В одном монастыре был. Там раньше накануне СВО работало 5 трудников. Не ах какие люди. Скорее люди без пяти минут вообще погибшие. Со всех точек зрения. Из них 4 сейчас воюют на Украине. Один только что участвовал во взятии Угледара.
Вот эта параллельная едва заметная линия в русском человеке. Не напыщенная, не индюковая, вот она имеет значение. Эти четыре трудника — дурацких, почти спившихся, но как-то упорно рвущихся к Богу, к Церкви, к Свету...
Они определят ход мировой истории. Русский народ незаметный народ. Скромный, совестливый, себя укоряющий... Но он сейчас первый и главный. Такой как есть. Он народ Божий. И он победит. Каким бы государство ни было. Победит он. Русский народ.

Вот весь курс "Фундаментальной психологии" Вконтакте. https://vk.com/video/playlist/18631635_2 Меня давно спрашивали, а нельзя ли что-то поконкретнее изложить. Но ничего конкретнее психологии не могу придумать... Всего 40 лекций. Послушайте. Точно будете смотреть на вещи чуть яснее.

Очень важно. До Христа были «язычники». Но самое страшное не они, а те, кто пришли после Христа. Это современный мир. Это не язычники. Язычники верили в священное. А те, кто пришли после Христа, верят в материю, а не в священное. Это намного, намного хуже и вообще иное. Никакого возврата в дохристианскую эпоху в Новое время не было. Новое время, Модерн, это просто антихристианство, отрицание и Троицы, и Христа, и всего предания. И Писания. Послехристианство совершенно иное и много худшее, чем дохристианство.

Тот, для кого дохристианство опаснее и хуже, чем послехристианство, либо заблуждается, либо враг. В нем опасный дух.

Так говорил Павел Флоренский (или почти так).

После Христа приходит антихрист и его племя. Это люди Модерна. А люди Постмодерна сбрасывают маски и называют вещи своими именами. Модерн заставил всех поверить, что нет ни Бога, ни дьявола. Постмодерн напомнил, что Бог умер, да (за деньги да), а дьявол и не думал. Он тут как тут.

Не ждали?

Стать русским значит преодолеть Модерн, искоренить в самом себе Запад.

Русский - это с Богом, для Бога и ради Бога. И никак иначе. Как материального объекта русского нет. Это - рассеивающийся бессмысленный след. Русским надо стать. Русский - это вертикаль, объединяющая землю и небо. Русский - это иметь большое сердце.

72 года - это с одной стороны полнота жизненного цикла (за этот срок линия экиноксов смещается на 1 градус по эклиптике), а с другой - вторая юность. Путин правит страной суверенно и неспешно. И так будет всегда. Ну почти.

Ангел злат венец нашему Президенту.

Боже, Царя храни!

Любой гусь (или кур) знает это странное чувство, когда ты гордо и громко гогочешь (кукарекаешь), и все идут за тобой, но вдруг ты понимаешь, что у тебя нет никакой идеи, куда надо идти. Все, кто наблюдал за домашней птицей, давно привыкли к таким сценам. Но состояние вожака, которому внезапно приходит мысль о своем полном непонимании финальной задачи в сочетании с напирающей покорностью наступающей на пятки стаи, всякий раз освежает.

https://ria.ru/20241007/tayna-1976622361.html
Глубинное государство возможно только в либеральной демократии, пусть номинальной. Когда мы имеем дело с открыто тоталитарными политическими системами — как в случае фашизма или коммунизма, — потребности в глубинном государстве нет. Здесь открыто высшей инстанцией признается жестко идеологизированная группа, которая ставит себя выше формальных законов. Однопартийность подчеркивает эту модель правления — и никакого идеологического и политического оппонирования не предполагается. И лишь в демократических обществах, где якобы не должно быть никакой правящей идеологии, появляется глубинное государство как явление "скрытого тоталитаризма", только не отвергающего демократию и многопартийность в целом, а управляющего, манипулирующего ими по своему усмотрению. Коммунисты и фашисты открыто признают необходимость правящей идеологии, и это делает их политико-идеологическую власть прямой и откровенной. Либералы же отрицают идеологию, но она у них есть. А значит, они и влияют на политические процессы, исходя из либерализма как учения, но только неявно, по касательной. Свой откровенно тоталитарный и идеологический характер либерализм проявляет лишь тогда, когда складывается противоречие между ним и демократическими политическими процессами в обществе. Либерализм и демократия не одно и то же, так как демократия в некоторых случаях может быть совсем не либеральной.

Тема квадроберов и массовой атаки разнообразных девиантов широко обсуждается. Например,
здесь. Я хотел бы пояснить, что мы все же недооцениваем либерализм как идеологию. Либерал не только иноагент и релокант, выращенный ельцинской эпохой, вор и олигарх, сознательно работающий на Запад и ненавидящий Россию и все русское (своего рода «коллективный Чубайс»). Либерализм включает в себя тренд на радикальное утверждение индивидуальной идентичности и разрыв со всеми видовыми обобщающими качествами. ЛГБТ (запрещенное в России) или маразматический хоббихорсинг это не просто девиации. Это внедрение идеологической программы. «Нечеловеческий образ жизни», на который (справедливо) ополчились депутаты, это не просто экстравагантное поведение асоциальных элементов и ментально больных людей. Это - имплементация осознанной стратегии. Это - атакующий либерализм. Сегодня его борьба против всех форм коллективной идентичности (после упразднения пола) вплотную подошла к постановке под вопрос человека.
Сами либералы это тоже не всегда осознают. Точнее так: левые либералы осознают, а правые либералы застряли на предыдущей станции и ужасаются следующему логическому шагу (своей собственной идеологии, которую они не опознают). Об этом мы, собственно и говорили с Такером Карлсоном.
Да, правые либералы, такие как Трамп, поприятнее и понормальнее левых, но либерализм как вектор ведет именно к левым либералам. Левые либералы - завтрашний день либерализма, а правые - вчерашний. Отменить надо всю это человеконенавистническую идеологию в целом. Она способна продуцировать новые и новые формы прескриптивного извращения и никогда не остановится на полпути. Либерализм не совместим с традиционными ценностями. Никакой. И особенно с нашими русскими православными традиционными ценностями. Апология и даже принуждение к «нечеловеческому образу жизни» начинается с базовых тезисов либерализма и номинализма. Для либералов человек есть индивидуум и не стоит удваивать сущности. С этого начинается и заканчивается вопрошанием: а с чего вы взяли, что индивидуум это только и обязательно человек? Если мы за индивидуума, если мы экзальтируем и абсолютизируем его, то надо сделать человеческое
относительным. Ведь сделали раньше вопросом выбора пол (гендер), национальность, конфессию, сословие и т.д. Квадробер - логический апогей либерализма. Это задумано, умело внедрено и навязано обществу. Те, кто ведут «нечеловеский образ жизни», поступают так именно потому, что их в это превратили либералы. Они - жертвы чудовищных форм социальной инженерии. И придумали ее не доверчивые идиоты, а вполне осознающие, что они творят, идеологи и технологи либерализма. Брать надо именно их.

https://vk.com/video-152013574_456240423?access_key=7bd45fe5c7e18385dc к ДР нашего Президента

В издательстве " Владимир Даль" в ноябре 2024 года выйдет книга Дарьи Дугиной " Фонари уверяли, что снег — лишь иллюзия..." Отрывок из предисловия публикуем здесь:

"Мы назвали эту книгу Дарьи Дугиной «Фонари уверяли, что снег – лишь иллюзия». Это строка из ее странной, угловато-пронзительной интеллектуальной поэзии. Сама фраза несет в себе целую россыпь расходящихся философских тропинок...Гераклит говорил: «Когда наступает ночь, человек зажигает огонь» или «Человек в ночи сам себе зажигает свет». Человек настолько предан свету и солнцу, что он прославляет его и тогда, когда им все залито, и тогда, когда он гаснет и исчезает. Пусть маленький, ничтожный, жалкий, совершенно не способный осветить пустоту ночного мрака, но огонь человека будет гореть пока не наступит рассвет. Возможно, в этом разведении ночного огня и заключается высшее призвание человека. -- Продолжать думать, когда мысль уже погасла, когда на Дух ополчилась слепое невежественное тело, когда материя почти поглотила дух. И этот философский образ никогда не связывается нами с наблюдением привычных уличных фонарей, которые, кажется, сами загораются, чтобы нам было легче найти дорогу к обычным банальным целям, и сами собой выключаются. Но пронзительное поэтическое сознание Дарьи несогласно с успокаивающим гулом банальности. Она видит вещи как символы, обнаруживая свет идей в сгустках материи. И тогда обычный фонарь для нее оживает, меняет свою природу, начинает мыслить, разговаривать, философствовать, доказывать, опровергать, уверять… Он тихо шепчет о многом, но далеко не все из его предполагаемых речей предназначены для того, чтобы быть записанными, зафиксированными, внесенными в поэтический протокол. Речи фонарей загадочны. Зажженный человеком огонь ищет для своих посланий особые тембры и обороты метафоры.
Дашу «фонари уверяли, что снег -- лишь иллюзия». Когда мы произносим эту фразу, даже не очень чуткий к поэзии человек внезапно останавливается как вкопанный, как будто он столкнулся с чем-то, чего быть не должно и даже быть не может не только на практике, но и в отвлеченной теории. Эта странная, смещенная Дашина формула практически не говорит ни о чем, или говорит сразу обо всем. Это зависит уже от нас: как мы к ней отнесемся, насколько поддадимся ее обаянию, соглашаясь, что уличный фонарь может быть субъектом и извещать нас о том, что есть, и о том, чего нет, о ничто и нечто, об истине или иллюзии, об объекте и его несуществующий тени. Поэтическое сознание настолько чутко к задрапированному складками ночи бытию, что способно полностью отстраниться само от себя и дать возможность миру говорить самому себе о самом себе или о чем-то другом, о чем оно хочет, обращаясь к кому и чему ему будет угодно. У нас нет никаких сомнений – именно так и говорят между собой фонари, смотря на липкий московский снег, где остаются лишь следы запоздалых прохожих, идущих в ночь по своим делам".