В отношениях между Грузией и Украиной возник новый информационный скандал. На платформе YouTube были размещены две аудиозаписи. Предполагают, что это беседы Бидзины Иванишвили и российского бизнесмена Владимира Евтушенкова. Основная тема разговора- попытка обхода санкций, введенных против «капитанов» бизнеса из России. И хотя Иванишвили еще с января 2021 года заявил о своем уходе из большой политики, он является главной фигурой, принимающей решения в Грузии. 

Понятное дело, оппозиция попыталась воспользоваться этой историей в своих целях. «Единое национальное движение» уже не первый год проталкивает идею о том, что «Грузинская мечта» и ее отец-основатель попросту сдают национальные интересы и подыгрывают России. Этот дискурс не получает широкого одобрения. Но конфликт на Украине помогает его продвижению. И украинские власти готовы «националам» в этом помогать. Так Давид Арахамия председатель пропрезидентской партии «Слуга народа», в Верховной раде призвал Евросоюз и США рассмотреть вопрос о персональных санкциях против Иванишвили. Чтобы адекватно оценить политический вес Арахамии, стоит добавить, что он также возглавляет украинскую делегацию на переговорах с Россией. В своем обращении он сравнил Иванишвили с Януковичем и обвинил «грузинского Дэн Сяопина» в стремлении поссорить грузин и украинцев. 

Эта искра между Киевом и Тбилиси вспыхнула в условиях, когда дрова для политического «костра» уже были собраны. С началом российской военной операции представители официальных структур Грузии и Украины не раз жестко выступили друг против друга. И история с якобы секретными переговорами Иванишвили и Евтушенкова только добавила остроты конфликту. Означает ли это геополитический разворот Грузии в сторону России? Не думаю, что некоторые бизнес-схемы (если они действительно обсуждались или имели место) это подразумевают. Скорее, речь о другом. Для «Грузинской мечты» политическое украинофильство тесно связано с личностью Михаила Саакашвили. И не столько Россию готовы поддержать «мечтатели», сколько боятся и не хотят «реванша бывших».  Добавим к этому их нежелание превращать территорию собственной страны в очередной полигон второй «холодной войны», дивиденды здесь весьма сомнительны. 

Сергей Маркедонов

В отличие от Китая, где по-прежнему в крупнейших городах вводятся локдауны при первых случаях заражения COVID-19, Европа считает, что критическая фаза пандемии закончилась. После вспышки инфекций в начале года с более заразным, но менее опасным штаммом омикрон сейчас в Европе наблюдается значительный спад заражений, госпитализаций и смертей. В среду Еврокомиссия представила документ, в котором констатируется окончание чрезвычайной ситуации с коронавирусом. «Мы вступаем в новую фазу пандемии, когда мы переходим от режима чрезвычайной ситуации к более устойчивому управлению COVID-19», – объявила на пресс-конференции в Брюсселе глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. При этом она отметила: «Всё же мы должны оставаться бдительными. Цифры инфекции пока остаются высокими в ЕС». На той же пресс-конференции еврокомиссар по вопросам здравоохранения Стелла Кириакидес сообщила, что за два с лишним года от 60 до 80% населения ЕС переболели коронавирусом. По данным агентства ЕС по здравоохранению, зафиксированные случаи охватывают 30% европейцев, но если к ним добавить заражения, прошедшие мимо учета, то общее число заражений можно оценить в 350 млн, т.е. 77% населения ЕС.

В представленном документе Еврокомиссия рекомендует странам ЕС отказаться от массового тестирования, при котором люди с симптомами коронавируса и люди, контактировавшие с ними, в обязательном порядке должны пройти тест. Вместо этого должно проводиться адресное диагностическое тестирование, которое призвано обеспечить надежные оценки эпидемиологических тенденций. С этой целью должны быть определены приоритетные группы для тестирования, включая тех, кто проживает в районе эпидемических вспышек, тех, кто подвержен риску тяжелого течения коронавируса, и медицинский персонал. Документ ЕК также предлагает создать систему надзора за коронавирусом, аналогичную той, которая используется для мониторинга сезонного гриппа, когда ограниченное число отобранных медицинских учреждений собирают соответствующие данные и обмениваются ими. При этом мониторинг распространения новых, более опасных вариантов COVID-19, напротив, должен быть усилен. «Риск того, что ситуация может быстро измениться с появлением нового штамма коронавируса, является реальным», – отметила Кириакидес. В этой связи ЕК рекомендует правительствам стран ЕС иметь готовые планы для возвращения к режиму чрезвычайных мер.

Еврокомиссия также призывает правительства продолжать кампанию по вакцинации еще не привитых людей, особенно школьников младших классов, среди которых уровень вакцинации сейчас ниже 15%. Кроме того, ЕК готовит стратегию развития нового поколения вакцин, которые должны подходить для различных штаммов коронавируса и иметь длительное воздействие. Наконец, ЕК готова поддержать разработку новых лекарств от COVID-19. Первые антикоронавирусные препараты, разработанные компаниями Pfizer и Merck, получили одобрение для использования в ЕС, но их применение до сих пор было ограниченным из-за высокой цены и проблем с получением рецептов.

Александр Ивахник

Месяц назад казалось, что соглашение о реанимации иранской ядерной сделки – Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) – вот-вот будет подписано. Целый год в Вене шли сложные переговоры, в которых участвовали представители Британии, Франции, Германии, России, Китая, Ирана и США при координирующей роли ЕС. В результате был согласован 27-страничный документ, в котором прописаны все детали возвращения США в СВПД с отменой антииранских нефтяных и финансовых санкций и возвращения Ирана к строгим ограничениям его ядерной программы, предусмотренным сделкой 2015 года. Между Ираном и США оставался лишь один неурегулированный вопрос, который не имеет отношения к остальным участникам переговоров. Тегеран требует удаления элитного Корпуса стражей исламской революции (КСИР) из американского списка иностранных террористических организаций. КСИР был внесен в этот список в 2019 году в рамках кампании «максимального давления» на Иран, провозглашенной президентом Трампом. Это был первый случай, когда в ряду «террористических организаций» оказался официальный компонент вооруженных сил иностранного государства.

Вашингтон утверждает, что вопрос о статусе КСИР не имеет прямой связи с соглашением о возвращении к условиям СВПД и должен рассматриваться отдельно. Госдеп выражал готовность удалить КСИР из списка террористических организаций в обмен на шаги Ирана по снижению угроз безопасности на Ближнем Востоке и обязательство воздерживаться от атак на американских граждан, находящихся в регионе. Тегеран настаивал, что вопросы о статусе КСИР и о подписании соглашения по ядерной программе неразделимы. В конце марта переговорщики от Ирана и США вроде бы делали намеки на возможность компромисса. Но в Тегеране такая возможность была решительно отметена людьми из окружения аятоллы Хаменеи. А в Вашингтоне администрация Байдена столкнулась с растущим политическим сопротивлением намерению избавить КСИР от террористического ярлыка, причем в рядах обеих партий. Значительное число сенаторов-республиканцев и ряд видных сенаторов от Демократической партии призывают Белый дом не поддаваться. Сложившаяся ситуация тупика противоречит не только изначальному стремлению участников СВПД держать Иран в жестких рамках ядерных ограничений, но и прагматическим интересам Ирана и США, связанным с планировавшимся снятием нефтяных санкций. Для Ирана это означало бы резкое увеличение доходов казны, а для США – заметный рост предложения на мировом нефтяном рынке, что должно было привести к снижению цен и сокращению зависимости Запада от поставок из России. Но в данном случае принципы перевесили прагматику.

В итоге на данный момент перспективы возобновления переговоров в Вене не просматриваются, и финальное подписание соглашения о возвращении к СВПД оказывается под большим вопросом. Между тем Иран продолжает активно работать над своей ядерной программой и уже достиг уровней обогащения урана гораздо выше тех, которые были у него до сделки 2015 года. Конечно, для создания ядерной боеголовки нужно не только обогащение урана, но и другие технологии. Но время для получения иранской теократией оружия массового поражения неуклонно сжимается.

Александр Ивахник

Неожиданное заявление Сергея Лаврова о возможном еврейском происхождении Адольфа Гитлера стало настолько скандальным, что возникло даже предположение о том, что российский министр иностранных дел неудачно импровизировал в интервью итальянскому медиа. Но Лавров слишком опытный дипломат для неудачных импровизаций. Тем более, что после резких протестов израильских политиков российский МИД не только не захотел хоть как-то смягчить ситуацию, но выступил с развернутым заявлением, в котором упомянул о болезненной теме юденратов – вынужденного еврейского коллаборационизма. А только что в Москву прибыли для переговоров представители ХАМАС – а в прошлом месяце Лавров провел телефонные переговоры с главой политбюро ХАМАСа Исмаилом Ханией. Такие контакты происходят регулярно – но раньше они уравновешивались формальными и неформальными переговорами с представителями Израиля. Теперь же очевиден перекос – особенно на фоне неудачной попытки премьер-министра Израиля Нафтали Беннета выступить посредником между Россией и Украиной.

Вопрос в том, когда начался этот перекос. И здесь можно вспомнить заявление российского и сирийского руководства о начале 24 января совместного воздушного патрулирования вблизи границы с Израилем. Это событие стало важным символическим моментом – в течение долгого времени Россия не мешает израильским ВВС наносить удары по иранским объектам на сирийской территории, однако это делается на основе неформальных договоренностей, достигнутых в период, когда премьером Израиля был Беньямин Нетаньяху. Совместное патрулирование не отменило этих договоренностей, но поставило под серьезное сомнение их будущее. Так что проблемы начались еще минимум за месяц до 24 февраля, но затем они обострились.

В украинском вопросе Израиль проявляет известную осторожность, не желая провоцировать разрыв договоренностей с Россией. Но в то же время Израиль является стратегическим партнером США и принадлежит к «коллективному Западу», который в настоящее время возродился и отмобилизовался. Соответственно, правительство Беннета отправило украинским силам каски и бронежилеты. Еще более важным явилось присоединение Израиля к созданию военной международной коалиции в поддержку Украины, созданной 26 апреля на базе Рамштайн на встрече под руководством министра обороны США Ллойда Остина. Через несколько дней после этого и было сделано заявление Лаврова, вызвавшее предсказуемо негативную реакцию в Израиле.

Примечательно, что в эту коалицию вошла и Япония – и сегодня Россия ввела санкции в отношении японского премьер-министра и других государственных деятелей этой страны. Правда, Япония еще ранее ввела санкции в отношении России, а та прекратила и без того уже давно формальное обсуждение вопроса о заключении мирного договора. Так что отношения с Японией испорчены существенно больше, чем с Израилем – отсюда и полный политический разрыв. Но у этих историй есть и нечто общее – позитивные индивидуальные отношения со странами Запада (а Япония, несмотря на географию, принадлежит к политическому Западу) в нынешней ситуации выстраивать не получается. И в результате рвется множество связей, которые еще недавно были стабильными и казались незыблемыми. При этом своей сколько-нибудь представительной коалиции России создать не удается – в этом отличие от предыдущей холодной войны, когда существовал Варшавский договор.

Алексей Макаркин

Заявления папы Римского Франциска в связи с Украиной и отношениями с Русской православной церковью (РПЦ) «обрастают» различными интерпретациями. Попробуем разобраться.

1. Для Святого Престола приоритетными являются интересы его паствы. Поэтому его внешнеполитические заявления обычно весьма осторожны. В нынешней ситуации можно вспомнить события двадцатилетней давности, когда в куда менее острой ситуации Ватикан объявил о создании на территории России четырех епархий, не получив на это санкции РПЦ. По закону он не должен был этого делать (Россия – государство светское, господствующей церкви нет), но не только РПЦ, но и российская власть тогда посчитали, что были нарушены неформальные правила. В результате один епископ и четверо священников были лишены виз. Напряжение существовало вплоть до окончания понтификата Иоанна Павла II – отношения стали улучшаться лишь при Бенедикте XVI, в том числе после замены главы российских католиков. Вместо Тадеуша Кондрусевича им стал Паоло Пецци, что было позитивно встречено священноначалием РПЦ. Подвергать церковно-государственные отношения новым рискам в Ватикане не хотят.

2. Ватикан после Второго Ватиканского собора всегда выступает за мир и диалог. Опыт понтификата Пия XII, когда руководство католической церкви встало на начальной стадии холодной войны однозначно на сторону Запада, сменился внешнеполитическим курсом Иоанна XXIII и Павла VI, которые отказались от поддержки США в противостоянии с СССР. Позиция Ватикана по отношению к восточному блоку ужесточилась при «польском папе» Иоанне Павле II, но степень ужесточения не стоит преувеличивать. Главным ватиканским дипломатом в этот период был активный участник восточной политики Павла VI, кардинал Агостино Казароли. А сам папа не игнорировал Войцеха Ярузельского, несмотря на понятное негативное отношение к его режиму.

3. Отношения между РПЦ и Ватиканом осложняются после отмены предполагавшейся встречи папы Франциска и патриарха Кирилла в Иерусалиме и публичных комментариев папы относительно его разговора с Кириллом. Иного сейчас быть и не могло. На сегодняшний момент встреча за пределами России была бы выгодна именно Кириллу и стала бы его дипломатическим успехом на фоне острого конфликта внутри православного мира. В то же время Франциск оказался бы под огнем критики как в мировых СМИ, так и в Украине за неизбежные дипломатические формулировки по итогам разговора. Встреча же на территории России неприемлема уже для Кирилла, так как визит папы в Москву, который неизбежно носил бы не только миротворческий, но и пастырский характер (нельзя отказать папе в возможности встретиться с его паствой), немыслим не только для фундаменталистов, но и для большинства консерваторов внутри РПЦ. При этом в Ватикане, видимо, исходят из того, что неформальные правила в отношениях с российским государством нарушены не были – а, значит, интересы паствы не поставлены под удар.

Алексей Макаркин

Перед июньскими парламентскими выборами французские левые партии довольно неожиданно создали широкий альянс, цель которого – не дать партии президента Макрона «Вперед, Республика!» получить большинство в Национальном собрании и воспрепятствовать осуществлению его либерально-рыночной программы. Естественно, инициатором альянса выступил леворадикал Жан-Люк Меланшон, который в первом туре президентских выборов получил 22% голосов, а после второго тура призвал французов избрать его премьер-министром. Кроме партии Меланшона «Непокоренная Франция» в альянс вошли «Зеленые», Компартия Франции и даже Соцпартия, которая до 2017 г. в течение пяти лет была правящей. Однако результаты этих трех партий в первом туре президентских выборов оказались столь слабыми (кандидат «Зеленых» набрал 4,6% голосов, кандидаты социалистов и коммунистов – менее 2%), что их руководство пошло на переговоры с Меланшоном и после некоторых колебаний согласилось на объединение сил. На выборы четыре левые партии пойдут под знаменем «Социального и экологического народного союза» с общей платформой и единым списком кандидатов по всем 577 одномандатным округам.

При согласовании общей платформы участникам переговоров легче было договориться по социально-экономическим вопросам. В число электоральных обещаний были включены снижение пенсионного возраста с 62 до 60 лет (в противовес намерению Макрона поднять этот возраст до 65 лет), повысить минимум зарплаты до 1400 евро, ограничить цены на основные продукты и проводить активную зеленую политику. Учитывая давний евроскептицизм Меланшона, «Зеленым» и социалистам с их традиционными проевропейскими позициями гораздо сложнее было согласовать общую политику в отношении ЕС. В конце концов, была принята компромиссная формулировка о возможности «временно отступать» от правил ЕС по вопросам бюджета и конкуренции, если они мешают осуществлению национальных проектов. Впрочем, и эта формулировка вызвала озабоченность среди евродепутатов и оппозицию прежних тяжеловесов Соцпартии, включая экс-президента Франсуа Олланда. Однако нынешние лидеры социалистов считают, что идя на выборы в одиночку, можно растерять и те 25 мандатов, которые у них есть в Национальном собрании, а по условиям межпартийного соглашения их кандидаты пойдут в 70 избирательных округах и в статусе младшего партнера популярной «Непокоренной Франции» могут расширить свое представительство. Кандидаты «Зеленых» получили 100 округов, а коммунисты – 50. Соответственно, партия Меланшона выставит своих кандидатов в 357 округах.

5 мая было объявлено, что партия Макрона «Вперед, Республика!» меняет свое название на «Возрождение» и будет выступать на выборах в союзе с двумя другими центристскими партиями – традиционным партнером MoDem и новой партией «Горизонты», которую создал бывший премьер-министр при Макроне Эдуар Филипп. Согласно свежему опросу Harris Interactive, в первом туре парламентских выборов левый альянс Меланшона и центристский союз Макрона могут получить по 33% голосов, остальные распределятся между крайне правыми популистами и правыми «Республиканцами». На крайне правом фланге Марин Ле Пен отказалась блокироваться с партией «Реконкиста» Эрика Земмура. Однако цифры опросов мало о чем говорят. Особенность парламентских выборов во Франции состоит в том, что во второй тур проходят кандидаты, занявшие в округе первое и второе места или набравшие более 12,5% голосов от всех зарегистрированных избирателей. А поскольку по общему правилу явка бывает низкой (в 2017 г. – 48,7%), то преимущество получают уже действующие депутаты. Французские эксперты считают, что партии левого альянса, особенно «Непокоренная Франция», могут существенно увеличить число своих мандатов в парламенте, но Макрону и его центристским союзникам все же удастся удержать большинство.

Александр Ивахник

К субботе закончилось подведение итогов местных выборов в Британии, проходивших 5 мая. Переизбиралась треть муниципальных советов в Англии и все советы в Шотландии и Уэльсе. Борис Джонсон и его соратники в кабинете тори ждали этих выборов с большой тревогой, поскольку это было первое широкое голосование после возникновения громкого скандала с проведением вечеринок в правительственных зданиях в период строгих коронавирусных локдаунов. Скандал нанес сильнейший удар по репутации премьера, который к тому же был оштрафован полицией за нарушение закона в связи с одной из вечеринок. Кроме того, на настроения британцев всё более сильное воздействие оказывает непривычно высокий рост цен на продукты питания и топливо.

В общем и целом, Консервативная партия понесла существенные потери. В Англии в ходе выборов она утратила большинство в 10 муниципальных советах из 45, находившихся под ее контролем, и потеряла более 340 мест советников. Лейбористы к 60 подконтрольным советам добавили пять. Наибольших успехов на выборах добилась центристская Партия либеральных демократов, которая в последние годы терпела много поражений. Эта партия будет контролировать 16 муниципальных советов вместо 13, а число ее советников достигло 711, увеличившись на 191. Заметно продвинулась Партия зеленых, которая контроля в советах не имеет, но количество своих советников нарастила вдвое. В Шотландии и Уэльсе партия тори выступила крайне неудачно. В Шотландии триумфатором стала правящая Шотландская национальная партия, выступающая за независимость региона, а консерваторы впервые за шесть лет уступили второе место лейбористам. В Уэльсе тори утратили контроль над единственным советом, где имели большинство. По подсчетам BBC, основанным на результатах 5 мая, если бы голосовала вся Британия, то лейбористы получили бы 35% голосов, консерваторы – 30%, либеральные демократы – 19%, другие партии – 16%. BBC также спроецировала результат 5 мая на гипотетические парламентские выборы. Получилось, что лейбористы имели бы в Палате общин 291 место, тори – 253 места, либеральные демократы – 31, остальные партии – 75.

Самым болезненным ударом для Консервативной партии стала утрата контроля в трех партийных цитаделях в Лондоне – районах Уондсворт, Барнет и, конечно, Вестминстер, где расположены парламент и правительство. Большинство в этих муниципальных советах, как и почти во всех лондонских советах, получили лейбористы. Кроме того, лейбористы перехватили контроль у тори в ряде городов южного побережья. Либеральные демократы, в свою очередь, получили большинство в лондонском Гринвиче, в Халле на северо-западе Англии и во многих городах юга страны, которые традиционно были бастионами консерваторов.

Однако утешением для тори послужило то, что они сумели сохранить влияние в депрессивных промышленных районах центральной и северной Англии. Здесь избиратели многие десятилетия ориентировались на лейбористов, но на парламентских выборах 2019 года проголосовали за консерваторов, надеясь на благотворный эффект брексита. Без возвращения популярности в этих районах лейбористы не смогут рассчитывать на убедительную победу на парламентских выборах. Так что в целом результаты местных выборов 5 мая стали для консерваторов поражением, но не разгромом. И, соответственно, противники Джонсона внутри парламентской фракции тори едва ли сейчас попытаются организовать голосование по вотуму недоверия своему лидеру. К этому не располагает и крайне напряженная международная ситуация, которую Джонсон старается использовать для укрепления своих внутрипартийных позиций.

Александр Ивахник

Массовая отставка губернаторов не стала сенсацией. Такие события происходят каждой весной. Единственное отличие – обычно это растянутый во времени процесс, когда за неделю уходят один-два губернатора. Сейчас решение носит «пакетный» характер – в условиях спецоперации нет времени на относительно длительную замену губернаторов и презентацию их преемников.

Напомним, что в 2018 году три инкумбента (губернаторы Хабаровского края и Владимирской области, глава Хакасии) после пенсионной реформы проиграли выборы – и с тех пор любое серьезное сомнение в победе действующего руководителя региона является основанием для его замены. Назначается врио главы региона, к которому у избирателей еще нет претензий – и такой новый человек выигрывает выборы.

Сейчас ситуация более противоречивая, чем в 2018-м. С одной стороны, рейтинги всех властных институтов выросли вслед за президентским после начала спецоперации. Казалось бы, это повышает шансы действующих глав регионов, так что можно было бы обойтись без отставок. С другой стороны, на региональных выборах ключевой будет местная социально-экономическая проблематика – а вот здесь оснований для оптимизма очень мало с учетом нерадостных макроэкономических прогнозов. Поэтому автоматического голосования за губернаторов не будет – тем более, что все партии парламентской оппозиции находятся в рамках «патриотического консенсуса», а, значит, голосование за них нельзя будет назвать «предательским». Здесь недостаточно популярный губернатор может оказаться крайним.

История с отставками губернаторов имеет еще одно измерение. Некоторое время назад в экспертном сообществе стал активно обсуждаться вопрос о возможности отмены прямых губернаторских выборов и переносе голосования в региональные парламенты (по закону это возможно, такая практика есть в 10 субъектах Федерации). Если бы этот проект был реализован, то в массовой отставке не было бы необходимости. Но за 10 лет, прошедших со времени восстановления прямых выборов глав регионов, такая практика укоренилась, избиратели привыкли к своему праву голосовать (и воспринимают его в большинстве своем позитивно). Поэтому замена ряда действующих губернаторов на более электорально перспективных политиков повышает вероятность сохранения прямых выборов.

Алексей Макаркин

Новые врио глав регионов.

1. Только в одном случае из пяти (Саратовская область – регион влияния Вячеслава Володина) – сработал фактор преемственности. Новым врио назначен вице-губернатор, председатель регионального правительства Роман Бусаргин, который всю свою карьеру сделал в этом субъекте Федерации.

2. В одном случае – перемещение по горизонтали с повышением – премьер Калмыкии Юрий Зайцев стал главой Марий Эл. Но «исторически» Зайцев – федеральный менеджер, гендиректор «МРСК Северного Кавказа» с очень непростыми отношениями с дагестанскими элитами и с неплохими связями с Рамзаном Кадыровым (видимо, этот его опыт и привел к откомандированию в Калмыкию).

3. В двух случаях назначены сотрудники АП с региональным опытом в прошлом. На Томскую область – Владимир Мазур, много лет назад работавший в мэрии Томска, но уже в 2007 году выбывший из томской политической элиты. Затем в Тюменской области вошедший в команду Владимира Якушева (как вице-губернатор и мэр Тобольска), а потом перемещенный вице-губернатором в Калужскую область. На Кировскую область – Александр Соколов, уроженец Костромы, работавший в Москве в молодежных структурах, а затем на несколько лет возвращавшийся в Костромскую область в качестве вице-губернатора.

4. Наконец, пятое назначение – в Рязанскую область – федерального чиновника с саратовским бэкграундом. Павел Малков в Саратовской области был главой Комитета по информатизации в ранге министра регионального правительства и недолго исполнял обязанности вице-премьера. В 2012 году переехал в Москву, где работал в МЭР, а с 2018-го руководил Росстатом.

Таким образом федеральный центр подтвердил в очередной раз свою роль доминирующего актора в региональной политике. Преемственность в управлении регионом остается исключением, подтверждающим правило. Губернаторы рассматривают свое руководство регионом как очередной этап в своей карьере, когда у них появляется возможность продемонстрировать свои управленческие качества. Ситуация похожа на дореволюционную Россию – с той разницей, что там губернаторы назначались, а сейчас проходят через прямые выборы с явным фаворитом.

Алексей Макаркин

В Южной Осетии сменилась власть. Во втором туре выборов Анатолий Бибилов, возглавлявший республику на протяжении последних пяти лет, уступил своему более молодому оппоненту Алану Гаглоеву. Уже в первом туре Гаглоев создал хороший задел, прежде всего, эмоционально-психологический для развития успеха. Он опередил действующего на тот момент президента. 8 мая победитель избирательной гонки получил 54, 2 % голосов. Итоги выборов показывают, что Бибилов, несмотря на поражение, сохраняет определенный ресурс электоральной поддержки. Теперь уже экс-президент набрал 43,3 %. Он поздравил победителя выборов и пожелал ему успешной работы. 

Южная Осетия снова доказала, что внутри республики сохраняется пространство конкурентной политики. В выборах присутствует интрига, со стопроцентной точностью назвать имя победителя было невозможно. После ухода с президентского поста Эдуарда Кокойты в 2011 году никто из его последователей не оставался «у руля» на второй срок. Пять лет назад Анатолий Бибилов выиграл выборы у Леонида Тибилова, сегодня к власти пришел Алан Гаглоев.

Но политиков и экспертов в не меньшей, если не в большей степени интересует геополитическое измерение кампании. Анатолий Бибилов делал ставку на «объединительную идею», последовательно продвигая проект проведения референдума и вхождения Южной Осетии в состав России. Понятное дело, если бы все это реализовалось, это создало бы дополнительную напряженность в российско-грузинских отношениях и добавило бы остроты к конфронтации между Москвой и Западом.  Алан Гаглоев разделяет пророссийский консенсус югоосетинских политиков. Но еще в ходе кампании он демонстрировал большую осторожность, говоря о перспективах возможного изменения статуса своей республики. Он заявлял о необходимости теснейшей интеграции с Россией, но без радикальной корректировки щепетильных формально-правовых сюжетов. Москва, которая не любит сюрпризов и нарушений «стабильности», в целом была заинтересована в победе Бибилова. Однако с Гаглоевым Кремль уже выразил готовность работать. В нынешних условиях его «минимализм» и понимание общих непростых международных контекстов может быть даже более полезным для России, чем «максимализм» покидающего свой пост югоосетинского лидера. 

Сергей Маркедонов

Четыре года назад - в такой же солнечный майский день - ушел от нас Игорь Михайлович Бунин. Сколько всего вспомнилось, когда стоял сегодня утром перед его могильным памятником на Ваганьковском... При всем своем неистребимом оптимизме, он с немалой тревогой смотрел на то, что в последние годы его жизни происходило в России. Оказался прав, к сожалению.

Он учил нас никогда не опускать руки и надеяться на лучшее. Игорь, мы следуем твоему завету и помним тебя!

Борис Макаренко

Результаты состоявшихся 5 мая выборов в Ассамблею Северной Ирландии вновь резко напрягли отношения между Британией и ЕС. Главным итогом выборов стало то, что больше всего мест в Ассамблее (27 из 90) впервые получила общеирландская партия Шинн Фейн. До этого первыми партиями Ольстера всегда являлись пробританские юнионистские партии, с 2007 г. таковой выступала Демократическая юнионистская партия (ДЮП). На этот раз ДЮП получила 25 мест в Ассамблее, потеряв 3 места. Долгосрочной целью Шинн Фейн является объединение Ольстера с Республикой Ирландия, но сейчас речь об этом не идет. В соответствии с правилами разделения власти между региональными партиями, зафиксированными в Соглашении Страстной пятницы 1998 г., победившая на выборах партия – в данном случае Шинн Фейн – должна получить пост первого министра правительства, а пришедшая второй партия, т.е. ДЮП, пост заместителя первого министра. Лидер местного подразделения Шинн Фейн Мишель О'Нил, претендующая на главный пост, заявила, что она нацелена на политику сотрудничества со всеми партиями.

Однако ДЮП отказывается занять пост заместителя первого министра, а без этого правительство не может быть создано. Лидер ДЮП Джеффри Дональдсон в качестве предварительного условия для этого требует от Лондона предпринять практические шаги по полной отмене таможенных проверок британских товаров в ольстерских портах, которые предусматривает протокол по Северной Ирландии, являющийся частью Соглашения о выходе Британии из ЕС. Дональдсона и его соратников не смущает, что все другие партии, избранные в Ассамблею, в целом поддерживают протокол, настаивая лишь на облегчении проверок. Похоже, лидеры ДЮП решили идти ва-банк, заявив в среду о готовности заблокировать избрание спикера Ассамблеи, что сделает невозможной ее работу.

Лондон уже более года требует от Брюсселя пересмотра условий протокола, чтобы убрать большинство таможенных барьеров. Еврокомиссия выражала готовность идти на серьезные процедурные уступки, но в рамках существующего протокола. С тех пор шли тяжелые переговоры, приостановленные перед выборами в Ассамблею. Сейчас шантаж со стороны ДЮП подстегнул в Лондоне настроения в пользу односторонних действий. В телефонном разговоре с премьером Ирландии Микалом Мартином 10 мая Борис Джонсон заявил, что Еврокомиссия не предприняла необходимых шагов для разрешения экономических и политических проблем в регионе. Он подчеркнул, что протокол «не является жизнеспособным в его нынешнем виде», и пригрозил: если решения не будут найдены в ходе переговоров, Лондон «предпримет меры для защиты мира и политической стабильности» в Ольстере. По данным из правительственных источников, глава британского МИД Лиз Трасс поручила подготовить законопроект, который будет предусматривать отказ от важнейших частей протокола, в частности, освобождение от таможенных проверок британских товаров, предназначенных для использования в Ольстере, и выведение протокола из-под юрисдикции Суда ЕС. По слухам, Трасс объявит об этих планах уже на следующей неделе.

Естественно, эти новости вызвали в ЕС резко негативную реакцию. Вице-президент Еврокомиссии Шефчович в специальном заявлении подчеркнул, что «протокол как краеугольный камень Соглашения о выходе из ЕС имеет статус международного договора и его перезаключение не является вариантом». Канцлер Германии Шольц заявил, что односторонние шаги по разрушению протокола будут иметь тяжелые последствия. Премьер Бельгии Де Кроо прямо предупредил, что односторонние действия Лондона могут в конечном итоге привести к торговой войне между ЕС и Британией. К хору критиков присоединился и президент Байден, гордящийся своими ирландскими корнями. Белый дом призвал стороны продолжать диалог, чтобы успешно разрешить противоречия.

Возможно, нынешние заявления Лондона направлены на то, чтобы умиротворить ситуацию в Ольстере и побудить Брюссель к новым уступкам, а до принятия и реализации будущего закона дело не дойдет. Однако ясно, что ЕС не готов идти на принципиальный пересмотр протокола. В целом ситуация крайне мало предсказуема.

Александр Ивахник

С того момента, как Россия начала свою специальную военную операцию на Украине, о Грузии стали писать, как о стране-бунтаре среди постсоветских государств- союзников НАТО и ЕС. Официальный Тбилиси не присоединился к антироссийским санкциям и дал понять, что не заинтересован в открытии «второго фронта» в Абхазии и в Южной Осетии. Однако все это не означало какого-то «геополитического разворота».

10 мая премьер-министр Ираклий Гарибашвили, не жалевший красок для критики Михаила Саакашвили и тех, кто призывал скорее присоединиться к «сдерживанию» Москвы, передал вторую часть опросника Еврокомиссии по членству в ЕС представителю «единой Европы» в Тбилиси Карлу Харцелю. К слову сказать, этот политик сделал немало для установления компромисса между правящей партией «Грузинская мечта» и оппозицией в контексте урегулирования парламентского кризиса 2020-2021 гг. Возвращаясь к опроснику, стоит сказать: этот документ содержит 2300 вопросов относительно планов по реформированию страны на пути ее продвижения к евроинтеграции. По словам главы МИД Грузии Ильи Дарчиашвили (занял министерский пост недавно, 4 апреля 2022 года), усилия грузинского кабмина отражают неизменное намерение получить статус кандидата на вступление в ЕС. 

Грузия последовательно реализует курс на сближение с коллективным Западом. Но если Михаил Саакашвили делал в свое время акценты на вступление в НАТО, то правящая с 2012 года «Грузинская мечта», не отрицая такого приоритета, как евро-атлантическая солидарность, фокусируется на развитии связей с ЕС. И на этом направлении власти могут назвать такие шаги, как подписание Ассоциации с Брюсселем и достижение безвизового Шенгена. Через сотрудничество с Западом грузинские политики ожидают и решения проблем «территориальной целостности», и выгод для социально-экономического развития.  Из своеобразного «трио лидеров» в рамках проекта «Восточное партнерство» (Грузия-Молдавия-Украина) именно Тбилиси отличается наиболее высоким уровнем торговой либерализации в отношениях с ЕС. Этого нельзя сказать о проблеме «ценностей». Грузинский социум, настроенный в целом консервативно, крайне осторожно относится к нормам, продвигаемым Брюсселем. В конце прошлого года порядка 45% респондентов заявили, что Евросоюз «вредит» национальным традициям Грузии. Показатель, который на 15% превысил оценки предыдущих лет.

Впрочем, не следует видеть в европейских поисках Грузии одну лишь геополитику. Как и украинский вопрос, а ранее в 2019-2020 гг. российский, вопрос о ЕС отражает и внутриполитические борения в стране. Правящая партия заинтересована в минимизации влияния сторонников экс-президента Саакашвили. И здесь ей важно показать, что, отметая радикальные позиции «националов» по отношению к противостоянию Москвы и Киева, стратегический выбор Грузии будет сохранен. Актуализируя европейскую повестку, кабинет Гарибашвили, среди прочего, думает и о сохранении определенного уровня общественной поддержки. Избиратель партии не рвется к открытию антироссийского «второго фронта», но в массе своей он нацелен на сближение с ЕС. 

Сергей Маркедонов

История с громким политическим скандалом в Испании по поводу кибершпионажа в отношении лидеров каталонского сепаратистского движения нашла свое продолжение. Напомним, 18 апреля канадская компания по кибербезопасности The Citizen Lab сообщила, что в телефоны 63 видных деятелей движения за независимость, включая законодателей, политиков и юристов, была внедрена шпионская программа Pegasus, которая производится израильской фирмой NSO Group. В число прослушиваемых входил и нынешний глава регионального правительства Пере Арагонес, представляющий партию «Республиканские левые Каталонии». Поднялся большой шум. Арагонес выразил уверенность, что программу Pegasus использовал подчиняющийся Минобороны Национальный разведцентр (НРЦ). Он потребовал от Мадрида срочного, полного и независимого расследования и пригрозил левому правительству меньшинства социалиста Педро Санчеса прекращением поддержки в Конгрессе депутатов и приостановкой переговоров по разрешению каталонского кризиса. Требования Арагонеса поддержали левопопулистские партнеры Санчеса по правительственной коалиции – партия Podemos.

Соцпартия поначалу заняла осторожную позицию. На прошлой неделе она объединилась в Конгрессе депутатов с правыми партиями, чтобы заблокировать проведение специального парламентского расследования. Тем не менее, стало известно, что в ходе закрытых слушаний в комитете по безопасности глава НРЦ Пас Эстебан подтвердила проведение ее центром электронной слежки за 18 членами каталонского движения за независимость, но подчеркнула, что для этого была получена судебная санкция. Одновременно ситуация с кибершпионажем в Испании расцветилась новыми красками. 2 мая правительство сообщило, что рабочие телефоны премьера Санчеса и министра обороны Маргариты Роблес также подвергались воздействию шпионской программы Pegasus в мае и июне 2021 года. В то время между Испанией и Марокко возник острый дипломатический кризис из-за проблем с незаконной миграцией. В связи с этим возникли предположения, что заказчиком прослушки были власти Марокко, но Мадрид этого не подтвердил.

Так или иначе, 10 мая правительство объявило об отставке Эстебан, которая возглавила Национальный разведцентр в июле 2019 года и была первой женщиной на этом посту. Глава Минобороны Роблес отметила, что в работе НРЦ были недостатки, например, то, что обнаружение прослушки телефонов членов кабинета заняло год. По ее словам, замена главы центра послужит его модернизации. Однако в политических кругах страны увольнение главы НРЦ было воспринято как шаг Санчеса навстречу требованиям «Республиканских левых Каталонии» и Podemos, как предложение мира Пере Арагонесу.

Правда, скандал пока не иссяк. Арагонес заявил в региональном парламенте, что отставка Эстебан не дает оснований говорить о разрешении кризиса, поскольку не было дано полных объяснений случившегося и гарантий неповторения подобного в будущем. Впрочем, испанские эксперты отмечают, что позиция Арагонеса смягчилась, а его жесткая риторика рассчитана на электоральную базу партии. Кроме того, у Мадрида еще есть поле для маневра. В частности, Роблес отметила, что если будет санкция суда, то разведданные с описанием слежки за каталонскими политиками могут быть рассекречены. С другой стороны, правая испанская оппозиция обвиняет Санчеса в том, что, уволив Эстебан, он пошел на слишком большие уступки сепаратистам. Новый лидер консервативной Народной партии Альберто Нуньес Фейхоо заявил, что Санчес «снова ослабляет государственные институты, пытаясь обеспечить свое политическое выживание». Свежие опросы показывают рост рейтинга Народной партии и крайне правой партии Vox, которые в случае проведения сейчас досрочных выборов могли бы получить небольшое большинство в Конгрессе депутатов. И этот фактор является сдерживающим для правящих каталонских политиков, положение которых резко осложнилось бы в случае утраты власти Санчесом.

Александр Ивахник

ВЦИОМ провел опрос об отношении россиян к потенциальным патриотическим нововведениям в российских школах.

67% опрошенных согласились с тем, что школа должна воспитывать патриотизм. Но среди недавних школьников (18-24 года) такой ответ дали только 46%, среди россиян от 25 до 34 лет – 54%. Для сравнения среди россиян старше 60 лет – 75%, 45-59 лет – 73%, 35-44 года – 69%. Так что ключевым фактором, определяющим отношение к этой теме, становится не пожилой возраст, а обучение в советской школе (и частично в школе 90-х годов, инерционно сохранявшей советские принципы) с ее патриотическими ритуалами.

Интересно, что ответ на другой вопрос – о том, должна ли школа воспитывать моральные качества – демонстрирует консенсусный подход; поколенческий разрыв здесь отсутствует. Среди самых молодых на него положительно ответили 69% (столько же, сколько в целом по стране), среди пожилых – 68%. Показательно, что среди пожилых тема патриотизма востребована больше, чем морально-нравственная, хотя обычные претензии старших к младшим связаны прежде всего именно с моральными вопросами. Это свидетельствует о том, что они (по крайней мере, сейчас) ощущают нехватку патриотизма у молодых поколений.

Ответы на другие вопросы подтверждают существующий поколенческий разрыв. 59% относятся положительно к инициативе по поднятию флага и исполнению гимна перед учебной неделей, 24% — отрицательно, еще 13% — безразлично. Но среди 18-24-летних немного больше противников этой идеи – 33 к 36%, среди 25-34-летних – немного больше сторонников – 43 к 38%. Резкий подъем начинается со следующей возрастной когорты – 35-44 года (65 к 21%).

К проведению урока, посвященного событиям специальной военной операции России на Украине, положительно относятся 51% граждан, 37% - отрицательно, 5% безразлично. Здесь есть некоторое отличие от предыдущих вопросов. Молодые когорты отвергают эту идею полностью: 18-24 года – соотношение 31 к 56%, 25-34 года – 28 к 60%. Среди 35-44-летних уже больше сторонников, но разрыв относительно невелик – 50 к 42%. Среди более старших когорт подавляющее большинство за такой урок. 59 к 32% (45-59 лет) и 68 к 19% (от 60 лет).

Сходная тенденция в отношении к предложениям ввести уроки истории с первого класса. Сторонников этой идеи меньшинство – 42 к 49% - что может быть связано не только с нежеланием внедрения идеологического воспитания, но и с внеидеологичным протестом против перегрузки школьников. Среди самых молодых за такие уроки высказываются лишь 23%, среди 25-34-летних - 33%, но и среди 35-44-летних – 39%. Так что и многие бывшие школьники 90-х годов также скептически относятся к этой идее. Большинство, хотя и не очень значительное, она получает только среди бывших советских школьников (которые, кстати, сами историю в начальной школе не изучали). Среди 45-59-летних таких 49%, среди 60+ - 50%.

Алексей Макаркин

Анатолий Бибилов, проигравший во втором туре выборы президента Южной Осетии, решил на прощание громко хлопнуть дверью. Инаугурация его преемника Алана Гаглоева назначена на 24 мая. Но пока «пересменка» двух лидеров не завершена, Бибилов принял решение довести до логического конца свою инициативу о проведении референдума по вхождению Южной Осетии в состав России. За десять дней до ухода с должности он подписал указ о проведении всенародного голосования по данному вопросу 17 июля. Какие резоны имелись у покидающего свой пост главы республики? И может ли его инициатива увенчаться успехом? 

Бибилов проиграл выборы. Но от этого он не перестал быть политиком. Сегодня его решение можно рассматривать, как политическую инвестицию в будущее.  Бибилов действует проактивно, заставляя своего главного оппонента реагировать на сформированную им повестку. Отказаться от идеи референдума безо всяких оговорок опасно. Но и проводить его, не выверив четко позицию Москвы- большой риск. До второго тура выборов Гаглоев высказывался о перспективах референдума осторожно. В его словах проскальзывал тезис о том, что Цхинвалу не стоит создавать для России непростые геополитические проблемы. Сложность в том, что Тбилиси, рамочно поддерживая официальный Киев, не стремится открыть второй фронт против Москвы. Очевидно, что референдум о вхождении Южной Осетии в состав РФ радикализирует грузинский политику. И даже более осторожная и склонная к прагматике «Грузинская мечта» будет вынуждена демонстрировать более высокий градус патриотизма. Просто для того, чтобы не проиграть внутри страны сторонникам Михаила Саакашвили и не отдать инициативу оппозиции.

Но насколько в Москве готовы поддержать Бибилова? Если следовать рациональной логике, то данная инициатива выглядит не слишком своевременной. О чем говорят и некоторые думцы. Однако многое из того, что не кажется рациональным, в последние годы активно воплощается на практике. И в российских элитах есть сторонники укрепления «ревизионисткой» линии для окончательного размежевания с Западом. Таким образом, окончательно решение о (не)поддержке бибиловской инициативы будет приниматься только после многочисленных взвешиваний всего комплекса международных и региональных факторов. 

Сергей Маркедонов

Социал-демократы Олафа Шольца потерпели серьезное поражение на воскресных выборах в земельный парламент Северного Рейна–Вестфалии. К этим выборам было приковано большое внимание, поскольку Северный Рейн–Вестфалия – крупнейшая по населению земля ФРГ, имеющая 13 млн избирателей. Правивший здесь с 2017 г. консервативный Христианско-демократический союз (ХДС) получил 35,7% голосов, а СДПГ – всего 27%, что стало для нее наихудшим результатом в этом промышленно развитом регионе после Второй мировой войны. Главным триумфатором выборов явилась партия «Зеленых», набравшая 18,1% голосов и увеличившая свою долю почти в три раза. А вот либеральная Свободная демократическая партия (СвДП) выступила крайне неудачно, заручившись поддержкой лишь 5,5% избирателей (было 12,6%). Ультраправая «Альтернатива для Германии» получила 5,6%.

На результат земельных выборов в Германии часто влияет присутствие во главе местных отделений основных партий, а тем более во главе земельного правительства популярного политика. В данном случае этого не было. Христианский демократ Хендрик Вюст занял пост премьер-министра лишь в октябре 2021 г. после отставки Армина Лашета, который был кандидатом в канцлеры на неудачных для партии федеральных выборах. Социал-демократ Томас Кучати, возглавлявший региональную оппозицию, также ничем не прославился. Так что несмотря на значимость ряда местных проблем (гарантии занятости в связи с закрытием угольных электростанций, стоимость общественного транспорта и т.п.), на первом плане находились общенациональные факторы. Не случайно действующий канцлер Олаф Шольц принимал весьма активное участие в избирательной кампании. Его портреты соседствовали с портретами Кучати на предвыборных плакатах, он выступал перед избирателями, в том числе на заключительном митинге СДПГ в Кельне 13 мая.

Однако в последние месяцы Шольц подвергался в Германии и за рубежом жесткой критике за нерешительность и промедление в оказании военной помощи Украине и в вопросе об отказе от импорта российских энергоносителей. Он ни разу не посетил Киев, в отличие от главы МИД Анналены Бербок и нового лидера ХДС Фридриха Мерца. Германия все-таки стала поставлять Украине некоторые виды тяжелых вооружений и поддержала позицию ЕС в отношении постепенного отказа от российского угля и нефти. Однако лоббистами этих решений в правительстве ФРГ выступали лидеры «Зеленых» Бербок и вице-канцлер Роберт Хабек. Рейтинги одобрения работы канцлера значительно снизились, недавний опрос выявил, что почти две трети немцев не считают его сильным лидером. А Бербок и Хабек сейчас являются самыми популярными политиками в стране. Так что немецкие комментаторы напрямую связывают неудачу СДПГ в Северном Рейне–Вестфалии (и ее еще более тяжелое поражение на выборах в ландтаг небольшой северной земли Шлезвиг–Гольштейн 8 мая) с накопившимся разочарованием в нерешительном внешнеполитическом курсе Шольца. Некоторые ожидают снижения его веса внутри кабинета министров и роста влияния лидеров «Зеленых». Или же самому Шольцу придется ужесточать свои позиции. Что касается нового земельного правительства в Северном Рейне–Вестфалии, то из-за провала на выборах СвДП христианским демократам придется искать новых партнеров по коалиции. Вероятнее всего, ими станут «Зеленые».

Александр Ивахник

Попробуем распутать запутанную историю с Македонской православной церковью – Охридской архиепископией.

Итак, македонцы односторонне отделились от Сербской церкви и провозгласили неканоническую автокефалию еще в 1967 году. Понятно, что Сербская церковь – как и остальные поместные церкви – этого не признала. Переговоры, которые велись в 2002 году, завершились неудачей – Сербская церковь была согласна только на автономию (которую македонцы имели с 1959 года), священноначалие Македонской церкви колебалось, но в конце концов под влиянием государства решило настаивать на автокефалии. После этого сербы создали на территории Македонии свою структуру под названием «Охридская архиепископия» во главе с перешедшим из Македонской церкви владыкой Йованом (Вранишковским). Однако никто из македонских иерархов к нему не присоединился, большинство клириков и верующих остались в неканонической церкви, а государство подвергло новую структуру и ее руководителя гонениям. В то же время урегулировать канонический статус македонцам не удавалось – попытка обратиться к Болгарской церкви в обход Сербской завершилась неудачей.

В последние годы руководство Македонии делает ставку на компромиссы, которые должны позволить укрепить международное положение страны. После соглашения с Грецией страна была переименована в Северную Македонию, что дало ей возможность вступить в НАТО и получить перспективу членства в Евросоюзе. Усилилось и стремление нормализовать церковную ситуацию. Переговоры с Сербской церковью привели к компромиссу – македонцы пока согласились на автономию, но с возможной перспективой автокефалии. Сроки официально не обозначены, подробности пока неизвестны. Но интересна небольшая деталь – в официальном заявлении Сербской церкви Македонская названа сестринской, что бывает именно с автокефалиями, а не с «дочерними» автономными церквями. А случайных слов в таких выверенных документах не бывает.

Перед самым объявлением о компромиссе Константинопольский патриарх объявил о том, что устанавливает молитвенно-каноническое общение с македонцами, но не предрешает их статуса – это дело Сербской церкви. Для Константинополя здесь важны два аспекта. Первый – продемонстрировать свое первенство в православном мире на фоне разрыва с Москвой. И второй – воспрепятствовать появлению слова «Македония» в официальном названии церкви, что неприемлемо для греков, включая, разумеется, и патриарха Варфоломея. Поэтому он признал новую церковь как Охридскую архиепископию (не путать со структурой владыки Йована, судьба которой остается неясной). Сербы восприняли вмешательство Константинополя без энтузиазма, но и протестовать не стали – конфликт им не нужен, а интересы греков в вопросе о названии они признают. Но при этом они не ограничили юрисдикцию македонцев только территорией Северной Македонии, на чем настаивает Варфоломей.

В результате македонские православные получили международное признание, но при этом не отказались от претензий на каноническую автокефалию. Так что македонский церковный вопрос нельзя считать полностью разрешенным, хотя прогресс в его урегулировании очевиден. Московская патриархия предсказуемо осудила действия Константинополя и столь же предсказуемо согласилась с позицией сербов – но участия в достижении компромисса она не принимала.

Алексей Макаркин

Выбор Леонида Слуцкого в качестве лидера фракции ЛДПР в Думе (это ключевой пост, так как лидеры фракций периодически встречаются с президентом, что демонстрирует легитимность думской оппозиции для власти) – инерционный сценарий, который связан не столько с публичным, сколько с аппаратным позиционированием партии. Вопрос о публичном позиционировании здесь вторичен – никто из функционеров ЛДПР не может здесь заменить Владимира Жириновского. Второго такого харизматика нет ни внутри партии (там он был невозможен – пытавшийся использовать подобный образ Вячеслав Марычев пробыл в ЛДПР очень недолго в первой половине 1990-х годов), ни за ее пределами. И в то же время любой преемник Жириновского продолжал бы его курс на работу с популистским и частично националистическим электоратом – в первую очередь, с «мелким буржуа», нуждающимся в самоутверждении.

Так что Слуцкому придется выходить из привычного амплуа думского дипломата и ориентироваться прежде всего на запросы электората, чтобы не потерять избирателя. С одной стороны, ЛДПР является старым хорошо узнаваемым партийным брендом, что в условиях дефицита таких брендов в российской политике поможет сохранить лояльность «ядерного» избирателя. Но, с другой, периферийный электорат в большей степени ориентирован на привычный лидерский образ, которому надо хотя бы минимально соответствовать – разумеется, по мере сил и возможностей. А «ядерного» электората для того, чтобы проходить в региональные парламенты, может не хватить.

Аппаратное же позиционирование партии в случае продвижения на пост лидера фракции Андрея Лугового могло бы измениться в направлении большего сближения ЛДПР с силовиками. Выбор Слуцкого в связи с этим означает, что такого сближения не произойдет – и в полной мере сохранят актуальность уже отработанные за более чем четверть века механизмы взаимодействия партии с Кремлем. Здесь Слуцкий будет действовать так же, как Жириновский, который во время непубличных диалогов не занимался эпатажем, а был предельно конкретен и прагматичен.

Алексей Макаркин

Ситуация с политической напряженностью в Северной Ирландии и вокруг нее, ставшая результатом выборов в региональную Ассамблею 5 мая, развивается по сценарию, чреватому серьезным обострением отношений Британии с ЕС. Крупнейшая пробританская партия Ольстера – Демократическая юнионистская партия (ДЮП) – проиграла на выборах общеирландской партии Шинн Фейн и заблокировала формирование правительства Ольстера и начало работы Ассамблеи. ДЮП добивается, чтобы Лондон предпринял действия по полной отмене таможенных проверок британских товаров в ольстерских портах, которые предусматривает протокол по Северной Ирландии, являющийся частью Соглашения о выходе Британии из ЕС. 16 мая Борис Джонсон отправился в Белфаст, где провел закрытые встречи с пятью ольстерскими партиями, избранными в Ассамблею и входившими в прежнее правительство.

В ходе поездки премьер заявил: «Мы не хотим отказаться от протокола, но мы думаем, что его можно исправить. И все пять партий, с которыми я сегодня разговаривал, также считают, что он нуждается в реформировании». На самом деле, публичную поддержку Джонсону оказала лишь одна партия – ДЮП. Лидеры остальных партий в целом поддерживают протокол, настаивая лишь на облегчении проверок, к чему готов и Брюссель. Они упрекнули Джонсона в нежелании серьезно отнестись к их позициям. По их мнению, Лондон должен не потакать лидеру ДЮП Джеффри Дональдсону, а заставить его изменить решение о блокировке региональной власти. Лидер Шин Фейн Мэри Лу Макдональд назвала действия Джонсона «крайне неприемлемой обструкционистской тактикой».

Тем не менее, 17 мая Лондон пошел на показательную эскалацию противостояния с Брюсселем по вопросу о североирландском протоколе. Глава МИД Лиз Трасс объявила в Палате общин о намерении правительства внести в ближайшие недели законопроект, направленный на «изменения в протоколе». Она подчеркнула, что односторонний шаг Лондона является необходимым, поскольку сохранение мира и спокойствия в Ольстере находится под угрозой. По словам Трасс, законопроект будет предусматривать введение в ольстерских портах «зеленого коридора» без всяких проверок для британских товаров, предназначенных для использования в Северной Ирландии. А для товаров, следующих в Республику Ирландия, в полном объеме сохранятся таможенное оформление и контроль. Также глава МИД сообщила, что в Ольстере будет введен двойной регуляторный режим, т.е. бизнесы сами смогут выбирать, следовать ли товарным стандартам ЕС или Британии. Кроме того, там будут действовать британские правила в отношении предоставления субсидий и взимания НДС. Что касается решения споров между Британией и ЕС по применению протокола, то Лондон хотел бы создать совместный арбитражный механизм вместо отнесения этих вопросов к юрисдикции Суда ЕС. Все эти намерения прямо противоречат тому принципиальному положению Соглашения о выходе Британии из ЕС, что для сохранения открытости сухопутной границы Северная Ирландия остается в рамках единого рынка ЕС.

Формально Трасс отметила, что Лондон остается открытым к поиску решения через переговоры с ЕС, но тут же подчеркнула, что «срочность ситуации не позволяет больше откладывать». Впрочем, понятно, что заявленные планы означают коренной пересмотр североирландского протокола и не будут приняты Брюсселем. Новость из Лондона вызвала резкую отповедь в ЕС. Вице-президент Еврокомиссии Шефчович подчеркнул, что будущий законопроект станет односторонним действием, прямо противоречащим международному соглашению, что совершенно неприемлемо. По его словам, в таком случае ЕС применит «все меры, находящиеся в его распоряжении». Пока эти меры не раскрываются. Сейчас Брюссель не хочет расшатывать единство Европы перед лицом геостратегического вызова со стороны России. Но если через несколько месяцев законодательная ревизия Лондоном североирландского протокола станет фактом, то словесная конфронтация перейдет в практическую плоскость. В самой мягкой форме это могут быть судебные иски, в более жесткой – введение торговых санкций, приостанавливающих действие режима свободной торговли.

Александр Ивахник

Герхард Шрёдер и Маттиас Варниг сообщили о невозможности продления своих полномочий в совете директоров «Роснефти». Это произошло после того, как Европарламент в четверг принял резолюцию с призывом к Евросоюзу ввести санкции в отношении Шрёдера при сохранении работы на крупные российские компании. В настоящее время Шрёдер не находится под санкциями, тогда как против Варнига были введены американские санкции – буквально за несколько часов до начала российской специальной военной операции.

Теперь формальных санкций против Шрёдера скорее всего не будет – но неформальный остракизм остается. Комитет бундестага по бюджету решил прекратить финансировать бюро бывшего канцлера в бундестаге. В прошлом году расходы на сотрудников Шредера и их командировки составили 419 тысяч евро, расходы на аренду помещений и их меблировку не учитывались. Впрочем, это решение только подтверждает существующее положение дел – все сотрудники бюро Шрёдера прекратили работу еще в марте. Связывать свое имя с бывшим канцлером стало опасно для дальнейшей карьеры (теперь бывшие сотрудники Шрёдера продолжат работу в государственных структурах). Давление идет и на общественном уровне – в начале мая владелец ресторанчика, в котором Шрёдер с женой решили пообедать, отказал им в обслуживании. Так что выход из совета директоров «Роснефти» может помочь Шрёдеру избежать официальных санкций (которые могут привести к блокировке счетов), но не фактической изоляции.

Неясна пока судьба Карин Кнайсль – эксперта по внешней политике, занимавшей пост министра иностранных дел Австрии – и запомнившейся в этом качестве своим танцем с Владимиром Путиным (российский президент был почетным гостем на свадьбе австрийского министра). После отставки она также вошла в совет директоров «Роснефти» - депутаты Европарламента требуют ввести санкции и против нее.

Какова будет оценка деятельности Шрёдера в германской истории? Когда эмоции спадут, то историки отметят его вклад в эволюцию социал-демократии, которую он сделал более совместимой с современной рыночной экономикой (что, впрочем, привело к росту в партии левых настроений – сработал «эффект качелей»). Шрёдера сейчас называют в Европе «агентом Кремля» - но он был лишь самым последовательным представителем германской элиты, выступавшей за развитие отношений с Россией, в том числе для того, чтобы стимулировать ее к большей предсказуемости в политической сфере. И, разумеется, для стабильных поставок газа, важных для развития германской экономики. Такая точка зрения в германской элите долгое время была доминирующей.

Отличие Шрёдера как символа «восточной политики» Германии состояло в выстроенных личностных отношениях с российским президентом и в публичной роли «адвоката России», которую он принял, в том числе защищая собственный внешнеполитический курс, подвергавшийся в Германии все большей критике. Это выделяло его из ряда других статусных европейцев и американцев, входивших в состав советов директоров российских компаний. Однако лоббировать интересы России в Европе еще задолго до 24 февраля ему было крайне затруднительно, а в России к нему уже давно относились как к почетному отставнику – так что поездка Шрёдера в Москву в нынешнем марте не привела к каким-либо результатам. Но историки будут работать в спокойной обстановке – а в текущей политике господствуют эмоции.

Алексей Макаркин