В пятницу глава европейской дипломатии Жозеп Боррель, выступая в одном из испанских университетов, необычно откровенно высказался по поводу геополитического соперничества Евросоюза с Китаем. Вообще в последнее время выработка адекватной стратегии в отношении быстро возвышающегося Китая сильно заботит ЕС. Но согласия в этом вопросе нет. Лидеры наиболее крупных европейских стран, в первую очередь Меркель и Макрон, делают акцент на необходимости взаимовыгодного экономического сотрудничества. Некоторые менее крупные страны, больше ориентирующиеся на жесткий курс Вашингтона в отношении Пекина, настаивают на противодействии экономической экспансии Китая и на усилении критики китайских властей по линии прав человека.

Боррель говорил о менее острых, но сейчас наиболее актуальных темах, демонстрирующих скромную роль единой Европы как глобального игрока. Глава европейской дипломатии сосредоточился на успешной «вакцинной дипломатии» Китая в странах Африки и Латинской Америки в сравнении с недостаточными усилиями ЕС. В самом деле, пока европейские страны были озабочены дефицитом вакцин для своих граждан, Китай наладил крупномасштабное производство собственных, пусть менее эффективных, но и менее дорогих вакцин и развернул их массированные поставки в развивающиеся страны. К настоящему времени Пекин подписал экспортные контракты на 850 млн доз вакцин, 405 млн из которых уже поставлены – в основном в Юго-Восточную Азию, Африку и Латинскую Америку. Еще 25 млн доз были направлены безвозмездно в десятки дружественных стран. В июле Си Цзиньпин заявил о решении выделить 3 млрд долларов в качестве помощи для борьбы с пандемией в бедных странах. Всё это сопровождается мощной пропагандистской кампанией, направленной на распространение глобального имиджа Китая как надежного и самого полезного партнера развивающегося мира в отличие от эгоистичных США и ЕС.

Боррель прямо признал, что активная «вакцинная дипломатия» Пекина приносит свои плоды. «Экспансия Китая в Африке и Латинской Америке должна нас беспокоить и занимать наше внимание», – отметил он. И добавил: «В Европе мы вакцинировали 60% населения, в Африке привито лишь 2-3%. Кто самый крупный поставщик вакцин в Африку? Китай. Кто самый крупный поставщик вакцин в Латинскую Америку? Китай». Боррель напомнил, что ЕС объявил о готовности выделить 200 млн доз вакцин в качестве помощи бедным странам. «Да, но когда?, – заметил он. – Дело не только в обещаниях, но в эффективности». Действительно, к середине июля было поставлено только 4% от этого количества.

Глава европейской дипломатии также подчеркнул, что его озабоченность китайской экспансией и медлительностью ЕС касается не только сферы распределения вакцин, но и торговых сделок. «Трудно понять, почему Европа так долго задерживает утверждение соглашений об ассоциации с Мексикой и Чили, в то время как Китай высаживается во всех частях Латинской Америки и занимает доминирующее положение», – посетовал Боррель. По его словам, нерасторопность Европы будет иметь неблагоприятные для нее геополитические последствия. Впрочем, при сложном, многоступенчатом характере принятия решений в ЕС и действующем принципе консенсуса сам Боррель тут мало что может изменить.

Александр Ивахник

История Кристины Тимановской демонстрирует как в рамках застарелого авторитарного режима в условиях роста политических рисков прорастают тоталитарные тенденции. И четкой грани между авторитаризмом и тоталитаризмом провести невозможно.

Если в авторитарном режиме возможны внутренние автономии и критика в адрес начальства среднего уровня без санкции высшего, то в тоталитарном происходит полная деавтономизация, и любое вольномыслие, даже не затрагивающее прямо первое лицо, ведет к быстрой реакции. Тимановская, можно сказать, в считанные часы из гордости страны превратилась в изгоя, которого чуть было не доставили домой, откуда выбраться было бы крайне сложно.

Авторитарный режим заинтересован в том, что вытеснить политических оппонентов за границу – тоталитарный удерживает их внутри или пытается достать тех, кто успел уехать – от Федуты до Протасевича (кстати, в связи с этим он менее эластичен). Государство воспринимает их как беглых подданных, представляющих угрозу своими возможными связями с зарубежными государствами. Еще в прошлом году Лукашенко выгонял из страны Тихановскую и Латушко, рассчитывая, что они будут нейтрализованы, став эмигрантами. Теперь, особенно после встречи Тихановской с Байденом, он, видимо, считает, что совершил ошибку.

Авторитарный режим задумывается о своей международной репутации — например, в глазах спортивного сообщества. Для тоталитарного же безусловный приоритет – это радикальное купирование любых рисков, страх элит и субэлит (к которым принадлежат и спортсмены), не позволяющий им претендовать на автономию. Причем страх, транслируемый дальше, в широкие слои населения, которым на примерах объясняется, что государство может прижать любого, даже спортивную звезду – что уж говорить об обычном враче или учителе.

Алексей Макаркин

Кампания против «Современника» в связи со спектаклем «Первый хлеб» имеет несколько измерений, но все они связаны с идеологическим фактором.

Первое – корпоративное. О нем говорила Лия Ахеджакова. После кончины Галины Волчек театр возглавил Виктор Рыжаков, что вызвало недовольство части труппы. Корпоративные конфликты в театрах – явление частое. Вспомним разделение МХАТа на чеховский (ефремовский) и горьковский (доронинский) или Таганки на любимовскую и губенковскую. А консерваторы до сих пор обвиняют либералов в безвременной кончине Анатолия Эфроса. Конфликты бывают не только по линии «либералы-консерваторы» - сейчас в острой полемике вокруг бывшего доронинского МХАТа участвуют разные консерваторы (условно «советские» и «несоветские»), а либералы от нее дистанцировались. Но конфликт в «Современнике» был идеологизирован еще в прошлом году, когда Сергей Гармаш перед уходом из театра обвинил Рыжакова в неуважении к памяти участников Великой Отечественной войны из-за молодежной постановки, которую он назвал кощунством и провокацией.

Второй – аппаратное. Силовики распространяют свое влияние на самые разные сферы, включая и театр (первым признаком стало дело Кирилла Серебренникова). Теперь эта тенденция продолжается, причем с важным нюансом. Если государственная власть в целом заинтересована в политической лояльности деятелей культуры (чтобы они не поддерживали оппозицию и не критиковали власть), то у силовиков есть и свои взгляды, связанные с эстетикой, которая должна соответствовать традиции, над которой посмеивались еще лучшие советские режиссеры – вспомним в «Операции Ы»: «Никакого модернизьма, никакого абстракционизьма».

Неудивительно, что претензии к постановке в «Современнике» предъявили «Офицеры России», а проверку поручил организовать председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин. И возглавляющий общественный совет при Минкультуры потомок троюродного брата Лермонтова в истории с «Современником» ссылается не на конституционные свободы, а на только что принятую стратегию национальной безопасности, в которой зафиксированы пожелания силовиков в отношении культурной сферы (чтобы она была патриотичной и не подверженной западным влияниям). Но тут уже министр культуры Ольга Любимова напоминает о конституционной норме, запрещающей цензуру, дистанцируясь от мнения председателя совета при ее ведомстве. Так что внутриэлитного консенсуса здесь нет.

Третье – общественное. Сейчас происходит резкое снижение общественного интереса к официальной повестке (Украина, геополитика, историческая память) во всем, кроме морально-нравственных ценностей, выражающихся в культуре в широком смысле (театр, кино, ТВ, литература). Именно здесь ощущаются сильные эмоции и большой уровень вовлеченности, стремление сохранить устоявшийся канон, в том числе и посредством государственного силового вмешательства. В первую очередь, это связано с желанием защитить детей от дурного влияния. Присутствует ощущение, что «мы», взрослые, достаточно морально устойчивы, а «они», дети, могут стать жертвами распущенности. Поэтому ключевой месседж, воспринимаемый обществом – это не «оскорбление ветеранов», а «мат со сцены».

Это поколенческая проблема, когда бывшие слушатели рок-музыки, зрители видеосалонов конца 80-х и участники дискотек 90-х, социализировавшись, становятся консерваторами в моральной сфере, стремясь найти опору в жизни. Выступают за старые добрые советские фильмы, классическую музыку (даже если сами ее не слушают), классическую же литературу (даже если со школьных времен ее не открывали). И при этом внутренне не чувствуют себя достаточно уверенными в своем влиянии на детей - поэтому и прибегают к поддержке со стороны государства, которое в лице силовиков готово пойти им навстречу.

Алексей Макаркин

В британских политических кругах широко обсуждают резкое снижение популярности премьера Бориса Джонсона – как внутри Консервативной партии, так и в стране в целом. В воскресенье близкий к тори сайт Conservative Home огласил данные своего ежемесячного опроса рядовых членов партии относительно популярности членов кабинета министров. Публикуемый рейтинг популярности высчитывается как разница в процентных пунктах между теми, кто одобряет деятельность министра, и теми, кто не одобряет. Так вот, рейтинг Джонсона составлял 55.6 п.п. в конце мая, снизился до 39,2 п.п. в конце июня и рухнул до 3,4 п.п. в конце июля. Тот же опрос показал, что 48% рядовых тори считают, что Джонсон справляется с коронавирусным кризисом «плохо», а оценку «хорошо» поставили лишь 44%.

Среди всех избирателей Британии рейтинг одобрения премьера еще хуже. Судя по общенациональным опросам, в середине июля он составлял минус 3 п.п, а сейчас – минус 11 п.п. Значительно снизилась и разница в поддержке Консервативной и Лейбористской партий. В середине июля преимущество тори по различным опросам в среднем равнялось 9 п.п., в конце июля – 5 п.п. Всё это говорит о серьезном сдвиге в массовых политических настроениях, который вызывает сильную обеспокоенность в консервативных кругах.

Среди британских экспертов преобладает мнение, что смена настроений связана с исчерпанием действия двух факторов, которые определяли высокую популярность Джонсона. До пандемии это был фактор брексита: Джонсон обещал его добиться и сделал это. Правда, теперь выясняется, что брексит в исполнении Джонсона оказался довольно кривым, судя по тем проблемам, которые возникли в Северной Ирландии и не только. А с начала этого года в пользу премьера играла на редкость успешная британская программа массовой вакцинации. Но теперь страны ЕС практически догнали Британию по доле привитого населения, так что этот рычаг поддержки правительства и его лидера уже не работает. Кроме того, произошедшее 18 июля снятие основных коронавирусных ограничений, широко разрекламированное как «день свободы», оказалось относительным. Оно почти не затронуло ограничений, связанных с поездками за рубеж, что в сезон отпусков вызывает массовое раздражение.

Наконец, по рейтингу Джонсона ударил и его очередной личный промах. В середине июля у него была встреча с министром здравоохранения Саджидом Джавидом. Через пару дней выяснилось, что у Джавида диагностирован ковид, и Джонсон должен был уйти на карантин. Он пытался уклониться от этого, заявив, что будет ежедневно проходить тесты. Это намерение вызвало в обществе и в партии тори сильную негативную реакцию на том основании, что премьер игнорирует требования, обязательные для всех граждан. В результате Джонсон самоизолировался, но ущерб репутации был уже нанесен.

После окончания парламентских каникул премьер-министру, судя по всему, придется столкнуться с растущим недовольством депутатов-тори рядом планов кабинета. Это намерение отменить пандемийное повышение государственных выплат безработным и низкодоходным группам и предстоящая реформа планирования, снимающая многие ограничения с застройщиков в сельской местности и в пригородах. Но с наиболее серьезным сопротивлением со стороны однопартийцев Джонсон столкнется при попытке ввести «вакцинные паспорта» для посещения ночных клубов, стадионов и других массовых мероприятий. 43 члена фракции тори публично обязались голосовать против этой меры в Палате общин.

Александр Ивахник

Известно, что многие профессионалы не очень любят смотреть телесериалы про свою сферу деятельности. Врач сразу скажет, что такой больницы не бывает. Полицейский удивится методам расследования, которых никогда не было в его практике. Священник найдет десяток грубейших ошибок, которые бы вряд ли совершил даже семинарист первого курса. Политтехнолог скажет, что такие выборы случаются только в кино.

Но технологии нынешней избирательной кампании все более напоминают именно такой сериал. Сушка явки происходит радикальными средствами. Начало «Яблоко» - кажется, впервые в истории фактический лидер партии призвал часть потенциального электората не голосовать за партию – и это в условиях, когда ей нужен каждый голос. А затем лидер официальный (он же глава списка) высказался в поддержку введения локдауна – от такой перспективы шарахаются многочисленные самозанятые и малый бизнес, также составляющие целевую партийную аудиторию.

Дальше еще фантастичнее. Вначале КПРФ заявляет, что против нее используют грязную технологию, публично связывая партию со скопинским маньяком. А затем опытнейший зампред партии Владимир Кашин (а не какой-нибудь начинающий сотрудник пресс-службы) выражает желание, чтобы маньяк исправился, и рекомендует ему прочитать программу партии. И утверждает, что теплые слова маньяка в адрес Геннадия Зюганова мы «никоим образом негативно не воспринимаем». Все это, разумеется, сразу же используется как новый негативный для КПРФ информационный повод.

Сушка явки накладывается на сюрреализм в вопросе допуска кандидатов в связи с появлением института «электоральных лишенцев». Одного из самых ярких демократических политиков Льва Шлосберга регистрируют в Москве и не регистрируют в Пскове. Затем возвращают в список в Пскове, но с обоснованием, что решение Мосгорсуда о запрете деятельности и ликвидации организаций Алексея Навального (признанных и экстремистскими, и иноагентами) еще не вступило в законную силу. Но раз так, то получается, что после вступления в силу исключить из списка можно – а это только что как раз произошло. И это притом, что Шлосберг как раз много критиковал Навального за конкретные действия, в том числе за «умное голосование», помогающее пройти в Думу сталинистам и националистам – но формулировка «причастность» носит совершенно безразмерный характер.

До конца избирательной кампании около полутора месяцев. Сериал продолжается.

Алексей Макаркин

До выборов в германский Бундестаг остается меньше двух месяцев, но пока партийные симпатии немцев сильно распылены. Главный кандидат на место преемника Ангелы Меркель, лидер ХДС Армин Лашет усиленно пытается исправить грубый промах, который он совершил 17 июля. В тот день президент ФРГ Штайнмайер посетил наиболее пострадавший от наводнения город Эрфтштадт в Северном Рейне – Вестфалии, а Лашет как премьер этой федеральной земли сопровождал его. Когда президент высказывал слова сочувствия местным жителям, камеры засняли Лашета, беззаботно смеющегося в компании своих коллег. После этого Лашет не раз извинялся за неуместный смех. Он активно посещает пострадавшие от наводнения города и деревни Северного Рейна – Вестфалии, беседует с жителями, выясняет нужды, обещает помощь, подчеркивая свой рабочий настрой соответствующей одеждой – джинсами и резиновыми сапогами. Лашет даже отложил на время официальное начало своей предвыборной кампании.

Однако убедить немцев в подлинности своей эмпатии к пострадавшим Лашету, судя по всему, не удается. Да и жители населенных пунктов, которые он посещает, не раз высказывали ему свое недовольство тем, что государственная помощь, прежде всего, финансовая, запаздывает или недостаточна. Когда в ходе опросов граждан Германии спрашивают, за кого бы они голосовали, если бы канцлер страны выбирался напрямую, то Лашет в последнее время получает поддержку всего 13-15%. Он отстает от кандидатов на пост канцлера от двух других наиболее популярных партий. Выдвиженку «Зеленых» Анналену Бербок готовы поддержать 16-18%, социал-демократа, нынешнего министра финансов Олафа Шольца – 20-22%. Но на парламентских выборах голосуют за партии, а не за лидеров. И здесь наиболее популярному Шольцу не удается служить паровозом. Судя по свежим опросам, впереди правящий блок ХДС/ХСС – 27%, за ним партия «Зеленые» – 20%, и лишь на третьем месте СДПГ – 17%. Остальные парламентские партии заметно отстают: Свободно-демократическая партия – 12%, «Альтернатива для Германии» – 11%, партия «Левые» – 6%.

Если подобный расклад электоральных симпатий сохранится до выборов 26 сентября, то потенциальная правительственная коалиция ХДС/ХСС и «Зеленых», на которую ставили многие эксперты, не будет иметь в Бундестаги большинства. Потребуется коалиция из трех партий. Это может быть коалиция ХДС/ХСС – СДПГ – «Зеленые» (в совокупности они сейчас имеют поддержку в среднем 63,3% избирателей) или коалиция ХДС/ХСС – «Зеленые» – СвДП (59,1%). Первая коалиция маловероятна, поскольку социал-демократы не хотят вновь оказаться в тени своих консервативных партнеров. Вторая тоже проблематична из-за серьезных противоречий между «Зелеными» и рыночниками из СвДП.

Впрочем, чудовищное июльское наводнение на западе Германии может сдвинуть динамику предвыборной кампании. 55% немцев считают, что это наводнение связано с изменениями климата. Это выводит на первый план климатическую повестку, оттесняя назад коронавирус. И здесь «Зеленые» получают шанс на новый подъем поддержки, который уже наблюдался в апреле, когда они опережали ХДС/ХСС. Партия это уже осознала, и во вторник представила «чрезвычайную программу защиты климата» из 10 пунктов, включая создание специального министерства защиты климата и рост инвестиций в эту сферу в следующем федеральном бюджете на 15 млрд евро.

Александр Ивахник

О наблюдателях ОБСЕ на российских выборах.

1. В российской власти отношение к ОБСЕ было лучше, чем к ПАСЕ. Так как Россия изначально была членом ОБСЕ, а организация исторически акцентирует внимание на вопросах стратегической стабильности, в отличие от ПАСЕ, в деятельности которой всегда превалировала тема прав человека. Однако и ОБСЕ не может быть в стороне от правозащитной тематики — Россия недовольна этим уже в течение почти двух десятилетий. Представляется, что основным триггером для нынешнего ухудшения отношений стала белорусская тема, когда Россия поддержала Александра Лукашенко. Приоритеты противоположны — российская власть опасается у себя аналога белорусских событий, тогда как большинство стран — членов ОБСЕ считают Лукашенко нарушителем прав человека.

2. Принятие резолюций по Украине и Крыму, а также Беларуси стало причиной того, что российская делегация демонстративно покинула заседание Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Так что отношения уже были в очередной раз испорчены к моменту отказа ОБСЕ направлять своих наблюдателей. При этом Россия не хочет делать необратимых шагов и совсем уходить с площадок ОБСЕ и ПАСЕ, куда при необходимости будет непросто вернуться.

3. В то же время и ОБСЕ не хочет заходить слишком далеко, чтобы не потерять Россию. Тем более, что прецеденты с отказом уже были в 2007 (плебисцитарные парламентские выборы) и 2008 (президентские выборы в рамках преемничества) годах и не стали катастрофическими для отношений между Россией и ОБСЕ.

4. В связи с этим отказ ОБСЕ направить наблюдателей, как ни парадоксально, может быть выгоден обеим сторонам – он не приведет к новому острому конфликту по поводу легитимации выборов. Вне зависимости от качества конкретных электоральных процедур ОБСЕ не может сертифицировать выборы, на которые кандидаты не допускаются из-за закона о причастности к деятельности экстремистских организаций. Для сохранения хотя бы минимально приемлемых отношений с Россией лучше не приезжать вообще.

5. А Россия «заместит» наблюдателей от ОБСЕ представителями СНГ (которые одобрительно отзываются обо всех выборах, куда их приглашают), а также своими симпатизантами из западных стран – из числа сторонников Марин Ле Пен, «Альтернативы для Германии» и др. По своему международному авторитету они не соответствуют наблюдателям от ОБСЕ, но для внутреннего позиционирования присутствие лояльных иностранцев может быть выгодно. Такая же технология применялась в СССР, куда любили приглашать западных «прогрессивных» деятелей, позитивно оценивавших советскую демократию. Сейчас «прогрессистов» сменили «реакционеры», но суть дела от этого не изменилась. А широкая российская аудитория слабо отличает одних иностранцев от других.

Алексей Макаркин

Об отказе в регистрации списка Российского общенародного союза.

1. В выборах будут участвовать только партии, имеющие федеральную льготу. Единственная партия, пытавшаяся собрать 200 тысяч подписей, не смогла этого сделать. Центризбирком заявил, что Российским общенародным союзом (РОС) представлено лишь чуть более 90 тысяч подписей, причем представители партии принесли «огромное количество отксерокопированных листов. Мы видели папки, полностью состоящие из одного подписного листа, размноженного в стократном размере». Таким образом представление о том, что некий глубинный народ (православный, патриотичный, антиваксерский) поднялся и поддержал партию, оказалось сильно преувеличено. У РОС и вступившего с ним в альянс православного движения «Сорок сороков» есть своя аудитория и свои сети, но они достаточно локальны. Кроме того, традиционные внутренние разногласия в среде русских националистов ограничивают их мобилизационные возможности.

2. Вряд ли РОС даже в условиях подъема антиваксерских настроений мог рассчитывать на большую поддержку избирателей (даже на 3%). Сергей Бабурин на президентских выборах 2018 года получил лишь 0,65% голосов и занял последнее место. Даже если учесть, что на думских выборах другая логика голосования (выбираешь не «судьбу», а всего лишь депутатов, поэтому может быть более распространено идеологическое и протестное голосование), то все равно ресурс ограничен. Тем более, что за голоса антиваксеров конкурируют куда более раскрученные бренды – КПРФ и эсеры. Вопрос о том, чьи голоса получил бы РОС, является дискуссионным – скорее всего, его небольшой электорат был бы «сборным», привлекавшим малые группы избирателей с периферий всех парламентских партий.

3. РОС мог использовать кампанию как для радикальной антиваксерской агитации (куда менее управляемой, чем коммунистическая и эсеровская), так и для борьбы с «шестой колонной», требований проведения чисток в элитах, апелляции за поддержкой к силовикам. Это продолжение истории, связанной с настойчивыми попытками введения цензуры в театральной сфере. Характерно, что входивший в первую десятку списка главный редактор РИА «Катюша» (одного из ведущих антиваксерских интернет-СМИ) Андрей Цыганов только что возглавил комиссию по борьбе с деструктивным контентом Общественного совета при Роскомнадзоре. Отсюда и отсутствие консенсуса во властной элите по поводу РОС, который не получил административной поддержки для сбора подписей.

4. В список РОС входили кандидаты, судимые по статье 282 нынешнего УК («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») и статье 74 УК РСФСР («Разжигание межнациональной розни»). Таких кандидатов было всего два – из Пензенской и Челябинской областей – причем Сергей Костромин из Златоуста был осужден почти три десятилетия назад. Но участие РОС в кампании нарушило бы неформальный принцип, табуирующий участие в выборах кандидатов с репутацией радикальных националистов. Это стало еще одной причиной отсутствия административной поддержки.

5. Для Русской православной церкви и мусульманской уммы нерегистрация списка РОС – хорошая новость. Священноначалие сотрудничает с движением «Сорок сороков», но в делах, где церковь имеет конкретные интересы – например, лоббирование строительства храма, где требуется демонстрация общественной поддержки. Но в политической сфере церковь лояльна власти, что в электоральной политике означает лояльность «Единой России». Конкретных электоральных интересов, связанных с РОС, у церкви нет – зато можно было столкнуться с размежеванием среди прихожан, которое и так происходит в связи с отношением к вакцинированию и ковидным ограничениям. Также в список РОС входил глава самого слабого из московских муфтиятов – Центрального муфтията - Анар Рамазанов, отделившийся от Духовного управления мусульман России. Его участие не привело бы к электоральной мобилизации мусульманского сообщества, но могло бы стать дополнительным конфликтным фактором для самой уммы.

Алексей Макаркин

Любопытно складывается политическая судьба бывшего итальянского премьера Джузеппе Конте. Этот профессор-юрист появился во главе правительства в июне 2018 г. буквально из ниоткуда, как плод компромисса между лидерами левопопулистского «Движения 5 звезд» и правопопулистской партии «Лига» Луиджи Ди Майо и Маттео Сальвини, которые формировали коалиционный кабинет. Конте до этого не занимался политикой и не входил в партии. Предполагалось, что он будет чисто технической фигурой. Однако вскоре он проявил политическую волю, стал давать отпор непомерным амбициям Сальвини, и когда тот вместе со своей партией покинул правительство, Конте остался во главе уже нового коалиционного кабинета из Д5З и Демпартии.

В феврале 2021 г., когда коалиция лишилась большинства в парламенте, Конте был вынужден уйти в отставку, и, казалось, его политическая карьера закончилась. Но в марте к нему обратился основатель «Движения 5 звезд», бывший комик, а ныне популярный блогер Беппе Грилло с призывом «перезапустить» Д5З. На парламентских выборах весной 2018 г. эта антисистемная партия добилась огромного успеха, получив 33% голосов. Но принципы прямой цифровой демократии (члены партии голосовали за политические решения и кандидатов в депутаты на специальной веб-платформе), рыхлая оргструктура и антиэлитный пафос оказались плохо совместимыми с пребыванием в правительстве. Поддержка Д5З неуклонно снижалась и в последнее время составляет 15-16%. В январе 2020 г. глава МИД Италии Луиджи Ди Майо ушел с поста лидера партии, и у Д5З с этого времени не было реального руководителя, а внутренние группировки постоянно сталкивались между собой. После того, как Д5З вошла в правительство национального единства Марио Драги, партию покинули 15 сенаторов и 25 депутатов, которые теперь голосуют вместе с оппозицией.

Беппе Грилло, который сохраняет влияние в Д5З, выбрал Конте в качестве спасителя своего детища, конечно, не случайно. Экс-премьер известен как хороший коммуникатор и медиатор, умеет напрямую обращаться к людям через социальные сети, а главное – до сих пор обладает высокой популярностью в Италии, которую он заработал, ведя страну через самый тяжелый этап пандемии. В апреле Конте согласился попытаться вдохнуть новую жизнь в Д5З, но подчеркнул, что это потребует «полного обновления» партии. Экс-премьер обозначил намерение преобразовать децентрализованное движение в партию более традиционного типа с левоцентристской повесткой, акцентирующей «зеленые» цели, борьбу с неравенством и политической коррупцией.

Судя по всему, переговоры Конте и Грилло были сложными. 28 июня Конте заявил, что согласится возглавить партию, только если получит полную возможность формулировать ее политическую линию. Он подчеркнул, что настоящая партия «не может иметь теневого лидера и номинального главу». Грилло поначалу отверг эти требования, но затем они преодолели разногласия.

И вот в начале недели прошло онлайн-голосование членов партии за новый устав Д5З, разработанный Конте. В нем приняли участие более 60 тыс. партийцев, и 87% из них поддержали нововведения. Устав предусматривает более четкую партийную иерархию с большими полномочиями лидера и созданием местных организаций, подотчетных центру. Сейчас проходит голосование за кандидатуру Конте на пост лидера партии, и нет сомнений в том, что он будет утвержден. А первым индикатором эффективности партийного проекта экс-премьера станут муниципальные выборы в крупнейших городах Италии, которые пройдут в октябре.

Александр Ивахник

Президент Молдовы Майя Саеду наконец получила инструмент для реализации своих программных приоритетов. После убедительной победы пропрезидентской партии «Действие и солидарность» (ПДС) на внеочередных выборах парламент страны в пятницу голосами ПДС вынес вотум доверия новому премьер-министру, программе и составу правительства. Оппозиционные фракции блока социалистов и коммунистов и партии «Шор» в голосовании не участвовали. Как было объявлено заранее, главой правительства стала вице-председатель ПДС Наталья Гаврилица. 43-летняя Гаврилица имеет немалый опыт работы в молдавском правительстве, затем получила степень магистра публичной политики в Гарвардском институте государственного управления, ряд лет работала в Британии в консалтинговой компании и в Глобальном фонде инноваций. При недолгом премьерстве Санду в 2019 г. была министром финансов.

В новом правительстве будет 13 министерств вместо 9 в результате разукрупнения четырех министерств. Перед формированием кабинета министров активно обсуждался вопрос о том, будет ли правящая партия опираться только на свои кадры или привлечет профессионалов с хорошей репутацией из других правых партий, в частности, партии «Платформа Достоинство и правда», с которой ПДС в 2019 г. была в альянсе. Санду и ПДС выбрали первый вариант. Подавляющее большинство членов нового правительства – это депутаты от ПДС и советники президента, также министрами стали несколько внепартийных экспертов, разделяющих европейские ценности новой власти.

Ввиду предстоящей реформы правосудия ключевую должность министра юстиции занял близкий к Санду Серджиу Литвиненко. Он – депутат парламента от ПДС с 2019 г., до этого некоторое время работал в аппарате правительства и в международных проектах в Молдове. Литвиненко – один из основателей и вице-председатель ПДС. Пост министра внутренних дел получила Анна Ревенко, которая до этого была советником президента в области национальной обороны и безопасности, а в 2012-2015 гг. возглавляла Центр борьбы с торговлей людьми в МВД. Министерство иностранных дел и евроинтеграции в ранге вице-премьера возглавил Нику Попеску. Он уже занимал эту должность в 2019 г. в кабинете Санду. В 2010-2013 гг. был советником правительства по вопросам внешней политики, затем работал в различных европейских структурах.

Наибольшие вопросы вызвали назначения в экономический блок правительства. Пост министра финансов получил Думитру Будянский, пост министра экономики – Серджиу Гайбу, Они – чистые эксперты, прежде не вовлеченные в деятельность госаппарата. Оба до недавнего времени работали программными директорами независимого аналитического центра Expert-Grup. Вообще почти все министры правительства Гаврилицы не обладают значительным опытом в государственном управлении. С одной стороны, с этим связаны очевидные риски, велика вероятность невынужденных ошибок. С другой стороны, отсутствие зависимости от старых политических и аппаратных кланов является плюсом, расширяя свободу действий.

Будет весьма интересно наблюдать, как это крайне необычное для молдавского политического класса однопартийное правительство станет справляться с реализацией своей амбициозной программы, сталкиваясь с неизбежным сопротивлением устоявшихся и по-прежнему сильно коррумпированных госструктур. Майя Санду в день утверждения кабинета еще раз подчеркнула, что первейшая задача – это проведение реформы правосудия и органов, призванных бороться с коррупцией. Цель реформы – удаление из системы коррумпированных судей и прокуроров и одновременно подготовка и ввод в систему новых людей.

Александр Ивахник

Снятие Льва Шлосберга с думских выборов важно в нескольких аспектах.

1. Интерпретация закона об «электоральных лишенцах» может быть максимально широкой. Положение о «причастности» к деятельности экстремистской организации умышленно размыто, что дает возможность снимать и тех кандидатов, которые не только не принимали непосредственного участия в работе такой организации, но даже подвергали критике отдельные стороны ее деятельности (в случае со Шлосбергом – это «Умное голосование»). Но при этом выступали в защиту прав человека и, следовательно, против преследования ее активистов. Кстати, под действие закона попадает не только участие в уличных акциях, но и высказывания в Интернете, даже если они не носят резкого характера, а просто являются «выражением поддержки».

2. Безусловным приоритетом в политической сфере является обеспечение безопасности – это стало окончательно очевидным после белорусских событий прошлого года, когда в считанные дни Беларусь из оплота стабильности превратилась в страну массового протеста. Причем белорусская оппозиция изначально выглядела еще более слабой, чем российская (кто весной прошлого года предполагал, что политическими фигурами могут стать Тихановская и Колесникова?). Отсюда и стремление минимизировать любые политические риски. Тем более, что электоральная ситуация в Москве является для власти непростой с учетом опыта муниципальных выборов 2017 года и выборов в Мосгордуму 2019-го. Оппозиционный электорат более мотивирован и – при хорошо проведенной кампании – лучше мобилизуем, чем лоялистский. А получение депутатского мандата повышает статус политика, дает ему новые ресурсы.

3. «Яблоко» остается системной партией, однако в ее отношении делается попытка принудительной селекции. Как и в случае с КПРФ (казус Павла Грудинина). В данном конкретном случае особенность Шлосберга – это сочетание качеств харизматичного политика, хорошего организатора (создал сильную электоральную машину в Псковской области) и коммуникатора с другими оппозиционными силами. И, следовательно, возможность выйти за пределы «яблочной» электоральной ниши. В то же время принудительная селекция, разумеется, не решает проблему, а загоняет ее внутрь.

Алексей Макаркин

Через неделю с небольшим будет тридцатая годовщина путча ГЧКП. Вполне предсказуемо активизируются споры о сценариях и результатах развития страны за это время. О чем мечтали и к чему пришли.

В 1991 году советское общество было более консервативно, чем казалось внешним наблюдателям. Оно было весьма эластичным, восприняв не только официально разрешенную, но и поощряемую сверху вестернизацию. Но при этом внутренне рассматривало Запад как сугубо материальный ориентир – десятки сортов колбас на фоне тотального дефицита даже в крупнейших городах после конца «нефтяного чуда». Основные же представления о нормативном были вполне традиционалистскими – не случайно, что и режим Бориса Ельцина после поражения «Выбора России» стал быстро облекаться в «государственнические» одежды, стремясь повысить слабеющую легитимность.

Сейчас, спустя тридцать лет, Россия внешне выглядит оплотом консерватизма, защитницей традиционных ценностей. Слова «демократ» и, особенно, «либерал» являются для значительной части общества ругательными. Но при этом сами российские «нелибералы» нередко вполне искренне исповедуют либеральные ценности, связанные с личными свободами и уважением к частной жизни. Только они их таковыми не называют. Российское общество внешне антизападно, но внутренне куда более вестернизировано, встроено в глобальный мир, чем советское три десятилетия назад. И это может быть серьезным политическим вызовом в условиях официального и все более инерционного традиционализма.

Алексей Макаркин

В России ждут, что Беларусь будет делать реальные шаги в сфере политической интеграции. Беларусь этого не делает – с обсуждения сняты вопросы о введении поста президента Союзного государства, об общей валюте, о российской базе. Для признания Крыма российским – что еще более привяжет Беларусь к России – Александр Лукашенко выдвигает заведомо неприемлемое условие – когда в Крыму будет свободно работать российский крупный бизнес, тогда и признаем. Похоже на историю с той же валютой, против которой Лукашенко никогда не возражал – пожалуйста, хоть завтра. Только с двумя эмиссионными центрами, а если с одним, то где-нибудь в Смоленске – и так далее.

Сейчас Лукашенко может отказаться от конституционного закрепления нейтрального статуса Беларуси – тем более, что это положение действительно входит в противоречие с членством страны в ОДКБ. Правда, в течение многих лет на это не обращали внимания, закрывая глаза на реальность, что ОДКБ – это военный блок. И никому это не помогало и не мешало. Так что такой шаг навстречу России будет носить символический характер.

Одна из причин отказа Лукашенко от политической интеграции очевидна и актуальна уже в течение многих лет. Это нежелание отдавать власть, становиться либо де-факто «полпредом в Белорусском федеральном округе», либо союзным чиновником на почетном посту, но без властного ресурса.

Но есть и другая причина – само население Беларуси существенно изменилось по сравнению с временами 1990-х годов, когда большинство было готово восстанавливать Союз. Теперь любые признаки утраты реальной независимости могут привести к новому всплеску протестной активности. Раньше Лукашенко «пугал» Москву возможностью таких протестов – но после прошлогодней турбулентности казавшаяся виртуальной угроза стала выглядеть реальной. Тем более, что поддержка Лукашенко со стороны России никак не прибавила к ней симпатий социально активных горожан.

Алексей Макаркин

Вчера президент Байден одержал большую политическую победу. Начали обретать плоть амбициозные социально-экономические обещания, сделанные им в период предвыборной кампании. После многих недель согласований между переговорщиками от демократов и республиканцев Сенат США принял самый масштабный за десятилетия законопроект об инвестициях в инфраструктуру объемом в $1 триллион. По ходу рассмотрения этот законопроект был поддержан не только президентом, но и влиятельными деловыми, профсоюзными и фермерскими организациями. В итоге за него проголосовали 69 сенаторов, в т.ч. 19 республиканцев – несмотря на энергичные призывы Дональда Трампа провалить проект. 30 республиканцев подали голоса против. Таким образом, впервые за долгое время при принятии важного внутриполитического решения частично возникла двухпартийная коалиция.

Инфраструктурный пакет предусматривает выделение $550 млрд новых федеральных ассигнований в течение 5 лет в дополнение к действующим программам и перенаправление части неиспользованных средств из других программ. Деньги пойдут на развитие как традиционных сфер инфраструктуры, так и новых отраслей. В частности, $110 млрд выделено на ремонт автомобильных дорог и мостов, $66 млрд – на модернизацию пассажирского и грузового железнодорожного транспорта, $55 млрд – на замену свинцовых труб водоснабжения и обеспечение доступа к чистой питьевой воде. $66 млрд отводится на развитие высокоскоростного интернета в сельской местности и в районах, где проживают низкодоходные группы населения. IT компании, которые получат свою долю госфинансирования, должны будут предоставлять доступ к интернету по пониженным тарифам. $73 млрд ассигнуется на развитие «чистой» энергетики и транспорта, включая модернизацию электросетей, стимулирование возобновляемых источников энергии, электрификацию общественного транспорта и строительство зарядных станций для электромобилей.

Вслед за принятием инфраструктурного пакета Сенат начинает рассматривать беспрецедентный бюджетный план социальных программ администрации Байдена на $3,5 трлн в течение 10 лет. Эти огромные средства должны пойти на помощь семьям с детьми и пожилым людям, развитие программ здравоохранения и образования, а также масштабные меры борьбы с изменениями климата. Предусматривается, что покрываться эти расходы будут за счет значительного повышения налогов на крупные корпорации и богатые слои населения, а также введения углеродного налога на ввозимую в страну продукцию.

И здесь уже двухпартийного согласия не предвидится. Республиканцы солидарно выступят против предлагаемого пакета программ, который они рассматривают как проявление утвердившегося в лагере демократов социалистического крена. Но у демократов есть возможность использовать в Сенате специальную процедуру, которая позволяет принимать бюджетный план простым большинством при решающем голосе вице-президента Камалы Харрис. А затем последует уже детальное рассмотрение наполнения бюджета, которое продлится до осени. После этого дебаты по инфраструктурному законопроекту и бюджетному социальному пакету переместятся в Палату представителей, где у демократов более устойчивое большинство.

Александр Ивахник

Россия – страна историческая, и прямые и косвенные апелляции к истории играют немалую роль как во внутренней, так и во внешней политике. Но не всегда они оказываются успешными. Два свежих примера.

1. Внутриполитический. Сотрудник красноярской краевой администрации Андрей Агафонов назвал критиков экологической ситуации в Красноярске плаксивым сбродом и кое-чем похлеще. Но самое интересное в его посте – это формулировка про отдельные комплименты бойцам невидимого фронта, которые воспитали целое поколение истеричек «в режиме черного неба». Бойцы невидимого фронта – это явно западные спецслужбы, разложившие честных советских людей, которые трудились на благо страны, не обращая внимания на временные трудности, в том числе с экологией.

В этом мифе, не так уж редком среди современных государственников, полностью обходится понятие «кухни», куда после трудового дня возвращались советские граждане. И там в тесном семейном кругу, не боясь информаторов, способных сообщить куда надо, ругали начальство за дефицит, длинные очереди, а то и за плохую экологию, рассказывали анекдоты про дорогого Леонида Ильича и истории про свадьбу дочери Романова в Ленинграде (кстати, недостоверные). Сейчас Интернет – это большая «кухня», где можно – хотя уже и с оговорками – выплеснуть свои эмоции, не столь уж отличающиеся от настроений поколений, которые жили за железным занавесом.

2. Внешнеполитический. Российский и британский послы сфотографировались, подражая Сталину и Черчиллю на Тегеранской конференции 1943 года. И тут же получили отповедь от иранских официальных лиц, в том числе от спикера парламента Мохаммада Бакера Калибафа, одного из ведущих иранских политиков и ближайшего союзника недавно избранного президента Эбрахима Раиси. А также от уходящего и будущего глав МИДа. Для британцев такая отповедь в общем привычна, а вот для России, в которой с Ираном связываются геополитические планы, неожиданна. Для российского сознания Тегеранская конференция прочно связана с восприятием Второй мировой войны, где есть «наши», враги и ненадежные союзники. Враги – это не только нацисты, но и любые их пособники. А всё, что приближало Победу – это однозначно хорошо.

А во многих других странах ситуация иная – причем не только в Украине или Балтии. Молодые египетские офицеры Насер и Садат так ненавидели Британию, что ждали прихода танков Роммеля. Национальный герой Мьянмы Аун Сан был военным министром в антибританском и прояпонском правительстве – и выступил против японцев лишь после коренного перелома в войне. В современной Индии Субхас Чандра Бос, участвовавший в создании индийского легиона СС – герой борьбы за независимость.

В Иране период Второй мировой войны рассматривается как время пребывания на территории страны иностранных – советских и британских – войск, что расценивается сугубо негативно. В России нередко здесь проводят психологически понятное разделение, соглашаясь с тем, что к британцам могут быть претензии колониального характера, но эмоционально отвергая любые аналогичные инвективы в отношении СССР. Но в Иране исходят из того, что и Сталин претендовал на иранскую нефть и после войны даже добился заключения соответствующего договора, согласившись только при этом условии на вывод советских войск. Он только не учел, что документ подлежал ратификации парламентом – а иранское правительство заведомо знало, что это невозможно. Для современного Ирана СССР в этом контексте – продолжатель императорской России, что отнюдь не является комплиментом.

Алексей Макаркин

На армяно-азербайджанском фронтире все стабильно нестабильно. На этом фоне стоит обратить внимание на два заявления официального Баку. 11 августа министерство обороны Азербайджана опубликовало документ, в котором достаточно резко (что нетипично для риторики этой страны в последние несколько месяцев) высказалось в отношении российских миротворцев в Нагорном Карабахе. В чем пафос этого документа? В Баку вызывает раздражение нахождение на карабахской территории военных из Армении. И миротворцы из РФ, с азербайджанской точки зрения, не слишком эффективны в деле их вывода оттуда. Напротив, фиксируются армянские новые посты.

Впрочем, не только российские миротворцы вызвали жесткую реакцию Баку. Азербайджан направил ноту Ирану, выразив свое недовольство по поводу поездок грузовиков из Исламской республики на территорию Нагорного Карабаха. Как видим, два заявления появились практически синхронно. Но объединяет их одно. Власти Азербайджана пытаются жестче поставить вопрос о контроле над той частью Карабаха, которая по итогам сорокачетырехдневной войны 2020 года осталась вне фактической юрисдикции Баку. Формально она всеми, включая и Иран с Россией, признается территорией Азербайджана. Но вопрос о ее статусе та же Минская группа ОБСЕ предлагает содержательно обсуждать, тогда как Ильхам Алиев последовательно продвигает идею, что все вопросы политико-правового характера разрешены по итогам прошлогоднего противостояния. В Баку предпочитают видеть конфликт завершенным. Но в последнее время слишком много фактов говорят, скорее, об обратном. Ситуация непроста не только в Карабахе, но и вокруг Нахичевани, южной части Армении, а также тавушско-товузского направления. 

Как следствие, активизация Баку по разным направлениям. Азербайджанским властями важно еще раз показать: терпеть «промежуточный статус» непризнанной НКР даже в урезанном виде они не собираются. Свой военный успех они хотят закрепить окончательно и бесповоротно. Пока не введена в оборот риторика относительно российских пограничников или ОДКБ. Но, думается, и эти вопросы не вызывают особых восторгов. Особенно в контексте недавнего визита генсека Организации Станислава Зася в Ереван. Коллизии вокруг неоднозначных итогов второй карабахской войны были неизбежны. Похоже, они начинают проявляться более ощутимо. И не только в переговорном формате, но и в публичной сфере. Только сегодня в отличие от периода до 2020 года фактор Турции намного более важен. И сигналы из Анкары мы еще не раз услышим. 

Сергей Маркедонов

Бурные события происходили во вторник и среду на польской политической сцене. 10 августа премьер-министр Матеуш Моравецкий уволил своего заместителя Ярослава Говина, который возглавляет входившую в правительственную коалицию партию «Согласие». Причиной стало то, что Говин выступал против принципиального для национал-популистской партии «Право и справедливость» (ПиС) законопроекта о СМИ, голосование по которому было назначено на 11 августа. После увольнения Говина 13 депутатов Сейма от «Согласия» приняли решение выйти из трехпартийной правящей коалиции. В результате правительство лишилось формального большинства в 460-местной нижней палате.

Законопроект о СМИ предусматривает, что лицензии на вещание в Польше могут предоставляться только тем теле- и радиокомпаниям, контрольный пакет в которых не принадлежит юрлицам, находящимся за пределами ЕС. Правительство обосновывало это заботой о защите польского информационного пространства от возможного вмешательства со стороны зарубежных противников вроде России или Китая. Но все в Польше понимали, что реальная цель законопроекта – отлучение от вещания ведущей независимой частной телекомпании TVN, которая принадлежит американской Discovery. В состав сети TVN входит новостной телеканал TVN24 с многомиллионной аудиторией, который регулярно и жестко критикует правящих национал-консерваторов по различным темам, что вызывает у них резкое раздражение. Власти уже более года затягивают продление лицензии TVN24, которая истекает в конце сентября. И оппозиция, и проевропейские гражданские активисты, и сама компания Discovery расценили намерение правительства как атаку на ключевые демократические принципы свободы слова и независимости СМИ. В случае принятия законопроекта Discovery будет вынуждена продать TVN, которая наверняка перейдет к близкому к власти бизнесу.

На заседании Сейма в среду оппозиции с участием депутатов от «Согласия» сначала удалось с перевесом в два голоса провести процедурную резолюцию о переносе голосования по законопроекту о СМИ на сентябрь. Но затем спикер Сейма Эльжбета Витек из ПиС под крики «Позор!» и «Мошенники!» поставила эту резолюцию на переголосование, которое закончилось победой правительства. После этого ПиС смогла убедить ряд депутатов от малых националистических партий поддержать законопроект о СМИ, и в результате он был одобрен 228 голосами против 216 при 10 воздержавшихся. Но конечная судьба законопроекта пока не ясна. Теперь он пойдет в Сенат, где оппозиция имеет небольшое большинство и, вероятно, сможет отклонить его. В таком случае законопроект вернется в Сейм, который сможет преодолеть вето Сената абсолютным большинством, что для правительства будет не просто. В любом случае способность правящей коалиции после выхода из нее «Согласия» и дальше получать парламентское одобрение нужных ему решений оказалась под вопросом, а вероятность досрочных выборов увеличилась.

Решимость ПиС протащить законопроект о СМИ имеет еще одно следствие. Если он все-таки будет принят, это вызовет серьезный конфликт с Вашингтоном – не только по идеологическим основаниям, но и потому, что TVN – это крупнейшая американская инвестиция в Польше. В среду госсекретарь США Энтони Блинкен заявил, что администрация Байдена «глубоко встревожена» законопроектом, который «угрожает свободе СМИ и может подорвать привлекательный инвестиционный климат Польши».

Александр Ивахник

В Хабаровском крае определились кандидаты в губернаторы. Можно сказать, что это кейс для пособия на тему «Как избрать губернатора в протестном регионе».

Итак, Михаил Дегтярев предсказуемо баллотируется от ЛДПР. «Единая Россия» столь же предсказуемо своего кандидата не выдвинула и поддержит Дегтярева.

Коммунист не преодолел муниципальный фильтр. Он в регионе немаленький – 8%. Первый секретарь крайкома КПРФ Петр Перевезенцев совершил электоральный подвиг, преодолев этот барьер с помощью сторонников Сергея Фургала. Но главная проблема для коммунистов – это не общее число депутатских автографов, а необходимость собрать их не менее чем в 75% муниципалитетов. В результате подвиг оказался бессмысленным, так как одного района коммунисту до этой цифры не хватило.

Так что к выборам оказались допущены три кандидата. Муж пресс-секретаря Дегтярева Владимир Парфенов от РПСС. Малоизвестный бизнесмен Бабек Мамедов от «Родины». И телеведущая Первого канала Марина Ким, ранее никакого отношения к региону не имевшая (так что на ее фоне Дегтярев как бы и не совсем варяг – все же в Хабаровске он с прошлого года) и без всякого управленческого опыта. В принципе, возможна негативная мобилизация в поддержку Ким, но ее можно постараться купировать политтехнологическими приемами, концентрируя внимание не только на чуждости кандидата региону (напомним, что протестное голосование в 2018 году было везде за своих земляков – в том числе и в случае с Фургалом), но и на корейском происхождении. Впрочем, здесь можно и переборщить – вдруг жители поверят, что смогут жить как в Южной Корее (Северная слишком непопулярный пример).

Алексей Макаркин

События двух последних недель в Болгарии лишний раз показывают, насколько выход на политическую авансцену людей из шоу-бизнеса чреват неприятностями для государственных институтов. Лидер партии «Есть такой народ» (ЕТН), бывший знаменитый поп-певец и телеведущий Слави Трифонов, по существу, сорвал процесс формирования правительства после досрочных парламентских выборов 11 июля.

Вначале Трифонов заявил, что его антиэлитная партия, которая пришла первой на выборах, но получила только 24% голосов и 65 мест в парламенте из 240, вообще ни с кем не будет вступать в коалиционные переговоры и сформирует правительство меньшинства самостоятельно. Естественно, такой вариант не прошел, и ЕТН все-таки начала консультации с двумя партиями, возникшими на прошлогодней волне антикоррупционных уличных протестов, – «Демократической Болгарией» и «Поднимайся, Болгария! Мы идем», а также с соцпартией, близкой к президенту Румену Радеву. Протестные партии пытались согласовать с ЕТН программу действий, направленных на демонтаж коррупционной системы, построенной при долгом премьерстве Бойко Борисова. Однако переговоры, в которых сам Трифонов не участвовал, шли вяло. 28 июля собеседники ЕТН попытались добиться от нее более четких обязательств и оглашения имен людей, которых партия Трифонова видит в составе кабинета министров. В ответ Трифонов обвинил лидера «Демократической Болгарии» Христо Иванова в ведении «грязных политических игр» и в том, что тот «подрывает прогресс» на пути формирования правительства.

30 июля ЕТН наконец назвала своего кандидата на пост премьера – Пламена Николова, и президент Радев вручил ему мандат на формирование правительства. 6 августа список членов кабинета был представлен, и на 11 августа было назначено заседание парламента для голосования по вотуму доверия. Однако 9 августа две протестные партии и соцпартия объявили, что проголосуют против утверждения правительства. Их не устроили фигуры, выдвинутые Трифоновым на ключевые посты. Кандидат на пост премьера Николов вначале презентовался как бизнес-лидер высокого уровня, но оказалось, что он всего лишь представляет в Болгарии известный бренд товаров для плавания FINIS. Выдвинутый на пост министра юстиции юрист Момчил Иванов, как выяснили СМИ, активно распространял в соцсетях теории заговора. А в отношении выдвиженца на пост главы МВД, юриста Петара Илиева Софийский университет ведет расследование по поводу плагиата в его диссертации. Эти номинации породили глубокие сомнения относительно желания и готовности ЕТН реально бороться с укоренившейся системой коррупции и кумовства и проводить серьезные реформы.

И тогда 10 августа Трифонов заявил, что ЕТН отзывает свои предложения по составу кабинета и отказывается от попытки его сформировать, а заодно обвинил протестные партии в предательстве. «Это означает новые выборы», – добавил Трифонов. 12 августа парламент формально проголосовал за резолюцию о прекращении мандата ЕТН на формирование правительства. Теперь президент Радев должен вручить новый мандат второй по численности фракции – ГЕРБ, но Бойко Борисов уже заявил, что откажется от него. Третий мандат президент может вручить любой партии, и скорее всего это будет соцпартия. Социалисты объявили, что в таком случае они предложат перевести действующее временное правительство во главе с близким к Радеву генералом Яневым в статус постоянного. Гипотетически такой сценарий могут поддержать и протестные партии, поскольку временный кабинет с мая ведет реальную борьбу с коррупционными схемами. Если же нет, то Болгарии предстоят третьи в этом году парламентские выборы.

Александр Ивахник

Запамятовал фамилию британского генерала XIX века, который говаривал, что для западной державы нет ничего проще, чем оккупировать Афганистан, и ничего сложнее, чем этой оккупированной страной управлять. Сами британцы, потом - СССР, а теперь - американцы с коалицией раз за разом эту истину подтверждали в веке ХХ, а теперь вот в XXI.

Провал демократизации, говорите? Да, сравнимый по масштабу катастрофы, чем провал строительства социализма 40 лет назад. На самом деле, не было ни той, ни другого. Просто страна, устанавливавшая "свой" режим в Кабуле, строила местную власть как умела - по образу и подобию собственной - естественно, распинаясь об учете "местной специфики", чего толком не смогли сделать ни наши, ни американцы.

Архаичное азиатское общество - особенно мусульманское, особенно полиэтничное, особенно - с горными племенами, держится и выглядит "приличным", хоть и варварским государством только при наличии сакральной монаршей власти, жесткого диктатора или сильного колонизатора. Если же такие правители слабеют или "выходят в тираж", на поверхность вылезает вся архаика, этнические, племенные, конфессиональные распри, исламский фанатизм, который в условиях вакуума власти остается единственно возможной формой легитимности и политико-правовой доктриной (куда более цельной, чем у других мировых религий).

Собственно, сценарий не уникальный. После арабской весны удержались режимы с сакральными монархами, потомками Пророка - Марокко и Иордания, более вестернизированный Тунис; в Египте радикальные исламисты пришли вроде к власти (причем через выборы), но их свергли привычные диктаторы в военной форме. А более архаичные Ливия и Йемен, более сложная по составу Сирия свалились в такой же хаос. И к власти на части территории Сирии и Ирака на некоторое время пришел ИГИЛ (организация запрещена в России) - который не совсем то же, что талибы (и они в России запрещены), но тоже исламские фундаменталисты (у первых - сильнее религиозная составляющая, тогда как у талибов - националистическая).

Почему же в Афганистане - даже на фоне во многом сходных случаев ситуация сложнее и перспектива еще более пессимистичная? Причин несколько:

1. Страна куда более архаичная, чем упомянутые арабские соседи.Там и цивилизационное наследие побогаче (при всем уважении к афганской истории), и вестернизация оставила куда более глубокий и широкий отпечаток на современном обществе, и более-менее современная национальная элита более укоренена.

2. Клубок противоречий закручен туже - этнические, региональные, "город-село", "равнина - горы". И у других такие "клубки" очень непростые, каждому из афганских расколов можно найти параллель то в Йемене, то в Сирии - но тут они все вместе.

3. Гораздо глубже раны, нанесенные 40(!) годами войн, оккупаций, грубых вмешательств. Думаю, мы никогда не узнаем, сколько жертв принесли эти войны (но цифра наверняка столь ужасна, что в голове не уложится).

Резюмируем: именно эта невеселая специфика и сочетание стольких разных проблем делает ситуацию запредельно тяжелой и - на сегодняшний день - непредсказуемой ни с точки зрения того, что талибы (запрещенные в России, но уже правящие в Афганистане) будут делать внутри страны, ни того, как новая афганская власть будет влиять на ситуацию в регионе.

Извините за лонгдрид и за глубокий пессимизм.

Борис Макаренко

Россия и запрещенные в ней талибы: четыре составляющие отношений

1. Афганистан. Здесь российская дипломатия сейчас делает все, чтобы закрепить ранее выстроенные отношения с талибами. Еще до начала масштабного талибского наступления Россия возлагала именно на правительственную сторону ответственность за неудачу переговоров и воздерживалась от критики в адрес Талибана. Сейчас же российские представители всячески подчеркивают умеренность и вменяемость талибов, выступая в качестве своего рода их «адвокатов» в публичном пространстве. Это контрастирует с уже появляющимися сообщениями о начале сведения счетов с теми, кто не успел добраться до кабульского аэропорта.

2. Центральная Азия. Здесь есть несколько рисков. Первый – конкретные действия талибов по продвижению на север. Вряд ли руководство Талибана именно сейчас захочет начать экспансию, но это не значит, что оно не предпримет таких действий в дальнейшем. Особенно в условиях прекращения зарубежной помощи – в трудных финансовых ситуациях победоносные войны оказываются востребованными. Второй – реальная степень контроля талибских лидеров за различными вооруженными группами, которые могут действовать самостоятельно. Третий – демонстрационный эффект победы террористов в отдельно взятой стране для их симпатизантов. В любом случае, Россия будет заниматься сдерживанием талибов в регионе и поддержкой союзников по ОДКБ.

3. Россия. Здесь актуален демонстрационный эффект – победа талибов может дать импульс радикальным группам внутри России. Талибы – традиционалисты, а не ваххабиты, с которыми в России обычно связывают исламский радикализм (наоборот, ваххабиты – например, Абдул Расул Сайяф – были на стороне власти). Но это как раз может повысить риск, так как пропаганда может вестись в традиционалистских общинах, будучи более совместима с их взглядами и практиками. Сторонником талибов можно стать, и не порывая с ханафитским мазхабом. Противодействие будет вестись как идеологическими, так и спецслужбистскими, силовыми методами, результат неочевиден.

4. Мир. Талибов признали террористами не только российские власти (это можно было бы переиграть), но и Совет Безопасности ООН, который может изменить свое мнение лишь в случае консенсуса пяти постоянных членов. Но западным странам даже в случае, если в их внешней политике возобладает прагматический (до цинизма) реализм, будет крайне сложно «реабилитировать» талибов из-за общественного мнения, требующего уважения прав женщин, их реального равноправия. Поэтому будет оставаться двусмысленность – отношения с режимом де-факто, но не де-юре. Это же будет касаться и России, хотя ее фактические отношения с новым режимом могут быть более тесными.

Алексей Макаркин