Внутри коалиционного правительства Германии вновь обострились противоречия – на этот раз в связи с планами Китая расширить свои инвестиции в инфраструктуру страны. Канцлер Олаф Шольц в отношениях с Китаем – крупнейшим торговым партнером Германии – ставит на первое место экономические интересы немецкого бизнеса. Партнеры СДПГ по правящей коалиции – «Зеленые» и либеральная Свободная демократическая партия – склонны больше прислушиваться к предупреждениям из Вашингтона и Брюсселя о том, что внешнеэкономические действия Китая надо рассматривать под углом зрения его общей геостратегической экспансии.
В данном случае речь идет о намерении китайского государственного судоходного и портового гиганта COSCO приобрести долю в одном из трех контейнерных терминалов Гамбургского порта. Компания COSCO уже владеет долями в двух крупнейших европейских портах – Роттердаме и Антверпене и контролирует порт Пирей в Греции. Сделка о приобретении COSCO 35% акций терминала Tollerort вчерне была согласована еще при правительстве Меркель. Канцлер Шольц осенью прошлого года с энтузиазмом пытался довести ее до завершения. Стоит напомнить, что Шольц в 2011-2018 годах был бургомистром Гамбурга, а нынешний мэр города Петер Ченчер является его близким союзником. Логика привлечения инвестиций COSCO в гамбургский терминал, очевидно, состояла в том, что это притянет туда другие китайские судоходные компании. Однако намерения Шольца натолкнулись на решительное сопротивление шести министерств его правительства, в т.ч. возглавляемых социал-демократами, которые аргументировали свою позицию интересами национальной экономической безопасности. В конце октября был достигнут компромисс: было решено, что доля COSCO в капитале терминала составит 24,9%, т.е. ниже блокирующего пакета.
И вот 12 апреля стало известно, что Федеральное управление Германии по информационной безопасности включило терминал Tollerort в перечень «критической инфраструктуры». А это значит, что условия пока официально не заключенной сделки снова подлежат пересмотру. Представляющий «Зеленых» министр экономики Роберт Хабек 26 апреля сообщил журналистам: «Мы сейчас рассматриваем, какое воздействие новая оценка безопасности проекта может оказать на решение по его одобрению». Есть информация о том, что скептически относящиеся к сделке министры будут настаивать на снижении доли, которую может получить COSCO, до 9,9%.
Вместе с тем, канцлер Шольц, по словам двух анонимных собеседников издания Politico из СДПГ, стремится протолкнуть сделку с китайской компанией на прежних условиях. Косвенно это подтверждают слова члена комитета Бундестага по внешней политике от СДПГ Адиса Ахметовича: «С моей точки зрения, миноритарная доля в 24,9% не представляет угрозы для нашей критической инфраструктуры или для общественного порядка и безопасности». Заинтересованность Шольца в сохранении согласованных с COSCO параметров сделки, возможно, объясняется и тем, что 20 июня ему предстоит вести в Берлине правительственные переговоры с китайским премьером Ли Цянем. На этих переговорах он хотел бы добиться расширения возможностей на китайском рынке для немецких компаний, в первую очередь, автомобилестроительных.
Позиция канцлера вызывает раздражение у его партеров по коалиции, особенно у «Зеленых». Депутат Бундестага от этой партии Феликс Банашак заявил: «Классификация терминала Tollerort как критической инфраструктуры изменила ситуацию. Целью всего германского правительства должно стать предотвращение участия COSCO в терминале или его сведение к минимуму. Я также ожидаю ясности от канцлера». Замруководителя фракции «Зеленых» Андреас Одретч подчеркнул: «Вход китайской государственной компании в порт Гамбурга является частью целенаправленной инвестиционной стратегии, с помощью которой Китай хочет поставить инфраструктуру по всей Европе под свое влияние. В такой ситуации Германия не может себе позволить проявлять наивность». Можно ожидать, что в течение ближайшего времени в правительстве Германии состоится непростое выяснение отношений по этому вроде бы частному, но принципиальному вопросу.
Александр Ивахник
В данном случае речь идет о намерении китайского государственного судоходного и портового гиганта COSCO приобрести долю в одном из трех контейнерных терминалов Гамбургского порта. Компания COSCO уже владеет долями в двух крупнейших европейских портах – Роттердаме и Антверпене и контролирует порт Пирей в Греции. Сделка о приобретении COSCO 35% акций терминала Tollerort вчерне была согласована еще при правительстве Меркель. Канцлер Шольц осенью прошлого года с энтузиазмом пытался довести ее до завершения. Стоит напомнить, что Шольц в 2011-2018 годах был бургомистром Гамбурга, а нынешний мэр города Петер Ченчер является его близким союзником. Логика привлечения инвестиций COSCO в гамбургский терминал, очевидно, состояла в том, что это притянет туда другие китайские судоходные компании. Однако намерения Шольца натолкнулись на решительное сопротивление шести министерств его правительства, в т.ч. возглавляемых социал-демократами, которые аргументировали свою позицию интересами национальной экономической безопасности. В конце октября был достигнут компромисс: было решено, что доля COSCO в капитале терминала составит 24,9%, т.е. ниже блокирующего пакета.
И вот 12 апреля стало известно, что Федеральное управление Германии по информационной безопасности включило терминал Tollerort в перечень «критической инфраструктуры». А это значит, что условия пока официально не заключенной сделки снова подлежат пересмотру. Представляющий «Зеленых» министр экономики Роберт Хабек 26 апреля сообщил журналистам: «Мы сейчас рассматриваем, какое воздействие новая оценка безопасности проекта может оказать на решение по его одобрению». Есть информация о том, что скептически относящиеся к сделке министры будут настаивать на снижении доли, которую может получить COSCO, до 9,9%.
Вместе с тем, канцлер Шольц, по словам двух анонимных собеседников издания Politico из СДПГ, стремится протолкнуть сделку с китайской компанией на прежних условиях. Косвенно это подтверждают слова члена комитета Бундестага по внешней политике от СДПГ Адиса Ахметовича: «С моей точки зрения, миноритарная доля в 24,9% не представляет угрозы для нашей критической инфраструктуры или для общественного порядка и безопасности». Заинтересованность Шольца в сохранении согласованных с COSCO параметров сделки, возможно, объясняется и тем, что 20 июня ему предстоит вести в Берлине правительственные переговоры с китайским премьером Ли Цянем. На этих переговорах он хотел бы добиться расширения возможностей на китайском рынке для немецких компаний, в первую очередь, автомобилестроительных.
Позиция канцлера вызывает раздражение у его партеров по коалиции, особенно у «Зеленых». Депутат Бундестага от этой партии Феликс Банашак заявил: «Классификация терминала Tollerort как критической инфраструктуры изменила ситуацию. Целью всего германского правительства должно стать предотвращение участия COSCO в терминале или его сведение к минимуму. Я также ожидаю ясности от канцлера». Замруководителя фракции «Зеленых» Андреас Одретч подчеркнул: «Вход китайской государственной компании в порт Гамбурга является частью целенаправленной инвестиционной стратегии, с помощью которой Китай хочет поставить инфраструктуру по всей Европе под свое влияние. В такой ситуации Германия не может себе позволить проявлять наивность». Можно ожидать, что в течение ближайшего времени в правительстве Германии состоится непростое выяснение отношений по этому вроде бы частному, но принципиальному вопросу.
Александр Ивахник
«В Стамбул, так в Стамбул!», - такова была реакция Андрея Кураева на вступившее в силу решение о лишении его сана протодиакона. Он сообщил, что обсуждал вопрос о подаче апелляции с константинопольским патриархом Варфоломеем еще год назад, но тот сказал, что не может принять ее, пока нет окончательного решения РПЦ. Теперь оно есть — и хотя Андрей Кураев заявляет, что он не обязательно воспользуется этой опцией, но такую возможность за собой оставляет.
До разрыва между Москвой и Константинополем в 2018 году решение о лишении сана можно было оспорить только в рамках РПЦ. Теперь же появилась «опция» обращения в Константинополь, который исходит из того, что вселенский патриарх может рассматривать жалобы «чужих» клириков. В Москве это право не признают, считая его проявлением «восточного папизма». До 2018 года Константинополь прислушивался к мнению Москвы, но после разрыва это неактуально.
Прецедент уже создан — в феврале нынешнего года патриарх Варфоломей восстановил в сане пятерых клириков литовской епархии РПЦ, лишенных сана митрополитом Иннокентием, и восстановил их в сане. Эти клирики могли апеллировать к церковному суду РПЦ, но выбрали Константинополь. Затем Варфоломей объявил о возможности создания собственной «параллельной» РПЦ церковной структуры в Литве — экзархата. Организационное оформление экзархата еще происходит, но уже сейчас обнародована информация, что в нем будут служить и пятеро «восстановленных» клириков, и двое священников, эмигрировавших из Беларуси.
Алексей Макаркин
До разрыва между Москвой и Константинополем в 2018 году решение о лишении сана можно было оспорить только в рамках РПЦ. Теперь же появилась «опция» обращения в Константинополь, который исходит из того, что вселенский патриарх может рассматривать жалобы «чужих» клириков. В Москве это право не признают, считая его проявлением «восточного папизма». До 2018 года Константинополь прислушивался к мнению Москвы, но после разрыва это неактуально.
Прецедент уже создан — в феврале нынешнего года патриарх Варфоломей восстановил в сане пятерых клириков литовской епархии РПЦ, лишенных сана митрополитом Иннокентием, и восстановил их в сане. Эти клирики могли апеллировать к церковному суду РПЦ, но выбрали Константинополь. Затем Варфоломей объявил о возможности создания собственной «параллельной» РПЦ церковной структуры в Литве — экзархата. Организационное оформление экзархата еще происходит, но уже сейчас обнародована информация, что в нем будут служить и пятеро «восстановленных» клириков, и двое священников, эмигрировавших из Беларуси.
Алексей Макаркин
6 мая пройдет коронация Карла III
Опрос, проведенный для Times, показал: 62% британцев считают, что Карл III будет хорошим королем. Для сравнения, в марте 2022 года такого мнения придерживались 39% респондентов. Кроме того, опрос показал, что 60% опрошенных британцев выступают за сохранение монархии, и лишь 26% хотят, чтобы главу государства избирали. Больше всего сторонников монархии — среди людей старше 65 лет, меньше всего — в возрастной группе между 18 и 24 годами.
Это означает, что за год к королю привыкли, его стали воспринимать не только как сына Елизаветы II, а как личность, обладающую собственной идентичностью. Хотя год назад покойная королева, бывшая одним из символов Великобритании в течение многих десятилетий, многим казалась незаменимой, а другие смотрели на принца Уильяма как на лучшую замену своему отцу с пиаровской точки зрения.
Однако пиар отличается своей относительной краткосрочностью и направлен на решение конкретных задач (например, повышение рейтинга), тогда как традиции могут носить многовековой характер и быть укорененными в обществе — как это и происходит с британской монархией. А любая монархия основана на принципе легитимизма — то есть законной передачи власти следующему представителю династии, а не самому популярному. Конечно, в современном мире могут быть исключения — если легитимный преемник по своим морально-нравственным качествам совершенно не соответствует обязанностям монарха. Но к королю Карлу это не относится. Да и вообще второй Георг IV — бывший королем в течение десятилетия, несмотря на скандальную репутацию и затяжной конфликт с не допущенной на коронацию супругой — в нынешней Европе просто невозможен.
И про молодежь — да, в ее среде монархия пользуется наименьшей популярностью. В немалой степени поэтому и целый ряд популярных музыкальных исполнителей отклонили приглашение поучаствовать в коронации. Означает ли это, что Великобритания через пару поколений станет республикой? Совсем необязательно, и не только потому, что с возрастом люди нередко становятся более консервативными. Дело еще и в том, что вопрос об избираемости главы государства может столкнуться с непопулярностью политиков — и на этом фоне монарх может выглядеть более успешным объединителем нации не только для пожилых людей.
Алексей Макаркин
Опрос, проведенный для Times, показал: 62% британцев считают, что Карл III будет хорошим королем. Для сравнения, в марте 2022 года такого мнения придерживались 39% респондентов. Кроме того, опрос показал, что 60% опрошенных британцев выступают за сохранение монархии, и лишь 26% хотят, чтобы главу государства избирали. Больше всего сторонников монархии — среди людей старше 65 лет, меньше всего — в возрастной группе между 18 и 24 годами.
Это означает, что за год к королю привыкли, его стали воспринимать не только как сына Елизаветы II, а как личность, обладающую собственной идентичностью. Хотя год назад покойная королева, бывшая одним из символов Великобритании в течение многих десятилетий, многим казалась незаменимой, а другие смотрели на принца Уильяма как на лучшую замену своему отцу с пиаровской точки зрения.
Однако пиар отличается своей относительной краткосрочностью и направлен на решение конкретных задач (например, повышение рейтинга), тогда как традиции могут носить многовековой характер и быть укорененными в обществе — как это и происходит с британской монархией. А любая монархия основана на принципе легитимизма — то есть законной передачи власти следующему представителю династии, а не самому популярному. Конечно, в современном мире могут быть исключения — если легитимный преемник по своим морально-нравственным качествам совершенно не соответствует обязанностям монарха. Но к королю Карлу это не относится. Да и вообще второй Георг IV — бывший королем в течение десятилетия, несмотря на скандальную репутацию и затяжной конфликт с не допущенной на коронацию супругой — в нынешней Европе просто невозможен.
И про молодежь — да, в ее среде монархия пользуется наименьшей популярностью. В немалой степени поэтому и целый ряд популярных музыкальных исполнителей отклонили приглашение поучаствовать в коронации. Означает ли это, что Великобритания через пару поколений станет республикой? Совсем необязательно, и не только потому, что с возрастом люди нередко становятся более консервативными. Дело еще и в том, что вопрос об избираемости главы государства может столкнуться с непопулярностью политиков — и на этом фоне монарх может выглядеть более успешным объединителем нации не только для пожилых людей.
Алексей Макаркин
История с осуждением Протасевича (вне зависимости от того, помилует его Лукашенко или нет) напоминает об особенностях советского правосудия, в котором конкурировали полезность и ригоризм. Конечно, если речь шла о серьезных обвинениях, включая государственные преступления, а не о сравнительно мелких делах, по которым проходили социально близкие граждане — их государство рассчитывало исправить («перековать») с помощью труда.
А по серьезным делам обвиняемый стремился доказать, что не только искренне и деятельно раскаялся, но и готов принести пользу родной стране. Хоть в шахте, хоть в штрафбате, хоть в тылу врага. А государственная сторона сомневалась. И не только из вполне прагматичных опасений, что и из шахты можно сбежать, а отправка на передовую и тем более в тыл врага больше похожа на бросание Братца Кролика в терновый куст (перебежит ведь сразу), но и из ригористичных соображений.
Среди советского начальства раннесоветского времени было распространено представление о том, что новому обществу нужен новый человек, а старый (своекорыстный, двоедушный, готовый при случае предать) должен быть обезврежен разными способами, вплоть при необходимости до самых радикальных, в рамках очищения общества. Потом многие из этих начальников сами погибли в ходе очередных чисток или были уволены за «невозможностью использования» (была такая официальная формулировка, также связанная с государственной пользой) — но представления остались. И уже на закате СССР очередное поколение начальников, уже не верившее в светлое будущее, все равно внутренне инерционно исходило из ригористических установок. Такая инерция сохраняется у советских поколений (Лукашенко — яркий пример) до сих пор — психология меняется куда медленнее, чем политика и экономика.
Алексей Макаркин
А по серьезным делам обвиняемый стремился доказать, что не только искренне и деятельно раскаялся, но и готов принести пользу родной стране. Хоть в шахте, хоть в штрафбате, хоть в тылу врага. А государственная сторона сомневалась. И не только из вполне прагматичных опасений, что и из шахты можно сбежать, а отправка на передовую и тем более в тыл врага больше похожа на бросание Братца Кролика в терновый куст (перебежит ведь сразу), но и из ригористичных соображений.
Среди советского начальства раннесоветского времени было распространено представление о том, что новому обществу нужен новый человек, а старый (своекорыстный, двоедушный, готовый при случае предать) должен быть обезврежен разными способами, вплоть при необходимости до самых радикальных, в рамках очищения общества. Потом многие из этих начальников сами погибли в ходе очередных чисток или были уволены за «невозможностью использования» (была такая официальная формулировка, также связанная с государственной пользой) — но представления остались. И уже на закате СССР очередное поколение начальников, уже не верившее в светлое будущее, все равно внутренне инерционно исходило из ригористических установок. Такая инерция сохраняется у советских поколений (Лукашенко — яркий пример) до сих пор — психология меняется куда медленнее, чем политика и экономика.
Алексей Макаркин
Опрос ВЦИОМа, приуроченный ко Дню Победы, показал, что перестроечный и постсоветский нарратив, связывающий огромные потери советского народа с тем, что сталинское руководство не считалось с жертвами, а советское командование было слабым и неумелым, в настоящее время локализован в рамках резко уменьшившейся численно вестернизированной части общества.
При жестком условии — возможности выбрать только один ответ о причинах потерь — вариант, обличающий сталинское руководство, выбрали 12%, а советское командование — 4%. В сумме 16%. В 2001 году, соответственно, 25 и 12% — в сумме 37%, то есть более трети общества. Даже в 2016-м, то есть после присоединения Крыма и резкого охлаждения отношений с Западом — 20% и 7% — то есть в сумме 27% — больше четверти респондентов.
Нарратив о слабости командования всегда был существенно менее популярен — и в перестройку, и в 90-е годы государство противопоставляло Сталину маршала Жукова (вспомним открытие ему памятника у Исторического музея к 50-й годовщине Победы), а популярный тогда тезис о том, что Победа была одержана вопреки Сталину, не противоречил позитивной оценке деятельности советских военачальников. Сейчас же представление об ошибках командования полностью маргинализировано.
В то же время примечательно, что тезис о том, что СССР мог победить без поддержки союзников, доминировал даже в 2001 году — тогда его поддерживали 76% россиян, даже больше, чем сейчас (66%). Представление о том, что в коалиционных войнах союзники исторически являлись для России в лучшем случае обузой, а в худшем — угрозой — восходит еще к предвоенным годам. Вспомним фильм «Суворов» (1940 год), в котором оба австрийских офицера, прикомандированных к штабу Суворова во время итальянской кампании 1799 года и последующего швейцарского похода, оказались предателями. Причем одного разоблачили, а второй (Вейротер) затаился, чтобы вредить дальше — видимо, уже под Аустерлицем.
В период послевоенной борьбы с космополитизмом это представление резко усилилось — и «перебило» позитив, связанный с антигитлеровской коалицией военного времени. Тем более, что и в послесталинское время холодная война продолжалась — и представление о неверных союзниках перешло из сталинского фильма «Секретная миссия» 1950 года в «Семнадцать мгновений весны», вышедших на экраны уже в брежневское время. Если отношение к Сталину в разные периоды советской истории существенно менялось, то скептическое отношение к союзникам после 1946 года было неизменным. В обществе прочно укоренилось представление о том, что они не умели «по-настоящему» воевать и были готовы предать СССР, чему воспрепятствовал архетипичный Штирлиц.
А снижение числа уверенных в том, что СССР мог победить без поддержки союзников, связано с многократно обсуждавшимся поколенческим вопросом. Среди россиян от 18 до 24 лет большинство (хотя и незначительное) считает, что без союзников СССР не победил бы (соотношение — 44 к 47%), среди 25-34-летних несколько преобладают сторонники советского подхода (50 к 41%). Для сравнения — в поколении 45-59 лет 74% считают, что без англичан и американцев вполне можно было бы обойтись.
Алексей Макаркин
При жестком условии — возможности выбрать только один ответ о причинах потерь — вариант, обличающий сталинское руководство, выбрали 12%, а советское командование — 4%. В сумме 16%. В 2001 году, соответственно, 25 и 12% — в сумме 37%, то есть более трети общества. Даже в 2016-м, то есть после присоединения Крыма и резкого охлаждения отношений с Западом — 20% и 7% — то есть в сумме 27% — больше четверти респондентов.
Нарратив о слабости командования всегда был существенно менее популярен — и в перестройку, и в 90-е годы государство противопоставляло Сталину маршала Жукова (вспомним открытие ему памятника у Исторического музея к 50-й годовщине Победы), а популярный тогда тезис о том, что Победа была одержана вопреки Сталину, не противоречил позитивной оценке деятельности советских военачальников. Сейчас же представление об ошибках командования полностью маргинализировано.
В то же время примечательно, что тезис о том, что СССР мог победить без поддержки союзников, доминировал даже в 2001 году — тогда его поддерживали 76% россиян, даже больше, чем сейчас (66%). Представление о том, что в коалиционных войнах союзники исторически являлись для России в лучшем случае обузой, а в худшем — угрозой — восходит еще к предвоенным годам. Вспомним фильм «Суворов» (1940 год), в котором оба австрийских офицера, прикомандированных к штабу Суворова во время итальянской кампании 1799 года и последующего швейцарского похода, оказались предателями. Причем одного разоблачили, а второй (Вейротер) затаился, чтобы вредить дальше — видимо, уже под Аустерлицем.
В период послевоенной борьбы с космополитизмом это представление резко усилилось — и «перебило» позитив, связанный с антигитлеровской коалицией военного времени. Тем более, что и в послесталинское время холодная война продолжалась — и представление о неверных союзниках перешло из сталинского фильма «Секретная миссия» 1950 года в «Семнадцать мгновений весны», вышедших на экраны уже в брежневское время. Если отношение к Сталину в разные периоды советской истории существенно менялось, то скептическое отношение к союзникам после 1946 года было неизменным. В обществе прочно укоренилось представление о том, что они не умели «по-настоящему» воевать и были готовы предать СССР, чему воспрепятствовал архетипичный Штирлиц.
А снижение числа уверенных в том, что СССР мог победить без поддержки союзников, связано с многократно обсуждавшимся поколенческим вопросом. Среди россиян от 18 до 24 лет большинство (хотя и незначительное) считает, что без союзников СССР не победил бы (соотношение — 44 к 47%), среди 25-34-летних несколько преобладают сторонники советского подхода (50 к 41%). Для сравнения — в поколении 45-59 лет 74% считают, что без англичан и американцев вполне можно было бы обойтись.
Алексей Макаркин
Осталось 10 дней до президентских выборов в Турции. Там впервые за 20 лет правление Реджепа Эрдогана находится под реальной угрозой. Рисунок предвыборной кампании, в ходе которой столкнулись президент-автократ и единый кандидат от оппозиции, лидер кемалистской Республиканской народной партии (РНП) Кемаль Кылычдароглу, практически не меняется. Трудно найти двух более разительно отличающихся соперников. 69-летний Эрдоган – зажигательный оратор, большой мастер публичных кампаний. Его взрывная риторика основана на противопоставлении своего курса, априорно выражающего интересы большинства турок, позициям оторванных от национальной почвы противников, которые губительны для страны. Эрдоган фокусируется на защите исламской идентичности, семейных ценностей и обвиняет своих противников в сговоре с курдскими террористами, империалистическим Западом, мутными международными финансистами и подрывающими моральные основы ЛГБТ-организациями. Всё это сопровождается демонстративными репрессивными действиями. Так, в конце апреля в 21 провинции были задержаны 143 человека, среди которых политики, юристы, журналисты и гражданские активисты, 48 из них были арестованы по обвинениям в связях с терроризмом. В начале мая задержания продолжились. Прокурдская левая Демократическая партия народов (ДПН) – третья по численности сила в парламенте – постоянно преследуется властями за якобы тесные связи с запрещенной Рабочей партией Курдистана и сейчас находится под угрозой закрытия.
74-летний Кылычдароглу, финансист по образованию и бывший чиновник, член парламента с 2002 г. и лидер РНП с 2010 г., непритязателен и сдержан. Он умеет выступать на публике, но делает ставку не на напор, а на аргументацию. В ходе кампании предпочитает общаться с избирателями через распространяемые в соцсетях видео, которые он записывает у себя дома на скромной кухне. В политике Кылычдароглу имеет репутацию человека терпеливого, примиряющего, склонного к поиску компромиссов и достижению согласия. Во многом благодаря этим качествам лидера РНП шесть основных и очень разных партий оппозиции после сложных переговоров смогли объединиться в Национальном альянсе и выступить на выборах единой силой. Кылычдароглу также сумел заручиться поддержкой прокурдской ДПН. В своей кампании объединенная оппозиция делает акцент на необходимости демонтировать «режим одного человека». Она предлагает избавиться от президентского авторитаризма и вернуться к парламентской демократии с ее разделением властей, правами и свободами, обеспечить независимость судебной системы и освободить многочисленных политических заключенных. А лично Кылычдароглу подчеркивает, что он идет только на один президентский срок, а став главой государства, обоснуется в старом небольшом президентском дворце, а не в огромном здании из 1150 комнат, которое выстроил для себя Эрдоган.
Конечно, для большинства турецких избирателей на первом плане – не местопребывание будущего президента и не полномочия различных органов власти, а резкий рост стоимости жизни. Хотя инфляция в последние месяцы несколько снизилась, в апреле в годовом исчислении она составила 44%. Стоимость медобслуживания увеличилась на 67%, стоимость продовольствия – на 54%. Но оппозиция стремится связать в сознании людей эти проблемы с всевластием Эрдогана, волюнтаристская финансовая политика которого и привела к огромной инфляции и обесценению лиры.
Противники Эрдогана надеялись, что его внезапная болезнь, видимо, ставшая следствием перенапряжения после многочисленных митингов, подорвет его имидж несгибаемого политика. Однако Эрдоган быстро оправился и уже через три дня возобновил публичные выступления. Он продолжает в прежнем духе, утверждая, что оппозицию поддерживают террористы, а враждебная позиция Запада в отношении него означает враждебную позицию в отношении турецкого народа. Устойчивая база поддержки национал-популиста Эрдогана достаточно широка, особенно в глубинной Турции. Усредненные данные опросов говорят о том, что сейчас рейтинг Кылычдароглу составляет 47%, а Эрдогана – 46%. Так что второго тура скорее всего не избежать.
Александр Ивахник
74-летний Кылычдароглу, финансист по образованию и бывший чиновник, член парламента с 2002 г. и лидер РНП с 2010 г., непритязателен и сдержан. Он умеет выступать на публике, но делает ставку не на напор, а на аргументацию. В ходе кампании предпочитает общаться с избирателями через распространяемые в соцсетях видео, которые он записывает у себя дома на скромной кухне. В политике Кылычдароглу имеет репутацию человека терпеливого, примиряющего, склонного к поиску компромиссов и достижению согласия. Во многом благодаря этим качествам лидера РНП шесть основных и очень разных партий оппозиции после сложных переговоров смогли объединиться в Национальном альянсе и выступить на выборах единой силой. Кылычдароглу также сумел заручиться поддержкой прокурдской ДПН. В своей кампании объединенная оппозиция делает акцент на необходимости демонтировать «режим одного человека». Она предлагает избавиться от президентского авторитаризма и вернуться к парламентской демократии с ее разделением властей, правами и свободами, обеспечить независимость судебной системы и освободить многочисленных политических заключенных. А лично Кылычдароглу подчеркивает, что он идет только на один президентский срок, а став главой государства, обоснуется в старом небольшом президентском дворце, а не в огромном здании из 1150 комнат, которое выстроил для себя Эрдоган.
Конечно, для большинства турецких избирателей на первом плане – не местопребывание будущего президента и не полномочия различных органов власти, а резкий рост стоимости жизни. Хотя инфляция в последние месяцы несколько снизилась, в апреле в годовом исчислении она составила 44%. Стоимость медобслуживания увеличилась на 67%, стоимость продовольствия – на 54%. Но оппозиция стремится связать в сознании людей эти проблемы с всевластием Эрдогана, волюнтаристская финансовая политика которого и привела к огромной инфляции и обесценению лиры.
Противники Эрдогана надеялись, что его внезапная болезнь, видимо, ставшая следствием перенапряжения после многочисленных митингов, подорвет его имидж несгибаемого политика. Однако Эрдоган быстро оправился и уже через три дня возобновил публичные выступления. Он продолжает в прежнем духе, утверждая, что оппозицию поддерживают террористы, а враждебная позиция Запада в отношении него означает враждебную позицию в отношении турецкого народа. Устойчивая база поддержки национал-популиста Эрдогана достаточно широка, особенно в глубинной Турции. Усредненные данные опросов говорят о том, что сейчас рейтинг Кылычдароглу составляет 47%, а Эрдогана – 46%. Так что второго тура скорее всего не избежать.
Александр Ивахник
Во время Великой Отечественной войны представителей стран-союзниц по антигитлеровской коалиции многое разделяло — и политические системы, и экономические модели, и представление о желаемом будущем. Но, кроме понятного стремления к победе над общим врагом, объединяющим фактором было понимание важности прогресса и культуры. Разумеется, понятие прогресса интерпретировалось по-разному, но ни одна из стран-союзниц не считала, что он принципиально опасен для общества. Равно как при очень разных интерпретациях культурных символов было единство в понимании их значимости для общественного развития. Таким образом очень разные страны в «зоне консенсуса» могли говорить на одном языке, отложив очевидные и принципиальные разногласия.
Один из многочисленных примеров — торжественное заседание Академии наук СССР, посвященное 250-летию со дня рождения Вольтера. Оно состоялось 25 ноября 1944 года в Московском Доме ученых. Заседание открыл вице-президент Академии наук Абрам Федорович Иоффе. С докладами выступили академик Вячеслав Петрович Волгин (который, говоря о гуманизме Вольтера, мягко намекнул на различие интерпретаций, но не концентрировал на этом внимания: «Именно этот его активный, воинствующий гуманизм при всем различии эпох и классовых позиций делает его образ вечно живым и привлекательным») и профессор Милица Васильевна Нечкина (она говорила о связях Вольтера с Россией).
Характерно вступительное слово президента Академии наук СССР Владимира Леонтьевича Комарова. Сам он по состоянию здоровья не присутствовал — выступление было зачитано от его имени — но в тексте были расставлены все необходимые акценты: «В наши дни, в дни борьбы за торжество разума и свободы, творения великого сына французского народа Вольтера приобретают особое значение. Вольтер — целая эпоха мировой культуры. Имя его — символ разума, и оно бессмертно, как бессмертен человеческий разум. Непримиримый враг насилия, несправедливости. расовых предрассудков, Вольтер глубоко уважал культуру, язык, историю народов мира. Глубокий интерес питал он к России, к той эпохе русской истории, которая была отмечена царствованием Петра I. Народ, давший миру Вольтера, ныне в кровопролитной борьбе освободился от немецкого ига. И так же, как ненавидели Вольтера мрачные тени средневековья, так ныне ненавидят его современные фашистские мракобесы. Мы же в день юбилея Вольтера обращаем все свои мысли к светлому празднику окончательной победы над врагом, когда человечество освободившись от мрачных и кровавых изуверств, придет дальше по пути прогресса, под знаменем разума и справедливости».
Среди присутствовавших были представитель Временного правительства Французской республики Роже Гарро и глава французской военной миссии в СССР генерал Эрнест Пети (позднее сенатор от компартии и президент ассоциации «Франция-СССР»). После войны СССР и Франция разошлись по разным военно-политическим блокам — но во время нее Вольтер (как и Дидро, и другие просветители) помогал обеим странам находить общий язык.
Алексей Макаркин
Один из многочисленных примеров — торжественное заседание Академии наук СССР, посвященное 250-летию со дня рождения Вольтера. Оно состоялось 25 ноября 1944 года в Московском Доме ученых. Заседание открыл вице-президент Академии наук Абрам Федорович Иоффе. С докладами выступили академик Вячеслав Петрович Волгин (который, говоря о гуманизме Вольтера, мягко намекнул на различие интерпретаций, но не концентрировал на этом внимания: «Именно этот его активный, воинствующий гуманизм при всем различии эпох и классовых позиций делает его образ вечно живым и привлекательным») и профессор Милица Васильевна Нечкина (она говорила о связях Вольтера с Россией).
Характерно вступительное слово президента Академии наук СССР Владимира Леонтьевича Комарова. Сам он по состоянию здоровья не присутствовал — выступление было зачитано от его имени — но в тексте были расставлены все необходимые акценты: «В наши дни, в дни борьбы за торжество разума и свободы, творения великого сына французского народа Вольтера приобретают особое значение. Вольтер — целая эпоха мировой культуры. Имя его — символ разума, и оно бессмертно, как бессмертен человеческий разум. Непримиримый враг насилия, несправедливости. расовых предрассудков, Вольтер глубоко уважал культуру, язык, историю народов мира. Глубокий интерес питал он к России, к той эпохе русской истории, которая была отмечена царствованием Петра I. Народ, давший миру Вольтера, ныне в кровопролитной борьбе освободился от немецкого ига. И так же, как ненавидели Вольтера мрачные тени средневековья, так ныне ненавидят его современные фашистские мракобесы. Мы же в день юбилея Вольтера обращаем все свои мысли к светлому празднику окончательной победы над врагом, когда человечество освободившись от мрачных и кровавых изуверств, придет дальше по пути прогресса, под знаменем разума и справедливости».
Среди присутствовавших были представитель Временного правительства Французской республики Роже Гарро и глава французской военной миссии в СССР генерал Эрнест Пети (позднее сенатор от компартии и президент ассоциации «Франция-СССР»). После войны СССР и Франция разошлись по разным военно-политическим блокам — но во время нее Вольтер (как и Дидро, и другие просветители) помогал обеим странам находить общий язык.
Алексей Макаркин
Если простые британцы в пятницу были поглощены деталями предстоящей коронации Карла III, то политический класс обсуждал постепенно появлявшиеся результаты муниципальных выборов в Англии. Повышенный интерес к этому событию объясняется тем, что это последнее массовое голосование до следующих парламентских выборов, которые должны пройти до конца 2024 года. Голосование в четверг позволяло примерно уяснить, насколько большое преимущество лейбористов над консерваторами при опросах соответствует электоральному поведению.
Всего переизбиралось около 8000 муниципальных советников в 230 советах. Правящие консерваторы не ждали ничего хорошего от этих выборов и заранее пытались снизить ожидания. Председатель партии Грег Хэндс говорил, что тори могут потерять до тысячи мест. На самом деле результаты превзошли самые худшие прогнозы: партия лишилась 1061 советника и контроля в 48 советах. Премьер-министр Риши Сунак назвал итоги выборов «неутешительными». Хотя после прихода на пост лидера тори и главы кабинета в октябре Сунак сумел снизить сумятицу в партийных рядах и стабилизировать работу правительства, это не увеличило привлекательность партии. Продолжающийся высокий рост стоимости жизни, тяжелый кризис Национальной службы здравоохранения вследствие долгого недофинансирования, непрекращающиеся массовые забастовки и наконец общая усталость от консерваторов, находящихся у власти уже 13 лет, отталкивают от партии многих прежних сторонников. Когда масштаб поражения партии в пятницу стал очевиден, некоторые союзники Бориса Джонсона среди депутатов заговорили о неэффективности Сунака и о возможности новой смены лидера. Напротив, сторонники Сунака возложили вину на бывших премьеров Джонсона и Лиз Трасс и на тот хаос, который царил в партии в прошлом году. Серьезная атака на Сунака сейчас маловероятна, поскольку большинство депутатов понимают, что у тори нет вызывающих широкое доверие альтернативных фигур, да и вообще затевать новую борьбу за пост лидера незадолго до парламентских выборов контрпродуктивно. Тем не менее, в рядах тори растут досада, раздражение и страх перед неминуемой потерей власти. Такая атмосфера сокращает шансы Сунака сохранить достигнутое перемирие между различными внутрипартийными группировками.
Напротив, среди лейбористов в пятницу царило воодушевление. Число их муниципальных советников увеличилось на 536, а подконтрольных советов – на 22. Лейбористы добились значительных побед над консерваторами как на севере Англии и в Мидлендсе, так и в ряде мест на юге страны. Имея теперь на территории Англии (исключая Лондон, где выборы не проходили) почти 2700 муниципальных советников (у консерваторов – менее 2300), лейбористы стали крупнейшей партией в местном управлении, чего не случалось с начала нулевых годов. «Не сомневайтесь, мы на пути к лейбористскому большинству на следующих всеобщих выборах», – заявил лидер лейбористов Кир Стармер. Партия либеральных демократов, переживавшая тяжелый спад после неудачного опыта участия в коалиционном правительстве с консерваторами в 2010-2015 годах, в пятницу также праздновала победу. Она добавила 409 мест в муниципальных советах и теперь имеет 1613. Либеральные демократы отобрали у тори контроль в 12 советах, включая Виндзор и Стратфорд-на-Эйвоне. Также рекордного для себя увеличения числа муниципальных советников (почти на 250) добилась Зеленая партия.
Специалисты BBC сделали проекцию результатов выборов 4 мая в Англии на всю Великобританию. У них получилось, что электоральная доля лейбористов составила бы 35%, консерваторов – 26% и либеральных демократов – 20%. Если подобный расклад повторился бы на парламентских выборах, то расчеты дают большинство в Палате общин лейбористам, но не абсолютное, а относительное. В таком случае решающую роль играли бы депутаты от Партии либеральных демократов и от Шотландской национальной партии. При их поддержке лейбористы могли бы сформировать правительство меньшинства. Впрочем, прямые параллели между местными и всеобщими выборами весьма условны.
Александр Ивахник
Всего переизбиралось около 8000 муниципальных советников в 230 советах. Правящие консерваторы не ждали ничего хорошего от этих выборов и заранее пытались снизить ожидания. Председатель партии Грег Хэндс говорил, что тори могут потерять до тысячи мест. На самом деле результаты превзошли самые худшие прогнозы: партия лишилась 1061 советника и контроля в 48 советах. Премьер-министр Риши Сунак назвал итоги выборов «неутешительными». Хотя после прихода на пост лидера тори и главы кабинета в октябре Сунак сумел снизить сумятицу в партийных рядах и стабилизировать работу правительства, это не увеличило привлекательность партии. Продолжающийся высокий рост стоимости жизни, тяжелый кризис Национальной службы здравоохранения вследствие долгого недофинансирования, непрекращающиеся массовые забастовки и наконец общая усталость от консерваторов, находящихся у власти уже 13 лет, отталкивают от партии многих прежних сторонников. Когда масштаб поражения партии в пятницу стал очевиден, некоторые союзники Бориса Джонсона среди депутатов заговорили о неэффективности Сунака и о возможности новой смены лидера. Напротив, сторонники Сунака возложили вину на бывших премьеров Джонсона и Лиз Трасс и на тот хаос, который царил в партии в прошлом году. Серьезная атака на Сунака сейчас маловероятна, поскольку большинство депутатов понимают, что у тори нет вызывающих широкое доверие альтернативных фигур, да и вообще затевать новую борьбу за пост лидера незадолго до парламентских выборов контрпродуктивно. Тем не менее, в рядах тори растут досада, раздражение и страх перед неминуемой потерей власти. Такая атмосфера сокращает шансы Сунака сохранить достигнутое перемирие между различными внутрипартийными группировками.
Напротив, среди лейбористов в пятницу царило воодушевление. Число их муниципальных советников увеличилось на 536, а подконтрольных советов – на 22. Лейбористы добились значительных побед над консерваторами как на севере Англии и в Мидлендсе, так и в ряде мест на юге страны. Имея теперь на территории Англии (исключая Лондон, где выборы не проходили) почти 2700 муниципальных советников (у консерваторов – менее 2300), лейбористы стали крупнейшей партией в местном управлении, чего не случалось с начала нулевых годов. «Не сомневайтесь, мы на пути к лейбористскому большинству на следующих всеобщих выборах», – заявил лидер лейбористов Кир Стармер. Партия либеральных демократов, переживавшая тяжелый спад после неудачного опыта участия в коалиционном правительстве с консерваторами в 2010-2015 годах, в пятницу также праздновала победу. Она добавила 409 мест в муниципальных советах и теперь имеет 1613. Либеральные демократы отобрали у тори контроль в 12 советах, включая Виндзор и Стратфорд-на-Эйвоне. Также рекордного для себя увеличения числа муниципальных советников (почти на 250) добилась Зеленая партия.
Специалисты BBC сделали проекцию результатов выборов 4 мая в Англии на всю Великобританию. У них получилось, что электоральная доля лейбористов составила бы 35%, консерваторов – 26% и либеральных демократов – 20%. Если подобный расклад повторился бы на парламентских выборах, то расчеты дают большинство в Палате общин лейбористам, но не абсолютное, а относительное. В таком случае решающую роль играли бы депутаты от Партии либеральных демократов и от Шотландской национальной партии. При их поддержке лейбористы могли бы сформировать правительство меньшинства. Впрочем, прямые параллели между местными и всеобщими выборами весьма условны.
Александр Ивахник
После окончания боевых действий в Европе в мае 1945 года перед союзниками встала задача поимки нацистских преступников. И очень быстро выяснилось, что эти еще недавно могущественные люди, потеряв власть, оказались даже в худшем положении, чем их бывшие подданные — так как те в основном не интересовали правоохранительные органы стран-победительниц. Но такого внимания бывшие нацистские лидеры явно хотели бы избежать.
В СССР во многом под влиянием книг Юлиана Семенова бытовало завышенное представление о прозорливости некоторых деятелей рейха, заранее подготовивших себе пути отхода. В первую очередь, речь шла о Мартине Бормане. Однако правда оказалась иной — никаких домашних заготовок вроде бегства в Южную Америку у Бормана не было. Его влияние было основано на близости к Гитлеру — и оно рухнуло после смерти фюрера. При неудачной попытке прорыва из Берлина Борман покончил с собой. Но даже если бы он чудом вырвался из Берлина, то планировал отправиться на север к адмиралу Дёницу — а там никаких перспектив у него не было. Дёниц считал (как быстро выяснилось, совершенно неосновательно), что может договориться с западными союзниками, и бывшие нацистские бонзы первого ряда были ему только вредны. Список министров из завещания Гитлера (где Борман был «министром партии») он полностью проигнорировал.
Гиммлер вместе со своей свитой метался по северу Германии, но будучи отвергнутым Дёницем и понимая, что его арестуют свои же, решил пробраться через всю страну в родную Баварию, где мечтал отсидеться. Для этого он и другие эсэсовцы переоделись в форму рядовых и унтер-офицеров и обзавелись «свежими» документами сотрудников тайной полевой полиции, искренне не догадываясь, что затеряться с такими новенькими бумагами, к тому же подтверждающими принадлежность к репрессивной структуре, будет куда сложнее. Постепенно он растерял почти всю свиту, которую переловили английские патрули — когда его задержали освобожденные из плена советские солдаты, патрулировавшие территорию вместе с британцами, то вместе с Гиммлером оставались два офицера.
Риббентроп и Розенберг также предложили свои услуги Дёницу, от которых он предсказуемо отказался. Розенберга англичане арестовали в середине мая в военном госпитале, куда он попал с травмой ноги. Риббентроп прятался дольше других, до середины июня — он скрывался в Гамбурге, но его выдал сын бывшего делового партнера.
Геринг сдался в плен американцам в мундире рейхсмаршала, с жезлом и в сопровождении семьи. Он полагал, что его встретят как респектабельного военачальника — в первые дни так, кстати, и произошло, но только потому, что высшему начальству было не до Геринга. Когда дело дошло до него, то к нему стали относиться как к одному из главных преступников.
Кальтенбруннер приложил больше усилий для того, чтобы скрыться, чем Гиммлер — он подготовил себе убежище в австрийских Альпах, куда бежал еще до того, как нацистская власть полностью развалилась. Однако на чужака обратили внимание местные жители, и в результате он был арестован американцами в горной хижине еще раньше Гиммлера. Кальтенбруннер выдавал себя за врача, но был быстро опознан — когда его привезли в близлежащий город, то его имя назвала любовница, желавшая с ним попрощаться. Впрочем, и без этого шансов на то, чтобы скрыться, у него не оставалось — опознание было делом времени.
Алексей Макаркин
В СССР во многом под влиянием книг Юлиана Семенова бытовало завышенное представление о прозорливости некоторых деятелей рейха, заранее подготовивших себе пути отхода. В первую очередь, речь шла о Мартине Бормане. Однако правда оказалась иной — никаких домашних заготовок вроде бегства в Южную Америку у Бормана не было. Его влияние было основано на близости к Гитлеру — и оно рухнуло после смерти фюрера. При неудачной попытке прорыва из Берлина Борман покончил с собой. Но даже если бы он чудом вырвался из Берлина, то планировал отправиться на север к адмиралу Дёницу — а там никаких перспектив у него не было. Дёниц считал (как быстро выяснилось, совершенно неосновательно), что может договориться с западными союзниками, и бывшие нацистские бонзы первого ряда были ему только вредны. Список министров из завещания Гитлера (где Борман был «министром партии») он полностью проигнорировал.
Гиммлер вместе со своей свитой метался по северу Германии, но будучи отвергнутым Дёницем и понимая, что его арестуют свои же, решил пробраться через всю страну в родную Баварию, где мечтал отсидеться. Для этого он и другие эсэсовцы переоделись в форму рядовых и унтер-офицеров и обзавелись «свежими» документами сотрудников тайной полевой полиции, искренне не догадываясь, что затеряться с такими новенькими бумагами, к тому же подтверждающими принадлежность к репрессивной структуре, будет куда сложнее. Постепенно он растерял почти всю свиту, которую переловили английские патрули — когда его задержали освобожденные из плена советские солдаты, патрулировавшие территорию вместе с британцами, то вместе с Гиммлером оставались два офицера.
Риббентроп и Розенберг также предложили свои услуги Дёницу, от которых он предсказуемо отказался. Розенберга англичане арестовали в середине мая в военном госпитале, куда он попал с травмой ноги. Риббентроп прятался дольше других, до середины июня — он скрывался в Гамбурге, но его выдал сын бывшего делового партнера.
Геринг сдался в плен американцам в мундире рейхсмаршала, с жезлом и в сопровождении семьи. Он полагал, что его встретят как респектабельного военачальника — в первые дни так, кстати, и произошло, но только потому, что высшему начальству было не до Геринга. Когда дело дошло до него, то к нему стали относиться как к одному из главных преступников.
Кальтенбруннер приложил больше усилий для того, чтобы скрыться, чем Гиммлер — он подготовил себе убежище в австрийских Альпах, куда бежал еще до того, как нацистская власть полностью развалилась. Однако на чужака обратили внимание местные жители, и в результате он был арестован американцами в горной хижине еще раньше Гиммлера. Кальтенбруннер выдавал себя за врача, но был быстро опознан — когда его привезли в близлежащий город, то его имя назвала любовница, желавшая с ним попрощаться. Впрочем, и без этого шансов на то, чтобы скрыться, у него не оставалось — опознание было делом времени.
Алексей Макаркин
Нашумевшее дело об административном нарушении со стороны студента, читавшего в метро незапрещенную книгу и получившему пять суток за изображение на ее переплете символики СС, выглядит не просто казусом.
Потому что человек был признан нарушившим статью КоАП РФ о пропаганде либо публичном демонстрировании нацистской атрибутики — то есть статью, которая по понятным причинам сразу создает негативное отношение к ее фигуранту. И данное обстоятельство серьезно для будущего этого молодого человека.
Сама формулировка статьи является крайне размытой, включающей в себя и пропаганду, и публичное демонстрирование. А под последнее может подпасть любое изображение свастики — теоретически даже на знаменитой фотографии Парада Победы 24 июня 1945 года, где советские солдаты готовятся бросить на Красную площадь штандарт дивизии СС со свастикой и нацистские знамена, на одном из которых свастика отчетливо видна. Приходилось видеть в интернете эту фотографию в обрезанном виде — на всякий случай (неудачная попытка привлечения к ответственности за демонстрацию этого фото уже была).
В судебном постановлении сказано, что «любые действия, делающие рассматриваемую символику и атрибутику доступной для восприятия других лиц, в том числе путем выставления для всеобщего обозрения, свидетельствуют о том, что лицо не проявило ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в целях недопущения публичного демонстрирования такой атрибутики или символики». Таким образом возможно максимально расширительное толкование этой статьи. Например, зашел человек к знакомому в гости, взял почитать книгу, увидел атрибутику, ставшую доступной для его восприятия, и сообщил куда надо. Казалось бы фантастика — но подпадающая под понятия «любые действия».
Еще один момент — для того, чтобы опознать символику в вагоне метро (где и ехал студент), надо внимательно вглядываться в изображение. Зато видны фотография в целом и большой заголовок. Можно еще разобрать «Воспоминания офицера СС». Так что у предполагаемого обеспокоенного гражданина, который мог сообщить полицейским о книге, вряд ли вызвала возмущение именно символика, которая и подпадает под действие КоАП РФ.
И о самой книге. Это один из самых разоблачительных документов о деятельности СС, опровергающий распространяемую еще с 1950-х годов неонацистскую легенду о том, что войска СС якобы отличались в лучшую сторону от охранников концлагерей или следователей гестапо. И впервые она была издана французским антифашистским издательством.
Алексей Макаркин
Потому что человек был признан нарушившим статью КоАП РФ о пропаганде либо публичном демонстрировании нацистской атрибутики — то есть статью, которая по понятным причинам сразу создает негативное отношение к ее фигуранту. И данное обстоятельство серьезно для будущего этого молодого человека.
Сама формулировка статьи является крайне размытой, включающей в себя и пропаганду, и публичное демонстрирование. А под последнее может подпасть любое изображение свастики — теоретически даже на знаменитой фотографии Парада Победы 24 июня 1945 года, где советские солдаты готовятся бросить на Красную площадь штандарт дивизии СС со свастикой и нацистские знамена, на одном из которых свастика отчетливо видна. Приходилось видеть в интернете эту фотографию в обрезанном виде — на всякий случай (неудачная попытка привлечения к ответственности за демонстрацию этого фото уже была).
В судебном постановлении сказано, что «любые действия, делающие рассматриваемую символику и атрибутику доступной для восприятия других лиц, в том числе путем выставления для всеобщего обозрения, свидетельствуют о том, что лицо не проявило ту степень заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в целях недопущения публичного демонстрирования такой атрибутики или символики». Таким образом возможно максимально расширительное толкование этой статьи. Например, зашел человек к знакомому в гости, взял почитать книгу, увидел атрибутику, ставшую доступной для его восприятия, и сообщил куда надо. Казалось бы фантастика — но подпадающая под понятия «любые действия».
Еще один момент — для того, чтобы опознать символику в вагоне метро (где и ехал студент), надо внимательно вглядываться в изображение. Зато видны фотография в целом и большой заголовок. Можно еще разобрать «Воспоминания офицера СС». Так что у предполагаемого обеспокоенного гражданина, который мог сообщить полицейским о книге, вряд ли вызвала возмущение именно символика, которая и подпадает под действие КоАП РФ.
И о самой книге. Это один из самых разоблачительных документов о деятельности СС, опровергающий распространяемую еще с 1950-х годов неонацистскую легенду о том, что войска СС якобы отличались в лучшую сторону от охранников концлагерей или следователей гестапо. И впервые она была издана французским антифашистским издательством.
Алексей Макаркин
В Болгарии обозначилась любопытная политическая интрига. Президент Румен Радев после прошедших 2 апреля уже пятых за два года выборов в Народное собрание дал партиям больше месяца, чтобы попытаться договориться о формировании коалиции большинства. Бойко Борисов, лидер правоцентристской партии ГЕРБ, победившей на выборах с крошечным отрывом, сконцентрировал усилия на попытках договориться со второй парламентской силой – коалицией новой реформаторской партии «Продолжаем перемены» (ПП) и либеральной партии «Демократическая Болгария» (ДБ), но успеха не добился. ПП-ДБ считает Борисова, более 10 лет управлявшего страной, главным виновником создания в Болгарии глубоко коррупционного режима.
Во вторник стало известно, что 15 мая Радев вручит первый мандат на формирование правительства партии ГЕРБ как показавшей наивысший результат на выборах. А на следующий день Борисов предпринял неожиданный политический ход. Он объявил, что ГЕРБ номинирует в качестве будущего премьер-министра еврокомиссара от Болгарии Марию Габриэль. Борисов выразил уверенность, что она выведет страну из сложившегося хаоса, добьется разблокирования €5 млрд, причитающихся Болгарии из пандемийного фонда ЕС, и обеспечит вступление страны в шенгенскую зону. Он объявил, что Габриэль сама будет вести переговоры с другими парламентскими партиями в поисках основы для создания постоянного кабинета, и добавил, что ГЕРБ готова предложить 20 министерских постов другим партиям, которые согласятся поддержать ее кандидатуру.
Идея с номинацией Габриэль выглядит довольно хитроумно. Во-первых, у нее действительно серьезный послужной список. Во-вторых, хотя она и выдвигалась в евроструктуры от партии ГЕРБ, но уже около 20 лет не живет в Болгарии и соответственно не замазана в сотрясавших страну коррупционных скандалах. 43-летняя Габриэль (урожденная Неделчева) окончила Пловдивский университет, а затем получила степень магистра по сравнительной политике и международным отношениям в Институте политических исследований в Бордо. В 2004-2008 годах она преподавала в этом институте. В 2009 г. Габриэль стала депутатом Европарламента, заседая во фракции консервативной Европейской народной партии (ЕНП), в которую входит ГЕРБ. В 2014-2017 годах она являлась заместителем лидера фракции ЕНП. В июле 2017 г. Габриэль заняла пост комиссара по цифровой экономике в предыдущем составе Еврокомиссии, а в Комиссии Урсулы фон дер Ляйен получила широкий портфель еврокомиссара по инновациям, научным исследованиям, культуре, образованию и молодежи. Председатель ЕНП и лидер ее фракции в Европарламенте Манфред Вебер заявил, что ЕНП «тепло приветствует» номинацию Габриэль в качестве премьера. «Она имеет достаточный опыт и международный авторитет, чтобы преодолеть политический тупик в Софии», – отметил Вебер.
Однако не все игроки на политической сцене Болгарии готовы выразить свое согласие на поддержку кабинета во главе с Габриэль. ГЕРБ имеет 69 мест в Народном собрании из 240, т.е. потенциальному премьеру необходимо заручиться поддержкой еще 52 депутатов. На первых встречах с парламентскими группами, проходивших сегодня, Габриэль назвала свои основные приоритеты. Среди них восстановление нормальной работы госинститутов, стабилизация государственных финансов, вхождение в еврозону, проведение реформы правосудия, отстранение от должности одиозного генпрокурора Ивана Гешева, который, как считается, препятствовал раскрытию громких коррупционных дел. Судя по откликам с этих встреч, Габриэль может рассчитывать на поддержку партии этнических турок «Движение за права и свободы» (36 мест), популистской партии «Есть такой народ» (11 мест) и, вероятно, близкой к президенту Радеву Болгарской соцпартии (23 места). Однозначно против ее кандидатуры националистическая и пророссийская партия «Возрождение». Реформаторская коалиция ПП-ДБ пока настроена негативно, подчеркивая, что дело не в личности премьера, а в недопустимости возвращения к власти партии ГЕРБ. В любом случае ждать осталось недолго. Получив мандат 15 мая, Габриэль в течение семи дней должна будет представить свое правительство.
Александр Ивахник
Во вторник стало известно, что 15 мая Радев вручит первый мандат на формирование правительства партии ГЕРБ как показавшей наивысший результат на выборах. А на следующий день Борисов предпринял неожиданный политический ход. Он объявил, что ГЕРБ номинирует в качестве будущего премьер-министра еврокомиссара от Болгарии Марию Габриэль. Борисов выразил уверенность, что она выведет страну из сложившегося хаоса, добьется разблокирования €5 млрд, причитающихся Болгарии из пандемийного фонда ЕС, и обеспечит вступление страны в шенгенскую зону. Он объявил, что Габриэль сама будет вести переговоры с другими парламентскими партиями в поисках основы для создания постоянного кабинета, и добавил, что ГЕРБ готова предложить 20 министерских постов другим партиям, которые согласятся поддержать ее кандидатуру.
Идея с номинацией Габриэль выглядит довольно хитроумно. Во-первых, у нее действительно серьезный послужной список. Во-вторых, хотя она и выдвигалась в евроструктуры от партии ГЕРБ, но уже около 20 лет не живет в Болгарии и соответственно не замазана в сотрясавших страну коррупционных скандалах. 43-летняя Габриэль (урожденная Неделчева) окончила Пловдивский университет, а затем получила степень магистра по сравнительной политике и международным отношениям в Институте политических исследований в Бордо. В 2004-2008 годах она преподавала в этом институте. В 2009 г. Габриэль стала депутатом Европарламента, заседая во фракции консервативной Европейской народной партии (ЕНП), в которую входит ГЕРБ. В 2014-2017 годах она являлась заместителем лидера фракции ЕНП. В июле 2017 г. Габриэль заняла пост комиссара по цифровой экономике в предыдущем составе Еврокомиссии, а в Комиссии Урсулы фон дер Ляйен получила широкий портфель еврокомиссара по инновациям, научным исследованиям, культуре, образованию и молодежи. Председатель ЕНП и лидер ее фракции в Европарламенте Манфред Вебер заявил, что ЕНП «тепло приветствует» номинацию Габриэль в качестве премьера. «Она имеет достаточный опыт и международный авторитет, чтобы преодолеть политический тупик в Софии», – отметил Вебер.
Однако не все игроки на политической сцене Болгарии готовы выразить свое согласие на поддержку кабинета во главе с Габриэль. ГЕРБ имеет 69 мест в Народном собрании из 240, т.е. потенциальному премьеру необходимо заручиться поддержкой еще 52 депутатов. На первых встречах с парламентскими группами, проходивших сегодня, Габриэль назвала свои основные приоритеты. Среди них восстановление нормальной работы госинститутов, стабилизация государственных финансов, вхождение в еврозону, проведение реформы правосудия, отстранение от должности одиозного генпрокурора Ивана Гешева, который, как считается, препятствовал раскрытию громких коррупционных дел. Судя по откликам с этих встреч, Габриэль может рассчитывать на поддержку партии этнических турок «Движение за права и свободы» (36 мест), популистской партии «Есть такой народ» (11 мест) и, вероятно, близкой к президенту Радеву Болгарской соцпартии (23 места). Однозначно против ее кандидатуры националистическая и пророссийская партия «Возрождение». Реформаторская коалиция ПП-ДБ пока настроена негативно, подчеркивая, что дело не в личности премьера, а в недопустимости возвращения к власти партии ГЕРБ. В любом случае ждать осталось недолго. Получив мандат 15 мая, Габриэль в течение семи дней должна будет представить свое правительство.
Александр Ивахник
В нынешней турецкой политической ситуации большое внимание уделяется тому, что раньше почти игнорировалось — электорату Синана Огана.
Сам он пообещал поддержать Кемаля Кылычдароглу, но в политике голоса автоматически не передаются. Для победы Реджепу Тайипу Эрдогану достаточно будет расколоть электорат Огана и сохранить высочайшую мобилизацию собственного электората.
В вопросе мобилизации сторонников Эрдогана перед первым туром делалось многое — от повышения зарплат бюджетникам до агитации со сторону мулл — но до победы чуть-чуть не хватило. Теперь же надо привести второй раз избирателей, привыкших, что Эрдоган побеждает сразу — а это не так просто. И практики проведения вторых туров выборов в Турции вообще нет — парламентские выборы всегда однотуровые, а в 2014 и 2018 годах на президентских выборах был только один тур (а до этого прямых президентских выборов не было).
Что же до электората Огана, то он «сборный» и состоит из сторонников самого Огана (часть националистов) и снявшего свою кандидатуру за несколько дней до выборов Мухаррема Индже (часть традиционного электората Народно-республиканской партии, не приемлющая альянса с исламистами). Эти избиратели не хотели голосовать за Эрдогана как исламиста, но и Кылычдароглу, в коалиции которого присутствуют исламистские партии, не вызывает у них доверия. Но не менее важно, что этот электорат придерживается всех шести принципов Кемаля Ататюрка — это народность, республиканизм, национализм, лаицизм (светскость), этатизм, (госконтроль в экономике), реформизм. И национализм не менее значим для них, чем лаицизм. А национализм в понимании Ататюрка — это единая турецкая нация без всякой курдской идентичности. Курдская же партия на этот раз своего кандидата не выдвинула, призвав голосовать за Кылычдароглу.
И вот теперь перед электоратом Огана выбор из трех вариантов — если оба вышедших во второй тур кандидата их не устраивают, но можно остаться дома (что выгодно Эрдогану — ему удобен даже раскол этого электората, тогда как Кылычдароглу надо привлекать его на свою сторону целиком, что крайне сложно). Поэтому сейчас Эрдоган будет объяснять этим избирателям, что Кылычдароглу — это агент курдов, а Кылычдароглу, в свою очередь, доказывать, что Эрдоган установит в стране нечто вроде султаната и халифата. Так что борьба будет продолжаться до дня второго голосования.
Алексей Макаркин
Сам он пообещал поддержать Кемаля Кылычдароглу, но в политике голоса автоматически не передаются. Для победы Реджепу Тайипу Эрдогану достаточно будет расколоть электорат Огана и сохранить высочайшую мобилизацию собственного электората.
В вопросе мобилизации сторонников Эрдогана перед первым туром делалось многое — от повышения зарплат бюджетникам до агитации со сторону мулл — но до победы чуть-чуть не хватило. Теперь же надо привести второй раз избирателей, привыкших, что Эрдоган побеждает сразу — а это не так просто. И практики проведения вторых туров выборов в Турции вообще нет — парламентские выборы всегда однотуровые, а в 2014 и 2018 годах на президентских выборах был только один тур (а до этого прямых президентских выборов не было).
Что же до электората Огана, то он «сборный» и состоит из сторонников самого Огана (часть националистов) и снявшего свою кандидатуру за несколько дней до выборов Мухаррема Индже (часть традиционного электората Народно-республиканской партии, не приемлющая альянса с исламистами). Эти избиратели не хотели голосовать за Эрдогана как исламиста, но и Кылычдароглу, в коалиции которого присутствуют исламистские партии, не вызывает у них доверия. Но не менее важно, что этот электорат придерживается всех шести принципов Кемаля Ататюрка — это народность, республиканизм, национализм, лаицизм (светскость), этатизм, (госконтроль в экономике), реформизм. И национализм не менее значим для них, чем лаицизм. А национализм в понимании Ататюрка — это единая турецкая нация без всякой курдской идентичности. Курдская же партия на этот раз своего кандидата не выдвинула, призвав голосовать за Кылычдароглу.
И вот теперь перед электоратом Огана выбор из трех вариантов — если оба вышедших во второй тур кандидата их не устраивают, но можно остаться дома (что выгодно Эрдогану — ему удобен даже раскол этого электората, тогда как Кылычдароглу надо привлекать его на свою сторону целиком, что крайне сложно). Поэтому сейчас Эрдоган будет объяснять этим избирателям, что Кылычдароглу — это агент курдов, а Кылычдароглу, в свою очередь, доказывать, что Эрдоган установит в стране нечто вроде султаната и халифата. Так что борьба будет продолжаться до дня второго голосования.
Алексей Макаркин
Реджеп Тайип Эрдоган еще может победить —
но никогда раньше он не сталкивался с такой угрозой поражения на выборах. Он посрамил предвыборные прогнозы отдававшие преимущество его основному сопернику — Кемалю Кылычдароглу. Он лучше ожидаемого выступил в «электорально недружественных» крупных городах, особенно — Стамбуле. Да и недобрал до чистой победы в первом туре всего 0,6 процентного пункта (по данным с 99% избирательных участков).
И все же вчерашние выборы — чувствительный удар для президента, пошедшего на третий срок.
На самом деле, в предшествующих общенациональных голосованиях Эрдоган получал ненамного больше: 51,8% — на первых президентских выборах в 2014 г., 52,6% — на перевыборах в 2018 г., да и на общенациональном конституционном референдуме 2017 г., существенно расширившем полномочия президента, «за» проэрдогановскую позицию высказалось практически столько же — 51,4%. Так что от партии власти в стан оппозиции перешло всего 2-3 процента активных избирателей. Что же дает основание считать неудачу Эрдогана весьма серьезной?
Не секрет, что иногда к сильным, даже тектоническим сдвигам в политике приводит сдвиг настроений малой доли избирателей (вспомним, например, президентские выборы в США и 2016, и 2020 гг.) — но только при условии, что в стране сохраняется подлинная электоральная конкуренция, при которой победа «партии власти» отнюдь не предрешена. И Турция — несмотря на реформы с авторитарным душком последних лет, сохранила именно такой уровень конкуренции. И что?
Во-первых, Эрдоган потерпел сильное репутационное поражение: при все всевластии, он не смог победить в первом туре, выступил хуже, чем пять и девять лет назад. Для режима с яркими чертами персоналистского — далеко не последний по значимости фактор.
Во-вторых, в Турции впервые сложилось то, что политологи называют «коалицией меньшинств». Раньше у Эрдогана было ненамного больше голосов, чем вчера, но вот у его оппонентов — намного меньше, потому что на тех выборах присутствовал «курдский кандидат» — Селахаттин Демиртащ, получавший 8-9% голосов, в основном — на востоке страны. Теперь же модернистские настроения жителей крупных городов и средиземноморского побережья и голоса курдов ложились в копилку единого кандидата. Да, Кылычдароглу отстал в первом туре — но всего на 5 пунктов, а не на 20, как его предшественник 5 лет назад.
А отсюда — «в-третьих». Оппозиционный избиратель вполне может заключить: Эрдоган не столь уж непобедим, каким он казался все эти годы (вспомним: еще несколько месяцев назад, до землетрясения, мало кто сомневался, что он и в третий раз выиграет выборы, хотя и с большими издержками). А раз так — голосование обретает смысл: оно может изменить не только лидера, но и курс. Станет ли это сильным мобилизующим фактором — узнаем 29 мая. Как раз в этот день 570 лет назад в Константинополе, нынешнем Стамбуле, сменилась власть — пала Византийская империя.
Борис Макаренко
но никогда раньше он не сталкивался с такой угрозой поражения на выборах. Он посрамил предвыборные прогнозы отдававшие преимущество его основному сопернику — Кемалю Кылычдароглу. Он лучше ожидаемого выступил в «электорально недружественных» крупных городах, особенно — Стамбуле. Да и недобрал до чистой победы в первом туре всего 0,6 процентного пункта (по данным с 99% избирательных участков).
И все же вчерашние выборы — чувствительный удар для президента, пошедшего на третий срок.
На самом деле, в предшествующих общенациональных голосованиях Эрдоган получал ненамного больше: 51,8% — на первых президентских выборах в 2014 г., 52,6% — на перевыборах в 2018 г., да и на общенациональном конституционном референдуме 2017 г., существенно расширившем полномочия президента, «за» проэрдогановскую позицию высказалось практически столько же — 51,4%. Так что от партии власти в стан оппозиции перешло всего 2-3 процента активных избирателей. Что же дает основание считать неудачу Эрдогана весьма серьезной?
Не секрет, что иногда к сильным, даже тектоническим сдвигам в политике приводит сдвиг настроений малой доли избирателей (вспомним, например, президентские выборы в США и 2016, и 2020 гг.) — но только при условии, что в стране сохраняется подлинная электоральная конкуренция, при которой победа «партии власти» отнюдь не предрешена. И Турция — несмотря на реформы с авторитарным душком последних лет, сохранила именно такой уровень конкуренции. И что?
Во-первых, Эрдоган потерпел сильное репутационное поражение: при все всевластии, он не смог победить в первом туре, выступил хуже, чем пять и девять лет назад. Для режима с яркими чертами персоналистского — далеко не последний по значимости фактор.
Во-вторых, в Турции впервые сложилось то, что политологи называют «коалицией меньшинств». Раньше у Эрдогана было ненамного больше голосов, чем вчера, но вот у его оппонентов — намного меньше, потому что на тех выборах присутствовал «курдский кандидат» — Селахаттин Демиртащ, получавший 8-9% голосов, в основном — на востоке страны. Теперь же модернистские настроения жителей крупных городов и средиземноморского побережья и голоса курдов ложились в копилку единого кандидата. Да, Кылычдароглу отстал в первом туре — но всего на 5 пунктов, а не на 20, как его предшественник 5 лет назад.
А отсюда — «в-третьих». Оппозиционный избиратель вполне может заключить: Эрдоган не столь уж непобедим, каким он казался все эти годы (вспомним: еще несколько месяцев назад, до землетрясения, мало кто сомневался, что он и в третий раз выиграет выборы, хотя и с большими издержками). А раз так — голосование обретает смысл: оно может изменить не только лидера, но и курс. Станет ли это сильным мобилизующим фактором — узнаем 29 мая. Как раз в этот день 570 лет назад в Константинополе, нынешнем Стамбуле, сменилась власть — пала Византийская империя.
Борис Макаренко
История с возвращением церкви «Троицы» Андрея Рублева и гробницы святого Александра Невского выходит далеко за рамки политических интересов, влияющих на принятие решений.
Православных верующих, постоянно посещающих храмы и причащающихся, в России всего несколько процентов, и для большинства из них эта тема не является приоритетной. Так что речь идет не о рейтингах и пиаре, а об ином.
Эта история вызывает в памяти сюжеты, популярные в публикациях православных авторов начиная с 1990-х годов. От негативного примера — как церковные бюрократы в Первую мировую войну не допустили крестного хода вдоль линии фронта с Песчанской иконой Божьей Матери (пример описан в мемуарах князя Жевахова, который привозил эту икону в Ставку). До куда более известного примера позитивного — легенды об облете Москвы самолетом с Тихвинской иконой Божьей Матери (точнее говоря, с ее списком) 8 декабря 1941 года по личному приказу Сталина. Сюжет с облетом присутствует даже на одной из фресок в главном храме Вооруженных сил.
Так что речь идет не о политическом, а о сакральном компоненте церковно-государственных отношений. Понятно, что с рублевской «Троицей» никто в окопы не пойдет, но копию иконы Спасителя, принадлежавшей генералу Ванновскому (военному министру при Александре III), президент передал генералу Теплинскому. Неудивительно, что директор Эрмитажа Михаил Пиотровский заявил по поводу передачи гробницы: «В сегодняшней геополитической ситуации сакральное, символическое значение раки и гробницы Александра Невского как святого защитника и покровителя русского воинства и русской дипломатии гораздо важнее, чем их художественное значение. Шедевр искусства нужно и сберечь, и сделать его всем доступным, чтобы он выполнял свою функцию. И так помог нашей Победе». Аналогии вполне очевидные.
Лоббистские же возможности музейщиков сейчас резко ослаблены. Они больше не могут ни апеллировать к международному музейному сообществу, ни получать поддержку от либеральной интеллигенции — и то, и другое сейчас контрпродуктивно для музеев как государственных институций. Аргумент относительно «мягкой силы» российских музеев в глобальном мире также больше не работает. И, самое главное, музеи не могут обеспечить ту самую сакральность, о которой говорил Пиотровский — это церковная сфера.
Алексей Макаркин
Православных верующих, постоянно посещающих храмы и причащающихся, в России всего несколько процентов, и для большинства из них эта тема не является приоритетной. Так что речь идет не о рейтингах и пиаре, а об ином.
Эта история вызывает в памяти сюжеты, популярные в публикациях православных авторов начиная с 1990-х годов. От негативного примера — как церковные бюрократы в Первую мировую войну не допустили крестного хода вдоль линии фронта с Песчанской иконой Божьей Матери (пример описан в мемуарах князя Жевахова, который привозил эту икону в Ставку). До куда более известного примера позитивного — легенды об облете Москвы самолетом с Тихвинской иконой Божьей Матери (точнее говоря, с ее списком) 8 декабря 1941 года по личному приказу Сталина. Сюжет с облетом присутствует даже на одной из фресок в главном храме Вооруженных сил.
Так что речь идет не о политическом, а о сакральном компоненте церковно-государственных отношений. Понятно, что с рублевской «Троицей» никто в окопы не пойдет, но копию иконы Спасителя, принадлежавшей генералу Ванновскому (военному министру при Александре III), президент передал генералу Теплинскому. Неудивительно, что директор Эрмитажа Михаил Пиотровский заявил по поводу передачи гробницы: «В сегодняшней геополитической ситуации сакральное, символическое значение раки и гробницы Александра Невского как святого защитника и покровителя русского воинства и русской дипломатии гораздо важнее, чем их художественное значение. Шедевр искусства нужно и сберечь, и сделать его всем доступным, чтобы он выполнял свою функцию. И так помог нашей Победе». Аналогии вполне очевидные.
Лоббистские же возможности музейщиков сейчас резко ослаблены. Они больше не могут ни апеллировать к международному музейному сообществу, ни получать поддержку от либеральной интеллигенции — и то, и другое сейчас контрпродуктивно для музеев как государственных институций. Аргумент относительно «мягкой силы» российских музеев в глобальном мире также больше не работает. И, самое главное, музеи не могут обеспечить ту самую сакральность, о которой говорил Пиотровский — это церковная сфера.
Алексей Макаркин
Столкнувшись с резким падением популярности в связи с пенсионной реформой и вызванными ею длительными массовыми протестами, президент Макрон энергично пытается перезагрузить свой второй президентский срок и активизировать курс на поощрение деловой активности во Франции. Одно из главных направлений для этого – привлечение иностранных инвестиций, особенно в сферы, связанные с экологическим переходом. Надо признать, Макрон – в прошлом инвестиционный банкир – знает, как это грамотно делать. В последние сложные годы он стал на мировой арене одним из самых успешных «зазывал» зарубежного капитала в экономику страны, пытаясь ускорить реиндустриализацию Франции на новых технологических основах и снизить ее экономическую зависимость от Китая и США. Макрон не скрывает, что важным ускорителем для такого курса стало принятие администрацией Байдена в прошлом году Закона о сокращении инфляции, который предусматривает выделение 369 млрд долларов на стимулирование зеленых технологий, включая крупные налоговые субсидии для внутренних производителей.
В понедельник Макрон провел в Версале встречу с 200 лидерами мирового бизнеса, чтобы продемонстрировать им привлекательность вложения денег во Францию. Это был уже шестой саммит «Выбирайте Францию», и в ходе него было объявлено о достигнутых соглашениях по 28 инвестиционным проектам на общую сумму в 13 млрд евро. Крупнейший из них – проект тайваньской компании ProLogium по строительству завода в портовом городе Дюнкерке по производству батарей для электромобилей стоимостью 5,2 млрд евро. К нему примыкает проект на 1,5 млрд евро также в Дюнкерке по созданию завода, выпускающего компоненты для электробатарей, который будет осуществлять совместное предприятие китайской группы XTC и французского энергетического гиганта Orano. С быстрым развитием рынка электромобилей в мире выпуск электроаккумуляторов становится сегментом высокого роста, и Франция претендует на то, чтобы стать крупнейшим европейским центром в этой сфере. Шведская IKEA собирается увеличить свои инвестиции во Франции на 900 млн евро к 2026 г. Американский фармгигант Pfizer вложит 500 млн евро дополнительно к такой же сумме, инвестированной в прошлом году, деньги пойдут на исследования и клинические испытания. Его британский конкурент GSK выделяет на свои проекты 400 млн евро. Португальская компания Powerdot вложит 140 млн евро в производство заправок для электромобилей.
Среди бизнес-лидеров, присутствовавших на саммите «Выбирайте Францию», наибольшее внимание привлекал к себе Илон Маск, которого еще до общей встречи в Версале принял в Елисейском дворце Макрон. Маска резко критикуют в Европе за его политику в компании Twitter, но в качестве главы Tesla в нем заинтересованы все крупные европейские страны. Известно, что ранее Париж пытался убедить Маска построить первый европейский завод Tesla именно во Франции, но тот выбрал Германию. После беседы с Маском президент Макрон написал в твиттере: «Мы говорили о привлекательности Франции и о значительном прогрессе в секторах электромобилей и энергетики. Нам так много нужно сделать вместе». В свою очередь, Маск, который также провел встречу с министром экономики и финансов Франции Брюно Лё Мэром, сказал журналистам о своей уверенности, что в будущем Tesla сделает «значительные инвестиции» в стране. «Никаких объявлений сегодня, но я очень впечатлен президентом Макроном и французским правительством, тем, как благоприятно они относятся к промышленности». Учитывая, что на прошлой неделе Макрон объявил о подготовке законопроекта о стимулировании инновационных отраслей, который, в частности, предусматривает налоговые льготы для производителей электромобилей, возможно, прихода Tesla во Францию долго ждать не придется.
Александр Ивахник
В понедельник Макрон провел в Версале встречу с 200 лидерами мирового бизнеса, чтобы продемонстрировать им привлекательность вложения денег во Францию. Это был уже шестой саммит «Выбирайте Францию», и в ходе него было объявлено о достигнутых соглашениях по 28 инвестиционным проектам на общую сумму в 13 млрд евро. Крупнейший из них – проект тайваньской компании ProLogium по строительству завода в портовом городе Дюнкерке по производству батарей для электромобилей стоимостью 5,2 млрд евро. К нему примыкает проект на 1,5 млрд евро также в Дюнкерке по созданию завода, выпускающего компоненты для электробатарей, который будет осуществлять совместное предприятие китайской группы XTC и французского энергетического гиганта Orano. С быстрым развитием рынка электромобилей в мире выпуск электроаккумуляторов становится сегментом высокого роста, и Франция претендует на то, чтобы стать крупнейшим европейским центром в этой сфере. Шведская IKEA собирается увеличить свои инвестиции во Франции на 900 млн евро к 2026 г. Американский фармгигант Pfizer вложит 500 млн евро дополнительно к такой же сумме, инвестированной в прошлом году, деньги пойдут на исследования и клинические испытания. Его британский конкурент GSK выделяет на свои проекты 400 млн евро. Португальская компания Powerdot вложит 140 млн евро в производство заправок для электромобилей.
Среди бизнес-лидеров, присутствовавших на саммите «Выбирайте Францию», наибольшее внимание привлекал к себе Илон Маск, которого еще до общей встречи в Версале принял в Елисейском дворце Макрон. Маска резко критикуют в Европе за его политику в компании Twitter, но в качестве главы Tesla в нем заинтересованы все крупные европейские страны. Известно, что ранее Париж пытался убедить Маска построить первый европейский завод Tesla именно во Франции, но тот выбрал Германию. После беседы с Маском президент Макрон написал в твиттере: «Мы говорили о привлекательности Франции и о значительном прогрессе в секторах электромобилей и энергетики. Нам так много нужно сделать вместе». В свою очередь, Маск, который также провел встречу с министром экономики и финансов Франции Брюно Лё Мэром, сказал журналистам о своей уверенности, что в будущем Tesla сделает «значительные инвестиции» в стране. «Никаких объявлений сегодня, но я очень впечатлен президентом Макроном и французским правительством, тем, как благоприятно они относятся к промышленности». Учитывая, что на прошлой неделе Макрон объявил о подготовке законопроекта о стимулировании инновационных отраслей, который, в частности, предусматривает налоговые льготы для производителей электромобилей, возможно, прихода Tesla во Францию долго ждать не придется.
Александр Ивахник
История с передачей Русской православной церкви «Троицы» Андрея Рублева показала степень расхождения между эстетикой и сакральностью. Последовательно проводимый принцип сакральности означает, что иконы должны находиться только там, где им молятся — в храме или в красном углу дома. В то же время эстетический подход делит иконы на имеющие высокую художественную ценность и не имеющие таковой. Причем в первом случае ставит во главу угла как доступность для обозрения и изучения, так и условия хранения, максимально обеспечивающие сохранность.
Все это хорошо известно, но существуют и менее понятные широкой аудитории казусы. Представим себе, что есть гражданин Х, который выносит из храма икону и сжигает ее. А есть гражданин Y, покупающий икону в магазине и сжигающий ее. Правоохранительные органы задерживают гражданина Y за кощунство, а гражданина Х приглашают выступить с лекцией о морали и нравственности.
Или же, например, гражданин Х разрушает древний храм XII века (домонгольской Руси), а гражданин Y — храм начала ХХ века в неорусском стиле. Оба жили давно, поэтому привлечь их к уголовной ответственности не представляется возможным. Но гражданин Х почитается в церкви как ктитор и храмостроитель (!), а гражданин Y вполне обоснованно считается воинствующим безбожником (это его самооценка, которой он гордился).
На самом деле, все просто. В первом случае (с иконой) гражданин Х — это священник, согласно каноническим нормам сжигающий пришедшие в негодность иконы с тем, чтобы избежать кощунственных действий в их отношении. Такая судьба, кстати, постигла большинство древнерусских икон — наиболее почитаемые же (в том числе и «Троицу») «поновляли», делая более яркими и «наглядными», используя современные для своего времени краски. Прихожанам это нравилось.
Во втором же случае гражданин X — это боярин XVII века, приехавший в свою вотчину и увидевший там построенный еще при Всеволоде Большое Гнездо маленький белокаменный однокупольный храм — меньше, чем у его коллег по думе. И приказавший нанятому не самому талантливому архитектору возвести мощный пятикупольный храм, который не стыдно показать друзьям. Крестьяне тоже, кстати, были рады — в прежнем храме не все прихожане могли уместиться, а в новом просторно и удобно, можно спокойно молиться.
У искусствоведов сердце кровью обливается, когда они представляют, сколько уникальных памятников было уничтожено вполне благочестивыми людьми. Но такое уничтожение не мешало — а нередко помогало — выполнять сакральную функцию. Лишь в период модерна восторжествовала эстетика, хотя и здесь не обошлось без проблем — первоначальные реставрации носили свирепый по нынешним временам характер. Реставраторы дописывали и доделывали произведения искусства в соответствии со своими представлениями о благородной древности. Николай I приказал привести Дмитриевский собор во Владимире в первозданное состояние — в результате были снесены древние галереи с лестничными башнями, когда-то соединявшие собор с княжеским дворцом. Но постепенно восторжествовали современные принципы реставрации.
В то же время сознательная архаизация современного общества приводит к двойственным последствиям. С одной стороны, происходит «ресакрализация», основанная на стремлении наконец-то обрести «Россию, которую мы потеряли» (в этом смысле даже 90-е годы в России были временем причудливого сочетания модернизации и архаизации — этот опыт еще предстоит осмыслить). С другой же она оставляет равнодушным секуляризированное население — реальных людей, живущих своими повседневными заботами.
Алексей Макаркин
Все это хорошо известно, но существуют и менее понятные широкой аудитории казусы. Представим себе, что есть гражданин Х, который выносит из храма икону и сжигает ее. А есть гражданин Y, покупающий икону в магазине и сжигающий ее. Правоохранительные органы задерживают гражданина Y за кощунство, а гражданина Х приглашают выступить с лекцией о морали и нравственности.
Или же, например, гражданин Х разрушает древний храм XII века (домонгольской Руси), а гражданин Y — храм начала ХХ века в неорусском стиле. Оба жили давно, поэтому привлечь их к уголовной ответственности не представляется возможным. Но гражданин Х почитается в церкви как ктитор и храмостроитель (!), а гражданин Y вполне обоснованно считается воинствующим безбожником (это его самооценка, которой он гордился).
На самом деле, все просто. В первом случае (с иконой) гражданин Х — это священник, согласно каноническим нормам сжигающий пришедшие в негодность иконы с тем, чтобы избежать кощунственных действий в их отношении. Такая судьба, кстати, постигла большинство древнерусских икон — наиболее почитаемые же (в том числе и «Троицу») «поновляли», делая более яркими и «наглядными», используя современные для своего времени краски. Прихожанам это нравилось.
Во втором же случае гражданин X — это боярин XVII века, приехавший в свою вотчину и увидевший там построенный еще при Всеволоде Большое Гнездо маленький белокаменный однокупольный храм — меньше, чем у его коллег по думе. И приказавший нанятому не самому талантливому архитектору возвести мощный пятикупольный храм, который не стыдно показать друзьям. Крестьяне тоже, кстати, были рады — в прежнем храме не все прихожане могли уместиться, а в новом просторно и удобно, можно спокойно молиться.
У искусствоведов сердце кровью обливается, когда они представляют, сколько уникальных памятников было уничтожено вполне благочестивыми людьми. Но такое уничтожение не мешало — а нередко помогало — выполнять сакральную функцию. Лишь в период модерна восторжествовала эстетика, хотя и здесь не обошлось без проблем — первоначальные реставрации носили свирепый по нынешним временам характер. Реставраторы дописывали и доделывали произведения искусства в соответствии со своими представлениями о благородной древности. Николай I приказал привести Дмитриевский собор во Владимире в первозданное состояние — в результате были снесены древние галереи с лестничными башнями, когда-то соединявшие собор с княжеским дворцом. Но постепенно восторжествовали современные принципы реставрации.
В то же время сознательная архаизация современного общества приводит к двойственным последствиям. С одной стороны, происходит «ресакрализация», основанная на стремлении наконец-то обрести «Россию, которую мы потеряли» (в этом смысле даже 90-е годы в России были временем причудливого сочетания модернизации и архаизации — этот опыт еще предстоит осмыслить). С другой же она оставляет равнодушным секуляризированное население — реальных людей, живущих своими повседневными заботами.
Алексей Макаркин
Евросоюз в условиях весьма напряженных отношений с Китаем явно пытается укрепить свои связи с крупнейшей страной Глобального Юга – Индией. При этом Индия в последние годы добилась немалых успехов в развитии ряда высокотехнологичных отраслей и стремится позиционировать себя как глобального цифрового игрока. В 2022 г. объем торговли Индии с ЕС в секторе цифровых продуктов и услуг достиг 17 млрд евро. 16 мая в Брюсселе состоялось первое заседание недавно созданного Европейско-индийского совета по торговле и технологиям. Со стороны Еврокомиссии в нем участвовали два исполнительных вице-президента ЕК Маргрет Вестагер и Валдис Домбровскис, глава дипломатии ЕС Жозеп Боррель и еврокомиссар по внутреннему рынку Тьерри Бретон. Индию представляли глава МИД, министр торговли и министр по делам предпринимательства и информационным технологиям.
Естественно, на первом заседании речь не шла о конкретных проектах и сделках, скорее оно было посвящено определению будущих рамок и задач работы совета. Судя по пресс-релизу Еврокомиссии, Брюссель придает новому органу важное значение в деле «углубления стратегического партнерства». Достигнуты договоренности о том, что совет будет способствовать сотрудничеству ЕС и Индии в проектах по развитию квантовых компьютеров, в разработке глобальных стандартов для новых поколений мобильной связи и в сфере искусственного интеллекта. Предусмотрена координация усилий в развитии отрасли новейших полупроводников, обмен опытом по внедрению зеленых технологий. Обращает на себя внимание, что на пресс-конференции после заседания совета представители обеих сторон не раз упоминали о необходимости снижения рисков в современной мировой экономике. Хотя Китай при этом прямо не упоминался, но подразумевалось, что и ЕС, и Индия хотят застраховать себя от чрезмерной экономической зависимости от Пекина, что и стало мощным стимулом для взаимного сближения.
Впрочем, в отношениях между Брюсселем и Нью-Дели тоже не всё безоблачно. Индия крайне негативно относится к планам Евросоюза ввести с 2026 г. так называемый углеродный налог на иностранные компании, продающие в странах ЕС продукцию, произведенную с большими выбросами СО2. Речь идет о цементе, стали, железной руде, удобрениях, которые в больших объемах поставляются Индией в Европу. Предполагается, что тарифы на такие продукты будут составлять от 20 до 35%. Нью-Дели считает, что это будет несправедливо сдерживать экономический рост страны и станет проявлением протекционизма. Власти Индии собирались оспорить эти планы ЕС в ВТО. Но по итогам заседания 16 мая обе стороны согласились рассматривать конфликтный вопрос в рамках двустороннего совета. Министр торговли и промышленности Индии Пиюш Гоял на пресс-конференции заявил: «Мы будем обсуждать этот вопрос, и у нас впереди много времени, в течение которого мы будем работать вместе, чтобы найти правильные решения».
Другой вопрос, разделяющий ЕС и Индию, касается экономических связей с Россией и европейских санкций в отношении нее. Индия крупно выиграла от эмбарго, введенного ЕС на российскую нефть и нефтепродукты. С начала СВО импорт российской сырой нефти в Индию подскочил с 1 млн баррелей в месяц до 63 млн. Значительную ее часть индийские компании перерабатывают и затем поставляют в Европу, формально не нарушая никаких санкций. Поставки дизеля из Индии в Европу за год увеличились почти в 10 раз, поставки авиационного керосина – на 250%. В руководстве Еврокомиссии по-разному относятся к такой ситуации. Жозеп Боррель настроен резко критически. Накануне заседания двустороннего совета он заявил: «Если дизель или бензин поступают в Европу из Индии, а производятся из российской нефти, то это определенно обход санкций, и страны ЕС должны принимать соответствующие меры». Однако другие руководители ЕС считают, что Нью-Дели в любом случае не откажется от таких прибылей, и не хотят обострять проблему. Маргрет Вестагер на пресс-конференции после заседания совета отметила, что если у Брюсселя есть озабоченности, он будет поднимать их «с открытой рукой и без указующих пальцев».
Александр Ивахник
Естественно, на первом заседании речь не шла о конкретных проектах и сделках, скорее оно было посвящено определению будущих рамок и задач работы совета. Судя по пресс-релизу Еврокомиссии, Брюссель придает новому органу важное значение в деле «углубления стратегического партнерства». Достигнуты договоренности о том, что совет будет способствовать сотрудничеству ЕС и Индии в проектах по развитию квантовых компьютеров, в разработке глобальных стандартов для новых поколений мобильной связи и в сфере искусственного интеллекта. Предусмотрена координация усилий в развитии отрасли новейших полупроводников, обмен опытом по внедрению зеленых технологий. Обращает на себя внимание, что на пресс-конференции после заседания совета представители обеих сторон не раз упоминали о необходимости снижения рисков в современной мировой экономике. Хотя Китай при этом прямо не упоминался, но подразумевалось, что и ЕС, и Индия хотят застраховать себя от чрезмерной экономической зависимости от Пекина, что и стало мощным стимулом для взаимного сближения.
Впрочем, в отношениях между Брюсселем и Нью-Дели тоже не всё безоблачно. Индия крайне негативно относится к планам Евросоюза ввести с 2026 г. так называемый углеродный налог на иностранные компании, продающие в странах ЕС продукцию, произведенную с большими выбросами СО2. Речь идет о цементе, стали, железной руде, удобрениях, которые в больших объемах поставляются Индией в Европу. Предполагается, что тарифы на такие продукты будут составлять от 20 до 35%. Нью-Дели считает, что это будет несправедливо сдерживать экономический рост страны и станет проявлением протекционизма. Власти Индии собирались оспорить эти планы ЕС в ВТО. Но по итогам заседания 16 мая обе стороны согласились рассматривать конфликтный вопрос в рамках двустороннего совета. Министр торговли и промышленности Индии Пиюш Гоял на пресс-конференции заявил: «Мы будем обсуждать этот вопрос, и у нас впереди много времени, в течение которого мы будем работать вместе, чтобы найти правильные решения».
Другой вопрос, разделяющий ЕС и Индию, касается экономических связей с Россией и европейских санкций в отношении нее. Индия крупно выиграла от эмбарго, введенного ЕС на российскую нефть и нефтепродукты. С начала СВО импорт российской сырой нефти в Индию подскочил с 1 млн баррелей в месяц до 63 млн. Значительную ее часть индийские компании перерабатывают и затем поставляют в Европу, формально не нарушая никаких санкций. Поставки дизеля из Индии в Европу за год увеличились почти в 10 раз, поставки авиационного керосина – на 250%. В руководстве Еврокомиссии по-разному относятся к такой ситуации. Жозеп Боррель настроен резко критически. Накануне заседания двустороннего совета он заявил: «Если дизель или бензин поступают в Европу из Индии, а производятся из российской нефти, то это определенно обход санкций, и страны ЕС должны принимать соответствующие меры». Однако другие руководители ЕС считают, что Нью-Дели в любом случае не откажется от таких прибылей, и не хотят обострять проблему. Маргрет Вестагер на пресс-конференции после заседания совета отметила, что если у Брюсселя есть озабоченности, он будет поднимать их «с открытой рукой и без указующих пальцев».
Александр Ивахник
19 мая самолет авиакомпании «Азимут» вылетел из московского аэропорта «Внуково» в Тбилиси.
Такая информация звучала бы как обычная справочно-диспетчерская рутина, если бы не политические обстоятельства вокруг российско-грузинских отношений и в целом обстановка в Закавказье.
Рейс «Азимута» — первый полет российского авиаперевозчика в Грузию с 2019 года. И до этого времени отношения Москвы и Тбилиси отличались высоким уровнем проблемности. Стороны радикально расходились в вопросах о статусе Абхазии, Южной Осетии, не говоря уже про евро-атлантический выбор Грузии. Однако, несмотря на это, после прихода к власти «Грузинской мечты» (изначально коалиции, а затем партии) шел курс на «нормализацию без перехода красных линий». Были восстановлены экономические связи. И даже наметился их рост, а российские туристы стали одними из главных гостей популярных грузинских курортов. Так называемая «ночь Гаврилова» (скандал, спровоцированный появлением депутата Госдумы РФ в парламенте Грузии) поставила «нормализацию» (и без того ограниченную политическими линиями) на паузу.
После того, как 10 мая президент России Владимир Путин снял запрет на прямое авиасообщение с Грузией, а для граждан этой страны был отменен визовый режим, процесс нормализации имеет все шансы получить новые импульсы. Наряду с «Азимутом» полеты в закавказскую республику будет осуществлять компания «Red Wings». Помимо российской столицы гостей в «солнечную Грузию» будут отправлять из Сочи, Казани, Самары. Кроме Тбилиси их встретит также второй по численности грузинский город Кутаиси. И не исключено, что и главный черноморский курорт Батуми.
Прагматизация отношений (даже проблемных и конфликтных) всегда лучше их сакрализации. Но надо понимать уже сейчас, что завышенных ожиданий от нового витка нормализации ждать не стоит. Политические расхождения между элитами двух стран никуда не делись, как и зависимость Грузии от США и Евросоюза. Ждать мгновенной смены вех в умонастроениях грузинских граждан также как минимум наивно. Не говоря уже у том, что в стране присутствуют оппозиционные силы, для которых сближение с Россией — опасное табу.
Однако преодоление препятствий важно. Для Москвы необходимо показать свою привлекательность для постсоветских соседей, сломать восприятие России как чего-то, несущего угрозы и риски. Для Тбилиси важно продемонстрировать примат прагматики над идеологией «сдерживания северного соседа». От географии не сбежишь и дружбой с Западом собственные расхождения с РФ не разрешишь. Крайне важно взять этот вопрос в собственные руки — третьи силы при любом раскладе будут заботиться, прежде всего, о своих интересах.
Сергей Маркедонов
Такая информация звучала бы как обычная справочно-диспетчерская рутина, если бы не политические обстоятельства вокруг российско-грузинских отношений и в целом обстановка в Закавказье.
Рейс «Азимута» — первый полет российского авиаперевозчика в Грузию с 2019 года. И до этого времени отношения Москвы и Тбилиси отличались высоким уровнем проблемности. Стороны радикально расходились в вопросах о статусе Абхазии, Южной Осетии, не говоря уже про евро-атлантический выбор Грузии. Однако, несмотря на это, после прихода к власти «Грузинской мечты» (изначально коалиции, а затем партии) шел курс на «нормализацию без перехода красных линий». Были восстановлены экономические связи. И даже наметился их рост, а российские туристы стали одними из главных гостей популярных грузинских курортов. Так называемая «ночь Гаврилова» (скандал, спровоцированный появлением депутата Госдумы РФ в парламенте Грузии) поставила «нормализацию» (и без того ограниченную политическими линиями) на паузу.
После того, как 10 мая президент России Владимир Путин снял запрет на прямое авиасообщение с Грузией, а для граждан этой страны был отменен визовый режим, процесс нормализации имеет все шансы получить новые импульсы. Наряду с «Азимутом» полеты в закавказскую республику будет осуществлять компания «Red Wings». Помимо российской столицы гостей в «солнечную Грузию» будут отправлять из Сочи, Казани, Самары. Кроме Тбилиси их встретит также второй по численности грузинский город Кутаиси. И не исключено, что и главный черноморский курорт Батуми.
Прагматизация отношений (даже проблемных и конфликтных) всегда лучше их сакрализации. Но надо понимать уже сейчас, что завышенных ожиданий от нового витка нормализации ждать не стоит. Политические расхождения между элитами двух стран никуда не делись, как и зависимость Грузии от США и Евросоюза. Ждать мгновенной смены вех в умонастроениях грузинских граждан также как минимум наивно. Не говоря уже у том, что в стране присутствуют оппозиционные силы, для которых сближение с Россией — опасное табу.
Однако преодоление препятствий важно. Для Москвы необходимо показать свою привлекательность для постсоветских соседей, сломать восприятие России как чего-то, несущего угрозы и риски. Для Тбилиси важно продемонстрировать примат прагматики над идеологией «сдерживания северного соседа». От географии не сбежишь и дружбой с Западом собственные расхождения с РФ не разрешишь. Крайне важно взять этот вопрос в собственные руки — третьи силы при любом раскладе будут заботиться, прежде всего, о своих интересах.
Сергей Маркедонов
Прочитал «Бронепароходы» Алексея Иванова.
Это книга о прогрессе — на фоне российского парадокса последних трех десятилетий, когда затухающая модернизация сопровождалась подчеркнутой архаизацией, основанной на стремлении вернуться в сконструированное прошлое (каждый конструировал его по-своему). И о ценности жизни поколения, которое живет здесь и сейчас — и работает, влюбляется, изобретает. Автор подробно описывает речные бои — но куда более вдохновенно рассказывает о самих пароходах как символах прогресса.
Книга о жуткой бессмысленности гражданской войны, которая ломает не только человеческие судьбы, но и надежды на мирный эволюционный прогресс. Неизбежным элементом советской ностальгии является перечисление достижений в промышленной и социальной сферах — но такого прогресса можно было бы добиться и другими, не столь брутальными средствами. И потенциал для этого был.
В связи с признанием бессмысленности войны стандартный вопрос о том, за кого автор — за красных или за белых — носит поверхностный характер. А за кого Пастернак в «Докторе Живаго», часть действия которого происходит в тех же краях (прототип Юрятина — это Пермь)? Видно, что Пастернак — как и Иванов — более симпатизирует белым, но оба не делают из белого движения безусловного пример для подражания. И хотя адмирал Старк неизмеримо благороднее экс-мичмана Раскольникова, но главный пароход книги все же действовал на стороне красных, хотя и без фанатизма (а его команда даже перебила тоже красных матросов-беспредельщиков — в гражданскую войну бывали и такие истории).
Впрочем, есть и отличия. Пастернака за книгу о бессмысленности войны подвергли остракизму (так как были еще живы красные рубаки, которые такое восприятие лучших лет их жизни воспринимали как диверсию — а молодые карьеристы им подыгрывали), а Иванов от этого избавлен. И второе, уже связанное с самой книгой, а не с ее судьбой. Герой Пастернака отходит от активной деятельности (хотя как врач мог неплохо устроиться), опрощается и умирает. Иванов предлагает альтернативу — делай, что должно, и будь, что будет. Тоже не идеальную в условиях войны и террора — но идеальных альтернатив здесь нет.
Книга об отсутствии не только идеальных альтернатив, но и идеальных героев — даже явно любимый автором капитан выдает на смерть одного из своих подчиненных (под реальной угрозой расстрела остальных — но все же выдает, а не пафосно берет ответственность на себя — он человек, а не идол на постаменте). Гибнут гордые (характерно название последнего погибшего судна), считающие себя вправе решать судьбы других людей во имя высоких (благо человечества) или низменных (деньги и карьера) побуждений. Спасаются грешники — мать, только что родившая внебрачного ребенка, бывшая проститутка, бывший шулер, бывший чекист. И бесшабашный белый офицер, сам спасавший до этого людей — в реальной жизни ему осталось жить несколько месяцев, но мир Иванова при всей историчности событий отличается волюнтаризмом.
Кому-то из героев, выступающих под собственными именами, дается еще немного пожить, а долгое существование одного из второстепенных мерзавцев резко обрывается по воле автора, видимо, возжелавшего элементарной справедливости. В конце концов, художественные произведения предназначены не для того, чтобы сдавать по ним экзамены — они позволяют лучше понять людей и эпоху, причем не только ту, в которой происходит их действие.
Алексей Макаркин
Это книга о прогрессе — на фоне российского парадокса последних трех десятилетий, когда затухающая модернизация сопровождалась подчеркнутой архаизацией, основанной на стремлении вернуться в сконструированное прошлое (каждый конструировал его по-своему). И о ценности жизни поколения, которое живет здесь и сейчас — и работает, влюбляется, изобретает. Автор подробно описывает речные бои — но куда более вдохновенно рассказывает о самих пароходах как символах прогресса.
Книга о жуткой бессмысленности гражданской войны, которая ломает не только человеческие судьбы, но и надежды на мирный эволюционный прогресс. Неизбежным элементом советской ностальгии является перечисление достижений в промышленной и социальной сферах — но такого прогресса можно было бы добиться и другими, не столь брутальными средствами. И потенциал для этого был.
В связи с признанием бессмысленности войны стандартный вопрос о том, за кого автор — за красных или за белых — носит поверхностный характер. А за кого Пастернак в «Докторе Живаго», часть действия которого происходит в тех же краях (прототип Юрятина — это Пермь)? Видно, что Пастернак — как и Иванов — более симпатизирует белым, но оба не делают из белого движения безусловного пример для подражания. И хотя адмирал Старк неизмеримо благороднее экс-мичмана Раскольникова, но главный пароход книги все же действовал на стороне красных, хотя и без фанатизма (а его команда даже перебила тоже красных матросов-беспредельщиков — в гражданскую войну бывали и такие истории).
Впрочем, есть и отличия. Пастернака за книгу о бессмысленности войны подвергли остракизму (так как были еще живы красные рубаки, которые такое восприятие лучших лет их жизни воспринимали как диверсию — а молодые карьеристы им подыгрывали), а Иванов от этого избавлен. И второе, уже связанное с самой книгой, а не с ее судьбой. Герой Пастернака отходит от активной деятельности (хотя как врач мог неплохо устроиться), опрощается и умирает. Иванов предлагает альтернативу — делай, что должно, и будь, что будет. Тоже не идеальную в условиях войны и террора — но идеальных альтернатив здесь нет.
Книга об отсутствии не только идеальных альтернатив, но и идеальных героев — даже явно любимый автором капитан выдает на смерть одного из своих подчиненных (под реальной угрозой расстрела остальных — но все же выдает, а не пафосно берет ответственность на себя — он человек, а не идол на постаменте). Гибнут гордые (характерно название последнего погибшего судна), считающие себя вправе решать судьбы других людей во имя высоких (благо человечества) или низменных (деньги и карьера) побуждений. Спасаются грешники — мать, только что родившая внебрачного ребенка, бывшая проститутка, бывший шулер, бывший чекист. И бесшабашный белый офицер, сам спасавший до этого людей — в реальной жизни ему осталось жить несколько месяцев, но мир Иванова при всей историчности событий отличается волюнтаризмом.
Кому-то из героев, выступающих под собственными именами, дается еще немного пожить, а долгое существование одного из второстепенных мерзавцев резко обрывается по воле автора, видимо, возжелавшего элементарной справедливости. В конце концов, художественные произведения предназначены не для того, чтобы сдавать по ним экзамены — они позволяют лучше понять людей и эпоху, причем не только ту, в которой происходит их действие.
Алексей Макаркин
Бывают интересные совпадения во времени. Когда в японской Хиросиме на открывшемся саммите G7 обсуждают и осуждают экономический экспансионизм Пекина, в древнем китайском Сиане проходил саммит Китая и пяти постсоветских стран Центральной Азии, на котором Си Цзиньпин подчеркнуто выступал в роли надежного и доброжелательного партнера. Это была первая совместная встреча лидеров Китая, Казахстана, Киргизстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана, которая создала новый формат их взаимоотношений. Участники встречи подписали семь документов, включая Сианьскую декларацию саммита Китая и Центральной Азии. Было объявлено об официальном учреждении механизма такого саммита, который будет проходить раз в два года поочередно во всех странах-участницах, и о создании постоянного секретариата саммита в Китае.
Судя по всему, председатель Си сейчас делает серьезную ставку на наращивание влияния Китая в центральноазиатском регионе, в первую очередь, в Казахстане. Впрочем, интерес к укреплению отношений был явно взаимным. 17 мая Си встретился с Касым-Жомартом Токаевым, тепло поздравив того с 70-летием и заявив о «прочной дружбе» между двумя странами. 18 мая китайский лидер по отдельности пообщался с четырьмя другими участниками саммита, особо отметив, что страны региона независимо выбирают пути развития и что их суверенитет, безопасность и территориальная целостность будут гарантированы. Были подписаны двусторонние соглашения о развитии торговли, инвестициях в инфраструктуру и технологии и безвизовых поездках.
А 19 мая состоялась общая встреча саммита, на которой Си выступил с большой речью. Он анонсировал масштабную помощь Китая в развитии Центральной Азии, выразил готовность Пекина координировать стратегии развития с пятью странами региона и способствовать их модернизации. В частности, Пекин будет побуждать китайские компании в этих странах создавать новые рабочие места, строить транспортные хабы и товарные склады, запустить специальное железнодорожное сообщение, нацеленное на развитие туризма. Будет ускорено строительство четвертой ветки газопровода, идущего из Казахстана в Китай. Было объявлено, что Китай предоставит странам региона 26 млрд юаней ($3,8 млрд) в виде финансовой помощи. В долгосрочном плане в рамках знакового китайского проекта «Один пояс, один путь» будут предприняты усилия по строительству транс-Каспийского международного транспортного коридора. Все эти планы строятся не на пустом месте. Китай уже вложил многие миллиарды долларов в нефте- и газопроводы, шоссе и железные дороги, по которым богатые природные ресурсы Центральной Азии перемещаются в Китай. Объем взаимной торговли между Китаем и странами региона в 2022 г. достиг рекордного уровня в $70 млрд, из них на Казахстан приходится $31 млрд. Более половины импорта Китая из этих стран составляют энергетические ресурсы: уголь, сырая нефть, природный газ. Показательно также, что в своей речи Си Цзиньпин заявил о готовности Китая помогать центральноазиатским странам укреплять правоохранительные органы, безопасность и наращивать обороноспособность.
Комментируя итоги саммита, китайские государственные СМИ, с одной стороны, подчеркивают историческое значение этого события, а с другой – категорически отрицают, что оно как-то задевает интересы России, которая традиционно относила Центральную Азию к своей сфере влияния. Между тем, очевидно, что Китай стремится максимально использовать ситуацию, когда внимание и ресурсы России сосредоточены на украинском конфликте. Более того,
после начала российской СВО некоторые страны Центральной Азии стали настороженно относиться к целям Москвы в регионе, и Пекин не случайно подчеркивает необходимость обеспечения безопасности и суверенитета этих стран. Конечно, речь не идет о том, что центральноазиатские страны отворачиваются от России. В конце концов, лидеры всех пяти стран присутствовали в Москве на параде Победы 9 мая. Но это был скорее символический жест. В своей же текущей работе руководство этих стран, похоже, будет все в большей степени ориентироваться на взаимодействие с великим южным соседом.
Александр Ивахник
Судя по всему, председатель Си сейчас делает серьезную ставку на наращивание влияния Китая в центральноазиатском регионе, в первую очередь, в Казахстане. Впрочем, интерес к укреплению отношений был явно взаимным. 17 мая Си встретился с Касым-Жомартом Токаевым, тепло поздравив того с 70-летием и заявив о «прочной дружбе» между двумя странами. 18 мая китайский лидер по отдельности пообщался с четырьмя другими участниками саммита, особо отметив, что страны региона независимо выбирают пути развития и что их суверенитет, безопасность и территориальная целостность будут гарантированы. Были подписаны двусторонние соглашения о развитии торговли, инвестициях в инфраструктуру и технологии и безвизовых поездках.
А 19 мая состоялась общая встреча саммита, на которой Си выступил с большой речью. Он анонсировал масштабную помощь Китая в развитии Центральной Азии, выразил готовность Пекина координировать стратегии развития с пятью странами региона и способствовать их модернизации. В частности, Пекин будет побуждать китайские компании в этих странах создавать новые рабочие места, строить транспортные хабы и товарные склады, запустить специальное железнодорожное сообщение, нацеленное на развитие туризма. Будет ускорено строительство четвертой ветки газопровода, идущего из Казахстана в Китай. Было объявлено, что Китай предоставит странам региона 26 млрд юаней ($3,8 млрд) в виде финансовой помощи. В долгосрочном плане в рамках знакового китайского проекта «Один пояс, один путь» будут предприняты усилия по строительству транс-Каспийского международного транспортного коридора. Все эти планы строятся не на пустом месте. Китай уже вложил многие миллиарды долларов в нефте- и газопроводы, шоссе и железные дороги, по которым богатые природные ресурсы Центральной Азии перемещаются в Китай. Объем взаимной торговли между Китаем и странами региона в 2022 г. достиг рекордного уровня в $70 млрд, из них на Казахстан приходится $31 млрд. Более половины импорта Китая из этих стран составляют энергетические ресурсы: уголь, сырая нефть, природный газ. Показательно также, что в своей речи Си Цзиньпин заявил о готовности Китая помогать центральноазиатским странам укреплять правоохранительные органы, безопасность и наращивать обороноспособность.
Комментируя итоги саммита, китайские государственные СМИ, с одной стороны, подчеркивают историческое значение этого события, а с другой – категорически отрицают, что оно как-то задевает интересы России, которая традиционно относила Центральную Азию к своей сфере влияния. Между тем, очевидно, что Китай стремится максимально использовать ситуацию, когда внимание и ресурсы России сосредоточены на украинском конфликте. Более того,
после начала российской СВО некоторые страны Центральной Азии стали настороженно относиться к целям Москвы в регионе, и Пекин не случайно подчеркивает необходимость обеспечения безопасности и суверенитета этих стран. Конечно, речь не идет о том, что центральноазиатские страны отворачиваются от России. В конце концов, лидеры всех пяти стран присутствовали в Москве на параде Победы 9 мая. Но это был скорее символический жест. В своей же текущей работе руководство этих стран, похоже, будет все в большей степени ориентироваться на взаимодействие с великим южным соседом.
Александр Ивахник
«По мирному договору и по ряду статей, которые сегодня обсуждали, удалось приблизить понимание обеих сторон к общему видению». Этими словами глава МИД России Сергей Лавров подвел итоги трехсторонних московских переговоров по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта. Они прошли в российской столице в минувшую пятницу. Впрочем, представители Баку и Еревана потом провели встречу тет-а-тет.
Май 2023 года, наверное, может рассматриваться как один из самых интенсивных переговорных периодов. 1-4 мая министров иностранных дел Азербайдажна и Армении принимали в Вашингтоне, затем — 14 июня — в Брюсселе при посредничестве председателя Евросовета Шарля Мишеля прошла встреча Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. Через 5 дней пути Джейхуна Байрамова и Арарата Мирзояна снова пересеклись в Москве. Не за горами и переговоры на полях второго заседания Европейского политического сообщества в Кишиневе.
Всякий переговорный раунд завершается признанием достигнутого прогресса. Однако события «на земле» как будто бы опровергают оптимизм дипломатов-посредников. И в мае было немало тревожных сигналов с армяно-азербайдажнской госграницы. Не говоря уже о том, что ситуация вокруг Лачина не завершилась некими компромиссными договоренностями. В чем причина такого развития ситуации?
Во-первых, силовой фактор уже не первый год является частью переговорного процесса. Пока дипломаты говорят в кабинетах, военные пытаются усилить их аргументацию «в поле». К сожалению, здесь ничего нового. Во-вторых, налицо конкуренция проектов по урегулированию конфликта. Запад и Россия уже не работают вместе, хотя риторика их диппредставителей в отношении перспектив мира между Арменией и Азербайджаном не слишком отличается. Если не следовать за нюансами.
«Работа над мирным договором, безусловно, является основополагающей. Но наши партнеры сегодня подтвердили, что без решения вопросов делимитации, разблокирования транспортных и экономических коммуникаций, без общего улучшения ситуации с обеспечением безопасности в Карабахе и на армяно-азербайджанской границе трудно продвигаться вперед по конкретным аспектам мирного договора», – констатировал 19 мая Сергей Лавров.
Москва, таким образом, видит мир как некий финальный акт урегулирования всего спектра спорных вопросов. Запад же пытается ускорить подписание некоей формальной бумаги, что можно будет представить, как «достижение необходимого прогресса», после чего поднять вопрос об уместности военного присутствия РФ в Армении и российских миротворцев в Карабахе.
Риторика похожая, а вот целеполагание — разное!
Сергей Маркедонов
Май 2023 года, наверное, может рассматриваться как один из самых интенсивных переговорных периодов. 1-4 мая министров иностранных дел Азербайдажна и Армении принимали в Вашингтоне, затем — 14 июня — в Брюсселе при посредничестве председателя Евросовета Шарля Мишеля прошла встреча Ильхама Алиева и Никола Пашиняна. Через 5 дней пути Джейхуна Байрамова и Арарата Мирзояна снова пересеклись в Москве. Не за горами и переговоры на полях второго заседания Европейского политического сообщества в Кишиневе.
Всякий переговорный раунд завершается признанием достигнутого прогресса. Однако события «на земле» как будто бы опровергают оптимизм дипломатов-посредников. И в мае было немало тревожных сигналов с армяно-азербайдажнской госграницы. Не говоря уже о том, что ситуация вокруг Лачина не завершилась некими компромиссными договоренностями. В чем причина такого развития ситуации?
Во-первых, силовой фактор уже не первый год является частью переговорного процесса. Пока дипломаты говорят в кабинетах, военные пытаются усилить их аргументацию «в поле». К сожалению, здесь ничего нового. Во-вторых, налицо конкуренция проектов по урегулированию конфликта. Запад и Россия уже не работают вместе, хотя риторика их диппредставителей в отношении перспектив мира между Арменией и Азербайджаном не слишком отличается. Если не следовать за нюансами.
«Работа над мирным договором, безусловно, является основополагающей. Но наши партнеры сегодня подтвердили, что без решения вопросов делимитации, разблокирования транспортных и экономических коммуникаций, без общего улучшения ситуации с обеспечением безопасности в Карабахе и на армяно-азербайджанской границе трудно продвигаться вперед по конкретным аспектам мирного договора», – констатировал 19 мая Сергей Лавров.
Москва, таким образом, видит мир как некий финальный акт урегулирования всего спектра спорных вопросов. Запад же пытается ускорить подписание некоей формальной бумаги, что можно будет представить, как «достижение необходимого прогресса», после чего поднять вопрос об уместности военного присутствия РФ в Армении и российских миротворцев в Карабахе.
Риторика похожая, а вот целеполагание — разное!
Сергей Маркедонов