичностей. Но и при этом избавился от политического балласта, способного утопить любого кандидата. Что у него получится, станет ясно уже в ближайшее время.
Алексей Макаркин