Вчерашний день в Молдове выдался политически жарким. Сразу после поражения на выборах Игорь Додон заявил, что не будет препятствовать работе новоизбранного президента Майи Санду. Однако события показывают, что конфронтация между ними будет жесткой. В среду депутаты от Партии социалистов Додона внесли в парламент законопроект о выводе Службы информации и безопасности (СИБ) из-под подчинения президента. Сейчас работа основной спецслужбы Молдовы «координируется президентом и подконтрольна парламенту». Президент предлагает кандидатуру на должность директора СИБ, а парламент ее утверждает. По законопроекту, СИБ переводится под полный парламентский контроль. Победив на выборах, Санду заявляла, что ее приоритетом станет «освобождение государства от мафиозных кланов». В этой связи фигура главы СИБ имеет важнейшее значение.
Санду в ответ призвала граждан 3 декабря выйти на протест к стенам парламента. Лидер «Нашей партии» Ренато Усатый также назвал законопроект попыткой «узурпации власти» и призвал своих сторонников присоединиться к протесту. В четверг на митинг несмотря на пандемию вышло около тысячи человек. Они перекрыли проезжую часть, требовали досрочных выборов и кричали: «Долой мафию».
В самом парламенте события в четверг также развивались бурно. Против законопроекта о СИБ выступили не только партии «Действие и солидарность» Санду и «Платформа Достоинство и правда» Андрея Нэстасе, но и Демпартия, разошедшаяся с Владом Плахотнюком после того, как сбежавший олигарх увел из ее фракции половину депутатов. Вместе у трех партий 39 мест из 101. Они также предложили исключить из повестки и перенести на следующую неделю в спешке внесенные законопроекты о налоговой политике и бюджете на 2021 год. Однако эти предложения были отвергнуты уже очевидно сложившимся новым парламентским большинством в лице соцпартии и недавно созданной платформы Pentru Moldova, в которую входят 9 депутатов партии «Шор» и 6 депутатов из группы Pro Moldova (судя по всему, они были перекуплены скандальным беглым олигархом Иланом Шором). После этого депутаты от оппозиции заблокировали трибуну парламента, начались потасовки, но в конечном итоге все внесенные социалистами законопроекты без обсуждения были приняты в первом чтении, а законопроект о СИБ – даже в двух чтениях.
Таким образом, Додон целенаправленно формирует в парламенте опору для сохранения своего политического влияния и, напротив, стремится обрубить рычаги влияния будущего президента. Из вчерашних событий стоит отметить еще одно. Социалисты и шоровцы провели в первом чтении законопроект о придании особого статуса русскому языку и законопроект, отменяющий запрет на ретрансляцию в Молдове информационно-аналитических программ российских телеканалов. Президент Додон, имея в течение примерно полугода большинство в парламенте, не торопился с проведением этих законов, а сейчас они ему срочно понадобились. Расчет очевиден: поставить в сложное положение Санду и попытаться вернуть на парламентских выборах часть перешедших к ней русскоязычных избирателей.
И в заключение, напрашивается вопрос: что Шор попросил у Додона в обмен на свою поддержку в парламенте?
Александр Ивахник
Санду в ответ призвала граждан 3 декабря выйти на протест к стенам парламента. Лидер «Нашей партии» Ренато Усатый также назвал законопроект попыткой «узурпации власти» и призвал своих сторонников присоединиться к протесту. В четверг на митинг несмотря на пандемию вышло около тысячи человек. Они перекрыли проезжую часть, требовали досрочных выборов и кричали: «Долой мафию».
В самом парламенте события в четверг также развивались бурно. Против законопроекта о СИБ выступили не только партии «Действие и солидарность» Санду и «Платформа Достоинство и правда» Андрея Нэстасе, но и Демпартия, разошедшаяся с Владом Плахотнюком после того, как сбежавший олигарх увел из ее фракции половину депутатов. Вместе у трех партий 39 мест из 101. Они также предложили исключить из повестки и перенести на следующую неделю в спешке внесенные законопроекты о налоговой политике и бюджете на 2021 год. Однако эти предложения были отвергнуты уже очевидно сложившимся новым парламентским большинством в лице соцпартии и недавно созданной платформы Pentru Moldova, в которую входят 9 депутатов партии «Шор» и 6 депутатов из группы Pro Moldova (судя по всему, они были перекуплены скандальным беглым олигархом Иланом Шором). После этого депутаты от оппозиции заблокировали трибуну парламента, начались потасовки, но в конечном итоге все внесенные социалистами законопроекты без обсуждения были приняты в первом чтении, а законопроект о СИБ – даже в двух чтениях.
Таким образом, Додон целенаправленно формирует в парламенте опору для сохранения своего политического влияния и, напротив, стремится обрубить рычаги влияния будущего президента. Из вчерашних событий стоит отметить еще одно. Социалисты и шоровцы провели в первом чтении законопроект о придании особого статуса русскому языку и законопроект, отменяющий запрет на ретрансляцию в Молдове информационно-аналитических программ российских телеканалов. Президент Додон, имея в течение примерно полугода большинство в парламенте, не торопился с проведением этих законов, а сейчас они ему срочно понадобились. Расчет очевиден: поставить в сложное положение Санду и попытаться вернуть на парламентских выборах часть перешедших к ней русскоязычных избирателей.
И в заключение, напрашивается вопрос: что Шор попросил у Додона в обмен на свою поддержку в парламенте?
Александр Ивахник
Армянская оппозиция консолидируется и пытается вырвать инициативу у правительства. После того, как премьер-министр Армении Никол Пашинян подписал совместное заявление о прекращении боевых действий в Нагорном Карабахе вместе с Ильхамом Алиевым и Владимиром Путиным, для него начались тяжелые времена. Согласие на беспрецедентные уступки многими в армянском обществе и политикуме было воспринято, как капитулянтство и предательство национальных интересов.
Однако до 3 декабря, казалось, оппозиция не в состоянии представить Пашиняну серьезную альтернативу. У нее не было единого лидера, и 17 партий, готовых бороться с премьером не демонстрировали ясного понимания перспектив своих действий. Но сейчас на глазах ситуация начинает меняться. Во-первых, у оппозиции появился единый лидер. В качестве кандидата на пост премьера от оппонентов власти был призван ветеран армянской политики Вазген Манукян. Ему 74 года. В свое время именно Манукян был первым премьером некоммунистического правительства республики, которое потеснило от власти Компартию АрмССР. Затем он возглавлял армянское минобороны во время войны в Карабахе и зарекомендовал себя, как успешный военный администратор (хотя до того был человеком глубоко гражданским, занимался математической наукой). Правда впоследствии Манукян разошелся с президентом Левоном Тер-Петросяном, успел побывать в оппозиции ему и даже оспорить итоги выборов 1996 года.
Сегодня Манукян снова востребован. Он воспринимается, как харизматический основатель комитета «Карабах», бросивший вызов советскому руководству. Но соответствует ли он сегодня задачам преодоления последствий катастрофического поражения Армении в войне за Карабах? Пока на этот вопрос нет четкого ответа. 5 декабря 2020 года Манукян выступил на митинге оппозиции в Ереване. Это можно рассматривать, как первую презентацию консолидированного лидера оппонентов власти. С одной стороны, он подверг критике соглашение, подписанное Пашиняном, заявив, что оно «составлено неряшливо, там есть множество пробелов». Но с другой, он констатировал, что выход из него «будет означать возобновление войны с Турцией и Азербайджаном, а также будет рассматриваться как шаг против российских миротворческих сил, размещенных в Карабахе». Как видим, коридор возможностей не слишком широк. Но Манукян полагает, что правительство должно взять на себя ответственность за провал, покинуть политический Олимп. Он также выступил за возобновление переговорного процесса, решение социальных проблем участников боевых действий и восстановление боеспособности армии. Во внешней политике, с его точки зрения, без улучшения отношений с Москвой не обойтись. Но так ли сильно это отличается от этого, что говорит власть? Риторический вопрос. В армянской оппозиции доминирует представление, что уход из власти фигур, символизирующих поражение, позитивен уже сам по себе. Но в отношении перспектив выстраивания траекторий армянской политики у оппонентов Пашиняна на сегодняшний момент нет четкого видения. Вопрос что делать, похоже становится в Армении не менее актуальным, чем в России.
Сергей Маркедонов
Однако до 3 декабря, казалось, оппозиция не в состоянии представить Пашиняну серьезную альтернативу. У нее не было единого лидера, и 17 партий, готовых бороться с премьером не демонстрировали ясного понимания перспектив своих действий. Но сейчас на глазах ситуация начинает меняться. Во-первых, у оппозиции появился единый лидер. В качестве кандидата на пост премьера от оппонентов власти был призван ветеран армянской политики Вазген Манукян. Ему 74 года. В свое время именно Манукян был первым премьером некоммунистического правительства республики, которое потеснило от власти Компартию АрмССР. Затем он возглавлял армянское минобороны во время войны в Карабахе и зарекомендовал себя, как успешный военный администратор (хотя до того был человеком глубоко гражданским, занимался математической наукой). Правда впоследствии Манукян разошелся с президентом Левоном Тер-Петросяном, успел побывать в оппозиции ему и даже оспорить итоги выборов 1996 года.
Сегодня Манукян снова востребован. Он воспринимается, как харизматический основатель комитета «Карабах», бросивший вызов советскому руководству. Но соответствует ли он сегодня задачам преодоления последствий катастрофического поражения Армении в войне за Карабах? Пока на этот вопрос нет четкого ответа. 5 декабря 2020 года Манукян выступил на митинге оппозиции в Ереване. Это можно рассматривать, как первую презентацию консолидированного лидера оппонентов власти. С одной стороны, он подверг критике соглашение, подписанное Пашиняном, заявив, что оно «составлено неряшливо, там есть множество пробелов». Но с другой, он констатировал, что выход из него «будет означать возобновление войны с Турцией и Азербайджаном, а также будет рассматриваться как шаг против российских миротворческих сил, размещенных в Карабахе». Как видим, коридор возможностей не слишком широк. Но Манукян полагает, что правительство должно взять на себя ответственность за провал, покинуть политический Олимп. Он также выступил за возобновление переговорного процесса, решение социальных проблем участников боевых действий и восстановление боеспособности армии. Во внешней политике, с его точки зрения, без улучшения отношений с Москвой не обойтись. Но так ли сильно это отличается от этого, что говорит власть? Риторический вопрос. В армянской оппозиции доминирует представление, что уход из власти фигур, символизирующих поражение, позитивен уже сам по себе. Но в отношении перспектив выстраивания траекторий армянской политики у оппонентов Пашиняна на сегодняшний момент нет четкого видения. Вопрос что делать, похоже становится в Армении не менее актуальным, чем в России.
Сергей Маркедонов
Новое назначение Анатолия Чубайса не означает, что он будет коммуникатором между Россией и США при администрации Джо Байдена. Скорее, «зеленая» повестка, которой он может заниматься в рамках реализации концепции устойчивого развития, способна стать поводом для зондажей со стороны России, существенно выходящих за экологические рамки и связанных с двусторонними отношениями. Но без каких-либо обязательств – даже неформальных – в силу не только размытого статуса Чубайса (не госслужащий), но и его пребывания на периферии властной элиты, что связано с отсутствием регулярных контактов с президентом.
Кстати, что сама значимость «зеленой» повестки для Байдена неоднозначна – это важный месседж для левой части демократов, но при этом ему важно не обидеть (или не слишком обидеть) и сланцевую отрасль. Иначе Пенсильвания, вернувшаяся сейчас к демократам, может от них вновь отвернуться. Что, впрочем, не будет препятствовать обсуждению этой темы.
Еще важный момент – Чубайс не сможет теперь опираться на институт. Раньше его деятельность всегда основывалась на твердом фундаменте – будь то Госкомимущество (попытка полузабытого Коржакова «выбить» этот фундамент через назначение уже забытого Полеванова потерпела неудачу уже через пару месяцев), Администрация президента, Минфин, РАО ЕЭС или Роснано. Исключение составил 1996 год, но тогда Чубайс занимался экстраординарным вопросом (избирательная кампания Ельцина), имея мощные неформальные полномочия. Сейчас такого фундамента нет.
Все это не означает, что канала для общения выстроено не будет. Но он может быть связан прежде всего с проблемой стратегической стабильности (сейчас это судьба договора об СНВ), от которой можно идти и в другие сферы. Разумеется, при наличии хоть каких-то первоначальных результатов и взаимного желания активизировать диалог. Но со стороны России здесь может действовать доверенный государев человек – скорее всего, из силовиков (в контексте современных российских реалий и новой холодной войны это безусловное преимущество). Как это было при Трампе, когда с О’Брайеном в Женеве встречался Патрушев.
Алексей Макаркин
Кстати, что сама значимость «зеленой» повестки для Байдена неоднозначна – это важный месседж для левой части демократов, но при этом ему важно не обидеть (или не слишком обидеть) и сланцевую отрасль. Иначе Пенсильвания, вернувшаяся сейчас к демократам, может от них вновь отвернуться. Что, впрочем, не будет препятствовать обсуждению этой темы.
Еще важный момент – Чубайс не сможет теперь опираться на институт. Раньше его деятельность всегда основывалась на твердом фундаменте – будь то Госкомимущество (попытка полузабытого Коржакова «выбить» этот фундамент через назначение уже забытого Полеванова потерпела неудачу уже через пару месяцев), Администрация президента, Минфин, РАО ЕЭС или Роснано. Исключение составил 1996 год, но тогда Чубайс занимался экстраординарным вопросом (избирательная кампания Ельцина), имея мощные неформальные полномочия. Сейчас такого фундамента нет.
Все это не означает, что канала для общения выстроено не будет. Но он может быть связан прежде всего с проблемой стратегической стабильности (сейчас это судьба договора об СНВ), от которой можно идти и в другие сферы. Разумеется, при наличии хоть каких-то первоначальных результатов и взаимного желания активизировать диалог. Но со стороны России здесь может действовать доверенный государев человек – скорее всего, из силовиков (в контексте современных российских реалий и новой холодной войны это безусловное преимущество). Как это было при Трампе, когда с О’Брайеном в Женеве встречался Патрушев.
Алексей Макаркин
В Грузии отгремели парламентские выборы. Но порожденный их итогами политический кризис далек от своего завершения. Ситуация, на первый взгляд, устраивает правящую партию. Она выиграла и по партийным спискам, и по одномандатным округам. Но проблема в том, что все остальные объединения, принявшие участие в кампании, ее результатов не признают. При этом у «Грузинской мечты» нет ни желания, ни возможностей менять правила игры и идти по пути установления режима личной власти ее Бидзины Иванишвили. Значит, переговоры не имеют альтернативы
Третий раунд встреч между властями и оппозицией прошел 7 декабря. И не принес результатов. Точнее, один итог все-таки есть. Стороны переговоров заявили о необходимости продолжить диалог и провести четвертый раунд. Впрочем, не исключено, что достижение компромисса затянется. Оппозиция выступает за ротацию в республиканском ЦИКе, а также проведении досрочных выборов. Фактически это будут перевыборы. Но где гарантии, что и в этом случае итоги голосования оппонентов власти устроят.
Между тем, стоит обратить внимание на один принципальный момент. Переговоры между властями и оппозицией проходят при посредничестве западных дипломатов. Снова инициатором примирения ведущих политических сил, как это уже было в феврале-марте 2020 года, является посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Именно в ее резиденции ведутся переговоры. Штаты осторожно признали итоги выборов, заявив при этом о нарушениях в ходе кампании. Но в то же время однозначной поддержке оппозиции Вашингтон не дал. И визит госсекретаря Майка Помпео стал лучшим тому доказательством. Что же так беспокоит стратегического союзника Грузии? Вакуум власти и легитимности. Ведь соберись парламент с изрядной частью пустых кресел, это создаст в обществе не самую здоровую атмосферу. Значит, возможны внутренние конфликты, чем, по мнению американских дипломатов, не преминут воспользоваться конкуренты. Как следствие, игра в «честного брокера» Но, похоже, даже Келли Дегнан с ее опытом и ресурсами проблематично заставить стороны принять компромиссное решение, а приняв его – выполнять.
Сергей Маркедонов
Третий раунд встреч между властями и оппозицией прошел 7 декабря. И не принес результатов. Точнее, один итог все-таки есть. Стороны переговоров заявили о необходимости продолжить диалог и провести четвертый раунд. Впрочем, не исключено, что достижение компромисса затянется. Оппозиция выступает за ротацию в республиканском ЦИКе, а также проведении досрочных выборов. Фактически это будут перевыборы. Но где гарантии, что и в этом случае итоги голосования оппонентов власти устроят.
Между тем, стоит обратить внимание на один принципальный момент. Переговоры между властями и оппозицией проходят при посредничестве западных дипломатов. Снова инициатором примирения ведущих политических сил, как это уже было в феврале-марте 2020 года, является посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Именно в ее резиденции ведутся переговоры. Штаты осторожно признали итоги выборов, заявив при этом о нарушениях в ходе кампании. Но в то же время однозначной поддержке оппозиции Вашингтон не дал. И визит госсекретаря Майка Помпео стал лучшим тому доказательством. Что же так беспокоит стратегического союзника Грузии? Вакуум власти и легитимности. Ведь соберись парламент с изрядной частью пустых кресел, это создаст в обществе не самую здоровую атмосферу. Значит, возможны внутренние конфликты, чем, по мнению американских дипломатов, не преминут воспользоваться конкуренты. Как следствие, игра в «честного брокера» Но, похоже, даже Келли Дегнан с ее опытом и ресурсами проблематично заставить стороны принять компромиссное решение, а приняв его – выполнять.
Сергей Маркедонов
Предвыборные прогнозы снова показали свою ненадежность, на этот раз в Румынии. Накануне парламентских выборов большинство поллстеров отдавали победу правоцентристской Национал-либеральной партии (НЛП) премьер-министра Лудовика Орбана, которая год назад сформировала правительство меньшинства. А ее главному сопернику – левопопулистской Социал-демократической партии (СДП) опросы предсказывали лишь около 20%. И это казалось логичным: у большинства румын свежи в памяти громкие коррупционные скандалы и невиданные по массовости уличные протесты, которыми характеризовалось правление предыдущего правительства социал-демократов.
Однако на результат выборов мощное воздействие оказала пандемия, которая ударила по Румынии очень сильно. Явка составила рекордно низкие 32%. Причем более активно голосовали избиратели в сельской местности, которые составляют ядро электората СДП. Национал-либералы в ходе предвыборной кампании разоблачали коррупционные грехи СДП и выдвигали на первый план лозунги укрепления независимости судебной системы, деполитизации государственной службы, восстановления доверия европейских инвесторов, модернизации инфраструктуры и социальных услуг. Но эти рациональные аргументы не привлекли жителей крупных городов на избирательные участки. А вот критика социал-демократов в адрес правительства НЛП за неэффективность борьбы с коронавирусом, введение чрезмерно жестких карантинных мер, приведших к закрытию тысяч компаний и высокому росту безработицы, а равно выдвигаемые ими требования резкого повышения пенсий и зарплат вызвали живой отклик в бедных группах населения.
В итоге Социал-демократическая партия набрала почти 30% голосов избирателей, а правящая Национал-либеральная – лишь 25,6%. Правда, близкий к НЛП по программным установкам и тесно связанный с гражданскими активистами альянс Союза за спасение Румынии - Партии свободы, единства и солидарности (ССР-ПСЕС) получил еще 15,5% голосов. А главной неожиданностью выборов стал успех созданной всего год назад ультранационалистической, антиевропейской партии «Союз за объединение румын». За эту партию, которая строила кампанию на жесткой оппозиции коронавирусным ограничениям и на протекционистских обещаниях малому бизнесу, проголосовали 8,7% избирателей.
Тем не менее, номинальная победа социал-демократов не означает смену власти. Среди партий, прошедших в парламент, у СДП нет союзников. А вот коалиция между НЛП и ССР-ПСЕС выглядит вполне естественной. К этой коалиции может присоединиться Демократический союз венгров Румынии, набравший около 6% голосов. Президент Клаус Йоханнис, который до 2014 года возглавлял НЛП и постоянно критикует СДП, уже заявил, что выдвинет в премьеры представителя правоцентристских партий. Однако премьер-министр сменится: Лудовик Орбан уже заявил об уходе в отставку.
Александр Ивахник
Однако на результат выборов мощное воздействие оказала пандемия, которая ударила по Румынии очень сильно. Явка составила рекордно низкие 32%. Причем более активно голосовали избиратели в сельской местности, которые составляют ядро электората СДП. Национал-либералы в ходе предвыборной кампании разоблачали коррупционные грехи СДП и выдвигали на первый план лозунги укрепления независимости судебной системы, деполитизации государственной службы, восстановления доверия европейских инвесторов, модернизации инфраструктуры и социальных услуг. Но эти рациональные аргументы не привлекли жителей крупных городов на избирательные участки. А вот критика социал-демократов в адрес правительства НЛП за неэффективность борьбы с коронавирусом, введение чрезмерно жестких карантинных мер, приведших к закрытию тысяч компаний и высокому росту безработицы, а равно выдвигаемые ими требования резкого повышения пенсий и зарплат вызвали живой отклик в бедных группах населения.
В итоге Социал-демократическая партия набрала почти 30% голосов избирателей, а правящая Национал-либеральная – лишь 25,6%. Правда, близкий к НЛП по программным установкам и тесно связанный с гражданскими активистами альянс Союза за спасение Румынии - Партии свободы, единства и солидарности (ССР-ПСЕС) получил еще 15,5% голосов. А главной неожиданностью выборов стал успех созданной всего год назад ультранационалистической, антиевропейской партии «Союз за объединение румын». За эту партию, которая строила кампанию на жесткой оппозиции коронавирусным ограничениям и на протекционистских обещаниях малому бизнесу, проголосовали 8,7% избирателей.
Тем не менее, номинальная победа социал-демократов не означает смену власти. Среди партий, прошедших в парламент, у СДП нет союзников. А вот коалиция между НЛП и ССР-ПСЕС выглядит вполне естественной. К этой коалиции может присоединиться Демократический союз венгров Румынии, набравший около 6% голосов. Президент Клаус Йоханнис, который до 2014 года возглавлял НЛП и постоянно критикует СДП, уже заявил, что выдвинет в премьеры представителя правоцентристских партий. Однако премьер-министр сменится: Лудовик Орбан уже заявил об уходе в отставку.
Александр Ивахник
Реорганизация фонда Алексея Кудрина «Диалог» подтверждает одну важную истину. Власти для принятия реакционных решений в политической сфере можно найти союзников во всех идеологических сегментах, исключая либеральный. А либеральных решений в обозримом будущем не прогнозируется.
Например, ужесточение законодательства об иностранных агентах. Коммунист может вспомнить про куда более суровые сталинские времена (и посетовать, что слабоват был в чем-то Иосиф Виссарионович – троцкиста Хрущева проглядел). Консерватор посетует на то, что Столыпину так и не дали двадцати спокойных лет для реализации его реформ – а сейчас спокойствия нет, санкции, да еще и Байден победил на выборах в США, поэтому надо обороняться подручными средствами. Националист-имперец выразит разочарование мягкостью предложенных мер и тем, что много врагов остаются невыявленными («шестая колонна»). Этнический (русский) националист скажет примерно то же самое, но свернет при этом на выяснение национальной принадлежности потенциальных агентов.
А вот либерал встроиться в этот хор не может. И не только потому, что ужесточения направлены прежде всего против либерального сегмента – практика показывает, что под действие разного рода ужесточительных мер могут попасть и их идеологические оппоненты, если перейдут «красные линии», которые к тому же четко не определены. Просто в российских условиях левый (не европейский, а наш, ленинско-сталинский), консерватор или националист, поддерживающие ужесточения, сохраняют свою идентичность, исходя из приоритета коллективных (соборных, национальных, классовых и т.д.) ценностей.
А либерал в этом случае идентичность теряет – так как принципиально отстаивает приоритет ценностей индивидуальной свободы и прав человека, зафиксированный, кстати, в российской Конституции. Исключение может делаться только в условиях реальной, «горячей» войны, но сейчас ее нет (а холодная война как явление с размытыми критериями таковым исключением быть не может). И если либерал в этих условиях начинает поддерживать ужесточения, он перестает быть либералом – а, следовательно, власть может коммуницировать с ним уже без апелляции к либеральным ценностям.
Алексей Макаркин
Например, ужесточение законодательства об иностранных агентах. Коммунист может вспомнить про куда более суровые сталинские времена (и посетовать, что слабоват был в чем-то Иосиф Виссарионович – троцкиста Хрущева проглядел). Консерватор посетует на то, что Столыпину так и не дали двадцати спокойных лет для реализации его реформ – а сейчас спокойствия нет, санкции, да еще и Байден победил на выборах в США, поэтому надо обороняться подручными средствами. Националист-имперец выразит разочарование мягкостью предложенных мер и тем, что много врагов остаются невыявленными («шестая колонна»). Этнический (русский) националист скажет примерно то же самое, но свернет при этом на выяснение национальной принадлежности потенциальных агентов.
А вот либерал встроиться в этот хор не может. И не только потому, что ужесточения направлены прежде всего против либерального сегмента – практика показывает, что под действие разного рода ужесточительных мер могут попасть и их идеологические оппоненты, если перейдут «красные линии», которые к тому же четко не определены. Просто в российских условиях левый (не европейский, а наш, ленинско-сталинский), консерватор или националист, поддерживающие ужесточения, сохраняют свою идентичность, исходя из приоритета коллективных (соборных, национальных, классовых и т.д.) ценностей.
А либерал в этом случае идентичность теряет – так как принципиально отстаивает приоритет ценностей индивидуальной свободы и прав человека, зафиксированный, кстати, в российской Конституции. Исключение может делаться только в условиях реальной, «горячей» войны, но сейчас ее нет (а холодная война как явление с размытыми критериями таковым исключением быть не может). И если либерал в этих условиях начинает поддерживать ужесточения, он перестает быть либералом – а, следовательно, власть может коммуницировать с ним уже без апелляции к либеральным ценностям.
Алексей Макаркин
Тема вакцинации от коронавируса является сейчас одной из самых общественно обсуждаемых. Однако когда речь идет о часто употребляемых терминах, надо быть предельно внимательными – одни и те же слова могут означать разные явления.
1. Регистрация вакцины. «Спутник V» позиционируется как первая вакцина в мире, получившая государственную регистрацию. Это произошло еще в августе, тогда как наиболее успешная зарубежная вакцина от Pfizer и BioNTech получила британскую регистрацию только 2 декабря, а в США регистрация ожидается на днях. Означает ли это, что конкуренты отстали от «Спутника» на месяцы, а западные чиновники из политических соображений не допускают российскую вакцину на мировой рынок? Разумеется, нет. В России регистрация прошла перед третьей, решающей фазой, что же до Pfizer и BioNTech и других зарубежных вакцин, то они получают регистрацию после получения и анализа специалистами первых отчетов по третьей фазе. В Великобритании стадию анализа решили сократить на несколько дней, поэтому британцы зарегистрировали вакцину чуть раньше. Но общий принцип остается одинаковым. Pfizer и BioNTech начали третью фазу примерно на полтора месяца раньше, чем Институт Гамалеи – из этого и надо исходить при анализе перспектив. Конечно, это не единственный фактор – речь идет и о чистоте испытаний (здесь вопросы возникли к «оксфордской» вакцине – скорее всего, их решат, но срок для регистрации увеличивается).
2. Вакцинация. О ее начале практически одновременно объявлено в России и Великобритании. Общая проблема – нехватка доз, поэтому выстраивается иерархия получателей. Но есть отличие – в Великобритании вакцина используется для всех возрастов, поэтому начали с пожилых людей (первой привитой британке 90 лет), в России же пока действует ограничение на вакцинацию – с 18 до 60 лет. Связано это все с той же третьей фазой, в ходе которой пока не до конца ясно, как вакцина действует на людей старшего возраста, а также на имеющих ряд заболеваний из зоны риска. Можно сказать, что если в Великобритании уже началась систематическая вакцинация, то в России, по сути, отрабатываются ее процедуры, которые будут активно работать в следующем году. К тому времени подоспеет и вакцина от новосибирского «Вектора» - но тоже со всеми ограничителями, связанными с еще более поздним началом третьей фазы испытаний. Судя по эмпирическим наблюдениям, отладка процедур в Москве идет вполне успешно. Просто есть углы, которые нельзя срезать даже в условиях чрезвычайной ситуации и гонки вакцин.
Алексей Макаркин
1. Регистрация вакцины. «Спутник V» позиционируется как первая вакцина в мире, получившая государственную регистрацию. Это произошло еще в августе, тогда как наиболее успешная зарубежная вакцина от Pfizer и BioNTech получила британскую регистрацию только 2 декабря, а в США регистрация ожидается на днях. Означает ли это, что конкуренты отстали от «Спутника» на месяцы, а западные чиновники из политических соображений не допускают российскую вакцину на мировой рынок? Разумеется, нет. В России регистрация прошла перед третьей, решающей фазой, что же до Pfizer и BioNTech и других зарубежных вакцин, то они получают регистрацию после получения и анализа специалистами первых отчетов по третьей фазе. В Великобритании стадию анализа решили сократить на несколько дней, поэтому британцы зарегистрировали вакцину чуть раньше. Но общий принцип остается одинаковым. Pfizer и BioNTech начали третью фазу примерно на полтора месяца раньше, чем Институт Гамалеи – из этого и надо исходить при анализе перспектив. Конечно, это не единственный фактор – речь идет и о чистоте испытаний (здесь вопросы возникли к «оксфордской» вакцине – скорее всего, их решат, но срок для регистрации увеличивается).
2. Вакцинация. О ее начале практически одновременно объявлено в России и Великобритании. Общая проблема – нехватка доз, поэтому выстраивается иерархия получателей. Но есть отличие – в Великобритании вакцина используется для всех возрастов, поэтому начали с пожилых людей (первой привитой британке 90 лет), в России же пока действует ограничение на вакцинацию – с 18 до 60 лет. Связано это все с той же третьей фазой, в ходе которой пока не до конца ясно, как вакцина действует на людей старшего возраста, а также на имеющих ряд заболеваний из зоны риска. Можно сказать, что если в Великобритании уже началась систематическая вакцинация, то в России, по сути, отрабатываются ее процедуры, которые будут активно работать в следующем году. К тому времени подоспеет и вакцина от новосибирского «Вектора» - но тоже со всеми ограничителями, связанными с еще более поздним началом третьей фазы испытаний. Судя по эмпирическим наблюдениям, отладка процедур в Москве идет вполне успешно. Просто есть углы, которые нельзя срезать даже в условиях чрезвычайной ситуации и гонки вакцин.
Алексей Макаркин
В Молдове продолжается позиционная борьба между Майей Санду и Игорем Додоном. После принятия 3 декабря депутатами от соцпартии и партии «Шор» закона о выводе Службы информации и безопасности (СИБ) из-под подчинения президента Санду призвала сторонников в воскресенье протестовать против «попытки узурпации власти» Додоном. На центральной площади Кишинева собралось около 5 тыс. человек, что не так уж мало в условиях пандемии. Правда, впечатление от митинга оказалось смазано тем, что к нему присоединились люди, находившиеся на вершине власти при Плахотнюке, а сейчас оказавшиеся обделенными: лидер Демпартии Павел Филип и лидер новой партии Pro Moldova Адриан Канду. Это дало повод Додону язвительно заметить: «Вор кричит: “Держите вора!”».
Однако дело не ограничилось улицей. По обращению депутатов от партии Санду «Действие и солидарность» Конституционный суд Молдовы 7 декабря приостановил действие поправок к закону о СИБ, по которому спецслужба перешла в подчинение парламенту. Депутаты от ПДС указывали, что поправки противоречат Конституции и были приняты без обоснования, с нарушением процедур. Кстати, главным обоснованием со стороны социалистов было то, что у Санду есть гражданство Румынии. Но Молдова – особая страна: румынское гражданство есть и у поставленного Додоном премьера Иона Кику, и у много кого еще во власти. Двойное гражданство избранного президента никогда не было секретом и никого особенно не смущало. Судя по всему, есть немалые шансы, что КС, который в годы президентства Додона не раз принимал направленные против него решения, признает принятые поправки неконституционными.
Показательно, что уходящий президент Додон не стал ждать окончательного решения КС и сразу утвердил закон о переходе СИБ под полный контроль парламента. Тем не менее, поскольку действие закона временно приостановлено, ничто не помешает Санду после инаугурации 24 декабря предложить свою кандидатуру на должность директора СИБ.
И все же ключевая для Санду задача – добиться скорейшего проведения досрочных парламентских выборов. Сложившееся в парламенте новое большинство, состоящее из социалистов и платформы Pentru Moldova (9 депутатов партии «Шор» и 6 формально независимых депутатов) не дает новому президенту шансов на проведение самостоятельного политического курса. Додон через депутатов-социалистов всячески стремится втянуть оппозиционные партии в неформальные переговоры о назначении новых выборов на осень 2021 года. Санду и ее союзники в парламенте решительно отвергают такие переговоры и настаивают на отставке правительства Кику и проведении выборов весной. При этом Санду рассчитывает, что широко распространившиеся в Молдове антидодоновские настроения приведут к радикальному изменению состава парламента. На то же направлена резко возросшая публичная активность лидера «Нашей партии» Ренато Усатого, который стремится преобразовать свою личную популярность в солидное парламентское представительство.
Александр Ивахник
Однако дело не ограничилось улицей. По обращению депутатов от партии Санду «Действие и солидарность» Конституционный суд Молдовы 7 декабря приостановил действие поправок к закону о СИБ, по которому спецслужба перешла в подчинение парламенту. Депутаты от ПДС указывали, что поправки противоречат Конституции и были приняты без обоснования, с нарушением процедур. Кстати, главным обоснованием со стороны социалистов было то, что у Санду есть гражданство Румынии. Но Молдова – особая страна: румынское гражданство есть и у поставленного Додоном премьера Иона Кику, и у много кого еще во власти. Двойное гражданство избранного президента никогда не было секретом и никого особенно не смущало. Судя по всему, есть немалые шансы, что КС, который в годы президентства Додона не раз принимал направленные против него решения, признает принятые поправки неконституционными.
Показательно, что уходящий президент Додон не стал ждать окончательного решения КС и сразу утвердил закон о переходе СИБ под полный контроль парламента. Тем не менее, поскольку действие закона временно приостановлено, ничто не помешает Санду после инаугурации 24 декабря предложить свою кандидатуру на должность директора СИБ.
И все же ключевая для Санду задача – добиться скорейшего проведения досрочных парламентских выборов. Сложившееся в парламенте новое большинство, состоящее из социалистов и платформы Pentru Moldova (9 депутатов партии «Шор» и 6 формально независимых депутатов) не дает новому президенту шансов на проведение самостоятельного политического курса. Додон через депутатов-социалистов всячески стремится втянуть оппозиционные партии в неформальные переговоры о назначении новых выборов на осень 2021 года. Санду и ее союзники в парламенте решительно отвергают такие переговоры и настаивают на отставке правительства Кику и проведении выборов весной. При этом Санду рассчитывает, что широко распространившиеся в Молдове антидодоновские настроения приведут к радикальному изменению состава парламента. На то же направлена резко возросшая публичная активность лидера «Нашей партии» Ренато Усатого, который стремится преобразовать свою личную популярность в солидное парламентское представительство.
Александр Ивахник
Вопрос о признании независимости Нагорно-Карабахской республики продолжил свое шествие по высшим законодательным учреждениям мира. Вслед за французским Сенатом нижняя палата парламента этой страны Национальная ассамблея проголосовала за резолюцию о «срочном признании» НКР. За нее проголосовало 188 депутатов, и только 3- против.
Но далеко не во всех странах парламентарии готовы поддержать подобный подход. Сенат Канады отверг «карабахский проект». За резолюцию о поддержке идеи признания НКР независимым государством проголосовало только 16 сенаторов, тогда как 53 выступили против, а 5 воздержались. Инициатором документа стал Лео Хусакос. С 2009 года он представляет в высшей палате канадского парламента Квебек. Он является членом американо-греческого прогрессивного просветительского союза и активно лоббирует в пользу Афин и Никосии. В феврале 2017 года Хусакос призвал правительство своей страны признать геноцид понтийских греков со стороны Турции. На уровне советов отдельных муниципалитетов (включая такие крупные, как столичная Оттава и Монреаль) эта идея получила поддержку. В конце 2020 года Хусакос выступил с проектом о признании Нагорного Карабаха. Критика турецкой политики в прошлом и в настоящем - его конек. Но коллеги сенатора от Квебека не присоединились к карабахской инициативе.
Надо сказать, что у Канады и Турции в последние два года не раз возникали разночтения на международной арене. Год назад канадский МИД осудил Анкару за военное вторжение в Сирию, а в ходе нагорно-карабахского конфликта Оттава приостановила приостановили военно-технический экспорт в Турцию, за что была обвинена в «двойных стандартах». Однако этого оказалось недостаточно для принятия даже рекомендательной резолюции о признании НКР. Все-таки для парламента Канады (а также в правительства) важным фактором является поддержка Украины, а Киев рассматривает Баку, как важного стратегического партнера. Этот же подход распространяется и на Турцию, тогда как Армения жестко маркирована, как союзник России. В канадском политикуме- не самая лучшая аттестация. Важно и то, что Канада, как и другие союзники Турции по НАТО предпочитают без особых причин не провоцировать расколы в «евро-атдантической семье». Ситуация на Кавказе к числу приоритетов канадской политики не относится. Отсюда и проявленная сдержанность.
Сергей Маркедонов
Но далеко не во всех странах парламентарии готовы поддержать подобный подход. Сенат Канады отверг «карабахский проект». За резолюцию о поддержке идеи признания НКР независимым государством проголосовало только 16 сенаторов, тогда как 53 выступили против, а 5 воздержались. Инициатором документа стал Лео Хусакос. С 2009 года он представляет в высшей палате канадского парламента Квебек. Он является членом американо-греческого прогрессивного просветительского союза и активно лоббирует в пользу Афин и Никосии. В феврале 2017 года Хусакос призвал правительство своей страны признать геноцид понтийских греков со стороны Турции. На уровне советов отдельных муниципалитетов (включая такие крупные, как столичная Оттава и Монреаль) эта идея получила поддержку. В конце 2020 года Хусакос выступил с проектом о признании Нагорного Карабаха. Критика турецкой политики в прошлом и в настоящем - его конек. Но коллеги сенатора от Квебека не присоединились к карабахской инициативе.
Надо сказать, что у Канады и Турции в последние два года не раз возникали разночтения на международной арене. Год назад канадский МИД осудил Анкару за военное вторжение в Сирию, а в ходе нагорно-карабахского конфликта Оттава приостановила приостановили военно-технический экспорт в Турцию, за что была обвинена в «двойных стандартах». Однако этого оказалось недостаточно для принятия даже рекомендательной резолюции о признании НКР. Все-таки для парламента Канады (а также в правительства) важным фактором является поддержка Украины, а Киев рассматривает Баку, как важного стратегического партнера. Этот же подход распространяется и на Турцию, тогда как Армения жестко маркирована, как союзник России. В канадском политикуме- не самая лучшая аттестация. Важно и то, что Канада, как и другие союзники Турции по НАТО предпочитают без особых причин не провоцировать расколы в «евро-атдантической семье». Ситуация на Кавказе к числу приоритетов канадской политики не относится. Отсюда и проявленная сдержанность.
Сергей Маркедонов
Вопреки ожиданиям, на открывающемся сегодня саммите ЕС не будет предметно рассматриваться вопрос о соглашении с Британией на период после брексита, поскольку рассматривать нечего. В среду трехчасовой рабочий ужин в Брюсселе главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен и британского премьера Бориса Джонсона, в ходе которого обсуждались имеющиеся расхождения относительно будущих отношений, не добавил света в конце туннеля. Хотя на ужин подавались морские гребешки и палтус, это не привело к смягчению противоречий по вопросу о рыболовстве, как, впрочем, и по другим вопросам.
После окончания переговоров представитель Даунинг-стрит, 10 заявил, что «сохраняются очень большие несовпадения в позициях сторон, и пока не ясно, можно ли их преодолеть». По его словам, Джонсон не хочет оставлять ни одного пути к возможной сделке непротестированным, при этом премьер и глава ЕК договорились, что к воскресенью должно быть принято твердое решение относительно судьбы переговоров. В свою очередь, фон дер Ляйен отметила: «Мы получили ясное понимание позиций друг друга. Они по-прежнему далеко расходятся. Мы согласились, что наши переговорные команды должны немедленно вновь встретиться, чтобы попытаться разрешить эти проблемы. Мы придем к финальному решению к концу выходных».
Таким образом, на преодоление принципиальных разногласий остается три дня. Шансов на то, что это произойдет, не много. Два главных препятствия – это вопрос о равных условиях конкуренции после достижения соглашения о свободной беспошлинной торговле и вопрос о доступе рыбаков из стран ЕС к вылову в британских водах. По первому вопросу ЕС добивается внесения в соглашение пункта о том, что изменения в правилах предоставления госпомощи бизнесу, в трудовых и экологических стандартах должны синхронизироваться в ЕС и в Британии, а если этого не происходит, то должен существовать механизм арбитража, который сможет вводить штрафные санкции, например, в виде тарифов на определенные товары. По второму вопросу идет острый спор относительно квот на вылов рыбы и периодичности их фиксации.
По обоим вопросам Джонсон настроен решительно. Перед отъездом в Брюссель он подчеркнул в Палате общин, что ЕС выставляет условия, которые не может принять ни один британский премьер-министр. Ведущие лидеры стран ЕС уже психологически готовы к выходу Британии из союзного единого рынка без сделки. Ангела Меркель в среду днем заявила, что если британская сторона продолжит выставлять неприемлемые условия, то ЕС будет следовать своим путем без соглашения о выходе, поскольку целостность единого рынка должна быть сохранена. Впрочем, какая-то призрачная надежда на достижение компромисса в последний момент все еще сохраняется.
Александр Ивахник
После окончания переговоров представитель Даунинг-стрит, 10 заявил, что «сохраняются очень большие несовпадения в позициях сторон, и пока не ясно, можно ли их преодолеть». По его словам, Джонсон не хочет оставлять ни одного пути к возможной сделке непротестированным, при этом премьер и глава ЕК договорились, что к воскресенью должно быть принято твердое решение относительно судьбы переговоров. В свою очередь, фон дер Ляйен отметила: «Мы получили ясное понимание позиций друг друга. Они по-прежнему далеко расходятся. Мы согласились, что наши переговорные команды должны немедленно вновь встретиться, чтобы попытаться разрешить эти проблемы. Мы придем к финальному решению к концу выходных».
Таким образом, на преодоление принципиальных разногласий остается три дня. Шансов на то, что это произойдет, не много. Два главных препятствия – это вопрос о равных условиях конкуренции после достижения соглашения о свободной беспошлинной торговле и вопрос о доступе рыбаков из стран ЕС к вылову в британских водах. По первому вопросу ЕС добивается внесения в соглашение пункта о том, что изменения в правилах предоставления госпомощи бизнесу, в трудовых и экологических стандартах должны синхронизироваться в ЕС и в Британии, а если этого не происходит, то должен существовать механизм арбитража, который сможет вводить штрафные санкции, например, в виде тарифов на определенные товары. По второму вопросу идет острый спор относительно квот на вылов рыбы и периодичности их фиксации.
По обоим вопросам Джонсон настроен решительно. Перед отъездом в Брюссель он подчеркнул в Палате общин, что ЕС выставляет условия, которые не может принять ни один британский премьер-министр. Ведущие лидеры стран ЕС уже психологически готовы к выходу Британии из союзного единого рынка без сделки. Ангела Меркель в среду днем заявила, что если британская сторона продолжит выставлять неприемлемые условия, то ЕС будет следовать своим путем без соглашения о выходе, поскольку целостность единого рынка должна быть сохранена. Впрочем, какая-то призрачная надежда на достижение компромисса в последний момент все еще сохраняется.
Александр Ивахник
Вокруг нового законодательства об иноагентах идет дискуссия. Понятно, что закон будет принят (в первом чтении он был одобрен 8 декабря), вопрос, в какой окончательной редакции. Является ли внесенный в Думу вариант «запросной» позицией, которая в период между первым и вторым чтениями подвергнется корректировке, или же это окончательный набор мер, которые можно лишь сугубо технически подработать, не меняя не только вектора, но и содержания конкретных пунктов.
3 декабря законопроект был предсказуемо поддержан думским комитетом по безопасности. Но здесь интересно другое – участники обсуждения консолидированно признали его слишком либеральным, нуждающимся в будущем в ужесточении. Спикером выступила Мария Бутина, признанная иноагентом в США и отсидевшая в связи с этим в американской тюрьме – она предложила, в частности, в будущем вообще исключить из закона иностранное финансирование как условие признания иноагентом - мол, отследить денежные потоки удается не всегда. Также она предложила отказаться от критерия политической деятельности как основания для признания иноагентом – а прописать в законе, какая именно деятельность не ведет к признанию таковым (например, религиозная и культурная). Таким образом и без того широкие интерпретации расширяются до бесконечности – а на этом фоне даже нынешний реакционный законопроект можно представить как относительно умеренный. Так что «силовая» логика проста – закон надо принимать в том виде, в котором он внесен.
10 декабря состоялась встреча президента с Советом по правам человека, где был предложен другой подход – доработать законопроект, смягчив наиболее одиозные формулировки. Валерий Фадеев как председатель СПЧ куда более консервативен, чем Михаил Федотов, а из состава Совета выведен ряд либеральных экспертов и общественных деятелей. Но и в таком виде Совет по определению не может выступить в качестве сторонника всего набора устрожений, прописанных в законопроекте. Кроме того, жесткий «силовой» подход вряд ли является консенсусным для власти в целом.
Фадеев, ссылаясь на экспертов, поставил вопрос о слишком широкой трактовке понятия политической деятельности – поэтому может возникнуть казус, при котором «в число физлиц-иноагентов могут попасть госслужащие, проводящие мероприятия, в которых принял участие хотя бы один представитель НКО-иноагента или физическое лицо – иноагент». Так что при нынешней формулировке в подвешенном состоянии могут оказаться и государевы люди. Кроме того, эксперты заявляют о рисках того, что «требования закона могут быть распространены на ученых, на деятелей культуры, которые поддерживают связи, в том числе финансовые, с заграницей». Фадеев обратил внимание и на техническую сложность постоянного упоминания о том, что организация или человек являются иноагентами – из нынешней редакции законопроекта следует, что это обязаны делать и блогеры, и обычные пользователи интернета.
В общем, в условиях, когда продвигается идея смягчения законопроекта, упор делается не на самом принципе стигматизации людей через клеймо иноагента (понятно, что он будет реализован), а на технических проблемах и возможных казусах, когда под действие закона и без реализации предложений Бутиной может в той или иной степени попасть практически любой общественно активный россиянин. Президент в результате пообещал дать поручение своей администрации и попросить депутатов Госдумы «посмотреть повнимательнее» на новое законодательство с тем, чтобы ограждая от иностранного влияния, «не допускать чрезмерных ограничений». Это повышает вероятность некоторого смягчения законопроекта – но при сохранении его основных положений. А до какой степени он может быть смягчен, покажет ближайшее будущее.
Алексей Макаркин
3 декабря законопроект был предсказуемо поддержан думским комитетом по безопасности. Но здесь интересно другое – участники обсуждения консолидированно признали его слишком либеральным, нуждающимся в будущем в ужесточении. Спикером выступила Мария Бутина, признанная иноагентом в США и отсидевшая в связи с этим в американской тюрьме – она предложила, в частности, в будущем вообще исключить из закона иностранное финансирование как условие признания иноагентом - мол, отследить денежные потоки удается не всегда. Также она предложила отказаться от критерия политической деятельности как основания для признания иноагентом – а прописать в законе, какая именно деятельность не ведет к признанию таковым (например, религиозная и культурная). Таким образом и без того широкие интерпретации расширяются до бесконечности – а на этом фоне даже нынешний реакционный законопроект можно представить как относительно умеренный. Так что «силовая» логика проста – закон надо принимать в том виде, в котором он внесен.
10 декабря состоялась встреча президента с Советом по правам человека, где был предложен другой подход – доработать законопроект, смягчив наиболее одиозные формулировки. Валерий Фадеев как председатель СПЧ куда более консервативен, чем Михаил Федотов, а из состава Совета выведен ряд либеральных экспертов и общественных деятелей. Но и в таком виде Совет по определению не может выступить в качестве сторонника всего набора устрожений, прописанных в законопроекте. Кроме того, жесткий «силовой» подход вряд ли является консенсусным для власти в целом.
Фадеев, ссылаясь на экспертов, поставил вопрос о слишком широкой трактовке понятия политической деятельности – поэтому может возникнуть казус, при котором «в число физлиц-иноагентов могут попасть госслужащие, проводящие мероприятия, в которых принял участие хотя бы один представитель НКО-иноагента или физическое лицо – иноагент». Так что при нынешней формулировке в подвешенном состоянии могут оказаться и государевы люди. Кроме того, эксперты заявляют о рисках того, что «требования закона могут быть распространены на ученых, на деятелей культуры, которые поддерживают связи, в том числе финансовые, с заграницей». Фадеев обратил внимание и на техническую сложность постоянного упоминания о том, что организация или человек являются иноагентами – из нынешней редакции законопроекта следует, что это обязаны делать и блогеры, и обычные пользователи интернета.
В общем, в условиях, когда продвигается идея смягчения законопроекта, упор делается не на самом принципе стигматизации людей через клеймо иноагента (понятно, что он будет реализован), а на технических проблемах и возможных казусах, когда под действие закона и без реализации предложений Бутиной может в той или иной степени попасть практически любой общественно активный россиянин. Президент в результате пообещал дать поручение своей администрации и попросить депутатов Госдумы «посмотреть повнимательнее» на новое законодательство с тем, чтобы ограждая от иностранного влияния, «не допускать чрезмерных ограничений». Это повышает вероятность некоторого смягчения законопроекта – но при сохранении его основных положений. А до какой степени он может быть смягчен, покажет ближайшее будущее.
Алексей Макаркин
В современном мире наблюдается размывание «магистериума» - признанной экспертной корпорации, определяющей научный мейнстрим. С одной стороны, это связано с индивидуализацией, возможностью для человека не следовать признанным авторитетам, а самому конструировать приемлемый для себя набор представлений. С другой стороны, с расширением и дальнейшим облегчением коммуникаций – в Интернете есть самый широкий круг мнений, и совсем необязательно следовать за академиком, выступающим на телевидении.
Можно провести аналогию с книгопечатанием, демократизировавшим доступ к книге и способствовавшим размыванию авторитета католической церкви – желающие могли недорого купить труды и доктора Лютера, и лиценциата Кальвина, и магистра Цвингли, которые «уравнивались» с многочисленными куда более авторитетными богословами, отстаивавшими католическую ортодоксию.
Есть и третья сторона – значительная часть общества испытывает фрустрацию по поводу перемен и сознательно отвергают мейнстримных авторитетов. На «ярмарке экспертов», которую им предлагает Интернет, они сознательно ищут тех, кто подтверждает их точку зрения. В этом коренное отличие от периода протестантизма – там люди стремились к переменам (ища, впрочем, образцы в прошлом, в раннехристианской аскетичности), здесь перемены вызывают эмоциональный негатив.
Таким образом не эксперты ведут людей за собой, а, наоборот, люди ищут обоснование уже давно сформировавшимся стереотипам, связанным с представлением о том, что элиты (политические, медийные, научные) сознательно врут, действуя в ущерб «простым людям». Здесь травмированный распадом СССР и бурными 90-ми годами россиянин не так далек от ненавидящего глобализацию трамписта. Для трамписта авторитетом является не доктор Фаучи, а медсестра Ольшевски (из простого народа, настроена патриотично, участвовала в иракской войне), которая рассказывала о том, как врачи губят пациентов, отправляя их на ИВЛ.
Дополнительные аргументы в пользу такой позиции связаны с ошибками экспертов, которые становятся доказательством их некомпетентности или злонамеренности («весной говорили, что маски носить не надо, а теперь – что надо; наверное, деньги получили от масочных магнатов; зачем мы на этих умников наши налоги тратим»). Ошибаются все, но раздраженная часть общества ошибок «умникам» не прощает. Впрочем, надо отметить, что размывание авторитетов затронуло все же меньшинство общества – как и в случае с книгопечатанием и протестантизмом – хотя и активное в социальных сетях. Большинство продолжает прислушиваться к мнению признанных специалистов – одни из уважения к научному знанию (предусматривающему поиск и неизбежные ошибки), другие – в силу мощной инерции.
Алексей Макаркин
Можно провести аналогию с книгопечатанием, демократизировавшим доступ к книге и способствовавшим размыванию авторитета католической церкви – желающие могли недорого купить труды и доктора Лютера, и лиценциата Кальвина, и магистра Цвингли, которые «уравнивались» с многочисленными куда более авторитетными богословами, отстаивавшими католическую ортодоксию.
Есть и третья сторона – значительная часть общества испытывает фрустрацию по поводу перемен и сознательно отвергают мейнстримных авторитетов. На «ярмарке экспертов», которую им предлагает Интернет, они сознательно ищут тех, кто подтверждает их точку зрения. В этом коренное отличие от периода протестантизма – там люди стремились к переменам (ища, впрочем, образцы в прошлом, в раннехристианской аскетичности), здесь перемены вызывают эмоциональный негатив.
Таким образом не эксперты ведут людей за собой, а, наоборот, люди ищут обоснование уже давно сформировавшимся стереотипам, связанным с представлением о том, что элиты (политические, медийные, научные) сознательно врут, действуя в ущерб «простым людям». Здесь травмированный распадом СССР и бурными 90-ми годами россиянин не так далек от ненавидящего глобализацию трамписта. Для трамписта авторитетом является не доктор Фаучи, а медсестра Ольшевски (из простого народа, настроена патриотично, участвовала в иракской войне), которая рассказывала о том, как врачи губят пациентов, отправляя их на ИВЛ.
Дополнительные аргументы в пользу такой позиции связаны с ошибками экспертов, которые становятся доказательством их некомпетентности или злонамеренности («весной говорили, что маски носить не надо, а теперь – что надо; наверное, деньги получили от масочных магнатов; зачем мы на этих умников наши налоги тратим»). Ошибаются все, но раздраженная часть общества ошибок «умникам» не прощает. Впрочем, надо отметить, что размывание авторитетов затронуло все же меньшинство общества – как и в случае с книгопечатанием и протестантизмом – хотя и активное в социальных сетях. Большинство продолжает прислушиваться к мнению признанных специалистов – одни из уважения к научному знанию (предусматривающему поиск и неизбежные ошибки), другие – в силу мощной инерции.
Алексей Макаркин
Повестка последнего в этом году саммита ЕС была крайне насыщенной. Здесь и борьба с изменением климата, и точечные санкции против Турции за ее плохое поведение в восточном Средиземноморье, и развертывание антикоронавирусного вакцинирования в Европе, и, как всегда в конце кода, продление антироссийских санкций. Но, безусловно, в центре внимания европейских лидеров был вопрос о принятии бюджета ЕС на 2021-27 годы в объеме более €1 трлн и создании фонда восстановления экономики после пандемии на €750 млрд.
Три недели назад Польша и Венгрия, используя правило консенсуса, заблокировали утверждение этого колоссального финансового пакета, поскольку правящие в этих странах национал-консерваторы решительно не согласны с увязкой выделения средств из фондов ЕС с соблюдением странами-членами принципов верховенства права. Вето со стороны Польши и Венгрии накануне начала семилетнего бюджетного цикла грозило дезорганизацией бюджетного процесса и невозможностью финансировать новые перспективные проекты, а также предоставлять субсидии и займы ЕС для борьбы с экономическими последствиями пандемии.
К огромному облегчению Брюсселя и лидеров 25 стран-членов на саммите Виктор Орбан и Матеуш Моравецкий одобрили компромиссное решение, выработанное Германией, которая председательствует в ЕС в этом полугодии. Они согласились снять свое вето в обмен на то, что механизм обеспечения верховенства права при выделении фондов ЕС не будет задействован до тех пор, пока Суд ЕС не вынесет свой вердикт относительно его юридической правомерности. Обе страны уже заявили о намерении обратиться в Суд ЕС с соответствующим запросом. А после судебного вердикта Еврокомиссия должна еще разработать руководство по применению этого механизма. Весь процесс может занять от года до двух.
Таким образом, неприкрытый шантаж Евросоюза принес лидерам Польши и Венгрии определенную тактическую выгоду. Как никак, обе страны являются крупными нетто-получателями средств из казны ЕС. По проектировкам бюджета на 2021-27 годы и будущего фонда экономического спасения Польше выделялось €133 млрд, а Венгрии – €41 млрд. В течение ближайшего времени они спокойно смогут получать союзные деньги, не опасаясь попыток перекрыть финансовый кран. Это особенно важно для Орбана, которому в 2022 году предстоят парламентские выборы.
Однако в принципиальном плане Орбан и Моравецкий были вынуждены отступить. Ведь механизм обеспечения верховенства права остается прописан и в новом семилетнем бюджете, и в положении о фонде восстановления экономики. Видимо, подействовала объявленная Еврокомиссией угроза создать чрезвычайный экономический фонд без участия Польши и Венгрии. Так что в обозримом будущем у Брюсселя и ведущих стран старой Европы впервые появится реальный финансовый рычаг давления на правящих восточноевропейских национал-консерваторов, к которым давно имеются серьезные претензии в отношении независимости судебной системы и механизмов борьбы с коррупцией.
Александр Ивахник
Три недели назад Польша и Венгрия, используя правило консенсуса, заблокировали утверждение этого колоссального финансового пакета, поскольку правящие в этих странах национал-консерваторы решительно не согласны с увязкой выделения средств из фондов ЕС с соблюдением странами-членами принципов верховенства права. Вето со стороны Польши и Венгрии накануне начала семилетнего бюджетного цикла грозило дезорганизацией бюджетного процесса и невозможностью финансировать новые перспективные проекты, а также предоставлять субсидии и займы ЕС для борьбы с экономическими последствиями пандемии.
К огромному облегчению Брюсселя и лидеров 25 стран-членов на саммите Виктор Орбан и Матеуш Моравецкий одобрили компромиссное решение, выработанное Германией, которая председательствует в ЕС в этом полугодии. Они согласились снять свое вето в обмен на то, что механизм обеспечения верховенства права при выделении фондов ЕС не будет задействован до тех пор, пока Суд ЕС не вынесет свой вердикт относительно его юридической правомерности. Обе страны уже заявили о намерении обратиться в Суд ЕС с соответствующим запросом. А после судебного вердикта Еврокомиссия должна еще разработать руководство по применению этого механизма. Весь процесс может занять от года до двух.
Таким образом, неприкрытый шантаж Евросоюза принес лидерам Польши и Венгрии определенную тактическую выгоду. Как никак, обе страны являются крупными нетто-получателями средств из казны ЕС. По проектировкам бюджета на 2021-27 годы и будущего фонда экономического спасения Польше выделялось €133 млрд, а Венгрии – €41 млрд. В течение ближайшего времени они спокойно смогут получать союзные деньги, не опасаясь попыток перекрыть финансовый кран. Это особенно важно для Орбана, которому в 2022 году предстоят парламентские выборы.
Однако в принципиальном плане Орбан и Моравецкий были вынуждены отступить. Ведь механизм обеспечения верховенства права остается прописан и в новом семилетнем бюджете, и в положении о фонде восстановления экономики. Видимо, подействовала объявленная Еврокомиссией угроза создать чрезвычайный экономический фонд без участия Польши и Венгрии. Так что в обозримом будущем у Брюсселя и ведущих стран старой Европы впервые появится реальный финансовый рычаг давления на правящих восточноевропейских национал-консерваторов, к которым давно имеются серьезные претензии в отношении независимости судебной системы и механизмов борьбы с коррупцией.
Александр Ивахник
Еще один симптом ухода СССР. Сервис SuperJob изучил, какие фильмы и мультфильмы любят смотреть россияне в новогодние дни, опросив 1600 респондентов из всех округов страны. Любимым новогодним фильмом остается «Ирония судьбы, или С легким паром», однако за минувшее десятилетие американская комедия «Один дома» почти догнала его по популярности.
Фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» - любимый новогодний фильм 26% респондентов. Однако по сравнению с 2010 годом его популярность заметно снизилась: 10 лет назад этот фильм Эльдара Рязанова называли любимым 42% опрошенных. В то же время увеличилась популярность фильма «Один дома»: если 10 лет назад любимым новогодним фильмом его называли лишь 3% респондентов, то в 2020-м — уже 20%: выросло поколение тех, кто воспитан на голливудских комедиях.
Опрос SuperJob проводится среди экономически активного населения. Если добавить старшее поколение, а также село (в деревенский мир социологам проникнуть сложнее), то число сторонников «Иронии судьбы» вырастет. Но тенденция очевидна – и разрыв между поклонниками советского и «постсоветского» варианта будет сокращаться и далее.
Реалии «Иронии судьбы» в значительной степени непонятны современному молодому человеку, для многих молодых людей это фильм скорее об инфантильности, а не о высокой любви – и не только несмешной, но и не очень трогательный. Его просмотр связан с размышлениями, не всегда веселыми – тогда как «Один дома» - это классическая комедия с четкими ролевыми функциями, сочетающая трюки и сентиментальность. «Ирония судьбы» - фильм не для детей (по крайней мере, младшего возраста), тогда как «Одного дома» можно смотреть всей семьей – причем не обязательно дома с оливье, а где-нибудь в кафе или боулинге, как говорится, «одним глазом».
Наконец, если у старших поколений есть множество воспоминаний, связанных с «Иронией судьбы», то у новых есть свои воспоминания, которые «укореняют» голливудские фильмы. Нынешние родители ходили на них в детстве (ведь «Одному дома» уже 30 лет), а потом показывали на видео своим детям.
Алексей Макаркин
Фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!» - любимый новогодний фильм 26% респондентов. Однако по сравнению с 2010 годом его популярность заметно снизилась: 10 лет назад этот фильм Эльдара Рязанова называли любимым 42% опрошенных. В то же время увеличилась популярность фильма «Один дома»: если 10 лет назад любимым новогодним фильмом его называли лишь 3% респондентов, то в 2020-м — уже 20%: выросло поколение тех, кто воспитан на голливудских комедиях.
Опрос SuperJob проводится среди экономически активного населения. Если добавить старшее поколение, а также село (в деревенский мир социологам проникнуть сложнее), то число сторонников «Иронии судьбы» вырастет. Но тенденция очевидна – и разрыв между поклонниками советского и «постсоветского» варианта будет сокращаться и далее.
Реалии «Иронии судьбы» в значительной степени непонятны современному молодому человеку, для многих молодых людей это фильм скорее об инфантильности, а не о высокой любви – и не только несмешной, но и не очень трогательный. Его просмотр связан с размышлениями, не всегда веселыми – тогда как «Один дома» - это классическая комедия с четкими ролевыми функциями, сочетающая трюки и сентиментальность. «Ирония судьбы» - фильм не для детей (по крайней мере, младшего возраста), тогда как «Одного дома» можно смотреть всей семьей – причем не обязательно дома с оливье, а где-нибудь в кафе или боулинге, как говорится, «одним глазом».
Наконец, если у старших поколений есть множество воспоминаний, связанных с «Иронией судьбы», то у новых есть свои воспоминания, которые «укореняют» голливудские фильмы. Нынешние родители ходили на них в детстве (ведь «Одному дома» уже 30 лет), а потом показывали на видео своим детям.
Алексей Макаркин
Борис Макаренко для Gazeta. Ru о действиях правительства по стабилизации цен https://m.gazeta.ru/comments/2020/12/14_a_13400108.shtml
Газета.Ru
«Кабинету Мишустина не привыкать»
Действия правительства по стабилизации цен принимаются быстро – хотя прав премьер, что надо было действовать еще раньше. Кабинету Михаила Мишустина не привыкать: первая волна ковида требовала столь же быстрого принятия решений, а потому их исполнения и контроля…
В Нагорном Карабахе снова неспокойно. После того, как 10 ноября лидеры России, Азербайджана и Армении подписали совместное заявление о прекращении огня, оно было впервые нарушено. В окрестностях населенных пунктов Хин Тахер и Хцаберд, что расположены в Гадрутском районе (на юге Нагорного Карабаха) произошли столкновения. И хотя вскоре после этого командующий российскими миротворцами генерал-лейтенант Рустам Мурадов заявил о пресечении инцидента и нормализации ситуации, положение дел вызывает беспокойство. Насколько серьезным было это декабрьское обострение? Можем ли мы говорить о попытках расшатывания хрупкого статус-кво?
Прежде всего, стоит иметь в виду, что само соглашение о прекращении огня не является (да и не может являться) всеобъемлющим политическим решением конфликта. Оно обеспечивает перемирие и дает шанс на урегулирование, которое не становится от этого жестко предопределенным результатом. Сложность с реализацией соглашения в том, что оно предполагает масштабные территориальные пертурбации, связанные с передачей ряда населенных пунктов и целых районов под контроль азербайджанской стороны. В этой ситуации крайне сложно предусмотреть все изгибы и зигзаги новых линий разграничения. Да и миротворцы не были поставлены под каждый куст. Происходит то, что в военных кругах называют «слаживанием» разных элементов. В карабахском случае это российские миротворцы, азербайджанские военные и силовики, представители структур непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Достижение эффективного коммуникационного взаимодействия и реагирования- сложный процесс. Неизбежны и коллизии, и инциденты.
Стоит также понимать, что, закрыв один набор проблем, 10 ноября, открылись другие. На тех же миротворцев возлагают разные надежды. И напротив, свои промахи будут готовы при случае переложить на них же. Однако никаких более эффективных механизмов предотвращения нового вооруженного противостояния здесь и сейчас не предложено. Это признают сегодня все игроки, вовлеченные так или иначе в процесс урегулирвоания конфликта.
Сергей Маркедонов
Прежде всего, стоит иметь в виду, что само соглашение о прекращении огня не является (да и не может являться) всеобъемлющим политическим решением конфликта. Оно обеспечивает перемирие и дает шанс на урегулирование, которое не становится от этого жестко предопределенным результатом. Сложность с реализацией соглашения в том, что оно предполагает масштабные территориальные пертурбации, связанные с передачей ряда населенных пунктов и целых районов под контроль азербайджанской стороны. В этой ситуации крайне сложно предусмотреть все изгибы и зигзаги новых линий разграничения. Да и миротворцы не были поставлены под каждый куст. Происходит то, что в военных кругах называют «слаживанием» разных элементов. В карабахском случае это российские миротворцы, азербайджанские военные и силовики, представители структур непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Достижение эффективного коммуникационного взаимодействия и реагирования- сложный процесс. Неизбежны и коллизии, и инциденты.
Стоит также понимать, что, закрыв один набор проблем, 10 ноября, открылись другие. На тех же миротворцев возлагают разные надежды. И напротив, свои промахи будут готовы при случае переложить на них же. Однако никаких более эффективных механизмов предотвращения нового вооруженного противостояния здесь и сейчас не предложено. Это признают сегодня все игроки, вовлеченные так или иначе в процесс урегулирвоания конфликта.
Сергей Маркедонов
Казнь иранского журналиста Рухоллы Зама в Тегеране поставила ЕС в сложное положение. В очередной раз европейские политики разрываются между отстаиванием гуманитарных ценностей и прагматическими соображениями. И ЕС, и ведущие европейские страны, конечно, не могли проигнорировать повешение в субботу руководителя оппозиционного сайта Amadnews и канала в Telegram с миллионом подписчиков, который был осужден за разжигание недовольства правительством и поддержку протестов в стране в 2017-2018 годах. Осужден, как это водится в диктаторских режимах, с обвинением в работе на разведслужбы Франции, Израиля и США и с телевизионным признанием вины.
МИД Франции, где Зам находился в эмиграции до того, как в 2019 году его выманили в Ирак и захватили иранские спецслужбы, назвал казнь «варварским и неприемлемым актом» и тяжелым ударом по свободе слова в Иране. С безоговорочным осуждением также выступили Германия и Италия. Официальный представитель Брюсселя заявил: «Евросоюз осуждает этот акт самым решительным образом и еще раз подтверждает свою абсолютную оппозицию применению смертной казни при любых обстоятельствах». Послы Франции, Германии, Италии и Австрии в Тегеране отказались принять участие в бизнес-форуме «Европа – Иран», который должен был начаться в понедельник в режиме видеоконференции и где было запланировано выступление главы МИД Ирана Джавада Зарифа. В результате организаторы форума перенесли его на неопределенное время.
Но на этом практические проявления европейского негодования заканчиваются. Европа не хочет всерьез рассориться с Тегераном, потому что там слишком опасаются появления теократического режима с ядерным оружием. Тем более, что в начале декабря жесткое большинство иранского парламента провело закон, предусматривающий наращивание обогащения урана и ограничение доступа инспекторов МАГАТЭ на ядерные объекты, если антииранские санкции США не будут отменены к февралю. Ведущие европейские страны всеми силами стремятся спасти иранскую ядерную сделку – Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), подписанный в 2015 году. А потому в понедельник глава европейской дипломатии Жозеп Боррель заявил, что заседание Совместной комиссии по СВПД, как и было ранее запланировано, пройдет в Вене 16 декабря. В нем примут участие замминистры иностранных дел Ирана, России, Китая, Франции, Великобритании и Германии. В Европе очень надеются, что приход в Белый дом Джо Байдена позволит остановить распад ядерной сделки и вернуть Иран к исполнению обязательств по ней, тем более что избранный президент не исключил возврат США в СВПД при определенных условиях.
Александр Ивахник
МИД Франции, где Зам находился в эмиграции до того, как в 2019 году его выманили в Ирак и захватили иранские спецслужбы, назвал казнь «варварским и неприемлемым актом» и тяжелым ударом по свободе слова в Иране. С безоговорочным осуждением также выступили Германия и Италия. Официальный представитель Брюсселя заявил: «Евросоюз осуждает этот акт самым решительным образом и еще раз подтверждает свою абсолютную оппозицию применению смертной казни при любых обстоятельствах». Послы Франции, Германии, Италии и Австрии в Тегеране отказались принять участие в бизнес-форуме «Европа – Иран», который должен был начаться в понедельник в режиме видеоконференции и где было запланировано выступление главы МИД Ирана Джавада Зарифа. В результате организаторы форума перенесли его на неопределенное время.
Но на этом практические проявления европейского негодования заканчиваются. Европа не хочет всерьез рассориться с Тегераном, потому что там слишком опасаются появления теократического режима с ядерным оружием. Тем более, что в начале декабря жесткое большинство иранского парламента провело закон, предусматривающий наращивание обогащения урана и ограничение доступа инспекторов МАГАТЭ на ядерные объекты, если антииранские санкции США не будут отменены к февралю. Ведущие европейские страны всеми силами стремятся спасти иранскую ядерную сделку – Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД), подписанный в 2015 году. А потому в понедельник глава европейской дипломатии Жозеп Боррель заявил, что заседание Совместной комиссии по СВПД, как и было ранее запланировано, пройдет в Вене 16 декабря. В нем примут участие замминистры иностранных дел Ирана, России, Китая, Франции, Великобритании и Германии. В Европе очень надеются, что приход в Белый дом Джо Байдена позволит остановить распад ядерной сделки и вернуть Иран к исполнению обязательств по ней, тем более что избранный президент не исключил возврат США в СВПД при определенных условиях.
Александр Ивахник
В Ухане только что разрешили больше не носить защитные маски на улицах, хотя многие жители продолжают их надевать. Пандемия там закончилась еще весной, но государство установило правила и обладает силовым ресурсом для наказания тех, кто отказывается их соблюдать. Но таких немного из-за высокого уровня самодисциплины.
Это к вопросу о том, что в России очень любят приводить в пример Китай, в котором удалось и экономические реформы провести, и территориальную целостность сохранить (да еще и присоединить обратно Гонконг и Макао). Но при таких рассуждениях не учитывается большое количество отличий. Например, низкую стартовую базу при начале реформ.
Еще в 1990 году пенсии получали всего 5% китайцев – в основном госслужащие. Разумеется, крестьяне никаких пенсий не получали, а выживать им помогала в основном поддержка со стороны детей. Так что пенсии не слишком обременяли китайский бюджет. Сейчас ситуация изменилась – к 2018 году пенсионным обеспечением охвачено 70% населения. А дети стали меньше помогать родителям. Процесс размывания традиционных для страны правил продолжается, что – наряду с формированием массового среднего класса – может создать проблемы для нынешних китайских властей. Но для Дэн Сяопина и Чэнь Юня это было неактуально.
Дело не только в доходах, но и в урбанизации. В 1978 году доля городского населения в Китае составляла всего лишь около 18%, и даже сейчас, после мощного перетока работников в городские агломерации, горожан в стране около 60%. Для сравнения – в СССР в 1991 году две трети населения проживало в городах (сейчас в России – три четверти). В крестьянской стране, придавленной культурной революцией и счастливой от любого послабления со стороны государства, легче было и проводить реформы, и давить танками образованную молодежь на площади Тяньаньмэнь.
И еще о дисциплине и лояльности. Даже сейчас, когда диктатура Мао давно ушла в историю, 67% китайцев (по исследованию Gallup International) декларируют свой атеизм, так как хотя религии не запрещены, но официальная норма все же предусматривает нерелигиозность. В СССР даже во время массовых гонениях на религию при Сталине в ходе переписи 1937 года 56% населения заявили о своей вере. В «бездуховной» Европе процент атеистов куда меньше. А в Китае для большинства Конфуций отдельно (как моральный учитель), а религия – отдельно.
Алексей Макаркин
Это к вопросу о том, что в России очень любят приводить в пример Китай, в котором удалось и экономические реформы провести, и территориальную целостность сохранить (да еще и присоединить обратно Гонконг и Макао). Но при таких рассуждениях не учитывается большое количество отличий. Например, низкую стартовую базу при начале реформ.
Еще в 1990 году пенсии получали всего 5% китайцев – в основном госслужащие. Разумеется, крестьяне никаких пенсий не получали, а выживать им помогала в основном поддержка со стороны детей. Так что пенсии не слишком обременяли китайский бюджет. Сейчас ситуация изменилась – к 2018 году пенсионным обеспечением охвачено 70% населения. А дети стали меньше помогать родителям. Процесс размывания традиционных для страны правил продолжается, что – наряду с формированием массового среднего класса – может создать проблемы для нынешних китайских властей. Но для Дэн Сяопина и Чэнь Юня это было неактуально.
Дело не только в доходах, но и в урбанизации. В 1978 году доля городского населения в Китае составляла всего лишь около 18%, и даже сейчас, после мощного перетока работников в городские агломерации, горожан в стране около 60%. Для сравнения – в СССР в 1991 году две трети населения проживало в городах (сейчас в России – три четверти). В крестьянской стране, придавленной культурной революцией и счастливой от любого послабления со стороны государства, легче было и проводить реформы, и давить танками образованную молодежь на площади Тяньаньмэнь.
И еще о дисциплине и лояльности. Даже сейчас, когда диктатура Мао давно ушла в историю, 67% китайцев (по исследованию Gallup International) декларируют свой атеизм, так как хотя религии не запрещены, но официальная норма все же предусматривает нерелигиозность. В СССР даже во время массовых гонениях на религию при Сталине в ходе переписи 1937 года 56% населения заявили о своей вере. В «бездуховной» Европе процент атеистов куда меньше. А в Китае для большинства Конфуций отдельно (как моральный учитель), а религия – отдельно.
Алексей Макаркин
11 декабря в Грузии открылось первое заседание вновь избранного парламента Грузии. В чем особенность этого момента? Впервые в истории страны, начиная с момента распада Советского Союза и обретения независимости правящая партия одерживает победу третий раз кряду. Но назвать торжеством такой результат при всем желании не получается. В парламент десятого созыва прошли представители девяти партий. Но только «Грузинская мечта» сочла итоги выборов удовлетворительными, другие объединений отказываются от участия в работе высшего законодательного органа страны, полагая, что итоги голосования сфальсифицированы.
90 из 150 мандатов достались «мечтателям». И представители этой силы после провала нескольких раундов переговоров с оппозицией посчитали, что открыть новый парламент можно и единолично. Это, собственно, и случилось в прошлую пятницу. На первом же заседании были определены ключевые посты. Спикером парламента вновь был избран Арчил Талаквадзе. Его предшественник на этом посту Ираклий Кобахидзе стал лидером большинства. У нового спикера появились заместители. Также были избраны председатели парадментских комитетов. Таким образом, распределение наиболее вкусных частей депутатского пирога прошло без оппозиции.
Оппоненты власти между тем пытаются выстроить эффективную тактику противодействия «однопартийному режиму». Сегодня этот образ используется ими для дискредитации «Грузинской мечты». Он введен, как во внутренний, так и во внешнеполитический оборот. Оппозиция пытается убедить посольский корпус западных стран в том, что Бидзина Иванишвили фактически пошел по пути узурпации власти. Однако, несмотря на то, что оппозиционеры объявили бойкот вновь избранному парламенту, ряд миноритарных депутатов (республиканцы и представители партии «Граждане») не спешат отказываться от мандатов. Они выражают надежду на возможный успех переговоров при посредничестве посла Келли Дегнан. За эволюцией настроений в рядах оппонентов власти следят в «Грузинской мечте». И неслучайной в этом контексте выглядит оценка со стороны Ираклия Кобахидзе. По его словам, было бы хорошо, если бы среди парламентариев были «конструктивные политические силы». Явный намек на готовность пойти на незначительные уступки для тех оппозиционеров, кто откажется от тактики тотального бойкота парламента! К слову сказать, от переговоров никто не отказывается. Вероятно, власть рассчитывает на то, что разнородная оппозиция все-таки рано или поздно расколется.
Сергей Маркедонов
90 из 150 мандатов достались «мечтателям». И представители этой силы после провала нескольких раундов переговоров с оппозицией посчитали, что открыть новый парламент можно и единолично. Это, собственно, и случилось в прошлую пятницу. На первом же заседании были определены ключевые посты. Спикером парламента вновь был избран Арчил Талаквадзе. Его предшественник на этом посту Ираклий Кобахидзе стал лидером большинства. У нового спикера появились заместители. Также были избраны председатели парадментских комитетов. Таким образом, распределение наиболее вкусных частей депутатского пирога прошло без оппозиции.
Оппоненты власти между тем пытаются выстроить эффективную тактику противодействия «однопартийному режиму». Сегодня этот образ используется ими для дискредитации «Грузинской мечты». Он введен, как во внутренний, так и во внешнеполитический оборот. Оппозиция пытается убедить посольский корпус западных стран в том, что Бидзина Иванишвили фактически пошел по пути узурпации власти. Однако, несмотря на то, что оппозиционеры объявили бойкот вновь избранному парламенту, ряд миноритарных депутатов (республиканцы и представители партии «Граждане») не спешат отказываться от мандатов. Они выражают надежду на возможный успех переговоров при посредничестве посла Келли Дегнан. За эволюцией настроений в рядах оппонентов власти следят в «Грузинской мечте». И неслучайной в этом контексте выглядит оценка со стороны Ираклия Кобахидзе. По его словам, было бы хорошо, если бы среди парламентариев были «конструктивные политические силы». Явный намек на готовность пойти на незначительные уступки для тех оппозиционеров, кто откажется от тактики тотального бойкота парламента! К слову сказать, от переговоров никто не отказывается. Вероятно, власть рассчитывает на то, что разнородная оппозиция все-таки рано или поздно расколется.
Сергей Маркедонов
В сфере государственно-церковных отношений в пандемийном году происходят необычные события. Самой громкой стала история уральского схиигумена Сергия (Романова) – ныне лишенного сана, монашества и отлученного от церкви гражданина Николая Романова, продолжающего, впрочем, контролировать построенный под его эгидой монастырь. Он начал критиковать не только церковную, но и государственную власть, за что был показательно подвергнут максимально возможной каре.
Точка зрения о том, что бунтарь может стать центром притяжения для церковных фундаменталистов, не подтвердилась (никому не хочется быть столь же сурово наказанным), но государство, которое, по некоторым данным, стимулировало принятие жестких мер в отношении мятежного схиигумена, не собирается непосредственно помогать церкви изгонять Романова из монастыря. Оно не желает публично втягиваться в скандал, чреватый имиджевыми потерями, и исходит из того, что церковь должна разобраться сама. А у нее для этого не хватает ресурсов. Пока что екатеринбургский митрополит Кирилл переведен в другую епархию, а решать проблему бывшего схиигумена направлен более энергичный епископ Евгений, в молодости участвовавший в разгроме выставки «Осторожно, религия!».
Следующая история – со схиархимандритом Иоанникием из Ивановской области. Ранее судим он не был, власть не ругал, отношения с епархиальным начальством у него были непростые, но популярность среди верующих и способность привлечь спонсоров для строительства нового большого храма позволяла ему продолжать приходское служение (монастырь там существует де-факто, а не де-юре). И вдруг в октябре депутат Госдумы от «Единой России» Евгений Марченко направил запросы в Генпрокуратуру и Следственный комитет с просьбой проверить деятельность схиархимандрита Иоанникия. К нему обратилась местная жительница, которая рассказала, что паломникам, приезжающим к Иоанникию, ограничивают свободу передвижения, заставляют выполнять тяжелую работу, продавать квартиры, прихожане не могут покинуть обитель, их запугивают.
Вообще-то подобные обвинения не редкость и в отношении ряда других духовников, но государство обычно их игнорировало. Теперь же, после депутатского запроса, схиархимандрита срочно запретили в служении, а близкие к РПЦ эксперты обвинили его в сектантстве. Следственный комитет возбудил уголовное дело против Иоанникия по обвинению в незаконном лишении свободы. Казалось, скандал пока купирован, но в декабре на канале «Россия-24» вышел разоблачительный сюжет про Иоанникия – так что тема остается в информпространстве, что для церкви невыгодно.
Алексей Макаркин
Точка зрения о том, что бунтарь может стать центром притяжения для церковных фундаменталистов, не подтвердилась (никому не хочется быть столь же сурово наказанным), но государство, которое, по некоторым данным, стимулировало принятие жестких мер в отношении мятежного схиигумена, не собирается непосредственно помогать церкви изгонять Романова из монастыря. Оно не желает публично втягиваться в скандал, чреватый имиджевыми потерями, и исходит из того, что церковь должна разобраться сама. А у нее для этого не хватает ресурсов. Пока что екатеринбургский митрополит Кирилл переведен в другую епархию, а решать проблему бывшего схиигумена направлен более энергичный епископ Евгений, в молодости участвовавший в разгроме выставки «Осторожно, религия!».
Следующая история – со схиархимандритом Иоанникием из Ивановской области. Ранее судим он не был, власть не ругал, отношения с епархиальным начальством у него были непростые, но популярность среди верующих и способность привлечь спонсоров для строительства нового большого храма позволяла ему продолжать приходское служение (монастырь там существует де-факто, а не де-юре). И вдруг в октябре депутат Госдумы от «Единой России» Евгений Марченко направил запросы в Генпрокуратуру и Следственный комитет с просьбой проверить деятельность схиархимандрита Иоанникия. К нему обратилась местная жительница, которая рассказала, что паломникам, приезжающим к Иоанникию, ограничивают свободу передвижения, заставляют выполнять тяжелую работу, продавать квартиры, прихожане не могут покинуть обитель, их запугивают.
Вообще-то подобные обвинения не редкость и в отношении ряда других духовников, но государство обычно их игнорировало. Теперь же, после депутатского запроса, схиархимандрита срочно запретили в служении, а близкие к РПЦ эксперты обвинили его в сектантстве. Следственный комитет возбудил уголовное дело против Иоанникия по обвинению в незаконном лишении свободы. Казалось, скандал пока купирован, но в декабре на канале «Россия-24» вышел разоблачительный сюжет про Иоанникия – так что тема остается в информпространстве, что для церкви невыгодно.
Алексей Макаркин