Проблемы предвыборной повестки.
1. Приоритет внутренней, социально-экономической тематики. Большинство людей мало интересует геополитика, Украина, военная мощь и историческая память. Это приоритетные темы для немалой части старшего и небольшой части среднего поколения – верных телезрителей, для которых актуальна (и будет актуальна всегда) травма 90-х, причем в связи как с падением собственного жизненного уровня, так и престижа страны. Для остальных эти темы ушли на глубокую периферию по сравнению с ценами, работой, пенсиями, вакцинацией.
2. В условиях слабости российской партийной системы и уязвимости всех парламентских брендов (высокий моральный износ, усталость от одних и тех же персонажей) велика вероятность негативной мобилизации, голосования не «за», а «против». В связи с этим претензии к конкретным партиям по конкретным вопросам становятся менее значимыми – многие голосуют не за идеальную партию (для большинства избирателей таковой нет), а за наименее неприятную.
3. Запрос на обновление может выразиться как в росте внимания к внепарламентским партиям (не обязательно трансформирующимся в электоральный результат), так и в голосовании последнего дня, то есть в выборе, который будет делаться уже на избирательном участке, исходя из эмоционального фактора. Поэтому могут быть сюрпризы по сравнению с количественной социологией. Потенциальные бенефициары – исходя из нынешней ситуации – «Новые люди» (запрос на обновление) и пенсионеры (им традиционно сочувствуют). Вопрос о качестве списков здесь вторичен – голосование носит в значительной степени эмоциональный характер.
4. В 2016 году голосование по одномандатным округам в условиях сохранения (хотя и уже наметившегося ослабевания) «крымского консенсуса» отличалось высокой степенью однородности. Сейчас ситуация меняется. Для крупных городов обвинения кандидатов в недостаточном патриотизме, связях с Западом и т.д. играют все меньшую роль. В них все больше востребуются «трибуны», выступающие в качестве защитников простых людей и имеющие опыт отношений с гражданским обществом. С этим связано и появление феномена «электоральных лишенцев» как одного из способов борьбы власти с оппозицией. Другой метод противодействия – ставка на внутреннюю конкуренцию в условиях однотуровых выборов. Это предусматривает и борьбу с «умным голосованием», то есть организованным продвижением одного фаворита для создания в округе биполярной ситуации.
5. В то же время провинциальный избиратель как обычно более инерционен – для него важнее, чтобы депутат имел достаточные ресурсы для решения конкретных проблем (а это люди власти). Хотя и там востребованы коммуникативные навыки – и за лояльным избирателем надо «поухаживать», чтобы он проголосовал.
Алексей Макаркин
1. Приоритет внутренней, социально-экономической тематики. Большинство людей мало интересует геополитика, Украина, военная мощь и историческая память. Это приоритетные темы для немалой части старшего и небольшой части среднего поколения – верных телезрителей, для которых актуальна (и будет актуальна всегда) травма 90-х, причем в связи как с падением собственного жизненного уровня, так и престижа страны. Для остальных эти темы ушли на глубокую периферию по сравнению с ценами, работой, пенсиями, вакцинацией.
2. В условиях слабости российской партийной системы и уязвимости всех парламентских брендов (высокий моральный износ, усталость от одних и тех же персонажей) велика вероятность негативной мобилизации, голосования не «за», а «против». В связи с этим претензии к конкретным партиям по конкретным вопросам становятся менее значимыми – многие голосуют не за идеальную партию (для большинства избирателей таковой нет), а за наименее неприятную.
3. Запрос на обновление может выразиться как в росте внимания к внепарламентским партиям (не обязательно трансформирующимся в электоральный результат), так и в голосовании последнего дня, то есть в выборе, который будет делаться уже на избирательном участке, исходя из эмоционального фактора. Поэтому могут быть сюрпризы по сравнению с количественной социологией. Потенциальные бенефициары – исходя из нынешней ситуации – «Новые люди» (запрос на обновление) и пенсионеры (им традиционно сочувствуют). Вопрос о качестве списков здесь вторичен – голосование носит в значительной степени эмоциональный характер.
4. В 2016 году голосование по одномандатным округам в условиях сохранения (хотя и уже наметившегося ослабевания) «крымского консенсуса» отличалось высокой степенью однородности. Сейчас ситуация меняется. Для крупных городов обвинения кандидатов в недостаточном патриотизме, связях с Западом и т.д. играют все меньшую роль. В них все больше востребуются «трибуны», выступающие в качестве защитников простых людей и имеющие опыт отношений с гражданским обществом. С этим связано и появление феномена «электоральных лишенцев» как одного из способов борьбы власти с оппозицией. Другой метод противодействия – ставка на внутреннюю конкуренцию в условиях однотуровых выборов. Это предусматривает и борьбу с «умным голосованием», то есть организованным продвижением одного фаворита для создания в округе биполярной ситуации.
5. В то же время провинциальный избиратель как обычно более инерционен – для него важнее, чтобы депутат имел достаточные ресурсы для решения конкретных проблем (а это люди власти). Хотя и там востребованы коммуникативные навыки – и за лояльным избирателем надо «поухаживать», чтобы он проголосовал.
Алексей Макаркин
Азербайджан, Пакистан и Турция укрепляют формат трехстороннего партнерства. 27 июля спикеры парламентов этих государств Сахиба Гафарова, Мустафа Шентоп и Асад Гейсар поставили свои подписи под Бакинской декларацией.
Взаимный интерес Анкары, Баку и Исламабада обозначился не сегодня. Турция признала независимость Азербайджана еще в ноябре 1991 года, незадолго до распада СССР, а Пакистан стал третьим в списке признавших. Это решение было принято 13 декабря, через пять дней после подписания Беловежских соглашений. В то же самое время официальный Исламабад до сих пор не признает Армению. Эта позиция всегда мотивировалась поддержкой Баку в карабахском конфликте. Заметим при этом, что Ереван рассматривает Кашмир, как неотъемлемую часть Индии. Какие же резоны подталкивают Анкару, Баку и Исламабад к наращиванию кооперации?
Турция уже не первый год демонстрирует свои амбиции, превышающие ее прежнюю роль южного форпоста НАТО и союзника США на Ближнем Востоке. Пафос ее политики был метафорично выражен президентом Реджепом Эрдоганом: «мир больше пяти» (имеются в виду постоянные члены Совбеза ООН). И потому Анкара не только проводит наступательную политику в своем «ближнем зарубежье» (Сирия, Закавказье), но и активно «осваивает» Африку и Средний Восток. Эрдоган неоднократно осуждал индийские власти за политику в Кашмире. В процессе ухода американцев из Афганистана он заявлял о намерении оставить в этой стране турецкий военный контингент, несмотря на все угрозы талибов. На афганском направлении роль Пакистана невозможно переоценить. Анкара, пытаясь выстраивать самостоятельный внешнеполитический курс крайне заинтересована в упрочении связей с центрами силы за пределами Запада. И ядерный Пакистан видится важным партнером в достижении этой цели.
Азербайджан также не первый год проводит активную политику среди стран исламского Востока, добиваясь солидарности в ООН по карабахскому вопросу. Словам прежний невыгодный статус-кво, Баку также стремится подняться в более высокую лигу мировой политики, играть не как малая, а как минимум, средняя держава. В этом контексте знаковым событием можно считать Исламабадскую декларацию 13 января 2021 года, подписанную министрами иностранных дел Турции, Азербайджана и Пакистана — Мевлютом Чавушоглу, Джейхуном Байрамовым и Шахом Махмудом Курейши. Наряду с развитием сотрудничества в социально-экономической и военной сфере документ предполагает совместные действия по защите прав мусульман и противодействию их дискриминации.
В то же время не стоит спешить с выводами о складывании устойчивого трехстороннего альянса. Для светского Азербайджана активное вовлечение в религиозно-политические форматы несет определенные риски, как, впрочем, и включения в различные региональные проекты за рамками Кавказа. Ведь многие союзники Анкары в той же Сирии могут с трудом рассматриваться, как поборники азербайджанских светских порядков. Не прояснен и вопрос, в какой степени громкая риторика турецкого лидера подкрепляется его реальной готовностью освоить афганское поле. С этим не справлялись и несколько великих держав. Однако заявка сделана, и за форматом Анкара-Баку-Исламабад стоит следить очень внимательно.
Сергей Маркедонов
Взаимный интерес Анкары, Баку и Исламабада обозначился не сегодня. Турция признала независимость Азербайджана еще в ноябре 1991 года, незадолго до распада СССР, а Пакистан стал третьим в списке признавших. Это решение было принято 13 декабря, через пять дней после подписания Беловежских соглашений. В то же самое время официальный Исламабад до сих пор не признает Армению. Эта позиция всегда мотивировалась поддержкой Баку в карабахском конфликте. Заметим при этом, что Ереван рассматривает Кашмир, как неотъемлемую часть Индии. Какие же резоны подталкивают Анкару, Баку и Исламабад к наращиванию кооперации?
Турция уже не первый год демонстрирует свои амбиции, превышающие ее прежнюю роль южного форпоста НАТО и союзника США на Ближнем Востоке. Пафос ее политики был метафорично выражен президентом Реджепом Эрдоганом: «мир больше пяти» (имеются в виду постоянные члены Совбеза ООН). И потому Анкара не только проводит наступательную политику в своем «ближнем зарубежье» (Сирия, Закавказье), но и активно «осваивает» Африку и Средний Восток. Эрдоган неоднократно осуждал индийские власти за политику в Кашмире. В процессе ухода американцев из Афганистана он заявлял о намерении оставить в этой стране турецкий военный контингент, несмотря на все угрозы талибов. На афганском направлении роль Пакистана невозможно переоценить. Анкара, пытаясь выстраивать самостоятельный внешнеполитический курс крайне заинтересована в упрочении связей с центрами силы за пределами Запада. И ядерный Пакистан видится важным партнером в достижении этой цели.
Азербайджан также не первый год проводит активную политику среди стран исламского Востока, добиваясь солидарности в ООН по карабахскому вопросу. Словам прежний невыгодный статус-кво, Баку также стремится подняться в более высокую лигу мировой политики, играть не как малая, а как минимум, средняя держава. В этом контексте знаковым событием можно считать Исламабадскую декларацию 13 января 2021 года, подписанную министрами иностранных дел Турции, Азербайджана и Пакистана — Мевлютом Чавушоглу, Джейхуном Байрамовым и Шахом Махмудом Курейши. Наряду с развитием сотрудничества в социально-экономической и военной сфере документ предполагает совместные действия по защите прав мусульман и противодействию их дискриминации.
В то же время не стоит спешить с выводами о складывании устойчивого трехстороннего альянса. Для светского Азербайджана активное вовлечение в религиозно-политические форматы несет определенные риски, как, впрочем, и включения в различные региональные проекты за рамками Кавказа. Ведь многие союзники Анкары в той же Сирии могут с трудом рассматриваться, как поборники азербайджанских светских порядков. Не прояснен и вопрос, в какой степени громкая риторика турецкого лидера подкрепляется его реальной готовностью освоить афганское поле. С этим не справлялись и несколько великих держав. Однако заявка сделана, и за форматом Анкара-Баку-Исламабад стоит следить очень внимательно.
Сергей Маркедонов
Москва могла стать пионером внедрения коронавирусных пропусков в виде QR-кодов, но внезапно отказалась от этой затеи, ссылаясь на некие загадочные улучшения. А теперь Европа идет по следам Москвы, несмотря на то что уровень вакцинации там намного выше, чем в России, а уровень заражений и смертей от ковида во много раз ниже. Власти ряда европейских стран ссылаются на опасность взрывного распространения нового дельта-штамма коронавируса и настаивают, что лучше вводить ограничения для невакцинированных, чем возвращаться к всеобщим локдаунам, которые нанесут новый удар по только начавшей приходить в себя экономике. При этом сознательные привившиеся граждане будут иметь преимущества перед несознательными в виде возможности продолжать относительно нормальную социальную жизнь.
Конечно, Европа не была бы Европой, если бы такие меры со стороны государства не вызывали бурного возмущения части общества. Недовольные ссылаются на недопустимость ущемления прав личности и внедрения социальной сегрегации. Возмущение выплескивается на улицы. 24 июля во Франции вторую субботу подряд во многих городах прошли протесты против решения о введении «санитарных пропусков», в них участвовало более 160 тыс. человек. Но стоит отметить, что нынешнюю волну протестов поддерживают только 35% французов, 49% настроены негативно, 16% – безразличны.
Президент Макрон остался непреклонен. Он подверг критике протестующих, заявив: «Чего стоит ваша свобода, если вы не желаете вакцинироваться, но если завтра вы заразите вашего отца, вашу мать или меня. Я стану жертвой вашей свободы. Это не свобода, это безответственность и эгоизм». Французский парламент на заседаниях в выходные чуть смягчил правительственный законопроект, но его основные положения остались неизменными. Закон вводит обязательную вакцинацию медработников. Наличие «санитарного пропуска», подтверждающего вакцинацию, выздоровление после ковида или свежий отрицательный тест, уже требуется при посещении театров и музеев, а с августа становится обязательным для входа в закрытые помещения ресторанов и кафе и для посадки в самолеты и на поезда.
Франция отнюдь не является единственной. Греция, столкнувшись с новой вспышкой коронавируса и угрозой срыва туристического сезона, в середине июля запретила невакцинированным вход во внутренние помещения кафе и баров и в кинотеатры. Для медиков прививки стали обязательными. Италия начала обязательную вакцинацию медработников еще в апреле. А 22 июля в Риме объявили о намерении в августе ввести систему «зеленых пропусков», свидетельствующих о наличии прививки или свежего отрицательного теста. Они станут необходимы для посещения стадионов, бассейнов, музеев и внутренних помещений кафе и баров. В Британии Борис Джонсон сообщил о планах введения в сентябре вакцинных пропусков для входа в ночные клубы и на стадионы.
Особняком стоит Германия, отягощенная исторической памятью о ликвидации свобод. Сейчас в стране идет дискуссия, толчок которой дало воскресное интервью главы ведомства федерального канцлера Хельге Брауна. Он заявил, что если распространение дельта-штамма COVID-19 будет интенсивным, то не сделавшим прививки придется сократить число контактов. Для них посещение ресторанов, кинотеатров и стадионов станет невозможным даже при наличии отрицательного теста, потому что «остаточный риск слишком высок», Брауну тут же возразил кандидат в канцлеры от правящего ХДС Армин Лашет. Он отметил, что в настоящее время выступает против любых вакцинных требований. Министр юстиции Кристин Ламбрехт также выступила против ограничений для тех, кто не хочет вакцинироваться. Но она предложила отказаться от предоставления государством бесплатного тестирования на коронавирус.
Однако в германских верхах есть и те, кто поддерживает идею Брауна. Глава МВД Хорст Зеехофер заявил, что его предложение не является дискриминацией в отношении непривитых. «Зеленый» премьер земли Баден–Вюртемберг Винфрид Кречманн отметил, что хотя сейчас нет планов введения обязательной вакцинации, этого нельзя исключить на будущее.
Александр Ивахник
Конечно, Европа не была бы Европой, если бы такие меры со стороны государства не вызывали бурного возмущения части общества. Недовольные ссылаются на недопустимость ущемления прав личности и внедрения социальной сегрегации. Возмущение выплескивается на улицы. 24 июля во Франции вторую субботу подряд во многих городах прошли протесты против решения о введении «санитарных пропусков», в них участвовало более 160 тыс. человек. Но стоит отметить, что нынешнюю волну протестов поддерживают только 35% французов, 49% настроены негативно, 16% – безразличны.
Президент Макрон остался непреклонен. Он подверг критике протестующих, заявив: «Чего стоит ваша свобода, если вы не желаете вакцинироваться, но если завтра вы заразите вашего отца, вашу мать или меня. Я стану жертвой вашей свободы. Это не свобода, это безответственность и эгоизм». Французский парламент на заседаниях в выходные чуть смягчил правительственный законопроект, но его основные положения остались неизменными. Закон вводит обязательную вакцинацию медработников. Наличие «санитарного пропуска», подтверждающего вакцинацию, выздоровление после ковида или свежий отрицательный тест, уже требуется при посещении театров и музеев, а с августа становится обязательным для входа в закрытые помещения ресторанов и кафе и для посадки в самолеты и на поезда.
Франция отнюдь не является единственной. Греция, столкнувшись с новой вспышкой коронавируса и угрозой срыва туристического сезона, в середине июля запретила невакцинированным вход во внутренние помещения кафе и баров и в кинотеатры. Для медиков прививки стали обязательными. Италия начала обязательную вакцинацию медработников еще в апреле. А 22 июля в Риме объявили о намерении в августе ввести систему «зеленых пропусков», свидетельствующих о наличии прививки или свежего отрицательного теста. Они станут необходимы для посещения стадионов, бассейнов, музеев и внутренних помещений кафе и баров. В Британии Борис Джонсон сообщил о планах введения в сентябре вакцинных пропусков для входа в ночные клубы и на стадионы.
Особняком стоит Германия, отягощенная исторической памятью о ликвидации свобод. Сейчас в стране идет дискуссия, толчок которой дало воскресное интервью главы ведомства федерального канцлера Хельге Брауна. Он заявил, что если распространение дельта-штамма COVID-19 будет интенсивным, то не сделавшим прививки придется сократить число контактов. Для них посещение ресторанов, кинотеатров и стадионов станет невозможным даже при наличии отрицательного теста, потому что «остаточный риск слишком высок», Брауну тут же возразил кандидат в канцлеры от правящего ХДС Армин Лашет. Он отметил, что в настоящее время выступает против любых вакцинных требований. Министр юстиции Кристин Ламбрехт также выступила против ограничений для тех, кто не хочет вакцинироваться. Но она предложила отказаться от предоставления государством бесплатного тестирования на коронавирус.
Однако в германских верхах есть и те, кто поддерживает идею Брауна. Глава МВД Хорст Зеехофер заявил, что его предложение не является дискриминацией в отношении непривитых. «Зеленый» премьер земли Баден–Вюртемберг Винфрид Кречманн отметил, что хотя сейчас нет планов введения обязательной вакцинации, этого нельзя исключить на будущее.
Александр Ивахник
Тема добровольно-принудительной вакцинации нередко рассматривается в контексте настроений рядовых сотрудников, многие из которых не хотят прививаться под влияние антивакцинной пропаганды, транслируемой через «сарафанное радио». Но есть и еще одна сторона – средний управленческий состав как в государственных, так и в частных структурах. Такой управленец оказался под двойным ударом.
Во-первых, ему надо прививаться самому – верхнее начальство за этим следит и крайне негативно отнесется к портящим отчетность медицинским отводам («если больной – может подыщешь работу полегче»). А такой управленец нередко сам подозрительно относится к вакцинированию - из-за того же «сарафанного радио»; в этом вопросе его представления и степень информированности часто мало отличаются от подчиненных.
Во-вторых, он оказывается в психологически неудобной ситуации, так как вынужден проводить в жизнь непростое с моральной точки зрения распоряжение начальства. Конечно, если он сам доверяют науке, то ему существенно легче, он ощущает свою правоту. А если нет? Такой человек нередко годами выстраивает систему отношений с подчиненными, основанную на российской управленческой культуре, включающей в себя элементы авторитаризма и патернализма. А тут приходится прямо принуждать к действиям, целесообразность которых для самого управленца выглядит сомнительной.
Управленцы среднего звена нечасто бывают участниками социологических исследований – они люди занятые и не хотят терять время на фокус-группах. «Разговорить» их можно посредством глубинных интервью, которые сложнее организовать. Поэтому приходится ориентироваться на эмпирические данные, которые могут быть нерепрезентативны – и при этом их мнение важно, так как речь идет о достаточно ресурсной группе общества, мнения которой нередко транслируются подчиненным.
Алексей Макаркин
Во-первых, ему надо прививаться самому – верхнее начальство за этим следит и крайне негативно отнесется к портящим отчетность медицинским отводам («если больной – может подыщешь работу полегче»). А такой управленец нередко сам подозрительно относится к вакцинированию - из-за того же «сарафанного радио»; в этом вопросе его представления и степень информированности часто мало отличаются от подчиненных.
Во-вторых, он оказывается в психологически неудобной ситуации, так как вынужден проводить в жизнь непростое с моральной точки зрения распоряжение начальства. Конечно, если он сам доверяют науке, то ему существенно легче, он ощущает свою правоту. А если нет? Такой человек нередко годами выстраивает систему отношений с подчиненными, основанную на российской управленческой культуре, включающей в себя элементы авторитаризма и патернализма. А тут приходится прямо принуждать к действиям, целесообразность которых для самого управленца выглядит сомнительной.
Управленцы среднего звена нечасто бывают участниками социологических исследований – они люди занятые и не хотят терять время на фокус-группах. «Разговорить» их можно посредством глубинных интервью, которые сложнее организовать. Поэтому приходится ориентироваться на эмпирические данные, которые могут быть нерепрезентативны – и при этом их мнение важно, так как речь идет о достаточно ресурсной группе общества, мнения которой нередко транслируются подчиненным.
Алексей Макаркин
Про гражданское общество и памятники культуры
В 2019 году Комитет по вопросам образования Сан-Франциско решил закрасить фрески в одной из городских школ. Автором фресок был русский эмигрант Виктор Арнаутов, учившийся у Диего Риверы. Фрески были посвящены Джорджу Вашингтону, но на них в числе других фигур есть черные рабы и убитый индеец.
Арнаутов, несмотря на участие в гражданской войне в рядах колчаковской армии, придерживался левых взглядов – и сюжеты выбраны были им не случайно. Он стремился показать, что американская история включает в себя не только героические страницы, но и гибель представителей коренного населения, и унижение рабов. Однако в современной Америке многие левые трактуют такие изображения как способные причинить боль представителям этих общин – и, как следствие, недопустимые для выставления в публичном пространстве. И так как техника фресок не позволяла перенести их в другое место, был выбран вариант с закрашиванием.
Но против этого вандализма резко выступили искусствоведы и выпускники школы, успешно апеллировавшие к общественному мнению. Образовательные чиновники в США зависят от избирателей – и они были вынуждены отступить, предложив компромисс – занавесить фрески. Но такое решение не устроило ассоциацию выпускников, которая обратилась в суд. И в нынешнем месяце судья признал незаконным и закрытие для публичного обозрения фресок, посчитав что оно противоречит закону о сохранении окружающей среды Калифорнии, принятому в 1970 году и распространяемому и на культурное наследие. На всякий случай судья запретила любые действия, направленные и на закрытие фресок для обозрения, и на их уничтожение.
История с фресками Арнаутова «наложилась» еще на один американский сюжет с русскими корнями. В прошлом году совет города Ситка на Аляске постановил убрать памятник правителю русских поселений в Северной Америке Александру Баранову, подаренный городу одной из местных влиятельных семей в 1989 году. Баранов воевал против местных коренных жителей - тлинкитов, представители которых требовали отказаться от его прославления. В то же время немалая часть горожан продолжает уважать Баранова за его заслуги: под его руководством было построено свыше 200 поселений, открывались школы, библиотеки, храмы, судостроительные верфи, сельскохозяйственные колонии и заводы.
Статуя дважды подвергалась вандализму – и было ясно, что она останется предметом споров. Третьего раза на фоне сноса монументов конфедератам решили не дожидаться. В результате памятник перенесли в местный музей, где его благожелательно приняли - он доступен для посетителей и недоступен для вандалов.
Алексей Макаркин
В 2019 году Комитет по вопросам образования Сан-Франциско решил закрасить фрески в одной из городских школ. Автором фресок был русский эмигрант Виктор Арнаутов, учившийся у Диего Риверы. Фрески были посвящены Джорджу Вашингтону, но на них в числе других фигур есть черные рабы и убитый индеец.
Арнаутов, несмотря на участие в гражданской войне в рядах колчаковской армии, придерживался левых взглядов – и сюжеты выбраны были им не случайно. Он стремился показать, что американская история включает в себя не только героические страницы, но и гибель представителей коренного населения, и унижение рабов. Однако в современной Америке многие левые трактуют такие изображения как способные причинить боль представителям этих общин – и, как следствие, недопустимые для выставления в публичном пространстве. И так как техника фресок не позволяла перенести их в другое место, был выбран вариант с закрашиванием.
Но против этого вандализма резко выступили искусствоведы и выпускники школы, успешно апеллировавшие к общественному мнению. Образовательные чиновники в США зависят от избирателей – и они были вынуждены отступить, предложив компромисс – занавесить фрески. Но такое решение не устроило ассоциацию выпускников, которая обратилась в суд. И в нынешнем месяце судья признал незаконным и закрытие для публичного обозрения фресок, посчитав что оно противоречит закону о сохранении окружающей среды Калифорнии, принятому в 1970 году и распространяемому и на культурное наследие. На всякий случай судья запретила любые действия, направленные и на закрытие фресок для обозрения, и на их уничтожение.
История с фресками Арнаутова «наложилась» еще на один американский сюжет с русскими корнями. В прошлом году совет города Ситка на Аляске постановил убрать памятник правителю русских поселений в Северной Америке Александру Баранову, подаренный городу одной из местных влиятельных семей в 1989 году. Баранов воевал против местных коренных жителей - тлинкитов, представители которых требовали отказаться от его прославления. В то же время немалая часть горожан продолжает уважать Баранова за его заслуги: под его руководством было построено свыше 200 поселений, открывались школы, библиотеки, храмы, судостроительные верфи, сельскохозяйственные колонии и заводы.
Статуя дважды подвергалась вандализму – и было ясно, что она останется предметом споров. Третьего раза на фоне сноса монументов конфедератам решили не дожидаться. В результате памятник перенесли в местный музей, где его благожелательно приняли - он доступен для посетителей и недоступен для вандалов.
Алексей Макаркин
В Молдове начал работу парламент нового созыва, избранный 11 июля. 101 депутатский мандат распределили всего три политические силы. У президентской партии «Действие и солидарность» (ПДС) – 63 мандата, у избирательного блока Партии социалистов и Партии коммунистов – 32 мандата и у партии «Шор» – 6 мандатов. Понятно, что теперь и распределение постов в законодательном органе, и его повестку дня, и утверждение будущего правительства диктует одна партия, располагающая прочным большинством и находящаяся в тесном взаимодействии с президентом Майей Санду.
26 июля состоялось учредительное заседание нового парламента. Заседание было коротким и, по сути, состояло из сообщения главы Конституционного суда о правомочности нового парламента и напутственной речи президента. Любопытно, что депутаты от левых партий, видимо, тяжело переживают свой провал на выборах и даже не встали с кресел, когда Санду вошла в зал пленарных заседаний. А Игорь Додон вообще отсутствовал на первом заседании.
Между тем речь президента носила не дежурный, а программный характер. Она всячески подчеркивала, что теперь в Молдове наступает новая эпоха. «Настало время для настоящей революции в управлении страной, когда политики и институты служат интересам общества», – заявила Санду. Она говорила о новой модели экономического роста, о важности поддержки малого и среднего бизнеса, о необходимости глубоких реформ образования и здравоохранения, о программе масштабной высадки лесов и т.д.. Но главный месседж обращения президента касался задачи очищения государства от коррупционных практик прошлого.
«Рада, что могу обратиться к депутатам в новом, легитимном парламенте, где будет честное большинство, настроенное на реформы, которое заменит предыдущее, что представляло собой всё самое коррумпированное и аморальное», – сказала Санду. «В ближайшие дни будет проголосовано правительство. Вместе с парламентом оно должно найти неотложные решения множества проблем, вызванных безответственностью и коррупцией предыдущих правительств. Им нужно найти решения, чтобы вывести государство из ловушек, созданных ранее подписанными незаконными контрактами. Оно должно вернуть важную государственную собственность, очистить госучреждения одно за другим от коррупционных интересов и обеспечить их функционирование», – заявила президент. Возможно, эти слова грешили чрезмерным пафосом, но ощущения собственной миссии у Санду не отнять.
На втором заседании, которое прошло в четверг, парламент избрал спикера, двух вице-спикеров и руководителей 11 постоянных комиссий. Спикером стал Игорь Гросу, он получил 64 голоса депутатов, голосов против не было. Гросу – давний соратник Санду. Он начинал свою политическую карьеру в крупных молдавских НПО, был заместителем Санду, когда та в 2012-15 гг. возглавляла министерство просвещения. Вместе с Санду в 2016 г. Гросу был одним из основателей ПДС, где занял пост генсекретаря. После победы Санду на президентских выборах Гросу стал врио председателя ПДС.
Вице-спикерами парламента были избраны депутат от ПДС Михай Попшой и социалист Влад Батрынча, оба получили более 80 голосов. На заседании были также официально оформлены фракции. Любопытно, что социалисты и коммунисты, сформировавшие перед выборами избирательный блок, решили сохранить единую фракцию. Ее возглавила экс-спикер прежнего парламента социалистка Зинаида Гречаная.
В пятницу Майя Санду будет проводить консультации с фракциями по вопросу о выдвижении кандидата на должность премьер-министра. Но Гросу уже объявил, что кандидатом от правящей ПДС станет Наталья Гаврилица, которая была министром финансов в недолгом правительстве Санду в июне-ноябре 2019 г. Так что вопрос практически решен. Ожидается, что новое правительство будет утверждено голосованием парламента не позднее 5 августа.
Александр Ивахник
26 июля состоялось учредительное заседание нового парламента. Заседание было коротким и, по сути, состояло из сообщения главы Конституционного суда о правомочности нового парламента и напутственной речи президента. Любопытно, что депутаты от левых партий, видимо, тяжело переживают свой провал на выборах и даже не встали с кресел, когда Санду вошла в зал пленарных заседаний. А Игорь Додон вообще отсутствовал на первом заседании.
Между тем речь президента носила не дежурный, а программный характер. Она всячески подчеркивала, что теперь в Молдове наступает новая эпоха. «Настало время для настоящей революции в управлении страной, когда политики и институты служат интересам общества», – заявила Санду. Она говорила о новой модели экономического роста, о важности поддержки малого и среднего бизнеса, о необходимости глубоких реформ образования и здравоохранения, о программе масштабной высадки лесов и т.д.. Но главный месседж обращения президента касался задачи очищения государства от коррупционных практик прошлого.
«Рада, что могу обратиться к депутатам в новом, легитимном парламенте, где будет честное большинство, настроенное на реформы, которое заменит предыдущее, что представляло собой всё самое коррумпированное и аморальное», – сказала Санду. «В ближайшие дни будет проголосовано правительство. Вместе с парламентом оно должно найти неотложные решения множества проблем, вызванных безответственностью и коррупцией предыдущих правительств. Им нужно найти решения, чтобы вывести государство из ловушек, созданных ранее подписанными незаконными контрактами. Оно должно вернуть важную государственную собственность, очистить госучреждения одно за другим от коррупционных интересов и обеспечить их функционирование», – заявила президент. Возможно, эти слова грешили чрезмерным пафосом, но ощущения собственной миссии у Санду не отнять.
На втором заседании, которое прошло в четверг, парламент избрал спикера, двух вице-спикеров и руководителей 11 постоянных комиссий. Спикером стал Игорь Гросу, он получил 64 голоса депутатов, голосов против не было. Гросу – давний соратник Санду. Он начинал свою политическую карьеру в крупных молдавских НПО, был заместителем Санду, когда та в 2012-15 гг. возглавляла министерство просвещения. Вместе с Санду в 2016 г. Гросу был одним из основателей ПДС, где занял пост генсекретаря. После победы Санду на президентских выборах Гросу стал врио председателя ПДС.
Вице-спикерами парламента были избраны депутат от ПДС Михай Попшой и социалист Влад Батрынча, оба получили более 80 голосов. На заседании были также официально оформлены фракции. Любопытно, что социалисты и коммунисты, сформировавшие перед выборами избирательный блок, решили сохранить единую фракцию. Ее возглавила экс-спикер прежнего парламента социалистка Зинаида Гречаная.
В пятницу Майя Санду будет проводить консультации с фракциями по вопросу о выдвижении кандидата на должность премьер-министра. Но Гросу уже объявил, что кандидатом от правящей ПДС станет Наталья Гаврилица, которая была министром финансов в недолгом правительстве Санду в июне-ноябре 2019 г. Так что вопрос практически решен. Ожидается, что новое правительство будет утверждено голосованием парламента не позднее 5 августа.
Александр Ивахник
Реутовский гарнизонный военный суд признал виновным бывшего замдиректора Росгвардии Сергею Милейко и приговорил его к шести годам лишения свободы с лишением воинского звания «генерал-лейтенант». Прокуратура просила восемь лет и может быть вполне удовлетворена приговором. Эта история рассматривается наблюдателями в контексте «силовых войн», приведших пару лет назад к серьезным перестановкам в руководстве Росгвардии.
Милейко был обвинен в том, что его супруга в 2012 году незаконно получила по заниженной стоимости в ведомственном доме в Балашихе нежилое помещение, в котором открыла парикмахерскую. Милейко вину не признал. По данным источника ТАСС, к уголовному делу подключилась военная контрразведка ФСБ. Защита заявляла ходатайства о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям в связи с истечением срока давности с момента совершения вменяемого фигурантам преступления и о возврате его в надзорное ведомство. Однако суд отклонил просьбы адвокатов и продолжил судебный процесс.
Сергей Милейко служил во внутренних войсках вместе с Сергеем Меликовым. Когда Меликов в 2014 году стал полпредом на Северном Кавказе, Милейко занял пост его заместителя. В 2016-м Меликов переводится в Москву первым заместителем главкома Росгвардии – и на следующий год Милейко становится заместителем главкома по тылу. В 2019-м оба теряют свои посты, но в разных форматах. Милейко как фигурант уголовного дела, Меликов же становится сенатором от Ставропольского края (что можно рассматривать как компенсацию), а в 2020-м – врио главы Республики Дагестан.
Меликов давал показания на процессе в качестве свидетеля – как бывший командир дивизии имени Дзержинского, расквартированной в Балашихе. Милейко он охарактеризовал положительно, но показания Меликова, как видно из приговора, его бывшему сослуживцу не помогли. А в СМИ сообщают, что к Милейко могут возникнуть вопросы по другому, гораздо более масштабному делу - о хищении около 680 млн руб. при поставках в Росгвардию формы по завышенным расценкам. Так что история может иметь продолжение.
Алексей Макаркин
Милейко был обвинен в том, что его супруга в 2012 году незаконно получила по заниженной стоимости в ведомственном доме в Балашихе нежилое помещение, в котором открыла парикмахерскую. Милейко вину не признал. По данным источника ТАСС, к уголовному делу подключилась военная контрразведка ФСБ. Защита заявляла ходатайства о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям в связи с истечением срока давности с момента совершения вменяемого фигурантам преступления и о возврате его в надзорное ведомство. Однако суд отклонил просьбы адвокатов и продолжил судебный процесс.
Сергей Милейко служил во внутренних войсках вместе с Сергеем Меликовым. Когда Меликов в 2014 году стал полпредом на Северном Кавказе, Милейко занял пост его заместителя. В 2016-м Меликов переводится в Москву первым заместителем главкома Росгвардии – и на следующий год Милейко становится заместителем главкома по тылу. В 2019-м оба теряют свои посты, но в разных форматах. Милейко как фигурант уголовного дела, Меликов же становится сенатором от Ставропольского края (что можно рассматривать как компенсацию), а в 2020-м – врио главы Республики Дагестан.
Меликов давал показания на процессе в качестве свидетеля – как бывший командир дивизии имени Дзержинского, расквартированной в Балашихе. Милейко он охарактеризовал положительно, но показания Меликова, как видно из приговора, его бывшему сослуживцу не помогли. А в СМИ сообщают, что к Милейко могут возникнуть вопросы по другому, гораздо более масштабному делу - о хищении около 680 млн руб. при поставках в Росгвардию формы по завышенным расценкам. Так что история может иметь продолжение.
Алексей Макаркин
В пятницу глава европейской дипломатии Жозеп Боррель, выступая в одном из испанских университетов, необычно откровенно высказался по поводу геополитического соперничества Евросоюза с Китаем. Вообще в последнее время выработка адекватной стратегии в отношении быстро возвышающегося Китая сильно заботит ЕС. Но согласия в этом вопросе нет. Лидеры наиболее крупных европейских стран, в первую очередь Меркель и Макрон, делают акцент на необходимости взаимовыгодного экономического сотрудничества. Некоторые менее крупные страны, больше ориентирующиеся на жесткий курс Вашингтона в отношении Пекина, настаивают на противодействии экономической экспансии Китая и на усилении критики китайских властей по линии прав человека.
Боррель говорил о менее острых, но сейчас наиболее актуальных темах, демонстрирующих скромную роль единой Европы как глобального игрока. Глава европейской дипломатии сосредоточился на успешной «вакцинной дипломатии» Китая в странах Африки и Латинской Америки в сравнении с недостаточными усилиями ЕС. В самом деле, пока европейские страны были озабочены дефицитом вакцин для своих граждан, Китай наладил крупномасштабное производство собственных, пусть менее эффективных, но и менее дорогих вакцин и развернул их массированные поставки в развивающиеся страны. К настоящему времени Пекин подписал экспортные контракты на 850 млн доз вакцин, 405 млн из которых уже поставлены – в основном в Юго-Восточную Азию, Африку и Латинскую Америку. Еще 25 млн доз были направлены безвозмездно в десятки дружественных стран. В июле Си Цзиньпин заявил о решении выделить 3 млрд долларов в качестве помощи для борьбы с пандемией в бедных странах. Всё это сопровождается мощной пропагандистской кампанией, направленной на распространение глобального имиджа Китая как надежного и самого полезного партнера развивающегося мира в отличие от эгоистичных США и ЕС.
Боррель прямо признал, что активная «вакцинная дипломатия» Пекина приносит свои плоды. «Экспансия Китая в Африке и Латинской Америке должна нас беспокоить и занимать наше внимание», – отметил он. И добавил: «В Европе мы вакцинировали 60% населения, в Африке привито лишь 2-3%. Кто самый крупный поставщик вакцин в Африку? Китай. Кто самый крупный поставщик вакцин в Латинскую Америку? Китай». Боррель напомнил, что ЕС объявил о готовности выделить 200 млн доз вакцин в качестве помощи бедным странам. «Да, но когда?, – заметил он. – Дело не только в обещаниях, но в эффективности». Действительно, к середине июля было поставлено только 4% от этого количества.
Глава европейской дипломатии также подчеркнул, что его озабоченность китайской экспансией и медлительностью ЕС касается не только сферы распределения вакцин, но и торговых сделок. «Трудно понять, почему Европа так долго задерживает утверждение соглашений об ассоциации с Мексикой и Чили, в то время как Китай высаживается во всех частях Латинской Америки и занимает доминирующее положение», – посетовал Боррель. По его словам, нерасторопность Европы будет иметь неблагоприятные для нее геополитические последствия. Впрочем, при сложном, многоступенчатом характере принятия решений в ЕС и действующем принципе консенсуса сам Боррель тут мало что может изменить.
Александр Ивахник
Боррель говорил о менее острых, но сейчас наиболее актуальных темах, демонстрирующих скромную роль единой Европы как глобального игрока. Глава европейской дипломатии сосредоточился на успешной «вакцинной дипломатии» Китая в странах Африки и Латинской Америки в сравнении с недостаточными усилиями ЕС. В самом деле, пока европейские страны были озабочены дефицитом вакцин для своих граждан, Китай наладил крупномасштабное производство собственных, пусть менее эффективных, но и менее дорогих вакцин и развернул их массированные поставки в развивающиеся страны. К настоящему времени Пекин подписал экспортные контракты на 850 млн доз вакцин, 405 млн из которых уже поставлены – в основном в Юго-Восточную Азию, Африку и Латинскую Америку. Еще 25 млн доз были направлены безвозмездно в десятки дружественных стран. В июле Си Цзиньпин заявил о решении выделить 3 млрд долларов в качестве помощи для борьбы с пандемией в бедных странах. Всё это сопровождается мощной пропагандистской кампанией, направленной на распространение глобального имиджа Китая как надежного и самого полезного партнера развивающегося мира в отличие от эгоистичных США и ЕС.
Боррель прямо признал, что активная «вакцинная дипломатия» Пекина приносит свои плоды. «Экспансия Китая в Африке и Латинской Америке должна нас беспокоить и занимать наше внимание», – отметил он. И добавил: «В Европе мы вакцинировали 60% населения, в Африке привито лишь 2-3%. Кто самый крупный поставщик вакцин в Африку? Китай. Кто самый крупный поставщик вакцин в Латинскую Америку? Китай». Боррель напомнил, что ЕС объявил о готовности выделить 200 млн доз вакцин в качестве помощи бедным странам. «Да, но когда?, – заметил он. – Дело не только в обещаниях, но в эффективности». Действительно, к середине июля было поставлено только 4% от этого количества.
Глава европейской дипломатии также подчеркнул, что его озабоченность китайской экспансией и медлительностью ЕС касается не только сферы распределения вакцин, но и торговых сделок. «Трудно понять, почему Европа так долго задерживает утверждение соглашений об ассоциации с Мексикой и Чили, в то время как Китай высаживается во всех частях Латинской Америки и занимает доминирующее положение», – посетовал Боррель. По его словам, нерасторопность Европы будет иметь неблагоприятные для нее геополитические последствия. Впрочем, при сложном, многоступенчатом характере принятия решений в ЕС и действующем принципе консенсуса сам Боррель тут мало что может изменить.
Александр Ивахник
История Кристины Тимановской демонстрирует как в рамках застарелого авторитарного режима в условиях роста политических рисков прорастают тоталитарные тенденции. И четкой грани между авторитаризмом и тоталитаризмом провести невозможно.
Если в авторитарном режиме возможны внутренние автономии и критика в адрес начальства среднего уровня без санкции высшего, то в тоталитарном происходит полная деавтономизация, и любое вольномыслие, даже не затрагивающее прямо первое лицо, ведет к быстрой реакции. Тимановская, можно сказать, в считанные часы из гордости страны превратилась в изгоя, которого чуть было не доставили домой, откуда выбраться было бы крайне сложно.
Авторитарный режим заинтересован в том, что вытеснить политических оппонентов за границу – тоталитарный удерживает их внутри или пытается достать тех, кто успел уехать – от Федуты до Протасевича (кстати, в связи с этим он менее эластичен). Государство воспринимает их как беглых подданных, представляющих угрозу своими возможными связями с зарубежными государствами. Еще в прошлом году Лукашенко выгонял из страны Тихановскую и Латушко, рассчитывая, что они будут нейтрализованы, став эмигрантами. Теперь, особенно после встречи Тихановской с Байденом, он, видимо, считает, что совершил ошибку.
Авторитарный режим задумывается о своей международной репутации — например, в глазах спортивного сообщества. Для тоталитарного же безусловный приоритет – это радикальное купирование любых рисков, страх элит и субэлит (к которым принадлежат и спортсмены), не позволяющий им претендовать на автономию. Причем страх, транслируемый дальше, в широкие слои населения, которым на примерах объясняется, что государство может прижать любого, даже спортивную звезду – что уж говорить об обычном враче или учителе.
Алексей Макаркин
Если в авторитарном режиме возможны внутренние автономии и критика в адрес начальства среднего уровня без санкции высшего, то в тоталитарном происходит полная деавтономизация, и любое вольномыслие, даже не затрагивающее прямо первое лицо, ведет к быстрой реакции. Тимановская, можно сказать, в считанные часы из гордости страны превратилась в изгоя, которого чуть было не доставили домой, откуда выбраться было бы крайне сложно.
Авторитарный режим заинтересован в том, что вытеснить политических оппонентов за границу – тоталитарный удерживает их внутри или пытается достать тех, кто успел уехать – от Федуты до Протасевича (кстати, в связи с этим он менее эластичен). Государство воспринимает их как беглых подданных, представляющих угрозу своими возможными связями с зарубежными государствами. Еще в прошлом году Лукашенко выгонял из страны Тихановскую и Латушко, рассчитывая, что они будут нейтрализованы, став эмигрантами. Теперь, особенно после встречи Тихановской с Байденом, он, видимо, считает, что совершил ошибку.
Авторитарный режим задумывается о своей международной репутации — например, в глазах спортивного сообщества. Для тоталитарного же безусловный приоритет – это радикальное купирование любых рисков, страх элит и субэлит (к которым принадлежат и спортсмены), не позволяющий им претендовать на автономию. Причем страх, транслируемый дальше, в широкие слои населения, которым на примерах объясняется, что государство может прижать любого, даже спортивную звезду – что уж говорить об обычном враче или учителе.
Алексей Макаркин
Кампания против «Современника» в связи со спектаклем «Первый хлеб» имеет несколько измерений, но все они связаны с идеологическим фактором.
Первое – корпоративное. О нем говорила Лия Ахеджакова. После кончины Галины Волчек театр возглавил Виктор Рыжаков, что вызвало недовольство части труппы. Корпоративные конфликты в театрах – явление частое. Вспомним разделение МХАТа на чеховский (ефремовский) и горьковский (доронинский) или Таганки на любимовскую и губенковскую. А консерваторы до сих пор обвиняют либералов в безвременной кончине Анатолия Эфроса. Конфликты бывают не только по линии «либералы-консерваторы» - сейчас в острой полемике вокруг бывшего доронинского МХАТа участвуют разные консерваторы (условно «советские» и «несоветские»), а либералы от нее дистанцировались. Но конфликт в «Современнике» был идеологизирован еще в прошлом году, когда Сергей Гармаш перед уходом из театра обвинил Рыжакова в неуважении к памяти участников Великой Отечественной войны из-за молодежной постановки, которую он назвал кощунством и провокацией.
Второй – аппаратное. Силовики распространяют свое влияние на самые разные сферы, включая и театр (первым признаком стало дело Кирилла Серебренникова). Теперь эта тенденция продолжается, причем с важным нюансом. Если государственная власть в целом заинтересована в политической лояльности деятелей культуры (чтобы они не поддерживали оппозицию и не критиковали власть), то у силовиков есть и свои взгляды, связанные с эстетикой, которая должна соответствовать традиции, над которой посмеивались еще лучшие советские режиссеры – вспомним в «Операции Ы»: «Никакого модернизьма, никакого абстракционизьма».
Неудивительно, что претензии к постановке в «Современнике» предъявили «Офицеры России», а проверку поручил организовать председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин. И возглавляющий общественный совет при Минкультуры потомок троюродного брата Лермонтова в истории с «Современником» ссылается не на конституционные свободы, а на только что принятую стратегию национальной безопасности, в которой зафиксированы пожелания силовиков в отношении культурной сферы (чтобы она была патриотичной и не подверженной западным влияниям). Но тут уже министр культуры Ольга Любимова напоминает о конституционной норме, запрещающей цензуру, дистанцируясь от мнения председателя совета при ее ведомстве. Так что внутриэлитного консенсуса здесь нет.
Третье – общественное. Сейчас происходит резкое снижение общественного интереса к официальной повестке (Украина, геополитика, историческая память) во всем, кроме морально-нравственных ценностей, выражающихся в культуре в широком смысле (театр, кино, ТВ, литература). Именно здесь ощущаются сильные эмоции и большой уровень вовлеченности, стремление сохранить устоявшийся канон, в том числе и посредством государственного силового вмешательства. В первую очередь, это связано с желанием защитить детей от дурного влияния. Присутствует ощущение, что «мы», взрослые, достаточно морально устойчивы, а «они», дети, могут стать жертвами распущенности. Поэтому ключевой месседж, воспринимаемый обществом – это не «оскорбление ветеранов», а «мат со сцены».
Это поколенческая проблема, когда бывшие слушатели рок-музыки, зрители видеосалонов конца 80-х и участники дискотек 90-х, социализировавшись, становятся консерваторами в моральной сфере, стремясь найти опору в жизни. Выступают за старые добрые советские фильмы, классическую музыку (даже если сами ее не слушают), классическую же литературу (даже если со школьных времен ее не открывали). И при этом внутренне не чувствуют себя достаточно уверенными в своем влиянии на детей - поэтому и прибегают к поддержке со стороны государства, которое в лице силовиков готово пойти им навстречу.
Алексей Макаркин
Первое – корпоративное. О нем говорила Лия Ахеджакова. После кончины Галины Волчек театр возглавил Виктор Рыжаков, что вызвало недовольство части труппы. Корпоративные конфликты в театрах – явление частое. Вспомним разделение МХАТа на чеховский (ефремовский) и горьковский (доронинский) или Таганки на любимовскую и губенковскую. А консерваторы до сих пор обвиняют либералов в безвременной кончине Анатолия Эфроса. Конфликты бывают не только по линии «либералы-консерваторы» - сейчас в острой полемике вокруг бывшего доронинского МХАТа участвуют разные консерваторы (условно «советские» и «несоветские»), а либералы от нее дистанцировались. Но конфликт в «Современнике» был идеологизирован еще в прошлом году, когда Сергей Гармаш перед уходом из театра обвинил Рыжакова в неуважении к памяти участников Великой Отечественной войны из-за молодежной постановки, которую он назвал кощунством и провокацией.
Второй – аппаратное. Силовики распространяют свое влияние на самые разные сферы, включая и театр (первым признаком стало дело Кирилла Серебренникова). Теперь эта тенденция продолжается, причем с важным нюансом. Если государственная власть в целом заинтересована в политической лояльности деятелей культуры (чтобы они не поддерживали оппозицию и не критиковали власть), то у силовиков есть и свои взгляды, связанные с эстетикой, которая должна соответствовать традиции, над которой посмеивались еще лучшие советские режиссеры – вспомним в «Операции Ы»: «Никакого модернизьма, никакого абстракционизьма».
Неудивительно, что претензии к постановке в «Современнике» предъявили «Офицеры России», а проверку поручил организовать председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин. И возглавляющий общественный совет при Минкультуры потомок троюродного брата Лермонтова в истории с «Современником» ссылается не на конституционные свободы, а на только что принятую стратегию национальной безопасности, в которой зафиксированы пожелания силовиков в отношении культурной сферы (чтобы она была патриотичной и не подверженной западным влияниям). Но тут уже министр культуры Ольга Любимова напоминает о конституционной норме, запрещающей цензуру, дистанцируясь от мнения председателя совета при ее ведомстве. Так что внутриэлитного консенсуса здесь нет.
Третье – общественное. Сейчас происходит резкое снижение общественного интереса к официальной повестке (Украина, геополитика, историческая память) во всем, кроме морально-нравственных ценностей, выражающихся в культуре в широком смысле (театр, кино, ТВ, литература). Именно здесь ощущаются сильные эмоции и большой уровень вовлеченности, стремление сохранить устоявшийся канон, в том числе и посредством государственного силового вмешательства. В первую очередь, это связано с желанием защитить детей от дурного влияния. Присутствует ощущение, что «мы», взрослые, достаточно морально устойчивы, а «они», дети, могут стать жертвами распущенности. Поэтому ключевой месседж, воспринимаемый обществом – это не «оскорбление ветеранов», а «мат со сцены».
Это поколенческая проблема, когда бывшие слушатели рок-музыки, зрители видеосалонов конца 80-х и участники дискотек 90-х, социализировавшись, становятся консерваторами в моральной сфере, стремясь найти опору в жизни. Выступают за старые добрые советские фильмы, классическую музыку (даже если сами ее не слушают), классическую же литературу (даже если со школьных времен ее не открывали). И при этом внутренне не чувствуют себя достаточно уверенными в своем влиянии на детей - поэтому и прибегают к поддержке со стороны государства, которое в лице силовиков готово пойти им навстречу.
Алексей Макаркин
В британских политических кругах широко обсуждают резкое снижение популярности премьера Бориса Джонсона – как внутри Консервативной партии, так и в стране в целом. В воскресенье близкий к тори сайт Conservative Home огласил данные своего ежемесячного опроса рядовых членов партии относительно популярности членов кабинета министров. Публикуемый рейтинг популярности высчитывается как разница в процентных пунктах между теми, кто одобряет деятельность министра, и теми, кто не одобряет. Так вот, рейтинг Джонсона составлял 55.6 п.п. в конце мая, снизился до 39,2 п.п. в конце июня и рухнул до 3,4 п.п. в конце июля. Тот же опрос показал, что 48% рядовых тори считают, что Джонсон справляется с коронавирусным кризисом «плохо», а оценку «хорошо» поставили лишь 44%.
Среди всех избирателей Британии рейтинг одобрения премьера еще хуже. Судя по общенациональным опросам, в середине июля он составлял минус 3 п.п, а сейчас – минус 11 п.п. Значительно снизилась и разница в поддержке Консервативной и Лейбористской партий. В середине июля преимущество тори по различным опросам в среднем равнялось 9 п.п., в конце июля – 5 п.п. Всё это говорит о серьезном сдвиге в массовых политических настроениях, который вызывает сильную обеспокоенность в консервативных кругах.
Среди британских экспертов преобладает мнение, что смена настроений связана с исчерпанием действия двух факторов, которые определяли высокую популярность Джонсона. До пандемии это был фактор брексита: Джонсон обещал его добиться и сделал это. Правда, теперь выясняется, что брексит в исполнении Джонсона оказался довольно кривым, судя по тем проблемам, которые возникли в Северной Ирландии и не только. А с начала этого года в пользу премьера играла на редкость успешная британская программа массовой вакцинации. Но теперь страны ЕС практически догнали Британию по доле привитого населения, так что этот рычаг поддержки правительства и его лидера уже не работает. Кроме того, произошедшее 18 июля снятие основных коронавирусных ограничений, широко разрекламированное как «день свободы», оказалось относительным. Оно почти не затронуло ограничений, связанных с поездками за рубеж, что в сезон отпусков вызывает массовое раздражение.
Наконец, по рейтингу Джонсона ударил и его очередной личный промах. В середине июля у него была встреча с министром здравоохранения Саджидом Джавидом. Через пару дней выяснилось, что у Джавида диагностирован ковид, и Джонсон должен был уйти на карантин. Он пытался уклониться от этого, заявив, что будет ежедневно проходить тесты. Это намерение вызвало в обществе и в партии тори сильную негативную реакцию на том основании, что премьер игнорирует требования, обязательные для всех граждан. В результате Джонсон самоизолировался, но ущерб репутации был уже нанесен.
После окончания парламентских каникул премьер-министру, судя по всему, придется столкнуться с растущим недовольством депутатов-тори рядом планов кабинета. Это намерение отменить пандемийное повышение государственных выплат безработным и низкодоходным группам и предстоящая реформа планирования, снимающая многие ограничения с застройщиков в сельской местности и в пригородах. Но с наиболее серьезным сопротивлением со стороны однопартийцев Джонсон столкнется при попытке ввести «вакцинные паспорта» для посещения ночных клубов, стадионов и других массовых мероприятий. 43 члена фракции тори публично обязались голосовать против этой меры в Палате общин.
Александр Ивахник
Среди всех избирателей Британии рейтинг одобрения премьера еще хуже. Судя по общенациональным опросам, в середине июля он составлял минус 3 п.п, а сейчас – минус 11 п.п. Значительно снизилась и разница в поддержке Консервативной и Лейбористской партий. В середине июля преимущество тори по различным опросам в среднем равнялось 9 п.п., в конце июля – 5 п.п. Всё это говорит о серьезном сдвиге в массовых политических настроениях, который вызывает сильную обеспокоенность в консервативных кругах.
Среди британских экспертов преобладает мнение, что смена настроений связана с исчерпанием действия двух факторов, которые определяли высокую популярность Джонсона. До пандемии это был фактор брексита: Джонсон обещал его добиться и сделал это. Правда, теперь выясняется, что брексит в исполнении Джонсона оказался довольно кривым, судя по тем проблемам, которые возникли в Северной Ирландии и не только. А с начала этого года в пользу премьера играла на редкость успешная британская программа массовой вакцинации. Но теперь страны ЕС практически догнали Британию по доле привитого населения, так что этот рычаг поддержки правительства и его лидера уже не работает. Кроме того, произошедшее 18 июля снятие основных коронавирусных ограничений, широко разрекламированное как «день свободы», оказалось относительным. Оно почти не затронуло ограничений, связанных с поездками за рубеж, что в сезон отпусков вызывает массовое раздражение.
Наконец, по рейтингу Джонсона ударил и его очередной личный промах. В середине июля у него была встреча с министром здравоохранения Саджидом Джавидом. Через пару дней выяснилось, что у Джавида диагностирован ковид, и Джонсон должен был уйти на карантин. Он пытался уклониться от этого, заявив, что будет ежедневно проходить тесты. Это намерение вызвало в обществе и в партии тори сильную негативную реакцию на том основании, что премьер игнорирует требования, обязательные для всех граждан. В результате Джонсон самоизолировался, но ущерб репутации был уже нанесен.
После окончания парламентских каникул премьер-министру, судя по всему, придется столкнуться с растущим недовольством депутатов-тори рядом планов кабинета. Это намерение отменить пандемийное повышение государственных выплат безработным и низкодоходным группам и предстоящая реформа планирования, снимающая многие ограничения с застройщиков в сельской местности и в пригородах. Но с наиболее серьезным сопротивлением со стороны однопартийцев Джонсон столкнется при попытке ввести «вакцинные паспорта» для посещения ночных клубов, стадионов и других массовых мероприятий. 43 члена фракции тори публично обязались голосовать против этой меры в Палате общин.
Александр Ивахник
Известно, что многие профессионалы не очень любят смотреть телесериалы про свою сферу деятельности. Врач сразу скажет, что такой больницы не бывает. Полицейский удивится методам расследования, которых никогда не было в его практике. Священник найдет десяток грубейших ошибок, которые бы вряд ли совершил даже семинарист первого курса. Политтехнолог скажет, что такие выборы случаются только в кино.
Но технологии нынешней избирательной кампании все более напоминают именно такой сериал. Сушка явки происходит радикальными средствами. Начало «Яблоко» - кажется, впервые в истории фактический лидер партии призвал часть потенциального электората не голосовать за партию – и это в условиях, когда ей нужен каждый голос. А затем лидер официальный (он же глава списка) высказался в поддержку введения локдауна – от такой перспективы шарахаются многочисленные самозанятые и малый бизнес, также составляющие целевую партийную аудиторию.
Дальше еще фантастичнее. Вначале КПРФ заявляет, что против нее используют грязную технологию, публично связывая партию со скопинским маньяком. А затем опытнейший зампред партии Владимир Кашин (а не какой-нибудь начинающий сотрудник пресс-службы) выражает желание, чтобы маньяк исправился, и рекомендует ему прочитать программу партии. И утверждает, что теплые слова маньяка в адрес Геннадия Зюганова мы «никоим образом негативно не воспринимаем». Все это, разумеется, сразу же используется как новый негативный для КПРФ информационный повод.
Сушка явки накладывается на сюрреализм в вопросе допуска кандидатов в связи с появлением института «электоральных лишенцев». Одного из самых ярких демократических политиков Льва Шлосберга регистрируют в Москве и не регистрируют в Пскове. Затем возвращают в список в Пскове, но с обоснованием, что решение Мосгорсуда о запрете деятельности и ликвидации организаций Алексея Навального (признанных и экстремистскими, и иноагентами) еще не вступило в законную силу. Но раз так, то получается, что после вступления в силу исключить из списка можно – а это только что как раз произошло. И это притом, что Шлосберг как раз много критиковал Навального за конкретные действия, в том числе за «умное голосование», помогающее пройти в Думу сталинистам и националистам – но формулировка «причастность» носит совершенно безразмерный характер.
До конца избирательной кампании около полутора месяцев. Сериал продолжается.
Алексей Макаркин
Но технологии нынешней избирательной кампании все более напоминают именно такой сериал. Сушка явки происходит радикальными средствами. Начало «Яблоко» - кажется, впервые в истории фактический лидер партии призвал часть потенциального электората не голосовать за партию – и это в условиях, когда ей нужен каждый голос. А затем лидер официальный (он же глава списка) высказался в поддержку введения локдауна – от такой перспективы шарахаются многочисленные самозанятые и малый бизнес, также составляющие целевую партийную аудиторию.
Дальше еще фантастичнее. Вначале КПРФ заявляет, что против нее используют грязную технологию, публично связывая партию со скопинским маньяком. А затем опытнейший зампред партии Владимир Кашин (а не какой-нибудь начинающий сотрудник пресс-службы) выражает желание, чтобы маньяк исправился, и рекомендует ему прочитать программу партии. И утверждает, что теплые слова маньяка в адрес Геннадия Зюганова мы «никоим образом негативно не воспринимаем». Все это, разумеется, сразу же используется как новый негативный для КПРФ информационный повод.
Сушка явки накладывается на сюрреализм в вопросе допуска кандидатов в связи с появлением института «электоральных лишенцев». Одного из самых ярких демократических политиков Льва Шлосберга регистрируют в Москве и не регистрируют в Пскове. Затем возвращают в список в Пскове, но с обоснованием, что решение Мосгорсуда о запрете деятельности и ликвидации организаций Алексея Навального (признанных и экстремистскими, и иноагентами) еще не вступило в законную силу. Но раз так, то получается, что после вступления в силу исключить из списка можно – а это только что как раз произошло. И это притом, что Шлосберг как раз много критиковал Навального за конкретные действия, в том числе за «умное голосование», помогающее пройти в Думу сталинистам и националистам – но формулировка «причастность» носит совершенно безразмерный характер.
До конца избирательной кампании около полутора месяцев. Сериал продолжается.
Алексей Макаркин
До выборов в германский Бундестаг остается меньше двух месяцев, но пока партийные симпатии немцев сильно распылены. Главный кандидат на место преемника Ангелы Меркель, лидер ХДС Армин Лашет усиленно пытается исправить грубый промах, который он совершил 17 июля. В тот день президент ФРГ Штайнмайер посетил наиболее пострадавший от наводнения город Эрфтштадт в Северном Рейне – Вестфалии, а Лашет как премьер этой федеральной земли сопровождал его. Когда президент высказывал слова сочувствия местным жителям, камеры засняли Лашета, беззаботно смеющегося в компании своих коллег. После этого Лашет не раз извинялся за неуместный смех. Он активно посещает пострадавшие от наводнения города и деревни Северного Рейна – Вестфалии, беседует с жителями, выясняет нужды, обещает помощь, подчеркивая свой рабочий настрой соответствующей одеждой – джинсами и резиновыми сапогами. Лашет даже отложил на время официальное начало своей предвыборной кампании.
Однако убедить немцев в подлинности своей эмпатии к пострадавшим Лашету, судя по всему, не удается. Да и жители населенных пунктов, которые он посещает, не раз высказывали ему свое недовольство тем, что государственная помощь, прежде всего, финансовая, запаздывает или недостаточна. Когда в ходе опросов граждан Германии спрашивают, за кого бы они голосовали, если бы канцлер страны выбирался напрямую, то Лашет в последнее время получает поддержку всего 13-15%. Он отстает от кандидатов на пост канцлера от двух других наиболее популярных партий. Выдвиженку «Зеленых» Анналену Бербок готовы поддержать 16-18%, социал-демократа, нынешнего министра финансов Олафа Шольца – 20-22%. Но на парламентских выборах голосуют за партии, а не за лидеров. И здесь наиболее популярному Шольцу не удается служить паровозом. Судя по свежим опросам, впереди правящий блок ХДС/ХСС – 27%, за ним партия «Зеленые» – 20%, и лишь на третьем месте СДПГ – 17%. Остальные парламентские партии заметно отстают: Свободно-демократическая партия – 12%, «Альтернатива для Германии» – 11%, партия «Левые» – 6%.
Если подобный расклад электоральных симпатий сохранится до выборов 26 сентября, то потенциальная правительственная коалиция ХДС/ХСС и «Зеленых», на которую ставили многие эксперты, не будет иметь в Бундестаги большинства. Потребуется коалиция из трех партий. Это может быть коалиция ХДС/ХСС – СДПГ – «Зеленые» (в совокупности они сейчас имеют поддержку в среднем 63,3% избирателей) или коалиция ХДС/ХСС – «Зеленые» – СвДП (59,1%). Первая коалиция маловероятна, поскольку социал-демократы не хотят вновь оказаться в тени своих консервативных партнеров. Вторая тоже проблематична из-за серьезных противоречий между «Зелеными» и рыночниками из СвДП.
Впрочем, чудовищное июльское наводнение на западе Германии может сдвинуть динамику предвыборной кампании. 55% немцев считают, что это наводнение связано с изменениями климата. Это выводит на первый план климатическую повестку, оттесняя назад коронавирус. И здесь «Зеленые» получают шанс на новый подъем поддержки, который уже наблюдался в апреле, когда они опережали ХДС/ХСС. Партия это уже осознала, и во вторник представила «чрезвычайную программу защиты климата» из 10 пунктов, включая создание специального министерства защиты климата и рост инвестиций в эту сферу в следующем федеральном бюджете на 15 млрд евро.
Александр Ивахник
Однако убедить немцев в подлинности своей эмпатии к пострадавшим Лашету, судя по всему, не удается. Да и жители населенных пунктов, которые он посещает, не раз высказывали ему свое недовольство тем, что государственная помощь, прежде всего, финансовая, запаздывает или недостаточна. Когда в ходе опросов граждан Германии спрашивают, за кого бы они голосовали, если бы канцлер страны выбирался напрямую, то Лашет в последнее время получает поддержку всего 13-15%. Он отстает от кандидатов на пост канцлера от двух других наиболее популярных партий. Выдвиженку «Зеленых» Анналену Бербок готовы поддержать 16-18%, социал-демократа, нынешнего министра финансов Олафа Шольца – 20-22%. Но на парламентских выборах голосуют за партии, а не за лидеров. И здесь наиболее популярному Шольцу не удается служить паровозом. Судя по свежим опросам, впереди правящий блок ХДС/ХСС – 27%, за ним партия «Зеленые» – 20%, и лишь на третьем месте СДПГ – 17%. Остальные парламентские партии заметно отстают: Свободно-демократическая партия – 12%, «Альтернатива для Германии» – 11%, партия «Левые» – 6%.
Если подобный расклад электоральных симпатий сохранится до выборов 26 сентября, то потенциальная правительственная коалиция ХДС/ХСС и «Зеленых», на которую ставили многие эксперты, не будет иметь в Бундестаги большинства. Потребуется коалиция из трех партий. Это может быть коалиция ХДС/ХСС – СДПГ – «Зеленые» (в совокупности они сейчас имеют поддержку в среднем 63,3% избирателей) или коалиция ХДС/ХСС – «Зеленые» – СвДП (59,1%). Первая коалиция маловероятна, поскольку социал-демократы не хотят вновь оказаться в тени своих консервативных партнеров. Вторая тоже проблематична из-за серьезных противоречий между «Зелеными» и рыночниками из СвДП.
Впрочем, чудовищное июльское наводнение на западе Германии может сдвинуть динамику предвыборной кампании. 55% немцев считают, что это наводнение связано с изменениями климата. Это выводит на первый план климатическую повестку, оттесняя назад коронавирус. И здесь «Зеленые» получают шанс на новый подъем поддержки, который уже наблюдался в апреле, когда они опережали ХДС/ХСС. Партия это уже осознала, и во вторник представила «чрезвычайную программу защиты климата» из 10 пунктов, включая создание специального министерства защиты климата и рост инвестиций в эту сферу в следующем федеральном бюджете на 15 млрд евро.
Александр Ивахник
О наблюдателях ОБСЕ на российских выборах.
1. В российской власти отношение к ОБСЕ было лучше, чем к ПАСЕ. Так как Россия изначально была членом ОБСЕ, а организация исторически акцентирует внимание на вопросах стратегической стабильности, в отличие от ПАСЕ, в деятельности которой всегда превалировала тема прав человека. Однако и ОБСЕ не может быть в стороне от правозащитной тематики — Россия недовольна этим уже в течение почти двух десятилетий. Представляется, что основным триггером для нынешнего ухудшения отношений стала белорусская тема, когда Россия поддержала Александра Лукашенко. Приоритеты противоположны — российская власть опасается у себя аналога белорусских событий, тогда как большинство стран — членов ОБСЕ считают Лукашенко нарушителем прав человека.
2. Принятие резолюций по Украине и Крыму, а также Беларуси стало причиной того, что российская делегация демонстративно покинула заседание Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Так что отношения уже были в очередной раз испорчены к моменту отказа ОБСЕ направлять своих наблюдателей. При этом Россия не хочет делать необратимых шагов и совсем уходить с площадок ОБСЕ и ПАСЕ, куда при необходимости будет непросто вернуться.
3. В то же время и ОБСЕ не хочет заходить слишком далеко, чтобы не потерять Россию. Тем более, что прецеденты с отказом уже были в 2007 (плебисцитарные парламентские выборы) и 2008 (президентские выборы в рамках преемничества) годах и не стали катастрофическими для отношений между Россией и ОБСЕ.
4. В связи с этим отказ ОБСЕ направить наблюдателей, как ни парадоксально, может быть выгоден обеим сторонам – он не приведет к новому острому конфликту по поводу легитимации выборов. Вне зависимости от качества конкретных электоральных процедур ОБСЕ не может сертифицировать выборы, на которые кандидаты не допускаются из-за закона о причастности к деятельности экстремистских организаций. Для сохранения хотя бы минимально приемлемых отношений с Россией лучше не приезжать вообще.
5. А Россия «заместит» наблюдателей от ОБСЕ представителями СНГ (которые одобрительно отзываются обо всех выборах, куда их приглашают), а также своими симпатизантами из западных стран – из числа сторонников Марин Ле Пен, «Альтернативы для Германии» и др. По своему международному авторитету они не соответствуют наблюдателям от ОБСЕ, но для внутреннего позиционирования присутствие лояльных иностранцев может быть выгодно. Такая же технология применялась в СССР, куда любили приглашать западных «прогрессивных» деятелей, позитивно оценивавших советскую демократию. Сейчас «прогрессистов» сменили «реакционеры», но суть дела от этого не изменилась. А широкая российская аудитория слабо отличает одних иностранцев от других.
Алексей Макаркин
1. В российской власти отношение к ОБСЕ было лучше, чем к ПАСЕ. Так как Россия изначально была членом ОБСЕ, а организация исторически акцентирует внимание на вопросах стратегической стабильности, в отличие от ПАСЕ, в деятельности которой всегда превалировала тема прав человека. Однако и ОБСЕ не может быть в стороне от правозащитной тематики — Россия недовольна этим уже в течение почти двух десятилетий. Представляется, что основным триггером для нынешнего ухудшения отношений стала белорусская тема, когда Россия поддержала Александра Лукашенко. Приоритеты противоположны — российская власть опасается у себя аналога белорусских событий, тогда как большинство стран — членов ОБСЕ считают Лукашенко нарушителем прав человека.
2. Принятие резолюций по Украине и Крыму, а также Беларуси стало причиной того, что российская делегация демонстративно покинула заседание Парламентской ассамблеи ОБСЕ. Так что отношения уже были в очередной раз испорчены к моменту отказа ОБСЕ направлять своих наблюдателей. При этом Россия не хочет делать необратимых шагов и совсем уходить с площадок ОБСЕ и ПАСЕ, куда при необходимости будет непросто вернуться.
3. В то же время и ОБСЕ не хочет заходить слишком далеко, чтобы не потерять Россию. Тем более, что прецеденты с отказом уже были в 2007 (плебисцитарные парламентские выборы) и 2008 (президентские выборы в рамках преемничества) годах и не стали катастрофическими для отношений между Россией и ОБСЕ.
4. В связи с этим отказ ОБСЕ направить наблюдателей, как ни парадоксально, может быть выгоден обеим сторонам – он не приведет к новому острому конфликту по поводу легитимации выборов. Вне зависимости от качества конкретных электоральных процедур ОБСЕ не может сертифицировать выборы, на которые кандидаты не допускаются из-за закона о причастности к деятельности экстремистских организаций. Для сохранения хотя бы минимально приемлемых отношений с Россией лучше не приезжать вообще.
5. А Россия «заместит» наблюдателей от ОБСЕ представителями СНГ (которые одобрительно отзываются обо всех выборах, куда их приглашают), а также своими симпатизантами из западных стран – из числа сторонников Марин Ле Пен, «Альтернативы для Германии» и др. По своему международному авторитету они не соответствуют наблюдателям от ОБСЕ, но для внутреннего позиционирования присутствие лояльных иностранцев может быть выгодно. Такая же технология применялась в СССР, куда любили приглашать западных «прогрессивных» деятелей, позитивно оценивавших советскую демократию. Сейчас «прогрессистов» сменили «реакционеры», но суть дела от этого не изменилась. А широкая российская аудитория слабо отличает одних иностранцев от других.
Алексей Макаркин
Об отказе в регистрации списка Российского общенародного союза.
1. В выборах будут участвовать только партии, имеющие федеральную льготу. Единственная партия, пытавшаяся собрать 200 тысяч подписей, не смогла этого сделать. Центризбирком заявил, что Российским общенародным союзом (РОС) представлено лишь чуть более 90 тысяч подписей, причем представители партии принесли «огромное количество отксерокопированных листов. Мы видели папки, полностью состоящие из одного подписного листа, размноженного в стократном размере». Таким образом представление о том, что некий глубинный народ (православный, патриотичный, антиваксерский) поднялся и поддержал партию, оказалось сильно преувеличено. У РОС и вступившего с ним в альянс православного движения «Сорок сороков» есть своя аудитория и свои сети, но они достаточно локальны. Кроме того, традиционные внутренние разногласия в среде русских националистов ограничивают их мобилизационные возможности.
2. Вряд ли РОС даже в условиях подъема антиваксерских настроений мог рассчитывать на большую поддержку избирателей (даже на 3%). Сергей Бабурин на президентских выборах 2018 года получил лишь 0,65% голосов и занял последнее место. Даже если учесть, что на думских выборах другая логика голосования (выбираешь не «судьбу», а всего лишь депутатов, поэтому может быть более распространено идеологическое и протестное голосование), то все равно ресурс ограничен. Тем более, что за голоса антиваксеров конкурируют куда более раскрученные бренды – КПРФ и эсеры. Вопрос о том, чьи голоса получил бы РОС, является дискуссионным – скорее всего, его небольшой электорат был бы «сборным», привлекавшим малые группы избирателей с периферий всех парламентских партий.
3. РОС мог использовать кампанию как для радикальной антиваксерской агитации (куда менее управляемой, чем коммунистическая и эсеровская), так и для борьбы с «шестой колонной», требований проведения чисток в элитах, апелляции за поддержкой к силовикам. Это продолжение истории, связанной с настойчивыми попытками введения цензуры в театральной сфере. Характерно, что входивший в первую десятку списка главный редактор РИА «Катюша» (одного из ведущих антиваксерских интернет-СМИ) Андрей Цыганов только что возглавил комиссию по борьбе с деструктивным контентом Общественного совета при Роскомнадзоре. Отсюда и отсутствие консенсуса во властной элите по поводу РОС, который не получил административной поддержки для сбора подписей.
4. В список РОС входили кандидаты, судимые по статье 282 нынешнего УК («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») и статье 74 УК РСФСР («Разжигание межнациональной розни»). Таких кандидатов было всего два – из Пензенской и Челябинской областей – причем Сергей Костромин из Златоуста был осужден почти три десятилетия назад. Но участие РОС в кампании нарушило бы неформальный принцип, табуирующий участие в выборах кандидатов с репутацией радикальных националистов. Это стало еще одной причиной отсутствия административной поддержки.
5. Для Русской православной церкви и мусульманской уммы нерегистрация списка РОС – хорошая новость. Священноначалие сотрудничает с движением «Сорок сороков», но в делах, где церковь имеет конкретные интересы – например, лоббирование строительства храма, где требуется демонстрация общественной поддержки. Но в политической сфере церковь лояльна власти, что в электоральной политике означает лояльность «Единой России». Конкретных электоральных интересов, связанных с РОС, у церкви нет – зато можно было столкнуться с размежеванием среди прихожан, которое и так происходит в связи с отношением к вакцинированию и ковидным ограничениям. Также в список РОС входил глава самого слабого из московских муфтиятов – Центрального муфтията - Анар Рамазанов, отделившийся от Духовного управления мусульман России. Его участие не привело бы к электоральной мобилизации мусульманского сообщества, но могло бы стать дополнительным конфликтным фактором для самой уммы.
Алексей Макаркин
1. В выборах будут участвовать только партии, имеющие федеральную льготу. Единственная партия, пытавшаяся собрать 200 тысяч подписей, не смогла этого сделать. Центризбирком заявил, что Российским общенародным союзом (РОС) представлено лишь чуть более 90 тысяч подписей, причем представители партии принесли «огромное количество отксерокопированных листов. Мы видели папки, полностью состоящие из одного подписного листа, размноженного в стократном размере». Таким образом представление о том, что некий глубинный народ (православный, патриотичный, антиваксерский) поднялся и поддержал партию, оказалось сильно преувеличено. У РОС и вступившего с ним в альянс православного движения «Сорок сороков» есть своя аудитория и свои сети, но они достаточно локальны. Кроме того, традиционные внутренние разногласия в среде русских националистов ограничивают их мобилизационные возможности.
2. Вряд ли РОС даже в условиях подъема антиваксерских настроений мог рассчитывать на большую поддержку избирателей (даже на 3%). Сергей Бабурин на президентских выборах 2018 года получил лишь 0,65% голосов и занял последнее место. Даже если учесть, что на думских выборах другая логика голосования (выбираешь не «судьбу», а всего лишь депутатов, поэтому может быть более распространено идеологическое и протестное голосование), то все равно ресурс ограничен. Тем более, что за голоса антиваксеров конкурируют куда более раскрученные бренды – КПРФ и эсеры. Вопрос о том, чьи голоса получил бы РОС, является дискуссионным – скорее всего, его небольшой электорат был бы «сборным», привлекавшим малые группы избирателей с периферий всех парламентских партий.
3. РОС мог использовать кампанию как для радикальной антиваксерской агитации (куда менее управляемой, чем коммунистическая и эсеровская), так и для борьбы с «шестой колонной», требований проведения чисток в элитах, апелляции за поддержкой к силовикам. Это продолжение истории, связанной с настойчивыми попытками введения цензуры в театральной сфере. Характерно, что входивший в первую десятку списка главный редактор РИА «Катюша» (одного из ведущих антиваксерских интернет-СМИ) Андрей Цыганов только что возглавил комиссию по борьбе с деструктивным контентом Общественного совета при Роскомнадзоре. Отсюда и отсутствие консенсуса во властной элите по поводу РОС, который не получил административной поддержки для сбора подписей.
4. В список РОС входили кандидаты, судимые по статье 282 нынешнего УК («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») и статье 74 УК РСФСР («Разжигание межнациональной розни»). Таких кандидатов было всего два – из Пензенской и Челябинской областей – причем Сергей Костромин из Златоуста был осужден почти три десятилетия назад. Но участие РОС в кампании нарушило бы неформальный принцип, табуирующий участие в выборах кандидатов с репутацией радикальных националистов. Это стало еще одной причиной отсутствия административной поддержки.
5. Для Русской православной церкви и мусульманской уммы нерегистрация списка РОС – хорошая новость. Священноначалие сотрудничает с движением «Сорок сороков», но в делах, где церковь имеет конкретные интересы – например, лоббирование строительства храма, где требуется демонстрация общественной поддержки. Но в политической сфере церковь лояльна власти, что в электоральной политике означает лояльность «Единой России». Конкретных электоральных интересов, связанных с РОС, у церкви нет – зато можно было столкнуться с размежеванием среди прихожан, которое и так происходит в связи с отношением к вакцинированию и ковидным ограничениям. Также в список РОС входил глава самого слабого из московских муфтиятов – Центрального муфтията - Анар Рамазанов, отделившийся от Духовного управления мусульман России. Его участие не привело бы к электоральной мобилизации мусульманского сообщества, но могло бы стать дополнительным конфликтным фактором для самой уммы.
Алексей Макаркин
Любопытно складывается политическая судьба бывшего итальянского премьера Джузеппе Конте. Этот профессор-юрист появился во главе правительства в июне 2018 г. буквально из ниоткуда, как плод компромисса между лидерами левопопулистского «Движения 5 звезд» и правопопулистской партии «Лига» Луиджи Ди Майо и Маттео Сальвини, которые формировали коалиционный кабинет. Конте до этого не занимался политикой и не входил в партии. Предполагалось, что он будет чисто технической фигурой. Однако вскоре он проявил политическую волю, стал давать отпор непомерным амбициям Сальвини, и когда тот вместе со своей партией покинул правительство, Конте остался во главе уже нового коалиционного кабинета из Д5З и Демпартии.
В феврале 2021 г., когда коалиция лишилась большинства в парламенте, Конте был вынужден уйти в отставку, и, казалось, его политическая карьера закончилась. Но в марте к нему обратился основатель «Движения 5 звезд», бывший комик, а ныне популярный блогер Беппе Грилло с призывом «перезапустить» Д5З. На парламентских выборах весной 2018 г. эта антисистемная партия добилась огромного успеха, получив 33% голосов. Но принципы прямой цифровой демократии (члены партии голосовали за политические решения и кандидатов в депутаты на специальной веб-платформе), рыхлая оргструктура и антиэлитный пафос оказались плохо совместимыми с пребыванием в правительстве. Поддержка Д5З неуклонно снижалась и в последнее время составляет 15-16%. В январе 2020 г. глава МИД Италии Луиджи Ди Майо ушел с поста лидера партии, и у Д5З с этого времени не было реального руководителя, а внутренние группировки постоянно сталкивались между собой. После того, как Д5З вошла в правительство национального единства Марио Драги, партию покинули 15 сенаторов и 25 депутатов, которые теперь голосуют вместе с оппозицией.
Беппе Грилло, который сохраняет влияние в Д5З, выбрал Конте в качестве спасителя своего детища, конечно, не случайно. Экс-премьер известен как хороший коммуникатор и медиатор, умеет напрямую обращаться к людям через социальные сети, а главное – до сих пор обладает высокой популярностью в Италии, которую он заработал, ведя страну через самый тяжелый этап пандемии. В апреле Конте согласился попытаться вдохнуть новую жизнь в Д5З, но подчеркнул, что это потребует «полного обновления» партии. Экс-премьер обозначил намерение преобразовать децентрализованное движение в партию более традиционного типа с левоцентристской повесткой, акцентирующей «зеленые» цели, борьбу с неравенством и политической коррупцией.
Судя по всему, переговоры Конте и Грилло были сложными. 28 июня Конте заявил, что согласится возглавить партию, только если получит полную возможность формулировать ее политическую линию. Он подчеркнул, что настоящая партия «не может иметь теневого лидера и номинального главу». Грилло поначалу отверг эти требования, но затем они преодолели разногласия.
И вот в начале недели прошло онлайн-голосование членов партии за новый устав Д5З, разработанный Конте. В нем приняли участие более 60 тыс. партийцев, и 87% из них поддержали нововведения. Устав предусматривает более четкую партийную иерархию с большими полномочиями лидера и созданием местных организаций, подотчетных центру. Сейчас проходит голосование за кандидатуру Конте на пост лидера партии, и нет сомнений в том, что он будет утвержден. А первым индикатором эффективности партийного проекта экс-премьера станут муниципальные выборы в крупнейших городах Италии, которые пройдут в октябре.
Александр Ивахник
В феврале 2021 г., когда коалиция лишилась большинства в парламенте, Конте был вынужден уйти в отставку, и, казалось, его политическая карьера закончилась. Но в марте к нему обратился основатель «Движения 5 звезд», бывший комик, а ныне популярный блогер Беппе Грилло с призывом «перезапустить» Д5З. На парламентских выборах весной 2018 г. эта антисистемная партия добилась огромного успеха, получив 33% голосов. Но принципы прямой цифровой демократии (члены партии голосовали за политические решения и кандидатов в депутаты на специальной веб-платформе), рыхлая оргструктура и антиэлитный пафос оказались плохо совместимыми с пребыванием в правительстве. Поддержка Д5З неуклонно снижалась и в последнее время составляет 15-16%. В январе 2020 г. глава МИД Италии Луиджи Ди Майо ушел с поста лидера партии, и у Д5З с этого времени не было реального руководителя, а внутренние группировки постоянно сталкивались между собой. После того, как Д5З вошла в правительство национального единства Марио Драги, партию покинули 15 сенаторов и 25 депутатов, которые теперь голосуют вместе с оппозицией.
Беппе Грилло, который сохраняет влияние в Д5З, выбрал Конте в качестве спасителя своего детища, конечно, не случайно. Экс-премьер известен как хороший коммуникатор и медиатор, умеет напрямую обращаться к людям через социальные сети, а главное – до сих пор обладает высокой популярностью в Италии, которую он заработал, ведя страну через самый тяжелый этап пандемии. В апреле Конте согласился попытаться вдохнуть новую жизнь в Д5З, но подчеркнул, что это потребует «полного обновления» партии. Экс-премьер обозначил намерение преобразовать децентрализованное движение в партию более традиционного типа с левоцентристской повесткой, акцентирующей «зеленые» цели, борьбу с неравенством и политической коррупцией.
Судя по всему, переговоры Конте и Грилло были сложными. 28 июня Конте заявил, что согласится возглавить партию, только если получит полную возможность формулировать ее политическую линию. Он подчеркнул, что настоящая партия «не может иметь теневого лидера и номинального главу». Грилло поначалу отверг эти требования, но затем они преодолели разногласия.
И вот в начале недели прошло онлайн-голосование членов партии за новый устав Д5З, разработанный Конте. В нем приняли участие более 60 тыс. партийцев, и 87% из них поддержали нововведения. Устав предусматривает более четкую партийную иерархию с большими полномочиями лидера и созданием местных организаций, подотчетных центру. Сейчас проходит голосование за кандидатуру Конте на пост лидера партии, и нет сомнений в том, что он будет утвержден. А первым индикатором эффективности партийного проекта экс-премьера станут муниципальные выборы в крупнейших городах Италии, которые пройдут в октябре.
Александр Ивахник
Президент Молдовы Майя Саеду наконец получила инструмент для реализации своих программных приоритетов. После убедительной победы пропрезидентской партии «Действие и солидарность» (ПДС) на внеочередных выборах парламент страны в пятницу голосами ПДС вынес вотум доверия новому премьер-министру, программе и составу правительства. Оппозиционные фракции блока социалистов и коммунистов и партии «Шор» в голосовании не участвовали. Как было объявлено заранее, главой правительства стала вице-председатель ПДС Наталья Гаврилица. 43-летняя Гаврилица имеет немалый опыт работы в молдавском правительстве, затем получила степень магистра публичной политики в Гарвардском институте государственного управления, ряд лет работала в Британии в консалтинговой компании и в Глобальном фонде инноваций. При недолгом премьерстве Санду в 2019 г. была министром финансов.
В новом правительстве будет 13 министерств вместо 9 в результате разукрупнения четырех министерств. Перед формированием кабинета министров активно обсуждался вопрос о том, будет ли правящая партия опираться только на свои кадры или привлечет профессионалов с хорошей репутацией из других правых партий, в частности, партии «Платформа Достоинство и правда», с которой ПДС в 2019 г. была в альянсе. Санду и ПДС выбрали первый вариант. Подавляющее большинство членов нового правительства – это депутаты от ПДС и советники президента, также министрами стали несколько внепартийных экспертов, разделяющих европейские ценности новой власти.
Ввиду предстоящей реформы правосудия ключевую должность министра юстиции занял близкий к Санду Серджиу Литвиненко. Он – депутат парламента от ПДС с 2019 г., до этого некоторое время работал в аппарате правительства и в международных проектах в Молдове. Литвиненко – один из основателей и вице-председатель ПДС. Пост министра внутренних дел получила Анна Ревенко, которая до этого была советником президента в области национальной обороны и безопасности, а в 2012-2015 гг. возглавляла Центр борьбы с торговлей людьми в МВД. Министерство иностранных дел и евроинтеграции в ранге вице-премьера возглавил Нику Попеску. Он уже занимал эту должность в 2019 г. в кабинете Санду. В 2010-2013 гг. был советником правительства по вопросам внешней политики, затем работал в различных европейских структурах.
Наибольшие вопросы вызвали назначения в экономический блок правительства. Пост министра финансов получил Думитру Будянский, пост министра экономики – Серджиу Гайбу, Они – чистые эксперты, прежде не вовлеченные в деятельность госаппарата. Оба до недавнего времени работали программными директорами независимого аналитического центра Expert-Grup. Вообще почти все министры правительства Гаврилицы не обладают значительным опытом в государственном управлении. С одной стороны, с этим связаны очевидные риски, велика вероятность невынужденных ошибок. С другой стороны, отсутствие зависимости от старых политических и аппаратных кланов является плюсом, расширяя свободу действий.
Будет весьма интересно наблюдать, как это крайне необычное для молдавского политического класса однопартийное правительство станет справляться с реализацией своей амбициозной программы, сталкиваясь с неизбежным сопротивлением устоявшихся и по-прежнему сильно коррумпированных госструктур. Майя Санду в день утверждения кабинета еще раз подчеркнула, что первейшая задача – это проведение реформы правосудия и органов, призванных бороться с коррупцией. Цель реформы – удаление из системы коррумпированных судей и прокуроров и одновременно подготовка и ввод в систему новых людей.
Александр Ивахник
В новом правительстве будет 13 министерств вместо 9 в результате разукрупнения четырех министерств. Перед формированием кабинета министров активно обсуждался вопрос о том, будет ли правящая партия опираться только на свои кадры или привлечет профессионалов с хорошей репутацией из других правых партий, в частности, партии «Платформа Достоинство и правда», с которой ПДС в 2019 г. была в альянсе. Санду и ПДС выбрали первый вариант. Подавляющее большинство членов нового правительства – это депутаты от ПДС и советники президента, также министрами стали несколько внепартийных экспертов, разделяющих европейские ценности новой власти.
Ввиду предстоящей реформы правосудия ключевую должность министра юстиции занял близкий к Санду Серджиу Литвиненко. Он – депутат парламента от ПДС с 2019 г., до этого некоторое время работал в аппарате правительства и в международных проектах в Молдове. Литвиненко – один из основателей и вице-председатель ПДС. Пост министра внутренних дел получила Анна Ревенко, которая до этого была советником президента в области национальной обороны и безопасности, а в 2012-2015 гг. возглавляла Центр борьбы с торговлей людьми в МВД. Министерство иностранных дел и евроинтеграции в ранге вице-премьера возглавил Нику Попеску. Он уже занимал эту должность в 2019 г. в кабинете Санду. В 2010-2013 гг. был советником правительства по вопросам внешней политики, затем работал в различных европейских структурах.
Наибольшие вопросы вызвали назначения в экономический блок правительства. Пост министра финансов получил Думитру Будянский, пост министра экономики – Серджиу Гайбу, Они – чистые эксперты, прежде не вовлеченные в деятельность госаппарата. Оба до недавнего времени работали программными директорами независимого аналитического центра Expert-Grup. Вообще почти все министры правительства Гаврилицы не обладают значительным опытом в государственном управлении. С одной стороны, с этим связаны очевидные риски, велика вероятность невынужденных ошибок. С другой стороны, отсутствие зависимости от старых политических и аппаратных кланов является плюсом, расширяя свободу действий.
Будет весьма интересно наблюдать, как это крайне необычное для молдавского политического класса однопартийное правительство станет справляться с реализацией своей амбициозной программы, сталкиваясь с неизбежным сопротивлением устоявшихся и по-прежнему сильно коррумпированных госструктур. Майя Санду в день утверждения кабинета еще раз подчеркнула, что первейшая задача – это проведение реформы правосудия и органов, призванных бороться с коррупцией. Цель реформы – удаление из системы коррумпированных судей и прокуроров и одновременно подготовка и ввод в систему новых людей.
Александр Ивахник
Снятие Льва Шлосберга с думских выборов важно в нескольких аспектах.
1. Интерпретация закона об «электоральных лишенцах» может быть максимально широкой. Положение о «причастности» к деятельности экстремистской организации умышленно размыто, что дает возможность снимать и тех кандидатов, которые не только не принимали непосредственного участия в работе такой организации, но даже подвергали критике отдельные стороны ее деятельности (в случае со Шлосбергом – это «Умное голосование»). Но при этом выступали в защиту прав человека и, следовательно, против преследования ее активистов. Кстати, под действие закона попадает не только участие в уличных акциях, но и высказывания в Интернете, даже если они не носят резкого характера, а просто являются «выражением поддержки».
2. Безусловным приоритетом в политической сфере является обеспечение безопасности – это стало окончательно очевидным после белорусских событий прошлого года, когда в считанные дни Беларусь из оплота стабильности превратилась в страну массового протеста. Причем белорусская оппозиция изначально выглядела еще более слабой, чем российская (кто весной прошлого года предполагал, что политическими фигурами могут стать Тихановская и Колесникова?). Отсюда и стремление минимизировать любые политические риски. Тем более, что электоральная ситуация в Москве является для власти непростой с учетом опыта муниципальных выборов 2017 года и выборов в Мосгордуму 2019-го. Оппозиционный электорат более мотивирован и – при хорошо проведенной кампании – лучше мобилизуем, чем лоялистский. А получение депутатского мандата повышает статус политика, дает ему новые ресурсы.
3. «Яблоко» остается системной партией, однако в ее отношении делается попытка принудительной селекции. Как и в случае с КПРФ (казус Павла Грудинина). В данном конкретном случае особенность Шлосберга – это сочетание качеств харизматичного политика, хорошего организатора (создал сильную электоральную машину в Псковской области) и коммуникатора с другими оппозиционными силами. И, следовательно, возможность выйти за пределы «яблочной» электоральной ниши. В то же время принудительная селекция, разумеется, не решает проблему, а загоняет ее внутрь.
Алексей Макаркин
1. Интерпретация закона об «электоральных лишенцах» может быть максимально широкой. Положение о «причастности» к деятельности экстремистской организации умышленно размыто, что дает возможность снимать и тех кандидатов, которые не только не принимали непосредственного участия в работе такой организации, но даже подвергали критике отдельные стороны ее деятельности (в случае со Шлосбергом – это «Умное голосование»). Но при этом выступали в защиту прав человека и, следовательно, против преследования ее активистов. Кстати, под действие закона попадает не только участие в уличных акциях, но и высказывания в Интернете, даже если они не носят резкого характера, а просто являются «выражением поддержки».
2. Безусловным приоритетом в политической сфере является обеспечение безопасности – это стало окончательно очевидным после белорусских событий прошлого года, когда в считанные дни Беларусь из оплота стабильности превратилась в страну массового протеста. Причем белорусская оппозиция изначально выглядела еще более слабой, чем российская (кто весной прошлого года предполагал, что политическими фигурами могут стать Тихановская и Колесникова?). Отсюда и стремление минимизировать любые политические риски. Тем более, что электоральная ситуация в Москве является для власти непростой с учетом опыта муниципальных выборов 2017 года и выборов в Мосгордуму 2019-го. Оппозиционный электорат более мотивирован и – при хорошо проведенной кампании – лучше мобилизуем, чем лоялистский. А получение депутатского мандата повышает статус политика, дает ему новые ресурсы.
3. «Яблоко» остается системной партией, однако в ее отношении делается попытка принудительной селекции. Как и в случае с КПРФ (казус Павла Грудинина). В данном конкретном случае особенность Шлосберга – это сочетание качеств харизматичного политика, хорошего организатора (создал сильную электоральную машину в Псковской области) и коммуникатора с другими оппозиционными силами. И, следовательно, возможность выйти за пределы «яблочной» электоральной ниши. В то же время принудительная селекция, разумеется, не решает проблему, а загоняет ее внутрь.
Алексей Макаркин
Через неделю с небольшим будет тридцатая годовщина путча ГЧКП. Вполне предсказуемо активизируются споры о сценариях и результатах развития страны за это время. О чем мечтали и к чему пришли.
В 1991 году советское общество было более консервативно, чем казалось внешним наблюдателям. Оно было весьма эластичным, восприняв не только официально разрешенную, но и поощряемую сверху вестернизацию. Но при этом внутренне рассматривало Запад как сугубо материальный ориентир – десятки сортов колбас на фоне тотального дефицита даже в крупнейших городах после конца «нефтяного чуда». Основные же представления о нормативном были вполне традиционалистскими – не случайно, что и режим Бориса Ельцина после поражения «Выбора России» стал быстро облекаться в «государственнические» одежды, стремясь повысить слабеющую легитимность.
Сейчас, спустя тридцать лет, Россия внешне выглядит оплотом консерватизма, защитницей традиционных ценностей. Слова «демократ» и, особенно, «либерал» являются для значительной части общества ругательными. Но при этом сами российские «нелибералы» нередко вполне искренне исповедуют либеральные ценности, связанные с личными свободами и уважением к частной жизни. Только они их таковыми не называют. Российское общество внешне антизападно, но внутренне куда более вестернизировано, встроено в глобальный мир, чем советское три десятилетия назад. И это может быть серьезным политическим вызовом в условиях официального и все более инерционного традиционализма.
Алексей Макаркин
В 1991 году советское общество было более консервативно, чем казалось внешним наблюдателям. Оно было весьма эластичным, восприняв не только официально разрешенную, но и поощряемую сверху вестернизацию. Но при этом внутренне рассматривало Запад как сугубо материальный ориентир – десятки сортов колбас на фоне тотального дефицита даже в крупнейших городах после конца «нефтяного чуда». Основные же представления о нормативном были вполне традиционалистскими – не случайно, что и режим Бориса Ельцина после поражения «Выбора России» стал быстро облекаться в «государственнические» одежды, стремясь повысить слабеющую легитимность.
Сейчас, спустя тридцать лет, Россия внешне выглядит оплотом консерватизма, защитницей традиционных ценностей. Слова «демократ» и, особенно, «либерал» являются для значительной части общества ругательными. Но при этом сами российские «нелибералы» нередко вполне искренне исповедуют либеральные ценности, связанные с личными свободами и уважением к частной жизни. Только они их таковыми не называют. Российское общество внешне антизападно, но внутренне куда более вестернизировано, встроено в глобальный мир, чем советское три десятилетия назад. И это может быть серьезным политическим вызовом в условиях официального и все более инерционного традиционализма.
Алексей Макаркин
В России ждут, что Беларусь будет делать реальные шаги в сфере политической интеграции. Беларусь этого не делает – с обсуждения сняты вопросы о введении поста президента Союзного государства, об общей валюте, о российской базе. Для признания Крыма российским – что еще более привяжет Беларусь к России – Александр Лукашенко выдвигает заведомо неприемлемое условие – когда в Крыму будет свободно работать российский крупный бизнес, тогда и признаем. Похоже на историю с той же валютой, против которой Лукашенко никогда не возражал – пожалуйста, хоть завтра. Только с двумя эмиссионными центрами, а если с одним, то где-нибудь в Смоленске – и так далее.
Сейчас Лукашенко может отказаться от конституционного закрепления нейтрального статуса Беларуси – тем более, что это положение действительно входит в противоречие с членством страны в ОДКБ. Правда, в течение многих лет на это не обращали внимания, закрывая глаза на реальность, что ОДКБ – это военный блок. И никому это не помогало и не мешало. Так что такой шаг навстречу России будет носить символический характер.
Одна из причин отказа Лукашенко от политической интеграции очевидна и актуальна уже в течение многих лет. Это нежелание отдавать власть, становиться либо де-факто «полпредом в Белорусском федеральном округе», либо союзным чиновником на почетном посту, но без властного ресурса.
Но есть и другая причина – само население Беларуси существенно изменилось по сравнению с временами 1990-х годов, когда большинство было готово восстанавливать Союз. Теперь любые признаки утраты реальной независимости могут привести к новому всплеску протестной активности. Раньше Лукашенко «пугал» Москву возможностью таких протестов – но после прошлогодней турбулентности казавшаяся виртуальной угроза стала выглядеть реальной. Тем более, что поддержка Лукашенко со стороны России никак не прибавила к ней симпатий социально активных горожан.
Алексей Макаркин
Сейчас Лукашенко может отказаться от конституционного закрепления нейтрального статуса Беларуси – тем более, что это положение действительно входит в противоречие с членством страны в ОДКБ. Правда, в течение многих лет на это не обращали внимания, закрывая глаза на реальность, что ОДКБ – это военный блок. И никому это не помогало и не мешало. Так что такой шаг навстречу России будет носить символический характер.
Одна из причин отказа Лукашенко от политической интеграции очевидна и актуальна уже в течение многих лет. Это нежелание отдавать власть, становиться либо де-факто «полпредом в Белорусском федеральном округе», либо союзным чиновником на почетном посту, но без властного ресурса.
Но есть и другая причина – само население Беларуси существенно изменилось по сравнению с временами 1990-х годов, когда большинство было готово восстанавливать Союз. Теперь любые признаки утраты реальной независимости могут привести к новому всплеску протестной активности. Раньше Лукашенко «пугал» Москву возможностью таких протестов – но после прошлогодней турбулентности казавшаяся виртуальной угроза стала выглядеть реальной. Тем более, что поддержка Лукашенко со стороны России никак не прибавила к ней симпатий социально активных горожан.
Алексей Макаркин
Вчера президент Байден одержал большую политическую победу. Начали обретать плоть амбициозные социально-экономические обещания, сделанные им в период предвыборной кампании. После многих недель согласований между переговорщиками от демократов и республиканцев Сенат США принял самый масштабный за десятилетия законопроект об инвестициях в инфраструктуру объемом в $1 триллион. По ходу рассмотрения этот законопроект был поддержан не только президентом, но и влиятельными деловыми, профсоюзными и фермерскими организациями. В итоге за него проголосовали 69 сенаторов, в т.ч. 19 республиканцев – несмотря на энергичные призывы Дональда Трампа провалить проект. 30 республиканцев подали голоса против. Таким образом, впервые за долгое время при принятии важного внутриполитического решения частично возникла двухпартийная коалиция.
Инфраструктурный пакет предусматривает выделение $550 млрд новых федеральных ассигнований в течение 5 лет в дополнение к действующим программам и перенаправление части неиспользованных средств из других программ. Деньги пойдут на развитие как традиционных сфер инфраструктуры, так и новых отраслей. В частности, $110 млрд выделено на ремонт автомобильных дорог и мостов, $66 млрд – на модернизацию пассажирского и грузового железнодорожного транспорта, $55 млрд – на замену свинцовых труб водоснабжения и обеспечение доступа к чистой питьевой воде. $66 млрд отводится на развитие высокоскоростного интернета в сельской местности и в районах, где проживают низкодоходные группы населения. IT компании, которые получат свою долю госфинансирования, должны будут предоставлять доступ к интернету по пониженным тарифам. $73 млрд ассигнуется на развитие «чистой» энергетики и транспорта, включая модернизацию электросетей, стимулирование возобновляемых источников энергии, электрификацию общественного транспорта и строительство зарядных станций для электромобилей.
Вслед за принятием инфраструктурного пакета Сенат начинает рассматривать беспрецедентный бюджетный план социальных программ администрации Байдена на $3,5 трлн в течение 10 лет. Эти огромные средства должны пойти на помощь семьям с детьми и пожилым людям, развитие программ здравоохранения и образования, а также масштабные меры борьбы с изменениями климата. Предусматривается, что покрываться эти расходы будут за счет значительного повышения налогов на крупные корпорации и богатые слои населения, а также введения углеродного налога на ввозимую в страну продукцию.
И здесь уже двухпартийного согласия не предвидится. Республиканцы солидарно выступят против предлагаемого пакета программ, который они рассматривают как проявление утвердившегося в лагере демократов социалистического крена. Но у демократов есть возможность использовать в Сенате специальную процедуру, которая позволяет принимать бюджетный план простым большинством при решающем голосе вице-президента Камалы Харрис. А затем последует уже детальное рассмотрение наполнения бюджета, которое продлится до осени. После этого дебаты по инфраструктурному законопроекту и бюджетному социальному пакету переместятся в Палату представителей, где у демократов более устойчивое большинство.
Александр Ивахник
Инфраструктурный пакет предусматривает выделение $550 млрд новых федеральных ассигнований в течение 5 лет в дополнение к действующим программам и перенаправление части неиспользованных средств из других программ. Деньги пойдут на развитие как традиционных сфер инфраструктуры, так и новых отраслей. В частности, $110 млрд выделено на ремонт автомобильных дорог и мостов, $66 млрд – на модернизацию пассажирского и грузового железнодорожного транспорта, $55 млрд – на замену свинцовых труб водоснабжения и обеспечение доступа к чистой питьевой воде. $66 млрд отводится на развитие высокоскоростного интернета в сельской местности и в районах, где проживают низкодоходные группы населения. IT компании, которые получат свою долю госфинансирования, должны будут предоставлять доступ к интернету по пониженным тарифам. $73 млрд ассигнуется на развитие «чистой» энергетики и транспорта, включая модернизацию электросетей, стимулирование возобновляемых источников энергии, электрификацию общественного транспорта и строительство зарядных станций для электромобилей.
Вслед за принятием инфраструктурного пакета Сенат начинает рассматривать беспрецедентный бюджетный план социальных программ администрации Байдена на $3,5 трлн в течение 10 лет. Эти огромные средства должны пойти на помощь семьям с детьми и пожилым людям, развитие программ здравоохранения и образования, а также масштабные меры борьбы с изменениями климата. Предусматривается, что покрываться эти расходы будут за счет значительного повышения налогов на крупные корпорации и богатые слои населения, а также введения углеродного налога на ввозимую в страну продукцию.
И здесь уже двухпартийного согласия не предвидится. Республиканцы солидарно выступят против предлагаемого пакета программ, который они рассматривают как проявление утвердившегося в лагере демократов социалистического крена. Но у демократов есть возможность использовать в Сенате специальную процедуру, которая позволяет принимать бюджетный план простым большинством при решающем голосе вице-президента Камалы Харрис. А затем последует уже детальное рассмотрение наполнения бюджета, которое продлится до осени. После этого дебаты по инфраструктурному законопроекту и бюджетному социальному пакету переместятся в Палату представителей, где у демократов более устойчивое большинство.
Александр Ивахник