В скором времени Армению, похоже, ждут новые реформы. 18 августа, представляя программу обновленного правительства, Никол Пашинян (сам он был переутвержден в должности премьера за шестнадцать дней до этого) заявил об изменениях Конституции республики. Он предложил перед началом реформ провести широкие дискуссии по данной теме.
К идее корректировки Осинового закона глава армянского кабмина обращается не в первый раз. Еще в декабре 2018 года, когда Пашинян был временно исполняющим обязанности премьера и готовился к внеочередным выборам, он заявил, что возврат к президентской форме правления возможен. С той поры много воды утекло. Пашинян укрепил свои позиции внутри страны. И не случись проигранная карабахская война, вряд ли кто-то смог бы составить в обозримой перспективе ему конкуренцию. «Черный ноябрь» 2020 года это положение премьера поколебал. Но не настолько, чтобы утратить нити управления и тактическую иницитативу.
Выиграв вторые досрочные выборы кряду Пашинян вернулся к теме конституционных реформа. По словам премьера, нынешний Основной закон имеет ряд изъянов. Глава кабмина вспомнил про так называемый «военный переворот» (в реальности это была публичная позиция верхушки Генштаба). И заключил, что Конституция не позволила эффективно реагировать на опасные внутрриполитические вызовы. Как следствие, необходимость перемен. Зачем они Пашиняну сегодня?
Во-первых, премьер не был архитектором ныне действующего Основного закона, он принимался еще в период президентской каденции Сержа Саргсяна. Объективности ради скажем, что Пашинян не раз был бенефициаром Конституции-2015. Но механизм парламентской республики слишком сложный, провоцирующий нестабильность. И самое главное, он внедрялся в армянскую политическую жизнь не для соответствия германским или итальянским образцам, а для пролонгации власти Сержа Саргсяна. Сегодня на политическом Олимпе республики другие боги и герои. Во-вторых, Пашинян хотел бы купировать турбулентность в Армении. Он показал себя мастером антикризисного менеджмента. Но ставить на карту все слишком часто он не хотел бы. Думается, здесь кроется причина интереса Пашиняна к «дискуссиям о Конституции». Сам же дискуссионный формат нужен премьеру для сохранения высокой легитимности. Вряд ли новая версия Основного закона будет написана под диктовку «народных масс». Но апелляция к ним крайне важна. В-третьих, премьеру важно остаться инициатором формирования повестки дня в стране. Не поспевать за другими, а навязывать свое видение. Этой формуле премьер, похоже, собирается следовать в обозримой перспективе.
Сергей Маркедонов
К идее корректировки Осинового закона глава армянского кабмина обращается не в первый раз. Еще в декабре 2018 года, когда Пашинян был временно исполняющим обязанности премьера и готовился к внеочередным выборам, он заявил, что возврат к президентской форме правления возможен. С той поры много воды утекло. Пашинян укрепил свои позиции внутри страны. И не случись проигранная карабахская война, вряд ли кто-то смог бы составить в обозримой перспективе ему конкуренцию. «Черный ноябрь» 2020 года это положение премьера поколебал. Но не настолько, чтобы утратить нити управления и тактическую иницитативу.
Выиграв вторые досрочные выборы кряду Пашинян вернулся к теме конституционных реформа. По словам премьера, нынешний Основной закон имеет ряд изъянов. Глава кабмина вспомнил про так называемый «военный переворот» (в реальности это была публичная позиция верхушки Генштаба). И заключил, что Конституция не позволила эффективно реагировать на опасные внутрриполитические вызовы. Как следствие, необходимость перемен. Зачем они Пашиняну сегодня?
Во-первых, премьер не был архитектором ныне действующего Основного закона, он принимался еще в период президентской каденции Сержа Саргсяна. Объективности ради скажем, что Пашинян не раз был бенефициаром Конституции-2015. Но механизм парламентской республики слишком сложный, провоцирующий нестабильность. И самое главное, он внедрялся в армянскую политическую жизнь не для соответствия германским или итальянским образцам, а для пролонгации власти Сержа Саргсяна. Сегодня на политическом Олимпе республики другие боги и герои. Во-вторых, Пашинян хотел бы купировать турбулентность в Армении. Он показал себя мастером антикризисного менеджмента. Но ставить на карту все слишком часто он не хотел бы. Думается, здесь кроется причина интереса Пашиняна к «дискуссиям о Конституции». Сам же дискуссионный формат нужен премьеру для сохранения высокой легитимности. Вряд ли новая версия Основного закона будет написана под диктовку «народных масс». Но апелляция к ним крайне важна. В-третьих, премьеру важно остаться инициатором формирования повестки дня в стране. Не поспевать за другими, а навязывать свое видение. Этой формуле премьер, похоже, собирается следовать в обозримой перспективе.
Сергей Маркедонов
Внезапный и стремительный успех запрещенного в России Талибана, падение Кабула, беспорядочный уход американского и прочих западных воинских контингентов из Афганистана стали болезненным шоком для британского политического класса. Ведь Британия, традиционно находящаяся в особых отношениях с США, была их ближайшим союзником и в ходе 20-летней оккупации этой страны. В среду члены Палаты общин, срочно отозванные из летнего отпуска, в течение 7 чесов бурно обсуждали развитие событий в Афганистане. Премьер Борис Джонсон попал под перекрестную критику с разных сторон, но, пожалуй, больше всего неприятных слов он услышал от своих однопартийцев-тори. Участники дебатов хотели выяснить, почему Британия оказалась так плохо подготовленной к бесславному финалу и можно ли было предотвратить крах афганского правительства. При оценках ухода Запада из Афганистана чаще других звучали слова «позорный», «катастрофический», «унизительный».
Но Борис Джонсон, к раздражению большинства парламентариев, выражал уверенность в правильности действий Лондона. Реагируя на сомнения в качестве британских разведданных и в адекватном понимании на Даунинг-стрит тяжести ситуации в Афганистане, премьер заявил: «События в Афганистане разворачивались стремительно, и крушение режима оказалось быстрее, чем предполагали сами талибы. Но неверно говорить, что британское правительство было не готово или не предвидело финала, потому что такой сценарий был частью нашего планирования».
Джонсону были заданы вопросы по поводу объявленного правительством плана приема афганских беженцев – 5 тыс. в течение первого года, всего 20 тыс. в течение пяти лет. Сомневающиеся спросили премьера: как будут существовать потенциальные беженцы в ожидании отъезда? Джонсон признал важность этой проблемы, но не дал определенного ответа. Он лишь сказал, что Британия не позволит афганцам прибывать в страну неконтролируемым образом. Впрочем, иного трудно было ожидать после нескольких лет связанной с брекситом жесткой риторики по вопросам иммиграции и предоставления убежища.
В целом Джонсон отказывался оценить сложившуюся ситуацию как катастрофу, которая грозит сотням тысяч сотрудничавших с западниками афганцев преследованиями, а самому Западу – новым всплеском исламского терроризма. Он лишь откровенно признал безальтернативность британского решения уйти. «Запад не мог продолжать эту возглавляемую Соединенными Штатами миссию – миссию, задуманную и выполненную в поддержку и защиту Америки – без американских логистических ресурсов, без ВВС США и без американской мощи», – подчеркнул британский премьер.
Однако эта трезвая констатация спровоцировала язвительную реплику предыдущего премьера Терезы Мэй. «Что это говорит о нас как о стране, если мы целиком зависим от одностороннего решения, принятого США? Мы хвастаемся глобальной Британией, но где глобальная Британия на улицах Кабула?», – заявила Мэй, ссылаясь на культивируемый Джонсоном имидж Британии после брексита как сильного глобального игрока. Немало критики со стороны депутатов прозвучало и в адрес президента США Байдена. Но едва ли это сильно повлияет на подход Лондона к трансатлантическим отношениям. После выхода из ЕС линия на тесный союз с США является для Британии единственно возможной.
Александр Ивахник
Но Борис Джонсон, к раздражению большинства парламентариев, выражал уверенность в правильности действий Лондона. Реагируя на сомнения в качестве британских разведданных и в адекватном понимании на Даунинг-стрит тяжести ситуации в Афганистане, премьер заявил: «События в Афганистане разворачивались стремительно, и крушение режима оказалось быстрее, чем предполагали сами талибы. Но неверно говорить, что британское правительство было не готово или не предвидело финала, потому что такой сценарий был частью нашего планирования».
Джонсону были заданы вопросы по поводу объявленного правительством плана приема афганских беженцев – 5 тыс. в течение первого года, всего 20 тыс. в течение пяти лет. Сомневающиеся спросили премьера: как будут существовать потенциальные беженцы в ожидании отъезда? Джонсон признал важность этой проблемы, но не дал определенного ответа. Он лишь сказал, что Британия не позволит афганцам прибывать в страну неконтролируемым образом. Впрочем, иного трудно было ожидать после нескольких лет связанной с брекситом жесткой риторики по вопросам иммиграции и предоставления убежища.
В целом Джонсон отказывался оценить сложившуюся ситуацию как катастрофу, которая грозит сотням тысяч сотрудничавших с западниками афганцев преследованиями, а самому Западу – новым всплеском исламского терроризма. Он лишь откровенно признал безальтернативность британского решения уйти. «Запад не мог продолжать эту возглавляемую Соединенными Штатами миссию – миссию, задуманную и выполненную в поддержку и защиту Америки – без американских логистических ресурсов, без ВВС США и без американской мощи», – подчеркнул британский премьер.
Однако эта трезвая констатация спровоцировала язвительную реплику предыдущего премьера Терезы Мэй. «Что это говорит о нас как о стране, если мы целиком зависим от одностороннего решения, принятого США? Мы хвастаемся глобальной Британией, но где глобальная Британия на улицах Кабула?», – заявила Мэй, ссылаясь на культивируемый Джонсоном имидж Британии после брексита как сильного глобального игрока. Немало критики со стороны депутатов прозвучало и в адрес президента США Байдена. Но едва ли это сильно повлияет на подход Лондона к трансатлантическим отношениям. После выхода из ЕС линия на тесный союз с США является для Британии единственно возможной.
Александр Ивахник
Ашраф Гани, несмотря на свое бегство, формально продолжает оставаться президентом Афганистана, так как по статье 67 афганской Конституции, которую никто официально не отменял, он должен лично заявить о своей отставке Национальному собранию, которое, понятно, собрать невозможно. Но даже если упростить ситуацию в силу чрезвычайных событий, то официального заявления об уходе он не подписал.
Бегство Ашрафа Гани из Афганистана дискредитировало его как политика. США больше не считают его серьезным игроком и явно раздражены на него из-за развалившегося за несколько дней режима. Посольство России рассказало эпическую историю про то, как Ашраф Гани бежал, набив деньгами четыре машины, и все же не смог забрать с собой всех капиталов, потому что они не поместились в вертолет. Сам Ашраф Гани это опровергает, говоря, что забрал лишь несколько книг, вынужденно оставив талибам свою библиотеку – характерно, что на кадрах отъезда хорошо видно, что президент садится не в вертолет, а в самолет, куда гипотетические капиталы скорее всего уместились бы. Похоже, что для России история с Ашрафом Гани – это своего рода ответка (популярное ныне слово) за Виктора Януковича. В 2014-м американцы радовались, когда бежал «наш», теперь мы отвечаем.
Внутри Афганистана бывшие соратники осуждают президента за бегство. Для талибов он совершенно неприемлем – и они даже отказывались получать власть непосредственно из его рук, притом, что ведут переговоры с Хамидом Карзаем и Абдуллой Абдуллой – соперниками Ашрафа Гани в рамках свергнутой власти.
Но при этом бегство Ашрафа Гани привело к двум результатам. Во-первых, несмотря на то, что запрещенные в России талибы контролируют почти всю страну, возник вакуум власти. Она официально не передана, лидеры талибов не хотят оказаться в международной блокаде и ищут фигуры, которые могли бы контактировать с заграницей и пытаться сохранить хотя бы часть международной финансовой поддержки. Но Карзай и Абдулла вызывают неприятие у многих талибских командиров – для них они мало отличаются от Ашрафа Гани. И легитимности у них нет – созданный ими совет является самопровозглашенным органом, а Ашраф Гани не передал власть и им. Легитимного (пусть и с понятными оговорками, связанными с нестрогим соблюдением процедур) переходного правительства создать не удалось.
То же относится к региональным деятелям, признавшим талибов – с ними вроде бы надо поделиться частью ресурсов, но люди, непосредственно воевавшие два десятилетия (а не ведшие неспешные переговоры в Дохе), с сильной неприязнью относятся ко всем, кто был с противоположной стороны. И, по крайней мере, не хотят видеть их во власти.
Во-вторых, первый вице-президент Амрулла Салех заявил, что вступает в обязанности и.о. президента, используя ту же статью 67. Правда, в ней нет ничего про бегство президента (такая возможность просто не предусматривалась), а положение статьи 60 про отсутствие президента, скорее, относится скорее к периодам зарубежных визитов главы государства. Но к интерпретации Салеха присоединились сторонники покойного Ахмад Шах Масуда. Салех был его соратником, теперь он использует как символ сына Масуда, который вместе с ним находится в Панджшере. У талибов к Салеху свой счет как к бывшему главе службы безопасности, которая непосредственно и очень жестко с ними боролась. Салех же выдвигает лозунги борьбы с талибами, собирает вокруг себя их противников и апеллирует к Западу за помощью, рассчитывая на то, что талибы не смогут справиться с массой проблем, с которыми столкнулись после фактического прихода к власти.
Алексей Макаркин
Бегство Ашрафа Гани из Афганистана дискредитировало его как политика. США больше не считают его серьезным игроком и явно раздражены на него из-за развалившегося за несколько дней режима. Посольство России рассказало эпическую историю про то, как Ашраф Гани бежал, набив деньгами четыре машины, и все же не смог забрать с собой всех капиталов, потому что они не поместились в вертолет. Сам Ашраф Гани это опровергает, говоря, что забрал лишь несколько книг, вынужденно оставив талибам свою библиотеку – характерно, что на кадрах отъезда хорошо видно, что президент садится не в вертолет, а в самолет, куда гипотетические капиталы скорее всего уместились бы. Похоже, что для России история с Ашрафом Гани – это своего рода ответка (популярное ныне слово) за Виктора Януковича. В 2014-м американцы радовались, когда бежал «наш», теперь мы отвечаем.
Внутри Афганистана бывшие соратники осуждают президента за бегство. Для талибов он совершенно неприемлем – и они даже отказывались получать власть непосредственно из его рук, притом, что ведут переговоры с Хамидом Карзаем и Абдуллой Абдуллой – соперниками Ашрафа Гани в рамках свергнутой власти.
Но при этом бегство Ашрафа Гани привело к двум результатам. Во-первых, несмотря на то, что запрещенные в России талибы контролируют почти всю страну, возник вакуум власти. Она официально не передана, лидеры талибов не хотят оказаться в международной блокаде и ищут фигуры, которые могли бы контактировать с заграницей и пытаться сохранить хотя бы часть международной финансовой поддержки. Но Карзай и Абдулла вызывают неприятие у многих талибских командиров – для них они мало отличаются от Ашрафа Гани. И легитимности у них нет – созданный ими совет является самопровозглашенным органом, а Ашраф Гани не передал власть и им. Легитимного (пусть и с понятными оговорками, связанными с нестрогим соблюдением процедур) переходного правительства создать не удалось.
То же относится к региональным деятелям, признавшим талибов – с ними вроде бы надо поделиться частью ресурсов, но люди, непосредственно воевавшие два десятилетия (а не ведшие неспешные переговоры в Дохе), с сильной неприязнью относятся ко всем, кто был с противоположной стороны. И, по крайней мере, не хотят видеть их во власти.
Во-вторых, первый вице-президент Амрулла Салех заявил, что вступает в обязанности и.о. президента, используя ту же статью 67. Правда, в ней нет ничего про бегство президента (такая возможность просто не предусматривалась), а положение статьи 60 про отсутствие президента, скорее, относится скорее к периодам зарубежных визитов главы государства. Но к интерпретации Салеха присоединились сторонники покойного Ахмад Шах Масуда. Салех был его соратником, теперь он использует как символ сына Масуда, который вместе с ним находится в Панджшере. У талибов к Салеху свой счет как к бывшему главе службы безопасности, которая непосредственно и очень жестко с ними боролась. Салех же выдвигает лозунги борьбы с талибами, собирает вокруг себя их противников и апеллирует к Западу за помощью, рассчитывая на то, что талибы не смогут справиться с массой проблем, с которыми столкнулись после фактического прихода к власти.
Алексей Макаркин
Формирование нового послевыборного правительства Армении можно считать завершившимся. Сам Никол Пашинян был переутрвержден в должности премьер-министра 2 августа. Вместе с ним свои посты заняли и практически все его министры. Кто-то потерял свои позиции, а кто-то сохранил. Но среди структур кабмина особое место занимал МИД республики. Позиция министра оставалась вакантной вплоть до 19 августа, пока ее не занял Арарат Мирзоян. Впрочем, дело здесь не столько в персоне нового главы министерства, сколько в системном кризисе, который ему предстоит в ближайшее время преодолевать.
Для понимания проблемы необходимо «отмотать» пленку на три месяца назад. 27 мая предшественник Мирзояна Ара Айвазян ушел в отставку. Это случилось на фоне эскалации противостояния Армении и Азербайджана в марзах (областях) Сюник и Гехаркуник. Скорее всего, причиной отставки было несогласие министра с линией Пашиняна по разрешению пограничного конфликта, хотя значительной публичной активности после своего ухода Айвазян не развил. После Айвазяна кресло министра было вакантным. Обязанности главы МИД исполнял его заместитель Армен Гевондян. При этом в начале июня другие замы ушедшего министра покинули свои посты. Таким образом, одно из ключевых государственных ведомств осталось фактически в нерабочем состоянии.
Попытку «перезапуска» МИД Пашинян предпринял в середине июля, поставив на пост и.о министра Армена Григоряна, предварительно освободив его от обязанностей Секретаря Совбеза. Но полноценным министром ему так и не суждено было стать. По крайней мере, по состоянию на 19 августа 2021 года. Де-факто он стал полпредом Пашиняна в проблемном министерстве. В четверг его сменил новый полпред. Арарат Мирзоян- один из основателей «Гражданского договора». Он был фактически вторым лицом уличного протеста во время «бархатной революции», а после ухода Сержа Саргсяна работал первым заместителем Пашиняна в правительстве, а затем спикером парламента Армении. В отличие от Ары Айвазяна или Зограба Мнацаканяна Мирзоян не является профессиональным дипломатом, хотя опыт работы на международном уровне по линии НПО у него есть.
Задача перед ним стоит непростая. Специфика МИД такова, что привлечение обычных карьерных бюрократов для эффективной работы ведомтсва недостаточно. Нужны профессионалы. Они тем более востребованы, что страна находится в сложнейшей ситуации после поражения во второй карабахской войне. Не урегулирован конфликт на границе с Азербайджаном, остро стоит проблема разблокирования транспортных коммуникаций, нет единого мнения и о перспективах переговоров по Карабаху. И ресурсов для обретения популярности ощутимо не хватает. Когда-то в начале 1990-х гг. министров экономического блока в России называли «камикадзе». Сегодня этот статус как нельзя лучше описывает ситуацию в руководстве армянской внешней политики. Риски слишком понятны, тогда как приобретения совсем не очевидны.
Сергей Маркедонов
Для понимания проблемы необходимо «отмотать» пленку на три месяца назад. 27 мая предшественник Мирзояна Ара Айвазян ушел в отставку. Это случилось на фоне эскалации противостояния Армении и Азербайджана в марзах (областях) Сюник и Гехаркуник. Скорее всего, причиной отставки было несогласие министра с линией Пашиняна по разрешению пограничного конфликта, хотя значительной публичной активности после своего ухода Айвазян не развил. После Айвазяна кресло министра было вакантным. Обязанности главы МИД исполнял его заместитель Армен Гевондян. При этом в начале июня другие замы ушедшего министра покинули свои посты. Таким образом, одно из ключевых государственных ведомств осталось фактически в нерабочем состоянии.
Попытку «перезапуска» МИД Пашинян предпринял в середине июля, поставив на пост и.о министра Армена Григоряна, предварительно освободив его от обязанностей Секретаря Совбеза. Но полноценным министром ему так и не суждено было стать. По крайней мере, по состоянию на 19 августа 2021 года. Де-факто он стал полпредом Пашиняна в проблемном министерстве. В четверг его сменил новый полпред. Арарат Мирзоян- один из основателей «Гражданского договора». Он был фактически вторым лицом уличного протеста во время «бархатной революции», а после ухода Сержа Саргсяна работал первым заместителем Пашиняна в правительстве, а затем спикером парламента Армении. В отличие от Ары Айвазяна или Зограба Мнацаканяна Мирзоян не является профессиональным дипломатом, хотя опыт работы на международном уровне по линии НПО у него есть.
Задача перед ним стоит непростая. Специфика МИД такова, что привлечение обычных карьерных бюрократов для эффективной работы ведомтсва недостаточно. Нужны профессионалы. Они тем более востребованы, что страна находится в сложнейшей ситуации после поражения во второй карабахской войне. Не урегулирован конфликт на границе с Азербайджаном, остро стоит проблема разблокирования транспортных коммуникаций, нет единого мнения и о перспективах переговоров по Карабаху. И ресурсов для обретения популярности ощутимо не хватает. Когда-то в начале 1990-х гг. министров экономического блока в России называли «камикадзе». Сегодня этот статус как нельзя лучше описывает ситуацию в руководстве армянской внешней политики. Риски слишком понятны, тогда как приобретения совсем не очевидны.
Сергей Маркедонов
В эти дни особенно активно обсуждается тема ГКЧП. И совершенно непонятным выглядит, почему тридцать лет назад его участники не просчитали «фактор Ельцина», который за пару месяцев до этого триумфально – в первом же туре – выиграл президентские выборы и был готов к активному противодействию непопулярным союзным властям, решившимся на неконституционные действия.
Попробуем поставить себя на место членов ГКЧП. Какие аргументы они могли использовать при принятии решения?
Во-первых, нерепрезентативные импровизированные аналоги фокус-групп как «железный аргумент» в пользу реальной непопулярности Ельцина в народе. Проще говоря – собираются несколько старых друзей и тут же выясняется, что все они решительно против Ельцина. И Иван Иванович, главный конструктор из оборонки. И Петр Петрович, армейский генерал. И Сидор Сидорович, поэт-почвенник, лауреат госпремии. То есть заслуженные, лучшие представители народа. А раз так, то и весь народ тоже против – а за только кучка демагогов и множество обманутых. С такими нерепрезентативной «семейно-дружеской» социологией, выдающей желаемое за действительное, сталкивался почти каждый политтехнолог.
Во-вторых, что касается «обманутых», то в их отношении тоже могли быть оптимистичные для ГКЧП аргументы. Что в 1989 году Ельцин получил на выборах в Москве 91% при почти 90%-ной явке. А в 1991-м на президентских выборах – почти 72% при сильно снизившейся явке. Раз понижательная динамика, то, получается, «обманутые прозревают». Конкретные действия Ельцина часть его сторонников уже расценивали противоречиво, ситуация переставала быть «черно-белой». Кто-то разочаровался в Ельцине после «дела о 140 миллиардах», кто-то – после срыва программы 500 дней, кто-то из-за его однозначной поддержки республик Прибалтики в конфликте с центром. Такие высказывания, насколько можно судить, собирались и представлялись наверх – и о степени их репрезентативности тоже не задумывались. Как и о том, что 72% (и 57% по стране в целом) на любых свободных, реально конкурентных выборах – это очень много.
В-третьих, смотрели на примеры переходов оппозиционеров на сторону власти. Был депутат Крайко в Межрегиональной группе – стал активнейшим сторонником сохранения Союза. Одним из основных критиков Ельцина стал Исаков - демократ из (тогда еще) Свердловска, председатель Совета республики российского Верховного совета. Журналист-разоблачитель Невзоров придумал термин «Наши» для защитников Союза.
Все эти аргументы не учитывали несколько обстоятельств. Ельцин, несмотря на некоторые электоральные и кадровые потери, сохранил не только ядро, но и большую часть периферии своих сторонников. Его популярность продолжала оставаться высокой. Окружение Ельцина в реальности не претерпело серьезной эрозии – напротив, заключив предвыборное соглашение с Руцким он показал, что готов интегрировать в ряды своих сторонников деятелей КПСС, желающих договариваться с ним.
В то же время авторитет союзной власти после павловской денежной реформы и повышения цен со 2 апреля 1991 года упал до минимума, причем эти решения связывались не только с Горбачевым, но и с союзным центром в целом (в первую очередь, с премьером Павловым, вошедшим в состав ГКЧП). На этом фоне уровень претензий к Ельцину был куда меньшим - тем более, что у него были свои контраргументы – от недостатка полномочий (основные ресурсы оставались в руках центра) до интриг кремлевских бюрократов. Август 91-го оказался столкновением сильного лидера, опирающегося на мотивированных сторонников, и непопулярных чиновников, которые никак не могли поверить в свою непопулярность.
Алексей Макаркин
Попробуем поставить себя на место членов ГКЧП. Какие аргументы они могли использовать при принятии решения?
Во-первых, нерепрезентативные импровизированные аналоги фокус-групп как «железный аргумент» в пользу реальной непопулярности Ельцина в народе. Проще говоря – собираются несколько старых друзей и тут же выясняется, что все они решительно против Ельцина. И Иван Иванович, главный конструктор из оборонки. И Петр Петрович, армейский генерал. И Сидор Сидорович, поэт-почвенник, лауреат госпремии. То есть заслуженные, лучшие представители народа. А раз так, то и весь народ тоже против – а за только кучка демагогов и множество обманутых. С такими нерепрезентативной «семейно-дружеской» социологией, выдающей желаемое за действительное, сталкивался почти каждый политтехнолог.
Во-вторых, что касается «обманутых», то в их отношении тоже могли быть оптимистичные для ГКЧП аргументы. Что в 1989 году Ельцин получил на выборах в Москве 91% при почти 90%-ной явке. А в 1991-м на президентских выборах – почти 72% при сильно снизившейся явке. Раз понижательная динамика, то, получается, «обманутые прозревают». Конкретные действия Ельцина часть его сторонников уже расценивали противоречиво, ситуация переставала быть «черно-белой». Кто-то разочаровался в Ельцине после «дела о 140 миллиардах», кто-то – после срыва программы 500 дней, кто-то из-за его однозначной поддержки республик Прибалтики в конфликте с центром. Такие высказывания, насколько можно судить, собирались и представлялись наверх – и о степени их репрезентативности тоже не задумывались. Как и о том, что 72% (и 57% по стране в целом) на любых свободных, реально конкурентных выборах – это очень много.
В-третьих, смотрели на примеры переходов оппозиционеров на сторону власти. Был депутат Крайко в Межрегиональной группе – стал активнейшим сторонником сохранения Союза. Одним из основных критиков Ельцина стал Исаков - демократ из (тогда еще) Свердловска, председатель Совета республики российского Верховного совета. Журналист-разоблачитель Невзоров придумал термин «Наши» для защитников Союза.
Все эти аргументы не учитывали несколько обстоятельств. Ельцин, несмотря на некоторые электоральные и кадровые потери, сохранил не только ядро, но и большую часть периферии своих сторонников. Его популярность продолжала оставаться высокой. Окружение Ельцина в реальности не претерпело серьезной эрозии – напротив, заключив предвыборное соглашение с Руцким он показал, что готов интегрировать в ряды своих сторонников деятелей КПСС, желающих договариваться с ним.
В то же время авторитет союзной власти после павловской денежной реформы и повышения цен со 2 апреля 1991 года упал до минимума, причем эти решения связывались не только с Горбачевым, но и с союзным центром в целом (в первую очередь, с премьером Павловым, вошедшим в состав ГКЧП). На этом фоне уровень претензий к Ельцину был куда меньшим - тем более, что у него были свои контраргументы – от недостатка полномочий (основные ресурсы оставались в руках центра) до интриг кремлевских бюрократов. Август 91-го оказался столкновением сильного лидера, опирающегося на мотивированных сторонников, и непопулярных чиновников, которые никак не могли поверить в свою непопулярность.
Алексей Макаркин
За месяц с небольшим до выборов в германский Бундестаг предвыборный расклад становится все менее очевидным. В конце июня казалось, что правящий консервативный блок ХДС/ХСС уверенно возглавляет гонку, а его кандидат в канцлеры, премьер земли Северный Рейн – Вестфалия Армин Лашет станет преемником уходящей Ангелы Меркель. Тогда рейтинг поддержки христианских демократов составлял 28-30%. Считалось, что будущее коалиционное правительство будет состоять из ХДС/ХСС и «Зеленых», популярность которых превышала 20%. Однако, согласно двум последним опросам, за ХДС/ХСС сейчас готовы голосовать 22-23% избирателей, а поддержка СДПГ, входящей в правительственную «большую коалицию», выросла за неделю на 2 п.п. и составляет 21%. Это самый маленький разрыв между христианскими демократами и социал-демократами с марта 2017 года. Рейтинг «Зеленых» в последние недели остается на уровне 18-20%.
Рост поддержки социал-демократов, видимо, связан с удачной предвыборной кампанией их кандидата на пост канцлера, нынешнего вице-премьера и министра финансов Олафа Шольца. Если бы граждане Германии могли напрямую избирать канцлера, то сейчас за Шольца проголосовали бы 29% избирателей, за кандидата от «Зеленых» Анналену Бербок – 15%, а за Лашета – жалкие 12%. Лидер ХДС так и не смог исправить непростительную имиджевую ошибку, когда на камеру попал его неуместный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в Северном Рейне – Вестфалии. Сейчас в верхах ХДС, вероятно, сильно сожалеют, что весной продавили именно Лашета на роль кандидата от блока ХДС/ХСС, когда с ним соперничал гораздо более популярный в стране лидер ХСС и премьер Баварии Маркус Зёдер. Кстати, сам Зёдер открыто критикует избирательную кампанию Лашета за недостаточную агрессивность, сравнивая ее со спальным вагоном.
В тяжелое время пандемии немцы видят в Шольце политика, который готов помочь. В ходе встреч с избирателями он подчеркивает свою роль как министра финансов в выделении многих миллиардов евро на спасение рабочих мест и поддержку бизнеса. Шольц обещает поднять минимальный уровень оплаты труда на 25% и обеспечить стабильность пенсий. В целом акцент делается на социальной повестке и на личном большом опыте управления на высоких постах. Но и Лашет сдаваться не собирается. Его советники признали ошибочной зацикленность на противостоянии с кандидатом от «Зеленых» Бербок и считают необходимым перенести острие критики на Шольца с его дорогостоящими обещаниями. Большие надежды Лашет возлагает на помощь со стороны Ангелы Меркель, которая по-прежнему остается самым популярным политиком в стране, но пока избегала вовлеченности в избирательную кампанию. 21 августа она вместе с Лашетом примет участие в публичном мероприятии ХДС в Берлине, что должно послужить звонком к заключительной и самой энергичной фазе кампании.
В последние дни активизировалась и Анналена Бербок. Она подвергла жесткой критике недостаточность экологической повестки не только ХДС/ХСС, но и СДПГ. В частности, она отметила, что Шольц на словах выступает за защиту климата, на деле же не собирается отказываться от использования угля в энергетики до 2038 г., в то время как «Зеленые» настаивают на 2030 г. Также широкий резонанс в обществе получили ее критические замечания в адрес правительства по поводу запаздывания с эвакуацией из Кабула сотрудников посольства Германии и работающих в нем афганцев. Таким образом, в финале кампании по выборам в Бундестаг впервые практически на равных будут соперничать три политические силы.
Александр Ивахник
Рост поддержки социал-демократов, видимо, связан с удачной предвыборной кампанией их кандидата на пост канцлера, нынешнего вице-премьера и министра финансов Олафа Шольца. Если бы граждане Германии могли напрямую избирать канцлера, то сейчас за Шольца проголосовали бы 29% избирателей, за кандидата от «Зеленых» Анналену Бербок – 15%, а за Лашета – жалкие 12%. Лидер ХДС так и не смог исправить непростительную имиджевую ошибку, когда на камеру попал его неуместный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в Северном Рейне – Вестфалии. Сейчас в верхах ХДС, вероятно, сильно сожалеют, что весной продавили именно Лашета на роль кандидата от блока ХДС/ХСС, когда с ним соперничал гораздо более популярный в стране лидер ХСС и премьер Баварии Маркус Зёдер. Кстати, сам Зёдер открыто критикует избирательную кампанию Лашета за недостаточную агрессивность, сравнивая ее со спальным вагоном.
В тяжелое время пандемии немцы видят в Шольце политика, который готов помочь. В ходе встреч с избирателями он подчеркивает свою роль как министра финансов в выделении многих миллиардов евро на спасение рабочих мест и поддержку бизнеса. Шольц обещает поднять минимальный уровень оплаты труда на 25% и обеспечить стабильность пенсий. В целом акцент делается на социальной повестке и на личном большом опыте управления на высоких постах. Но и Лашет сдаваться не собирается. Его советники признали ошибочной зацикленность на противостоянии с кандидатом от «Зеленых» Бербок и считают необходимым перенести острие критики на Шольца с его дорогостоящими обещаниями. Большие надежды Лашет возлагает на помощь со стороны Ангелы Меркель, которая по-прежнему остается самым популярным политиком в стране, но пока избегала вовлеченности в избирательную кампанию. 21 августа она вместе с Лашетом примет участие в публичном мероприятии ХДС в Берлине, что должно послужить звонком к заключительной и самой энергичной фазе кампании.
В последние дни активизировалась и Анналена Бербок. Она подвергла жесткой критике недостаточность экологической повестки не только ХДС/ХСС, но и СДПГ. В частности, она отметила, что Шольц на словах выступает за защиту климата, на деле же не собирается отказываться от использования угля в энергетики до 2038 г., в то время как «Зеленые» настаивают на 2030 г. Также широкий резонанс в обществе получили ее критические замечания в адрес правительства по поводу запаздывания с эвакуацией из Кабула сотрудников посольства Германии и работающих в нем афганцев. Таким образом, в финале кампании по выборам в Бундестаг впервые практически на равных будут соперничать три политические силы.
Александр Ивахник
Итоги визитов Ангелы Меркель в Москву и Киев оказались не слишком эффективными с точки зрения впечатляющего завершения ее карьеры как международного политического лидера. Последовательность визитов была бы оправданной, если бы Меркель добилась от Владимира Путина твердых заверений, которые шли бы навстречу запросам Киева. Но в Москве уходящий германский канцлер получила только цветы и несколько благожелательных слов. Путин ушел от четких обещаний относительно продления соглашения о транзите газа через Украину после запуска «Северного потока – 2», сославшись на неопределенность спроса на российский газ со стороны европейских покупателей. Ничего нового не появилось и по проблеме урегулирования конфликта в Донбассе.
Так что Меркель везла в Киев очень скромный багаж, и ничего значительного от ее визита в украинском руководстве не ждали. После июльского соглашения Меркель с президентом Байденом по поводу «Северного потока – 2» на Украине резко упало доверие к общим словам поддержки со стороны Запада. Накануне приезда канцлера Владимир Зеленский в интервью немецким СМИ отметил: «Меня больше интересуют результаты, поддающиеся учету, пусть и в ограниченном количестве. Я не ожидаю, что канцлер приедет в Киев с подарками».
Показательно, что встреча Зеленского и Меркель продолжалась лишь около часа. Значит, новых поворотов в обсуждении наиболее волнующих украинское руководство проблем не произошло. На совместной пресс-конференции оба лидера не выглядели довольными. Естественно, Зеленский вновь акцентировал свою главную тревогу. Он заявил, что Киев рассматривает проект «Северный поток – 2» «исключительно сквозь призму безопасности» и считает его «опасным геополитическим оружием Кремля». Меркель могла лишь еще раз подтвердить, что Германия выступает за скорейшее продление истекающего в 2024 г. договора о транзите газа между Украиной и Россией. Слова Меркель о том, что Берлин выступит за дальнейшие санкции ЕС в отношении России, если «трубопровод будет использован как оружие», не являются новой угрозой в адрес Москвы, а лишь повторяют то, что предусматривает ее соглашение с Байденом.
По теме урегулирования ситуации в Донбассе обращают на себя внимание два момента. Во-первых, Меркель публично заявила, что «Россия является участницей этого конфликта, и поэтому Украина делает правильно, когда отказывается вести переговоры с представителями сепаратистов». Это явное выражение солидарности с позицией Украины, которую Меркель сочла необходимым продемонстрировать в Киеве. Во-вторых, германский канцлер выразила стремление реанимировать совсем было заглохший «нормандский формат». Она высказалась за проведение нового саммита «нормандской четверки», причем со своим участием, т.е. в ближайшее время, но признала, что сначала надо выработать реальную повестку. До выборов в Бундестаг остается чуть больше месяца, а до уходя Меркель со своего поста, возможно, месяца три-четыре. И весьма сомнительно, что до прояснения ситуации с новым канцлером и новым составом правительственной коалиции президент Путин захочет возвращаться к переговорам четверки на высшем уровне. Так что визиты Меркель в Москву и Киев при всем ее стремлении сыграть роль влиятельного посредника все же носят скорее символический характер, подводя черту под прошлым и не приоткрывая будущего.
Александр Ивахник
Так что Меркель везла в Киев очень скромный багаж, и ничего значительного от ее визита в украинском руководстве не ждали. После июльского соглашения Меркель с президентом Байденом по поводу «Северного потока – 2» на Украине резко упало доверие к общим словам поддержки со стороны Запада. Накануне приезда канцлера Владимир Зеленский в интервью немецким СМИ отметил: «Меня больше интересуют результаты, поддающиеся учету, пусть и в ограниченном количестве. Я не ожидаю, что канцлер приедет в Киев с подарками».
Показательно, что встреча Зеленского и Меркель продолжалась лишь около часа. Значит, новых поворотов в обсуждении наиболее волнующих украинское руководство проблем не произошло. На совместной пресс-конференции оба лидера не выглядели довольными. Естественно, Зеленский вновь акцентировал свою главную тревогу. Он заявил, что Киев рассматривает проект «Северный поток – 2» «исключительно сквозь призму безопасности» и считает его «опасным геополитическим оружием Кремля». Меркель могла лишь еще раз подтвердить, что Германия выступает за скорейшее продление истекающего в 2024 г. договора о транзите газа между Украиной и Россией. Слова Меркель о том, что Берлин выступит за дальнейшие санкции ЕС в отношении России, если «трубопровод будет использован как оружие», не являются новой угрозой в адрес Москвы, а лишь повторяют то, что предусматривает ее соглашение с Байденом.
По теме урегулирования ситуации в Донбассе обращают на себя внимание два момента. Во-первых, Меркель публично заявила, что «Россия является участницей этого конфликта, и поэтому Украина делает правильно, когда отказывается вести переговоры с представителями сепаратистов». Это явное выражение солидарности с позицией Украины, которую Меркель сочла необходимым продемонстрировать в Киеве. Во-вторых, германский канцлер выразила стремление реанимировать совсем было заглохший «нормандский формат». Она высказалась за проведение нового саммита «нормандской четверки», причем со своим участием, т.е. в ближайшее время, но признала, что сначала надо выработать реальную повестку. До выборов в Бундестаг остается чуть больше месяца, а до уходя Меркель со своего поста, возможно, месяца три-четыре. И весьма сомнительно, что до прояснения ситуации с новым канцлером и новым составом правительственной коалиции президент Путин захочет возвращаться к переговорам четверки на высшем уровне. Так что визиты Меркель в Москву и Киев при всем ее стремлении сыграть роль влиятельного посредника все же носят скорее символический характер, подводя черту под прошлым и не приоткрывая будущего.
Александр Ивахник
Сопредседатель партии «Справедливая Россия - За правду» Захар Прилепин объявил о принятии «декларацию левопатриотических сил», целью которой провозглашается создание коалиции в будущем созыве Госдумы. К декларации, по данным ТАСС, присоединились партии «Коммунисты России» и Российский общенародный союз, организация «Союз добровольцев России», общественное движение «Патриоты великого Отечества», а также Сергей Глазьев, Александр Проханов, Михаил Хазин и Герман Садулаев. Как указывается в декларации, подписантов объединяют социалистическая экономика, приоритет труда над капиталом, традиционные духовные ценности, уважение к истории России, необходимость евразийской интеграции, присоединение к РФ непризнанных ДНР и ЛНР, отмена ЕГЭ. Правда, официальная процедура подписания пройдет позже, так как процесс согласования продолжается.
Состав потенциальных участников демонстрирует принцип «Свистать всех наверх» - задействован почти максимум структур и персон, которые могут действовать на поляне КПРФ. Разве что лидер Российской партии свободы и справедливости Максим Шевченко отказался поддержать документ, видимо, не желая признавать лидерство Прилепина (все же он его конкурент на выборах).
Декларация появилась в условиях роста рейтинга КПРФ. Еще до начала официальной предвыборной агитации в СМИ он увеличился, по данным ВЦИОМ, с 12% в середине июня до 16,4% в середине августа. Протестный избиратель «притягивается» к компартии как к самой оппозиционной из парламентских партий. Причем КПРФ к началу массированной агитационной кампании приурочила законопроект об отмене повышения пенсионного возраста. Он, конечно, популистский (совершенно неясно, где найти деньги для реализации этой инициативы), но простой и понятный избирателям.
Декларация Прилепина – это попытка создать более серьезную альтернативу компартии, остановив ее электоральную экспансию. Характерно участие Глазьева и Бабурина (через Российский общенародный союз), участвовавших в 2003 году в удачном электоральном проекте «Родина», нанесшем сильный удар по амбициям КПРФ. Но сейчас звездные часы этих политиков уже в истории.
А для самой «Справедливой России» превращение Прилепина в лицо партии оказалось не слишком эффективным. Первоначально интерес к партии вырос (за счет не столько фигуры Прилепина, сколько самого факта объединения политических сил, к чему избиратели обычно относятся хорошо), но затем началась стагнация с даже некоторой понижательной тенденцией. За те же два месяца рейтинг «эсеров» снизился с 7,7% до 6,7%. Традиционный социально ориентированный «эсеровский» избиратель весьма сдержанно относится к акценту на персонах Сталина и Дзержинского, на ДНР и ЛНР. А избиратель, для которого это важно, не видит в Прилепине того нового качества (социального патриотизма, связанного с тогда еще свежей идеей природной ренты), которое было в «Родине» почти два десятилетия назад.
Алексей Макаркин
Состав потенциальных участников демонстрирует принцип «Свистать всех наверх» - задействован почти максимум структур и персон, которые могут действовать на поляне КПРФ. Разве что лидер Российской партии свободы и справедливости Максим Шевченко отказался поддержать документ, видимо, не желая признавать лидерство Прилепина (все же он его конкурент на выборах).
Декларация появилась в условиях роста рейтинга КПРФ. Еще до начала официальной предвыборной агитации в СМИ он увеличился, по данным ВЦИОМ, с 12% в середине июня до 16,4% в середине августа. Протестный избиратель «притягивается» к компартии как к самой оппозиционной из парламентских партий. Причем КПРФ к началу массированной агитационной кампании приурочила законопроект об отмене повышения пенсионного возраста. Он, конечно, популистский (совершенно неясно, где найти деньги для реализации этой инициативы), но простой и понятный избирателям.
Декларация Прилепина – это попытка создать более серьезную альтернативу компартии, остановив ее электоральную экспансию. Характерно участие Глазьева и Бабурина (через Российский общенародный союз), участвовавших в 2003 году в удачном электоральном проекте «Родина», нанесшем сильный удар по амбициям КПРФ. Но сейчас звездные часы этих политиков уже в истории.
А для самой «Справедливой России» превращение Прилепина в лицо партии оказалось не слишком эффективным. Первоначально интерес к партии вырос (за счет не столько фигуры Прилепина, сколько самого факта объединения политических сил, к чему избиратели обычно относятся хорошо), но затем началась стагнация с даже некоторой понижательной тенденцией. За те же два месяца рейтинг «эсеров» снизился с 7,7% до 6,7%. Традиционный социально ориентированный «эсеровский» избиратель весьма сдержанно относится к акценту на персонах Сталина и Дзержинского, на ДНР и ЛНР. А избиратель, для которого это важно, не видит в Прилепине того нового качества (социального патриотизма, связанного с тогда еще свежей идеей природной ренты), которое было в «Родине» почти два десятилетия назад.
Алексей Макаркин
Особенность законодательства об иностранных агентах заключается в том, что оно является дамокловым мечом. Который может быть использован, а может нет.
Итак, иноагентом может быть признано физическое или юридическое лицо, получающее иностранное финансирование и распространяющее информацию, созданную иноагентом. При этом нет необходимости устанавливать связь между финансированием и распространением. Так что иноагентом может стать любой блогер, получивший зарубежный гонорар (например, за статью в журнале о культуре) и разместивший у себя на страничке в Фейсбуке понравившийся ему материал очередного СМИ-иноагента. Либо ученый, поехавший на международную конференцию за счет принимающей стороны, а затем давший комментарий («участвовавший в создании указанных сообщений и материалов») СМИ-иноагенту. Пусть даже конференция по биологии, а комментарий посвящен вручению Нобелевской премии в этой сфере.
Таким образом иноагентом может быть признан практически любой представитель российского интеллектуального класса, встроенный в современный глобальный мир. В крайнем случае, он может получить на свой счет малозаметный перевод рублей на 100 от неизвестного ему гражданина Молдовы, после чего неожиданно для себя окажется иноагентом. И если он пойдет в суд, то судья просто разведет руками – закон есть закон.
Но означает ли это, что если провластный пропагандист поедет за границу за счет приглашающей стороны, а потом перепечатает сообщение СМИ-иноагента (например, по теме борьбе с коронавирусом или другому неполитическому вопросу, по которому он и с иноагентом может быть согласен), то он тоже станет иноагентом? Ведь критерии соблюдены. Но ключевой момент закона – это слова «может быть признан». То есть госорганы на основе полученной информации сами принимают решения – признать человека или организацию иноагентом или нет. Так что лоялист вроде бы может не беспокоиться, а вот оппозиционер оказывается в зоне риска. Именно в этом заключается эффект дамоклова меча. Фактически речь идет о принуждении нелояльной части общества к самоцензуре и свертыванию политической (и вообще любой, связанной с политикой) активности.
Почему лоялист вроде бы может не беспокоиться? Потому что размытость закона никуда не исчезает, а отношения внутри лоялистского сообщества нередко носят конкурентный характер. Поэтому в число иноагентов можно попасть совершенно неожиданно для себя. Тем более, что исторический опыт есть – печально знаменитую статью 58 УК СССР придумали для монархистов, кадетов и эсеров, а потом по ней проходили и верные ленинцы. Или же – если не брать такой брутальный и давний пример – можно вспомнить истории с противниками украинской власти, которых неожиданно депортировали из России на украинскую же территорию. И пока одни сторонники ДНР-ЛНР возмущались такими решениями, другие говорили, что «органы не ошибаются», «мы всего не знаем» и «надо строго соблюдать все законы и инструкции, тогда все будет хорошо». Опять-таки в духе, казалось бы, давно ушедших времен.
Алексей Макаркин
Итак, иноагентом может быть признано физическое или юридическое лицо, получающее иностранное финансирование и распространяющее информацию, созданную иноагентом. При этом нет необходимости устанавливать связь между финансированием и распространением. Так что иноагентом может стать любой блогер, получивший зарубежный гонорар (например, за статью в журнале о культуре) и разместивший у себя на страничке в Фейсбуке понравившийся ему материал очередного СМИ-иноагента. Либо ученый, поехавший на международную конференцию за счет принимающей стороны, а затем давший комментарий («участвовавший в создании указанных сообщений и материалов») СМИ-иноагенту. Пусть даже конференция по биологии, а комментарий посвящен вручению Нобелевской премии в этой сфере.
Таким образом иноагентом может быть признан практически любой представитель российского интеллектуального класса, встроенный в современный глобальный мир. В крайнем случае, он может получить на свой счет малозаметный перевод рублей на 100 от неизвестного ему гражданина Молдовы, после чего неожиданно для себя окажется иноагентом. И если он пойдет в суд, то судья просто разведет руками – закон есть закон.
Но означает ли это, что если провластный пропагандист поедет за границу за счет приглашающей стороны, а потом перепечатает сообщение СМИ-иноагента (например, по теме борьбе с коронавирусом или другому неполитическому вопросу, по которому он и с иноагентом может быть согласен), то он тоже станет иноагентом? Ведь критерии соблюдены. Но ключевой момент закона – это слова «может быть признан». То есть госорганы на основе полученной информации сами принимают решения – признать человека или организацию иноагентом или нет. Так что лоялист вроде бы может не беспокоиться, а вот оппозиционер оказывается в зоне риска. Именно в этом заключается эффект дамоклова меча. Фактически речь идет о принуждении нелояльной части общества к самоцензуре и свертыванию политической (и вообще любой, связанной с политикой) активности.
Почему лоялист вроде бы может не беспокоиться? Потому что размытость закона никуда не исчезает, а отношения внутри лоялистского сообщества нередко носят конкурентный характер. Поэтому в число иноагентов можно попасть совершенно неожиданно для себя. Тем более, что исторический опыт есть – печально знаменитую статью 58 УК СССР придумали для монархистов, кадетов и эсеров, а потом по ней проходили и верные ленинцы. Или же – если не брать такой брутальный и давний пример – можно вспомнить истории с противниками украинской власти, которых неожиданно депортировали из России на украинскую же территорию. И пока одни сторонники ДНР-ЛНР возмущались такими решениями, другие говорили, что «органы не ошибаются», «мы всего не знаем» и «надо строго соблюдать все законы и инструкции, тогда все будет хорошо». Опять-таки в духе, казалось бы, давно ушедших времен.
Алексей Макаркин
Премьер-министр Армении Никол Пашинян публично признался в политической ошибке. Такие признания для политиков не слишком часты. Как правило, об ошибках они говорят в чрезвычайных ситуациях. В чем же ошибся глава армянского кабмина? И почему заявил об этом именно сейчас?
Выступая в Национальном собрании, Пашинян заявил, что сожалеет о том, что не предал огласке все то, что было связано с переговорами по Карабаху до его прихода к власти. О Пашиняне в российских СМИ пишут много и охотно. Но по большей части его политические портреты ходульны и примитивны, сводятся к характеристике его политики, как тотальной «сдаче» национальных интересов и потворстве Западу. Между тем, реальный Пашинян намного сложнее. Хочется напомнить, что именно лидер «бархатной революции», став премьером, с упорством, достойным лучшего применения, начал разрушать сложившийся политико-дипломатический статус-кво в карабахском мирном процессе. Он то провозглашал «Арцах Арменией», то требовал прямого участия Степанакерта в переговорах, то сравнивал события июля 2020 года с знаменитой Сардарапатской битвой.
Однако ноябрьское поражение перечеркнуло это все. Территориальные и людские потери поставили Пашиняна в самое тяжелое (почти критическое) положение с момента прихода к власти. Проявив чудеса политической изобретательности, и выиграв выборы в июне 2021 года, этот политик, тем не менее, не закрыл «карабахский гештальт». Как следствие, его стремление, как минимум, разделить ответственность с предшественниками. И тут важно понимать, что все армянские лидеры недавнего прошлого рассматривали возможности для уступок и компромиссов Баку. Какие-то моменты они сами открыто проговаривали, но сегодня велик соблазн сфокусироваться на провалах Пашиняна. Премьер к такому повороту явно не готов. И когда оппозиционеры в парламенте и за его стенами критикуют Пашиняна, он показывает, что готов им ответить, если наступление на него станет слишком активным. Совершенно необязательно, что придача огласке некоторых деталей переговоров по Карабаху будет одномоментной. Но премьер показывает своим оппонентам, что этот «последний довод» он готов при случае привести.
Сергей Маркедонов
Выступая в Национальном собрании, Пашинян заявил, что сожалеет о том, что не предал огласке все то, что было связано с переговорами по Карабаху до его прихода к власти. О Пашиняне в российских СМИ пишут много и охотно. Но по большей части его политические портреты ходульны и примитивны, сводятся к характеристике его политики, как тотальной «сдаче» национальных интересов и потворстве Западу. Между тем, реальный Пашинян намного сложнее. Хочется напомнить, что именно лидер «бархатной революции», став премьером, с упорством, достойным лучшего применения, начал разрушать сложившийся политико-дипломатический статус-кво в карабахском мирном процессе. Он то провозглашал «Арцах Арменией», то требовал прямого участия Степанакерта в переговорах, то сравнивал события июля 2020 года с знаменитой Сардарапатской битвой.
Однако ноябрьское поражение перечеркнуло это все. Территориальные и людские потери поставили Пашиняна в самое тяжелое (почти критическое) положение с момента прихода к власти. Проявив чудеса политической изобретательности, и выиграв выборы в июне 2021 года, этот политик, тем не менее, не закрыл «карабахский гештальт». Как следствие, его стремление, как минимум, разделить ответственность с предшественниками. И тут важно понимать, что все армянские лидеры недавнего прошлого рассматривали возможности для уступок и компромиссов Баку. Какие-то моменты они сами открыто проговаривали, но сегодня велик соблазн сфокусироваться на провалах Пашиняна. Премьер к такому повороту явно не готов. И когда оппозиционеры в парламенте и за его стенами критикуют Пашиняна, он показывает, что готов им ответить, если наступление на него станет слишком активным. Совершенно необязательно, что придача огласке некоторых деталей переговоров по Карабаху будет одномоментной. Но премьер показывает своим оппонентам, что этот «последний довод» он готов при случае привести.
Сергей Маркедонов
При анализе политических событий один из главных принципов – отсутствие спешки. Есть большой соблазн поспешных выводов, не учитывающих всей совокупности фактов.
Пример – позиционирование Дмитрия Медведева. На прошлой неделе он не участвовал во встрече публичных «лиц» избирательного списка «Единой России» с Владимиром Путиным, хотя продолжает оставаться председателем партии. После этого заговорили, что он может в скором времени лишиться и председательства в «Единой России» вслед за премьерством. Тем более, что «Дождь» только что признали иноагентом, а Медведев стоял у истоков этого телеканала, еще будучи президентом.
На тему совпадений есть рассказ Честертона «Вещая собака». Там один уволенный со службы за излишнее рвение силовик сопоставляет факты. Богатый дядюшка пригласил его к себе в гости. Он же разгневан на своего сына. Он же пригласил к себе стряпчего и что-то с ним обсуждал. Вывод – дядя решил изменить завещание в пользу племянника. Придя к этому умозаключению, племянник, срочно нуждающийся в средствах, тут же убивает дядю – а потом сильно разочаровывается, когда выясняется, что в завещании о нем ничего нет.
Работа аналитика заключается в том, что последствия неправильного сопоставления фактов, к счастью, не столь драматичны. Попробуем рассмотреть всю их совокупность в отношении Медведева. Он лишился премьерства, так что его аппаратные позиции ослабли. Он не возглавляет список «Единой России», потому что не только ничего не прибавит к ее рейтингу, но может и убавить – как премьер, правительство которого повысило пенсионный возраст. Именно поэтому его и не было на встрече участников списка партии с президентом, на которой были оглашены популярные инициативы о разовых выплатах пенсионерам и военным.
Но при этом Медведев остается в суперэлите как зампред Совета безопасности. Он же как председатель «Единой России» играл важную роль на партийном съезде – мероприятии, адресованном прежде всего не массовой аудитории, а политическому классу. Обычный гражданин партийными съездами не очень интересуется с тех пор, когда их материалы перестали конспектировать (что было в советское время в системе политучебы, вузах, школах и др.). От «Дождя» Медведев дистанцировался еще почти десять лет назад, когда в конце 2011 года, во время первых белоленточных протестов, его аккаут в Twitter отменил подписку на микроблог «Дождя». Так что делать радикальных выводов не стоит.
Алексей Макаркин
Пример – позиционирование Дмитрия Медведева. На прошлой неделе он не участвовал во встрече публичных «лиц» избирательного списка «Единой России» с Владимиром Путиным, хотя продолжает оставаться председателем партии. После этого заговорили, что он может в скором времени лишиться и председательства в «Единой России» вслед за премьерством. Тем более, что «Дождь» только что признали иноагентом, а Медведев стоял у истоков этого телеканала, еще будучи президентом.
На тему совпадений есть рассказ Честертона «Вещая собака». Там один уволенный со службы за излишнее рвение силовик сопоставляет факты. Богатый дядюшка пригласил его к себе в гости. Он же разгневан на своего сына. Он же пригласил к себе стряпчего и что-то с ним обсуждал. Вывод – дядя решил изменить завещание в пользу племянника. Придя к этому умозаключению, племянник, срочно нуждающийся в средствах, тут же убивает дядю – а потом сильно разочаровывается, когда выясняется, что в завещании о нем ничего нет.
Работа аналитика заключается в том, что последствия неправильного сопоставления фактов, к счастью, не столь драматичны. Попробуем рассмотреть всю их совокупность в отношении Медведева. Он лишился премьерства, так что его аппаратные позиции ослабли. Он не возглавляет список «Единой России», потому что не только ничего не прибавит к ее рейтингу, но может и убавить – как премьер, правительство которого повысило пенсионный возраст. Именно поэтому его и не было на встрече участников списка партии с президентом, на которой были оглашены популярные инициативы о разовых выплатах пенсионерам и военным.
Но при этом Медведев остается в суперэлите как зампред Совета безопасности. Он же как председатель «Единой России» играл важную роль на партийном съезде – мероприятии, адресованном прежде всего не массовой аудитории, а политическому классу. Обычный гражданин партийными съездами не очень интересуется с тех пор, когда их материалы перестали конспектировать (что было в советское время в системе политучебы, вузах, школах и др.). От «Дождя» Медведев дистанцировался еще почти десять лет назад, когда в конце 2011 года, во время первых белоленточных протестов, его аккаут в Twitter отменил подписку на микроблог «Дождя». Так что делать радикальных выводов не стоит.
Алексей Макаркин
Вероятный исход из страны сотен тысяч афганцев после возвращения к власти запрещенного в России Талибана вызвал в Евросоюзе противоречивые реакции. С одной стороны, эмоциональные картины хаоса в кабульском аэропорту и сообщения о мести талибов жителям, сотрудничавшим с западниками, в сочетании с европейскими гуманитарными ценностями исключают возможность оставаться безучастными. С другой стороны, перспектива появления в Европе сотен тысяч афганских беженцев порождает серьезные тревоги.
В ЕС живо помнят миграционный кризис 2015-2016 годов, когда беспрецедентная волна беженцев из Сирии, Ирака и Северной Африки привела к ожесточенным спорам о том, что с ними делать, как распределять между странами членами, и к тому же стала катализатором резкого роста влияния праворадикальных партий. С тех пор не раз предпринимались попытки выработать на уровне ЕС общую миграционную политику, устраивающую все страны, но они не увенчались успехом. И потому сейчас сильны опасения, что история повторится вновь.
Некоторые страны ЕС, среди которых Германия, Испания, Франция, Бельгия, сейчас эвакуируют из Кабула наряду со своими гражданами тех афганцев, которые сотрудничали с их воинскими контингентами или работали в их посольствах. Но это сотни человек, в совокупности их число может достигнуть нескольких тысяч. Да и вывести всех не удастся. Вчера европейцам на виртуальном саммите Группы 7 по Афганистану не удалось уговорить президента Байдена продлить пребывание американских военных, контролирующих аэропорт Кабула, после 31 августа. Что же касается тех афганцев, которые будут бежать от талибов самостоятельно, то здесь никакой общей позиции ЕС не предвидится.
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 21 августа заявила, что расселение афганских беженцев «является нашим долгом», и посулила тем странам-членам, которые готовы предоставить убежище афганцам, средства из бюджета ЕС. Но пока из 27 стран ЕС намерение принять у себя беженцев выразила только Германия, да и то не более10 тыс. человек. Для сравнения: за последние 10 лет в ЕС прибыло за получением убежища около 630 тыс. афганцев, лишь в прошлом голу – 44 тысячи. Канцлер Австрии Курц уже заявил, что пока он находится во главе правительства, новых афганцев в стране не появится. Президент Макрон, которому весной 2022 г. предстоят выборы, подчеркнул, что «Европа должна предвидеть и защитить себя от неконтролируемых миграционных потоков». Кандидат в канцлеры Германии от правящего ХДС/ХСС на парламентских выборах 26 сентября Армин Лашет отметил, что «2015 год не должен повториться».
Если в 2015 г. сооружение Венгрией забора на границе с Сербией и Хорватией вызвало в ЕС всеобщее осуждение, то сейчас отношение к строительству пограничных заграждений резко изменилось. Никто не критикует власти Литвы за намерение построить забор на границе с Белоруссией. Греция, сильно пострадавшая от притока мигрантов, закончила возведение 40-километровой стены на границе с Турцией. Афины не скрывают, что стена должна защитить и от проникновения афганских беженцев.
В целом европейские лидеры делают акцент на том, что необходимо значительно увеличить помощь соседним с Афганистаном Пакистану и Ирану, куда может направиться основная часть беженцев. Здесь уже находятся около 2,3 млн афганцев, покинувших страну. Расчет европейцев строится на том, что при щедрой гуманитарной помощи афганские беженцы останутся в регионе и дальше не пойдут. Но расчет этот чисто умозрительный. Не ясно, кто и как будет выделять деньги, а главное – как они должны распределяться. Так что 2015 год в Европе, скорее всего, не повторится, но новый афганский поток рано или поздно туда дойдет.
Александр Ивахник
В ЕС живо помнят миграционный кризис 2015-2016 годов, когда беспрецедентная волна беженцев из Сирии, Ирака и Северной Африки привела к ожесточенным спорам о том, что с ними делать, как распределять между странами членами, и к тому же стала катализатором резкого роста влияния праворадикальных партий. С тех пор не раз предпринимались попытки выработать на уровне ЕС общую миграционную политику, устраивающую все страны, но они не увенчались успехом. И потому сейчас сильны опасения, что история повторится вновь.
Некоторые страны ЕС, среди которых Германия, Испания, Франция, Бельгия, сейчас эвакуируют из Кабула наряду со своими гражданами тех афганцев, которые сотрудничали с их воинскими контингентами или работали в их посольствах. Но это сотни человек, в совокупности их число может достигнуть нескольких тысяч. Да и вывести всех не удастся. Вчера европейцам на виртуальном саммите Группы 7 по Афганистану не удалось уговорить президента Байдена продлить пребывание американских военных, контролирующих аэропорт Кабула, после 31 августа. Что же касается тех афганцев, которые будут бежать от талибов самостоятельно, то здесь никакой общей позиции ЕС не предвидится.
Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 21 августа заявила, что расселение афганских беженцев «является нашим долгом», и посулила тем странам-членам, которые готовы предоставить убежище афганцам, средства из бюджета ЕС. Но пока из 27 стран ЕС намерение принять у себя беженцев выразила только Германия, да и то не более10 тыс. человек. Для сравнения: за последние 10 лет в ЕС прибыло за получением убежища около 630 тыс. афганцев, лишь в прошлом голу – 44 тысячи. Канцлер Австрии Курц уже заявил, что пока он находится во главе правительства, новых афганцев в стране не появится. Президент Макрон, которому весной 2022 г. предстоят выборы, подчеркнул, что «Европа должна предвидеть и защитить себя от неконтролируемых миграционных потоков». Кандидат в канцлеры Германии от правящего ХДС/ХСС на парламентских выборах 26 сентября Армин Лашет отметил, что «2015 год не должен повториться».
Если в 2015 г. сооружение Венгрией забора на границе с Сербией и Хорватией вызвало в ЕС всеобщее осуждение, то сейчас отношение к строительству пограничных заграждений резко изменилось. Никто не критикует власти Литвы за намерение построить забор на границе с Белоруссией. Греция, сильно пострадавшая от притока мигрантов, закончила возведение 40-километровой стены на границе с Турцией. Афины не скрывают, что стена должна защитить и от проникновения афганских беженцев.
В целом европейские лидеры делают акцент на том, что необходимо значительно увеличить помощь соседним с Афганистаном Пакистану и Ирану, куда может направиться основная часть беженцев. Здесь уже находятся около 2,3 млн афганцев, покинувших страну. Расчет европейцев строится на том, что при щедрой гуманитарной помощи афганские беженцы останутся в регионе и дальше не пойдут. Но расчет этот чисто умозрительный. Не ясно, кто и как будет выделять деньги, а главное – как они должны распределяться. Так что 2015 год в Европе, скорее всего, не повторится, но новый афганский поток рано или поздно туда дойдет.
Александр Ивахник
«Крымская платформа», украинская дипломатическая инициатива, предпринятая ради продвижения вопроса о статусе полуострова на международном уровне, привлекла к себе значительное внимание. Вокруг этой проблемы сфокусированы не только противоречия между Киевом и Москвой, но и между Россией и Западом. Однако «крымскую площадку» для решения своих собственных целей и задач попытались использовать и политики из других стран. Примером такого рода стал визит главы грузинского правительства Ираклий Гарибашвили в Киев.
Символизм этой акции очевиден. Грузия рассматривает Украину не только, как стратегического союзника, но и как собрата по несчастью. Солидарность в вопросе о восстановлении территориальной целостности- это то, что неизменно подчеркивается в диалоге двух государств. Однако Гарибашвили, отправляясь в Киев, позаботился не только о манифестации поддержки украинских партнеров. В столице Украины он провел встречу на полях «Крымской платформы» с президентом Европейского совета Шарлем Мишелем. Именно Мишель стал инициатором компромиссного соглашения между властями Грузии и оппозицией от 19 апреля. Выход правящей партии «Грузинская мечта» из него некоторые комментаторы восприняли, как своеобразный жест, предполагающий отдаление официального Тбилиси от Запада. Эти тезисы были подкреплены публичными заявлениями Гарибашвили о важности нормализации отношений с Москвой.
В начале октября 2021 года в Грузии пройдут местные выборы, имеющие общенациональное значение. Согласно «соглашению Мишеля», если «Грузинская мечта» не возьмет на них, то в 2022 году страну ждут досрочные парламентские выборы. Визит Гарибашвили в Киев показывает: разворота внешней политики от него и его кабинета ожидать не приходится. И дело даже не только в том, что глава грузинского кабмина солидаризировался с подходами президента Владимира Зеленского. При всем недовольстве давлением со стороны ЕС Гарибашвили и стоящая за ним партия продолжают следовать в фарватере инициативы Мишеля. Что бы кто из них ни говорил об оппозиции, ее радикализме и отсутствии конструктива со стороны «Единого национального движения". И как бы кто ни трактовал пункты апрельского компромисса. Так в своем твиттере по итогам переговоров с Мишелем грузинский премьер зафиксировал, что его страна «по-прежнему привержена программе реформ, изложенной в соглашении от 19 апреля. Значительная часть из них уже имплементирована, и мы намерены продолжать работу над оставшимися важными реформами». Трудно в этом пассаже увидеть признаки внешнеполитического разворота!
Сергей Маркедонов
Символизм этой акции очевиден. Грузия рассматривает Украину не только, как стратегического союзника, но и как собрата по несчастью. Солидарность в вопросе о восстановлении территориальной целостности- это то, что неизменно подчеркивается в диалоге двух государств. Однако Гарибашвили, отправляясь в Киев, позаботился не только о манифестации поддержки украинских партнеров. В столице Украины он провел встречу на полях «Крымской платформы» с президентом Европейского совета Шарлем Мишелем. Именно Мишель стал инициатором компромиссного соглашения между властями Грузии и оппозицией от 19 апреля. Выход правящей партии «Грузинская мечта» из него некоторые комментаторы восприняли, как своеобразный жест, предполагающий отдаление официального Тбилиси от Запада. Эти тезисы были подкреплены публичными заявлениями Гарибашвили о важности нормализации отношений с Москвой.
В начале октября 2021 года в Грузии пройдут местные выборы, имеющие общенациональное значение. Согласно «соглашению Мишеля», если «Грузинская мечта» не возьмет на них, то в 2022 году страну ждут досрочные парламентские выборы. Визит Гарибашвили в Киев показывает: разворота внешней политики от него и его кабинета ожидать не приходится. И дело даже не только в том, что глава грузинского кабмина солидаризировался с подходами президента Владимира Зеленского. При всем недовольстве давлением со стороны ЕС Гарибашвили и стоящая за ним партия продолжают следовать в фарватере инициативы Мишеля. Что бы кто из них ни говорил об оппозиции, ее радикализме и отсутствии конструктива со стороны «Единого национального движения". И как бы кто ни трактовал пункты апрельского компромисса. Так в своем твиттере по итогам переговоров с Мишелем грузинский премьер зафиксировал, что его страна «по-прежнему привержена программе реформ, изложенной в соглашении от 19 апреля. Значительная часть из них уже имплементирована, и мы намерены продолжать работу над оставшимися важными реформами». Трудно в этом пассаже увидеть признаки внешнеполитического разворота!
Сергей Маркедонов
Российское посольство в Кабуле фактически превратилось в пиар-службу запрещенных же в России и признанных террористами талибов. С той разницей, что нынешняя официальная риторика талибов в отношении их политических противников, кажется, даже мягче, чем формулировки, исходящие от посольства. Ахмад Масуд и его соратники именуются мятежниками, живущими на деньги, которые первый вице-президент Амрулла Салех выкрал из казны. Бежавшие от талибов местные лидеры Атта Мухаммед и Исмаил Хан – отщепенцами. К бывшим руководителям Афганистана можно относиться по-разному (тем более, что и они сами достаточно разные), но такие характеристики выглядят крайне необычно для дипломатической службы. Особенно на фоне почтительного отношения к талибам, которые не подвергаются даже малейшей критике – зато всячески подчеркивается их умеренность и вменяемость.
Хотя в реальности иллюзии в отношении умеренности талибов вряд ли кто-то всерьез испытывает. Тем более, что еще не закончился август, а они уже корректируют свои обещания. Женщинам предлагается временно не выходить из дома – до тех пор, пока талибы не проведут разъяснительную работу со своими бойцами в отношении прав женщин. Из регионов поступают сообщения о расправах над противниками Талибана. Хамид Карзай и Абдулла Абдулла, пытавшиеся договориться с талибами и встроиться в систему власти, оказались под фактическим домашним арестом. Не факт, что их арестуют по-настоящему – но и гарантий безопасности у них нет. Талибы однозначно демонстрируют, что политики, связанные со свергнутым режимом – для них никак не полноправные партнеры, а зависимые персоны. Потому что у талибов есть вооруженная сила, а у политиков – нет.
А что касается «операций прикрытия» на переходный период, то можно найти разные прецеденты. Берем предельный случай – «красные кхмеры». После их вступления в Пномпень в 1975 году формальным главой государства снова стал принц Сианук, премьер-министром – его соратник, самдек (князь) Пенн Нут. В течение года они номинально правили страной, находясь под домашним арестом. Понятно, что реальная власть была в руках Пол Пота. «Красные кхмеры», конечно, отличаются от талибов – они устроили резню сразу же после вступления в столицу. Но в то же время там даже рядом не было американских войск.
Позиция российского посольства совершенно необъяснима с точки зрения российского же законодательства, по которому талибы остаются террористами. Она лишь частично объяснима геополитическими интересами и стремлением не раздражать талибов – для этого могли быть использованы другие слова, более сдержанные по отношению ко всем сторонам. Но она вполне объяснима, если исходить из логики холодной войны, когда поражение противника (в данном случае, разумеется, США) воспринимается с нескрываемым удовлетворением. Даже если оно может обернуться серьезными проблемами уже в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
Хотя в реальности иллюзии в отношении умеренности талибов вряд ли кто-то всерьез испытывает. Тем более, что еще не закончился август, а они уже корректируют свои обещания. Женщинам предлагается временно не выходить из дома – до тех пор, пока талибы не проведут разъяснительную работу со своими бойцами в отношении прав женщин. Из регионов поступают сообщения о расправах над противниками Талибана. Хамид Карзай и Абдулла Абдулла, пытавшиеся договориться с талибами и встроиться в систему власти, оказались под фактическим домашним арестом. Не факт, что их арестуют по-настоящему – но и гарантий безопасности у них нет. Талибы однозначно демонстрируют, что политики, связанные со свергнутым режимом – для них никак не полноправные партнеры, а зависимые персоны. Потому что у талибов есть вооруженная сила, а у политиков – нет.
А что касается «операций прикрытия» на переходный период, то можно найти разные прецеденты. Берем предельный случай – «красные кхмеры». После их вступления в Пномпень в 1975 году формальным главой государства снова стал принц Сианук, премьер-министром – его соратник, самдек (князь) Пенн Нут. В течение года они номинально правили страной, находясь под домашним арестом. Понятно, что реальная власть была в руках Пол Пота. «Красные кхмеры», конечно, отличаются от талибов – они устроили резню сразу же после вступления в столицу. Но в то же время там даже рядом не было американских войск.
Позиция российского посольства совершенно необъяснима с точки зрения российского же законодательства, по которому талибы остаются террористами. Она лишь частично объяснима геополитическими интересами и стремлением не раздражать талибов – для этого могли быть использованы другие слова, более сдержанные по отношению ко всем сторонам. Но она вполне объяснима, если исходить из логики холодной войны, когда поражение противника (в данном случае, разумеется, США) воспринимается с нескрываемым удовлетворением. Даже если оно может обернуться серьезными проблемами уже в обозримом будущем.
Алексей Макаркин
В Германии за месяц до выборов в Бундестаг продолжается падение поддержки правящего консервативного блока ХДС/ХСС. По данным свежего опроса института Forsa, рейтинг блока опустился до 22%. При этом популярность социал-демократов за неделю выросла на 2 п.п. и достигла 23%, впервые за 15 лет превысив поддержку ХДС/ХСС. Рейтинг «Зеленых» застыл на уровне 18%.
Сложное положение партии уходящей Ангелы Меркель усугубляется крайне низкой популярностью ее кандидата на пост канцлера Армина Лашета, который ведет вялую, невыразительную кампанию. К тому же Лашет совершил грубую имиджевую ошибку, когда всеобщее возмущение вызвал его беззаботный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в земле Северный Рейн – Вестфалия, где он является премьером. Тот же опрос Forsa показал, что рейтинг Лашета как кандидата в канцлеры составляет всего 11%. Его ненамного опережает кандидат от «Зеленых» Анналена Бербок с 15%, а далеко впереди кандидат от СДПГ, нынешний вице-премьер и министр финансов Олаф Шольц (30%). Более того, согласно обнародованному в среду опросу института Civey, 70% сторонников блока ХДС/ХСС выступают за замену Армина Лашета на лидера ХСС и премьера Баварии Маркуса Зёдера. Сам Зёдер в связи с этим заявил, что не видит себя кандидатом на пост канцлера на предстоящих выборах, Но факт остается фактом: Лашету не удалось убедить немцев в том, что он является достойным преемником Меркель. Ситуацию пока не удалось изменить и самой Меркель, которая в субботу впервые приняла участие в предвыборном мероприятии в Берлине вместе с Лашетом.
Несомненно, на данный момент самой большой неожиданностью кампании стал значительный рывок СДПГ. Весной и в начале лета социал-демократы намного отставали от ХДС/ХСС и «Зеленых», и их фактически списали со счетов в качестве сильного игрока на сентябрьских выборах. Теперь же, если тенденция продолжится, они вполне могут быть на финише первыми, и Олаф Шольц будет формировать правительство. Своим текущим успехом СДПГ обязана именно Шольцу. Он не является ярким политиком, но в ходе кампании, в отличие от Лашета и Бербок, не совершал явных промахов и смог притушить разногласия внутри партии между левым и правым крылом.
Сам Шольц – центрист и прагматик, и даже в стиле поведения старается позиционировать себя как естественную замену Меркель. У него очень большой управленческий опыт: был мэром Гамбурга, затем министром труда, а последние четыре года занимает ключевой пост министра финансов, на котором успешно защищал германскую экономику от тягот коронавирусного кризиса. В числе главных предвыборных обещаний Шольца – увеличение минимальной почасовой оплаты труда с €9,50 до €12, рост налогов на богатых и налоговые льготы для низкодоходных групп населения, что должно привлекать традиционных избирателей СДПГ. Вместе с тем Шольц является сторонником бюджетной дисциплины, он выступает за взятие под контроль долгового госфинансирования после пандемии. И это должно вызывать доверие к нему со стороны более широких слоев.
Конечно, за предстоящий месяц нынешнее распределение электоральных симпатий еще может измениться. Но уже ясно, что будущая правительственная коалиция будет не двухпартийной, как в последние десятилетия, а трехпартийной. Ясно также, что в эту коалицию войдут «Зеленые» и, скорее всего, прорыночная Свободно-демократическая партия. А вот кто возглавит коалицию – это главный и пока нерешенный вопрос.
Александр Ивахник
Сложное положение партии уходящей Ангелы Меркель усугубляется крайне низкой популярностью ее кандидата на пост канцлера Армина Лашета, который ведет вялую, невыразительную кампанию. К тому же Лашет совершил грубую имиджевую ошибку, когда всеобщее возмущение вызвал его беззаботный смех в сильно пострадавшем от наводнения городе в земле Северный Рейн – Вестфалия, где он является премьером. Тот же опрос Forsa показал, что рейтинг Лашета как кандидата в канцлеры составляет всего 11%. Его ненамного опережает кандидат от «Зеленых» Анналена Бербок с 15%, а далеко впереди кандидат от СДПГ, нынешний вице-премьер и министр финансов Олаф Шольц (30%). Более того, согласно обнародованному в среду опросу института Civey, 70% сторонников блока ХДС/ХСС выступают за замену Армина Лашета на лидера ХСС и премьера Баварии Маркуса Зёдера. Сам Зёдер в связи с этим заявил, что не видит себя кандидатом на пост канцлера на предстоящих выборах, Но факт остается фактом: Лашету не удалось убедить немцев в том, что он является достойным преемником Меркель. Ситуацию пока не удалось изменить и самой Меркель, которая в субботу впервые приняла участие в предвыборном мероприятии в Берлине вместе с Лашетом.
Несомненно, на данный момент самой большой неожиданностью кампании стал значительный рывок СДПГ. Весной и в начале лета социал-демократы намного отставали от ХДС/ХСС и «Зеленых», и их фактически списали со счетов в качестве сильного игрока на сентябрьских выборах. Теперь же, если тенденция продолжится, они вполне могут быть на финише первыми, и Олаф Шольц будет формировать правительство. Своим текущим успехом СДПГ обязана именно Шольцу. Он не является ярким политиком, но в ходе кампании, в отличие от Лашета и Бербок, не совершал явных промахов и смог притушить разногласия внутри партии между левым и правым крылом.
Сам Шольц – центрист и прагматик, и даже в стиле поведения старается позиционировать себя как естественную замену Меркель. У него очень большой управленческий опыт: был мэром Гамбурга, затем министром труда, а последние четыре года занимает ключевой пост министра финансов, на котором успешно защищал германскую экономику от тягот коронавирусного кризиса. В числе главных предвыборных обещаний Шольца – увеличение минимальной почасовой оплаты труда с €9,50 до €12, рост налогов на богатых и налоговые льготы для низкодоходных групп населения, что должно привлекать традиционных избирателей СДПГ. Вместе с тем Шольц является сторонником бюджетной дисциплины, он выступает за взятие под контроль долгового госфинансирования после пандемии. И это должно вызывать доверие к нему со стороны более широких слоев.
Конечно, за предстоящий месяц нынешнее распределение электоральных симпатий еще может измениться. Но уже ясно, что будущая правительственная коалиция будет не двухпартийной, как в последние десятилетия, а трехпартийной. Ясно также, что в эту коалицию войдут «Зеленые» и, скорее всего, прорыночная Свободно-демократическая партия. А вот кто возглавит коалицию – это главный и пока нерешенный вопрос.
Александр Ивахник
Из Панкисского ущелья (Ахметский район Грузии) пришли тревожные вести. 24 августа грузинские спецслужбы провели операцию в этом регионе страны. И задержали пятерых уроженцев Панкиси. Через два дня после этого городской суд Тбилиси вынес обвинительный приговор по этому делу. Все пять фигурантов были лишены свободы в качестве меры пресечения. При этом процесс по просьбе прокуратуры проходил в закрытом режиме. Обращает на себя внимание возраст фигурантов процесса. Четырем из пяти 18-19 лет, и только пятому Усупу Цатиашвили, который по оценкам грузинских силовиков идентифицирует себя, как «эмир Грузии» 38 лет. Их подозревают в связях с запрещенным в РФ «Исламским государством».
«Внимание нашего правительства к Панкиси удвоено и учетверено. Мы обращаем максимальное внимание на ущелье». Процитированные выше слова - фрагмент из выступления премьер-министра Грузии Ираклия Гарибашвили. Правда, произнесена эта фраза не в августе 2021, а в апреле 2015 года, когда этот политик впервые в своей карьере возглавлял национальный кабмин. С той поры прошло шесть лет, но ситуация по-прежнему неспокойна.
Напомним, что из Панкиси по разным оценкам 100-150 человек принимало участие в боях на Ближнем Востоке. Для населения муниципалитета примерно в 5 тысяч человек- цифра огромная. В Сирии долгое время действовал Умар аш-Шишани (Тархан Батирашвили), уроженец Ахметского района, достигший в свое время поста военного министра запрещенного в России «Исламского государства». Летом 2016 года он был ликвидирован в ходе авиаудара. Время от времени Панкиси фигурирует в информационных сводках об антитеррористических спецоперациях. В апреле 2019 года в Панкиси имели место столкновения между полицейским спецназом и местными жителями. Тогда для урегулирования ситуации потребовалось личное вмешательство главы МВД, им в то время был Георгий Гахария, ныне ставший на путь оппозиции правительству. Два года назад конфликт местных жителей с полицейскими был вызван не религиозными мотивами, а началом строительных работ по возведению ГЭС.
Однако, как бы то ни было, а Ахметский район отличается на фоне других муниципалитетов недостаточной интеграцией в грузинский социум. Часто местные жители и официальные представители Тбилиси расходятся в оценках степени радикализации, особенно в молодежной среде. Первые говорят о ревностных «молящихся» юношах, а вторые- о руке джихадистов. В контексте выхода США из Афганистана, где Грузия была последовательным союзником Вашингтона (ее контингент был самым многочисленным среди ненатовских партнеров американцев) история с радикалами-джихадистами выглядит особенно тревожно. В Грузии опасаются экспорта нестабильности из стран Ближнего и Среднего Востока. И хотя «Талибан» в контрах с ИГИЛ (обе организации признаны в России террористическими) опасения сохраняются.
Сергей Маркедонов
«Внимание нашего правительства к Панкиси удвоено и учетверено. Мы обращаем максимальное внимание на ущелье». Процитированные выше слова - фрагмент из выступления премьер-министра Грузии Ираклия Гарибашвили. Правда, произнесена эта фраза не в августе 2021, а в апреле 2015 года, когда этот политик впервые в своей карьере возглавлял национальный кабмин. С той поры прошло шесть лет, но ситуация по-прежнему неспокойна.
Напомним, что из Панкиси по разным оценкам 100-150 человек принимало участие в боях на Ближнем Востоке. Для населения муниципалитета примерно в 5 тысяч человек- цифра огромная. В Сирии долгое время действовал Умар аш-Шишани (Тархан Батирашвили), уроженец Ахметского района, достигший в свое время поста военного министра запрещенного в России «Исламского государства». Летом 2016 года он был ликвидирован в ходе авиаудара. Время от времени Панкиси фигурирует в информационных сводках об антитеррористических спецоперациях. В апреле 2019 года в Панкиси имели место столкновения между полицейским спецназом и местными жителями. Тогда для урегулирования ситуации потребовалось личное вмешательство главы МВД, им в то время был Георгий Гахария, ныне ставший на путь оппозиции правительству. Два года назад конфликт местных жителей с полицейскими был вызван не религиозными мотивами, а началом строительных работ по возведению ГЭС.
Однако, как бы то ни было, а Ахметский район отличается на фоне других муниципалитетов недостаточной интеграцией в грузинский социум. Часто местные жители и официальные представители Тбилиси расходятся в оценках степени радикализации, особенно в молодежной среде. Первые говорят о ревностных «молящихся» юношах, а вторые- о руке джихадистов. В контексте выхода США из Афганистана, где Грузия была последовательным союзником Вашингтона (ее контингент был самым многочисленным среди ненатовских партнеров американцев) история с радикалами-джихадистами выглядит особенно тревожно. В Грузии опасаются экспорта нестабильности из стран Ближнего и Среднего Востока. И хотя «Талибан» в контрах с ИГИЛ (обе организации признаны в России террористическими) опасения сохраняются.
Сергей Маркедонов
Проблема эвакуации афганцев из Кабульского аэропорта связана не только с угрозой безопасности (свидетельством которой является теракт 26 августа) и с таймингом, который устанавливают талибы, требующие завершить операцию к 31 августа. Главное в другом.
Когда американцы еще до вывода войск планировали эвакуацию, то они исходили из того, что надо вывезти ограниченный круг проверенных людей, перед которыми у них есть обязательства – сотрудников посольства и других учреждений из числа местного населения и членов их семей. Этот процесс начался еще в июле. Всего было запланировано эвакуировать в США 2,5 тысячи афганцев, сотрудничавших с американскими властями, а также их семьи. Это, с точки зрения американских властей, полностью проверенные и надежные люди. Кроме того, США предполагали отправить 10 тысяч афганцев на свои зарубежные военные базы или в третьи страны, где они должны были находиться там на время оформления документов для иммиграции в США.
29 июля Конгресс одобрил закон, позволяющий выдать сверх нормативов 8 тысяч виз. Уже 30 июля первая группа переводчиков и членов их семей (221 человек, включая 57 детей и 15 младенцев) прибыли в США. По состоянию на 10 августа в США было эвакуировано 995 человек. Эвакуацией занимались и другие страны – также тщательно отбирая тех, кого они хотели бы видеть у себя. Затем талибы подошли к Кабулу и тщательно спланированную операцию пришлось пересматривать на ходу. Планомерная эвакуация превратилась в бегство.
Более того, тут же выяснилось, что цифры, которыми оперировали американцы, больше неактуальны. Всего за два десятилетия пребывания международных сил в Афганистане с ними (не только с американцами) сотрудничали, по некоторым оценкам, около 300 тысяч гражданских лиц. Добавим сюда военных и спецслужбистов, многие из которых вполне обоснованно опасаются мести талибов. Плюс политический класс, интеллигенция, бизнес, деятели гражданского общества (часть из них подпадают под категорию сотрудничавших – например, подрядчики или те, кто когда-то начинал работать переводчиком, а потом сделал карьеру – но далеко не все).
Добавим к этому, что в числе беженцев есть и те, кто вряд ли пострадает от талибов, но для них место в самолете – это единственный шанс попасть в развитую страну. Одним из первых погибших при попытке вылететь из аэропорта оказался обремененный долгами врач, мечтавший начать новую жизнь в Америке. Отделить одних от других в нынешней ситуации крайне сложно, если вообще возможно.
Всего на выезд может претендовать где-то около миллиона (включая семьи) афганцев, что относительно немного по сравнению с почти 40-миллионным населением Афганистана, но много для одного Кабульского аэропорта. И для стран, которые хотят принять хорошо знакомых проверенных партнеров, но не готовы к массовому приему беженцев. Тем более, что дело доходит до казусов – среди претендующих на выезд оказался приют для животных (140 собак и 60 кошек).
Всего с конца июля было эвакуировано больше 110 тысяч человек (из них с 14 августа – около 105 тысяч) – на самом деле, это самая крупная гуманитарная операция в современном мире, проведенная в столь короткие сроки. Но в публичном пространстве она не рассматривается как успех США, так как громче звучат голоса не спасенных, а ожидающих спасения, что вполне закономерно. И если американцам удастся вывезти намного больше людей, чем тех, кто пострадает от талибов, все равно в общественном мнении будут доминировать точка зрения, что США бросили доверившихся им афганцев. И продление операции на несколько дней здесь мало что изменит. Тем более, что, действительно, речь идет о катастрофе целого слоя людей, связавших себя даже не с США, а с современной цивилизацией – нечто вроде русского исхода в конца гражданской войны сто лет назад.
Алексей Макаркин
Когда американцы еще до вывода войск планировали эвакуацию, то они исходили из того, что надо вывезти ограниченный круг проверенных людей, перед которыми у них есть обязательства – сотрудников посольства и других учреждений из числа местного населения и членов их семей. Этот процесс начался еще в июле. Всего было запланировано эвакуировать в США 2,5 тысячи афганцев, сотрудничавших с американскими властями, а также их семьи. Это, с точки зрения американских властей, полностью проверенные и надежные люди. Кроме того, США предполагали отправить 10 тысяч афганцев на свои зарубежные военные базы или в третьи страны, где они должны были находиться там на время оформления документов для иммиграции в США.
29 июля Конгресс одобрил закон, позволяющий выдать сверх нормативов 8 тысяч виз. Уже 30 июля первая группа переводчиков и членов их семей (221 человек, включая 57 детей и 15 младенцев) прибыли в США. По состоянию на 10 августа в США было эвакуировано 995 человек. Эвакуацией занимались и другие страны – также тщательно отбирая тех, кого они хотели бы видеть у себя. Затем талибы подошли к Кабулу и тщательно спланированную операцию пришлось пересматривать на ходу. Планомерная эвакуация превратилась в бегство.
Более того, тут же выяснилось, что цифры, которыми оперировали американцы, больше неактуальны. Всего за два десятилетия пребывания международных сил в Афганистане с ними (не только с американцами) сотрудничали, по некоторым оценкам, около 300 тысяч гражданских лиц. Добавим сюда военных и спецслужбистов, многие из которых вполне обоснованно опасаются мести талибов. Плюс политический класс, интеллигенция, бизнес, деятели гражданского общества (часть из них подпадают под категорию сотрудничавших – например, подрядчики или те, кто когда-то начинал работать переводчиком, а потом сделал карьеру – но далеко не все).
Добавим к этому, что в числе беженцев есть и те, кто вряд ли пострадает от талибов, но для них место в самолете – это единственный шанс попасть в развитую страну. Одним из первых погибших при попытке вылететь из аэропорта оказался обремененный долгами врач, мечтавший начать новую жизнь в Америке. Отделить одних от других в нынешней ситуации крайне сложно, если вообще возможно.
Всего на выезд может претендовать где-то около миллиона (включая семьи) афганцев, что относительно немного по сравнению с почти 40-миллионным населением Афганистана, но много для одного Кабульского аэропорта. И для стран, которые хотят принять хорошо знакомых проверенных партнеров, но не готовы к массовому приему беженцев. Тем более, что дело доходит до казусов – среди претендующих на выезд оказался приют для животных (140 собак и 60 кошек).
Всего с конца июля было эвакуировано больше 110 тысяч человек (из них с 14 августа – около 105 тысяч) – на самом деле, это самая крупная гуманитарная операция в современном мире, проведенная в столь короткие сроки. Но в публичном пространстве она не рассматривается как успех США, так как громче звучат голоса не спасенных, а ожидающих спасения, что вполне закономерно. И если американцам удастся вывезти намного больше людей, чем тех, кто пострадает от талибов, все равно в общественном мнении будут доминировать точка зрения, что США бросили доверившихся им афганцев. И продление операции на несколько дней здесь мало что изменит. Тем более, что, действительно, речь идет о катастрофе целого слоя людей, связавших себя даже не с США, а с современной цивилизацией – нечто вроде русского исхода в конца гражданской войны сто лет назад.
Алексей Макаркин
В политической жизни Франции нерядовое событие. Бывший главный европейский переговорщик по брекситу Мишель Барнье сообщил о решении выдвигаться от консервативной партии «Республиканцы» на президентских выборах, первый тур которых состоится в апреле 2022 г. Эта новость не стала полностью неожиданной. После подписания соглашения ЕС с Британией Барнье уже говорил о намерении вернуться во французскую политику. Он был членом голлистской партии «Республиканцы» в течение многих десятилетий. 70-летний Барнье в 90-х годах четырежды занимал министерские посты, включая пост главы МИД, а затем до начала переговоров по брекситу дважды был еврокомиссаром.
Отвечая на вопрос, почему он решил конкурировать с президентом Макроном, с которым тесно взаимодействовал в последние годы, Барнье ответил, что хочет «изменить страну», где необходимо «восстановить авторитет государства», а также ограничить и взять под контроль иммиграцию. Он выдвинул предложение ввести мораторий на иммиграцию на три-пять лет, в течение которых нужно пересмотреть существующие процедуры. По его словам, после окончания своей миссии по брекситу он провел много обсуждений и приступил к работе над «созданием команды и проекта». «Мир вокруг нас является опасным, нестабильным и хрупким. В нашей стране дела идут плохо, и нам нужны перемены», – пояснил Барнье. Он отметил, что будет стремиться к объединению правых и центра французской политики.
До сих пор во Франции считалось, что главными конкурентами на президентских выборах вновь будут Макрон и лидер правопопулистской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен. Судя по опросам, именно они имеют наибольшие шансы выйти во второй круг. Но появление в президентской гонке видного представителя французских традиционных правых потенциально может изменить картину. Сам Барнье отметил, что его богатый опыт в политике, включая «экстраординарные» переговоры по брекситу и совместную работу в этом процессе с главами государств и правительств для сохранения единства всех стран ЕС, является его конкурентным преимуществом.
Впрочем, для начала Барнье предстоит убедить партию «Республиканцы» выдвинуть на президентскую гонку именно его кандидатуру. Это будет непростая задача, поскольку желающих уже немало. Среди них выделяются двое. Один – бывший министр при президенте Саркози, а ныне глава северного региона О-де-Франс Ксавье Бертран, делающий акцент на том, что сумел заручиться поддержкой рабочих избирателей на недавних региональных выборах. Другая – тоже министр при президенте Саркози и с 2015 г. глава столичного региона Иль-де-Франс Валери Пекресс, настаивающая, что Франции пора обрести президента-женщину. Барнье, безусловно, наиболее статусный среди потенциальных кандидатов-республиканцев, но его проблема в том, что последние 10 лет он провел в Брюсселе и во Франции сейчас известен меньше, чем Бертран и Пекресс.
На съезде 25 сентября партия «Республиканцы» должна решить, как она будет определяться с кандидатом – через праймериз или иным способом. Бертран уже заявил, что не станет участвовать в праймериз и в этом случае будет выдвигаться самостоятельно. При таком сценарии голоса традиционных правых будут расколоты, что облегчит задачу Макрону и Ле Пен. Если же опытный переговорщик Барнье сумеет убедить всех сделать его единым кандидатом от правых, то результаты первого тура станут менее предопределенными.
Александр Ивахник
Отвечая на вопрос, почему он решил конкурировать с президентом Макроном, с которым тесно взаимодействовал в последние годы, Барнье ответил, что хочет «изменить страну», где необходимо «восстановить авторитет государства», а также ограничить и взять под контроль иммиграцию. Он выдвинул предложение ввести мораторий на иммиграцию на три-пять лет, в течение которых нужно пересмотреть существующие процедуры. По его словам, после окончания своей миссии по брекситу он провел много обсуждений и приступил к работе над «созданием команды и проекта». «Мир вокруг нас является опасным, нестабильным и хрупким. В нашей стране дела идут плохо, и нам нужны перемены», – пояснил Барнье. Он отметил, что будет стремиться к объединению правых и центра французской политики.
До сих пор во Франции считалось, что главными конкурентами на президентских выборах вновь будут Макрон и лидер правопопулистской партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен. Судя по опросам, именно они имеют наибольшие шансы выйти во второй круг. Но появление в президентской гонке видного представителя французских традиционных правых потенциально может изменить картину. Сам Барнье отметил, что его богатый опыт в политике, включая «экстраординарные» переговоры по брекситу и совместную работу в этом процессе с главами государств и правительств для сохранения единства всех стран ЕС, является его конкурентным преимуществом.
Впрочем, для начала Барнье предстоит убедить партию «Республиканцы» выдвинуть на президентскую гонку именно его кандидатуру. Это будет непростая задача, поскольку желающих уже немало. Среди них выделяются двое. Один – бывший министр при президенте Саркози, а ныне глава северного региона О-де-Франс Ксавье Бертран, делающий акцент на том, что сумел заручиться поддержкой рабочих избирателей на недавних региональных выборах. Другая – тоже министр при президенте Саркози и с 2015 г. глава столичного региона Иль-де-Франс Валери Пекресс, настаивающая, что Франции пора обрести президента-женщину. Барнье, безусловно, наиболее статусный среди потенциальных кандидатов-республиканцев, но его проблема в том, что последние 10 лет он провел в Брюсселе и во Франции сейчас известен меньше, чем Бертран и Пекресс.
На съезде 25 сентября партия «Республиканцы» должна решить, как она будет определяться с кандидатом – через праймериз или иным способом. Бертран уже заявил, что не станет участвовать в праймериз и в этом случае будет выдвигаться самостоятельно. При таком сценарии голоса традиционных правых будут расколоты, что облегчит задачу Макрону и Ле Пен. Если же опытный переговорщик Барнье сумеет убедить всех сделать его единым кандидатом от правых, то результаты первого тура станут менее предопределенными.
Александр Ивахник
Похоже, Приднестровью предстоит жаркая осень. Не исключено, что в первый сентябрьский день Украина может ввести ограничения для въезда автотранспорта из непризнанной республики на свою территорию.
О приднестровском конфликте принято говорить как об уникальном этнополитическом противостоянии на постсоветском пространстве. Как правило, среди особых факторов называют отсутствие массы беженцев, меньшую интенсивность военного противоборства, сохранение экономических и культурных связей между «материнским государством» и отделившейся территорией. Но сейчас самое время вспомнить еще про одну отличительную черту. На Днестре в игре не только «материнское образование» и непризнанная республика, но и еще третий игрок со своими особыми интересами — Украина. На протяжении последних тридцати лет Киев неоднократно корректировал свои подходы на приднестровском направлении. Но после 2014 года украинская позиция в отношении Тирасполя значительно ужесточилась. В Киеве рассматривают Приднестровье, как своеобразный форпост «русского мира». Более того, в давлении на Тирасполь там видят инструмент для прессинга на Москву. Таким образом приднестровский конфликт привязывается к противостоянию на юго-востоке Украины.
Понятное дело, что в случае новых ограничений социально-экономические трудности для приднестровцев увеличатся, а изоляция непризнанной республики станет сильнее. Такой расклад не удовлетворяет не только Тирасполь, но и Москву. Более того, действия Киева могут разрушить надежды на выстраивание прагматических отношений между Майей Санду и российским руководством. В Кремле крайне настороженно отнеслись к победе действующего молдавского президента, а затем и электоральному триумфу ее сторонников на досрочных парламентских выборах. Но при этом до настоящего времени предпочитали говорить о возможности прагматических отношений. 11 августа прошла встреча Санду с Дмитрием Козаком, заместителем главы администрации президента РФ, имеющим значительный опыт на молдавском треке. В ходе переговоров между ними удалось достичь понимания, что введение новых ограничений — не самый лучший способ выстраивания диалога Москвы и Кишиневе.
Впрочем, ухудшение ситуации в Приднестровье может создать проблемы и для команды Санду. На левом берегу Днестра живут не только российские военные пенсионеры, но и молдавские граждане. И очевидно, что любые проблемы здесь оппоненты президента Молдавии используют с выгодой для себя. Кишинев в непростой ситуации. Молдавское руководство ранее просило Киев ввести запреты на въезд транспорта с приднестровскими номерами, хотя еще в 2018 году была достигнута договоренность о т.н. «нейтральных знаках». Этот вопрос сильно политизирован, хотя помимо «большой игры» он имеет и гуманитарное измерение. В то же время «здесь и сейчас» молдавские власти не заинтересованы резком повышении ставок. Впрочем, у Киева может быть иное представление о том, что можно и должно делать.
Сергей Маркедонов
О приднестровском конфликте принято говорить как об уникальном этнополитическом противостоянии на постсоветском пространстве. Как правило, среди особых факторов называют отсутствие массы беженцев, меньшую интенсивность военного противоборства, сохранение экономических и культурных связей между «материнским государством» и отделившейся территорией. Но сейчас самое время вспомнить еще про одну отличительную черту. На Днестре в игре не только «материнское образование» и непризнанная республика, но и еще третий игрок со своими особыми интересами — Украина. На протяжении последних тридцати лет Киев неоднократно корректировал свои подходы на приднестровском направлении. Но после 2014 года украинская позиция в отношении Тирасполя значительно ужесточилась. В Киеве рассматривают Приднестровье, как своеобразный форпост «русского мира». Более того, в давлении на Тирасполь там видят инструмент для прессинга на Москву. Таким образом приднестровский конфликт привязывается к противостоянию на юго-востоке Украины.
Понятное дело, что в случае новых ограничений социально-экономические трудности для приднестровцев увеличатся, а изоляция непризнанной республики станет сильнее. Такой расклад не удовлетворяет не только Тирасполь, но и Москву. Более того, действия Киева могут разрушить надежды на выстраивание прагматических отношений между Майей Санду и российским руководством. В Кремле крайне настороженно отнеслись к победе действующего молдавского президента, а затем и электоральному триумфу ее сторонников на досрочных парламентских выборах. Но при этом до настоящего времени предпочитали говорить о возможности прагматических отношений. 11 августа прошла встреча Санду с Дмитрием Козаком, заместителем главы администрации президента РФ, имеющим значительный опыт на молдавском треке. В ходе переговоров между ними удалось достичь понимания, что введение новых ограничений — не самый лучший способ выстраивания диалога Москвы и Кишиневе.
Впрочем, ухудшение ситуации в Приднестровье может создать проблемы и для команды Санду. На левом берегу Днестра живут не только российские военные пенсионеры, но и молдавские граждане. И очевидно, что любые проблемы здесь оппоненты президента Молдавии используют с выгодой для себя. Кишинев в непростой ситуации. Молдавское руководство ранее просило Киев ввести запреты на въезд транспорта с приднестровскими номерами, хотя еще в 2018 году была достигнута договоренность о т.н. «нейтральных знаках». Этот вопрос сильно политизирован, хотя помимо «большой игры» он имеет и гуманитарное измерение. В то же время «здесь и сейчас» молдавские власти не заинтересованы резком повышении ставок. Впрочем, у Киева может быть иное представление о том, что можно и должно делать.
Сергей Маркедонов
Высказывание Сергея Лаврова о Сталине, разумеется, вписывается в предвыборный контекст, который в современной России парадоксален. Три партии — «Единая Россия», КПРФ и «Справедливая Россия» — занимаются сталинской темой, которая неактуальна для абсолютного большинства избирателей. Сталин традиционно является корпоративным героем КПРФ — как раз для ее идеологического электорального ядра эта тема важна и насущна, что находит свое отражение в многочисленных памятниках «вождю народов», установленных партийцами на частных территориях. Потом «эсеры» с Захаром Прилепиным двинулись на поле КПРФ, чтобы не допустить расширения электората коммунистов и, одновременно, как можно меньше пересекаться с электоратом «Единой России». Правда, получилось у них не очень эффективно, так как избиратели, для которых Сталин и Дзержинский актуальны и важны, привыкли голосовать за зюгановцев, считая их аутентичными продолжателями дела КПСС.
Но для «Единой России», вторым номером в списке которой является Лавров, сталинская тема контрпродуктивна не только из-за неактуальности, но и в связи с тем, что для огромной части сторонников партии тема возврата в советское прошлое в принципе нежелательна. Время идет, ностальгии становится меньше, люди живут настоящим и будущим, в которых Сталину нет места. На первый взгляд, это расходится с данными опросов, фиксирующих позитивное отношение к «вождю народов», в том числе в молодежных группах. В реальности же ситуация значительно сложнее — люди отвечают на прямо поставленный вопрос, но при этом не рассматривают эту тему как важную и актуальную. И разделяют геополитические успехи и моральный фактор в виде массовых убийств собственных граждан — и именно этот фактор резко ограничивает число идейных сталинистов.
Но актуализация сталинской темы может быть связана с куда более серьезным процессом, который не завершится после нынешних выборов. Речь идет о месте современной России в истории, о чем властная суперэлита всерьез задумывается. Попытки найти общий язык с Западом и в текущей политике, и в сфере исторической памяти успехом не увенчались — а раз так, то в условиях холодной войны (когда министр иностранных дел по своей риторике напоминает министра обороны) вполне очевидно стремление отстоять собственную идентичность. В этот процесс вписываются и Александр Невский, и Сталин, и многие другие персонажи российской истории, связываемые с державничеством и антизападничеством. «Политика памяти» будет продолжаться, но в условиях, когда для большей части интеллектуального класса (то есть именно тех, для кого актуальны исторические и культурные вопросы) великие люди российского ХХ века — это Ахматова и Цветаева, Пастернак и Мандельштам, а не кремлевский горец. А для большинства россиян пик интереса к истории был лет 30 назад — и он уже давно прошел.
Алексей Макаркин
Но для «Единой России», вторым номером в списке которой является Лавров, сталинская тема контрпродуктивна не только из-за неактуальности, но и в связи с тем, что для огромной части сторонников партии тема возврата в советское прошлое в принципе нежелательна. Время идет, ностальгии становится меньше, люди живут настоящим и будущим, в которых Сталину нет места. На первый взгляд, это расходится с данными опросов, фиксирующих позитивное отношение к «вождю народов», в том числе в молодежных группах. В реальности же ситуация значительно сложнее — люди отвечают на прямо поставленный вопрос, но при этом не рассматривают эту тему как важную и актуальную. И разделяют геополитические успехи и моральный фактор в виде массовых убийств собственных граждан — и именно этот фактор резко ограничивает число идейных сталинистов.
Но актуализация сталинской темы может быть связана с куда более серьезным процессом, который не завершится после нынешних выборов. Речь идет о месте современной России в истории, о чем властная суперэлита всерьез задумывается. Попытки найти общий язык с Западом и в текущей политике, и в сфере исторической памяти успехом не увенчались — а раз так, то в условиях холодной войны (когда министр иностранных дел по своей риторике напоминает министра обороны) вполне очевидно стремление отстоять собственную идентичность. В этот процесс вписываются и Александр Невский, и Сталин, и многие другие персонажи российской истории, связываемые с державничеством и антизападничеством. «Политика памяти» будет продолжаться, но в условиях, когда для большей части интеллектуального класса (то есть именно тех, для кого актуальны исторические и культурные вопросы) великие люди российского ХХ века — это Ахматова и Цветаева, Пастернак и Мандельштам, а не кремлевский горец. А для большинства россиян пик интереса к истории был лет 30 назад — и он уже давно прошел.
Алексей Макаркин