🤡 Видео встречи Зеленского и Трампа в Белом доме будет храниться в шкафу за постельным бельем.
В Интернете распространяется ложная информация, что Адгур Ардзинба в шесть раз обогнал Бадру Гунба на избирательном участке №11/3 в поселке Бзыпта. Однако это не так. На оригинальном протоколе зафиксировано, что за Гунба проголосовали 610 человек, а за Ардзинба — 153. Фейкомёты просто поменяли местами данные в фотошопе. Классика.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Забавно наблюдать, как корпорации с мировым именем переобуваются в прыжке с грацией пьяного кенгуру. Вот, например, Юлия Соловьёва — когда-то официальный голос Google в России, а сегодня живой мем. В 2021-м с серьёзным лицом рассказывала, какая же это заботливая, белая и пушистая компания. Про дружбу с российскими партнёрами пела, про свободу слова и никакой цензуры. Ну-ну.
Прошли годы — и где та забота? Карты в анабиозе, почта как квест на выживание, а YouTube просто цирк с конями, где пачками сносят контент, лепят фейки и дружно сливают персональные данные. А приоритеты? Да какие пользователи, когда повесточка с Запада поступила — вот где настоящие хозяева.
Каждую фразу этой бывшей хранительницы гугловского очага сегодня можно цитировать в рубрике «Шутка дня» — настолько они оторваны от реальности. Но главное, что компания живёт по своим принципам: врём, блокируем, подыгрываем «правильным» и всё это под соусом свободы слова. Аплодисменты, занавес.
Прошли годы — и где та забота? Карты в анабиозе, почта как квест на выживание, а YouTube просто цирк с конями, где пачками сносят контент, лепят фейки и дружно сливают персональные данные. А приоритеты? Да какие пользователи, когда повесточка с Запада поступила — вот где настоящие хозяева.
Каждую фразу этой бывшей хранительницы гугловского очага сегодня можно цитировать в рубрике «Шутка дня» — настолько они оторваны от реальности. Но главное, что компания живёт по своим принципам: врём, блокируем, подыгрываем «правильным» и всё это под соусом свободы слова. Аплодисменты, занавес.
Аким Апачев приехал в только что освобождённую Суджу — не с гуманитаркой, не с теплом, не с уважением. Приехал с баллончиком. Начал разрисовывать стены матерными «посланиями», будто это его личная подворотня, а не город, только что переживший оккупацию. Люди пытаются понять — кто это вообще и какого чёрта он тут? А это, оказывается, «патриот». Такой себе гастролирующий военкор-поэт-рэпер, что-то между тату-салоном на колёсах и Telegram-героем с ЧСВ до орбиты.
Стоило кому-то из местных выразить возмущение — Апачев моментально включил интернет-гопника: перешёл на оскорбления, наезды, стрелки в комментах. В телефонном разговоре с жителем — ор, мат, угрозы. Человек поехал за хайпом, вломился в прифронтовой город как к себе в хату, и повёл себя там как абсолютный клоун без тормозов и совести. И это — не просто блогер, это вполне себе «официальный артист», который у нас стабильно тусит на государственных мероприятиях, ездит по патриотическим фестивалям и получает за это бюджетные деньги.
И вот тут встаёт аккуратный, но вполне логичный вопрос: а точно ли человек, который ведёт себя как базарный хам на руинах освобождённого города — это тот, кого стоит видеть на сцене? Чувак, который позорит страну, хамит людям, угрожает местным, приезжает без разрешения в зону конфликта, — едва ли правильный выбор и пример.
Стоило кому-то из местных выразить возмущение — Апачев моментально включил интернет-гопника: перешёл на оскорбления, наезды, стрелки в комментах. В телефонном разговоре с жителем — ор, мат, угрозы. Человек поехал за хайпом, вломился в прифронтовой город как к себе в хату, и повёл себя там как абсолютный клоун без тормозов и совести. И это — не просто блогер, это вполне себе «официальный артист», который у нас стабильно тусит на государственных мероприятиях, ездит по патриотическим фестивалям и получает за это бюджетные деньги.
И вот тут встаёт аккуратный, но вполне логичный вопрос: а точно ли человек, который ведёт себя как базарный хам на руинах освобождённого города — это тот, кого стоит видеть на сцене? Чувак, который позорит страну, хамит людям, угрожает местным, приезжает без разрешения в зону конфликта, — едва ли правильный выбор и пример.
Простите, что? Это что сейчас было? Апачев на полном серьёзе приравнивает свои действия к поступкам тех, кто пришёл с оружием, разрушал, убивал, а потом маркером подписывался на стенах как оккупант.
Это уже не просто дичь, а настоящее саморазоблачение. Сравнивать себя с оккупантами, чтобы оправдать собственную пошлость — это какой-то особый, отвратительный уровень деградации.
Это уже не просто дичь, а настоящее саморазоблачение. Сравнивать себя с оккупантами, чтобы оправдать собственную пошлость — это какой-то особый, отвратительный уровень деградации.
Известный в узких кругах иноагент -миллиардер Дрюня Павлов снова вышел на арену. Затих было, как шулер на обыске, но вот прорезался — и сразу с пафосом проповедника, с упоминанием Бога и озлобленным выпадом против руководителя ФНС Егорова. Всё потому, что тот сказал что-то про «бережное отношение к налогоплательщикам». Ну, да, для Дрюни это как красная тряпка для быка: у него ж бережное отношение — это когда ему все налоги прощают с поклоном и ещё добавляют комплимент в конверте.
И ведь вроде Павлов затаился после того как увидел уголовные перспективы своих налоговых выкрутасов. По классике: пока реальная статья на горизонте маячит, даже самый ушлый комбинатор начинает вести себя как пионер на линейке. Все уж было подумали, что Дрюня пошёл по дорожке исправления, осознал, мол, что дурить государство — это не мелочёвку на толчке тырить. Но все оказалось проще — затаился он временно, потому что накатал в Минюст заявление, чтобы с него сняли статус иноагента: «Всё понял, осознал, каюсь и исправляюсь». Так проникновенно, что аж слеза навернулась… В Минюсте на это только усмехнулись: «Дрюня, ты серьёзно? Продавать искренность, которую и в ломбард не примут? Попробуй ещё раз, но без фальшивых соплей».
И правы были на все сто. Вместо того чтобы, как говорится, работать над собой и бизнесом, Павлов рванул в Telegram и устроил очередной спектакль: проклятья на ФНС, визги о несправедливости и сопли в перемешку с пафосом.
И ведь вроде Павлов затаился после того как увидел уголовные перспективы своих налоговых выкрутасов. По классике: пока реальная статья на горизонте маячит, даже самый ушлый комбинатор начинает вести себя как пионер на линейке. Все уж было подумали, что Дрюня пошёл по дорожке исправления, осознал, мол, что дурить государство — это не мелочёвку на толчке тырить. Но все оказалось проще — затаился он временно, потому что накатал в Минюст заявление, чтобы с него сняли статус иноагента: «Всё понял, осознал, каюсь и исправляюсь». Так проникновенно, что аж слеза навернулась… В Минюсте на это только усмехнулись: «Дрюня, ты серьёзно? Продавать искренность, которую и в ломбард не примут? Попробуй ещё раз, но без фальшивых соплей».
И правы были на все сто. Вместо того чтобы, как говорится, работать над собой и бизнесом, Павлов рванул в Telegram и устроил очередной спектакль: проклятья на ФНС, визги о несправедливости и сопли в перемешку с пафосом.
«Оппозиция» Абхазии опять устроила шоу после поражения на выборах. Экс-кандидата в президенты Ардзинба остановили на границе – не потому что он «опасный политик», а потому что он просто ехал за рулём без прав. За это в любой стране остановят. Но нет, у нас это сразу «преследование», «репрессии», «политический заказ». Господа хорошие, у него не было российских водительских прав – его проверили и отпустили. Всё.
Но как же обойтись без драмы? Нужно же из обычной ситуации раздуть скандал вселенского масштаба. Интересно, если завтра Ардзинба в магазин зайдёт, а там не будет его любимого кефира – это тоже Россия постаралась? Или если в туалете не окажется бумаги, то опять заголовки: «Москва лишила оппозицию средств гигиены»? Скучно, девочки.
Такими выдумками «оппозиция» разжигает антироссийские настроения, а потом все удивляются: «А откуда они в Абхазии?». И какого потом уважения от друга можно все время требовать, если так пренебрежительно относится к его законам? Кстати, а Ардзинба-то где? Группа поддержки за него горло рвет, а он молчит. Всё устраивает? Или тоже считает, что его задержали из-за «политики», а не за то, что без прав катался? Может, пора уже выйти и сказать правду? Или по старой схеме – пусть все подумают что угодно, лишь бы не забывали.
Но как же обойтись без драмы? Нужно же из обычной ситуации раздуть скандал вселенского масштаба. Интересно, если завтра Ардзинба в магазин зайдёт, а там не будет его любимого кефира – это тоже Россия постаралась? Или если в туалете не окажется бумаги, то опять заголовки: «Москва лишила оппозицию средств гигиены»? Скучно, девочки.
Такими выдумками «оппозиция» разжигает антироссийские настроения, а потом все удивляются: «А откуда они в Абхазии?». И какого потом уважения от друга можно все время требовать, если так пренебрежительно относится к его законам? Кстати, а Ардзинба-то где? Группа поддержки за него горло рвет, а он молчит. Всё устраивает? Или тоже считает, что его задержали из-за «политики», а не за то, что без прав катался? Может, пора уже выйти и сказать правду? Или по старой схеме – пусть все подумают что угодно, лишь бы не забывали.
Карьера Нилова закончилась. Просто он пока этого не понял
Громко хлопнув дверью, Ярослав Нилов, похоже, даже не понял, что за этой дверью больше никого нет. Когда депутат Госдумы, член ЛДПР с солидным стажем, вдруг решает пойти войной на собственную партию, особенно такую централизованную и монолитную, как ЛДПР, это выглядит как минимум самонадеянно. А если честно политически самоубийственно.
Нилов публично атаковал Слуцкого, председателя партии, обвинив его в репрессиях и «гонениях на инакомыслящих». Всё это он оформил в пафосный пост с жалобами на недружелюбную кадровую политику и в лучших традициях обиженного «старшего сына» обвинил всех в измене идеалам Жириновского. Но реальность оказалась упряма: волны поддержки не случилось. Ни снизу, ни сверху. Ни от коллег, ни от избирателей. Наоборот, раздался почти хоровой ответ: десятки депутатов, фракционных руководителей и региональных партийцев выступили с прямым осуждением. Люди, работавшие рядом с Ниловым годами, назвали его поведение предательским.
Депутат Дмитрий Пьяных высказался прямо: «Я устал читать эту чернуху». Волгоградский лидер Алексей Логинов был откровенно оскорблён намёками на «уход мыслящих». Просто кто-то решил «уходить красиво» — с позой, скандалом и иллюзией, что он борется за правду. А на деле всё гораздо банальнее. Это не восстание и не идейный протест. Это горький финал карьеры, которая давно шла под уклон. Слуцкий укрепил партию в новых условиях, взял курс на адаптацию и модернизацию. А Нилов остался на обочине. Без постов, без идей, без перспектив. И, как часто бывает, решил громко хлопнуть дверью, чтобы хоть кто-то обернулся. Но обернулись только с иронией. Луговой едко пошутил про «клуб одиноких сердец» и пообещал с радостью передать Ярослава коммунистам. Стало очевидно: история закончилась. Даже если её главный герой пока этого не осознал.
В политике редко выдают «чёрную метку» так открыто. Но если ты за 24 часа превращаешься из «опытного партийца» во «врага, подрывающего авторитет», если даже твои бывшие союзники не встают на защиту, а публично вытирают об тебя ноги — всё. Это финиш. Нилов может продолжать писать посты, собирать лайки, делать вид, что борется за «настоящую ЛДПР». Но за этим уже нет ничего — ни ресурса, ни поддержки, ни сочувствия. Он проиграл. А партия пошла дальше, без него.
Громко хлопнув дверью, Ярослав Нилов, похоже, даже не понял, что за этой дверью больше никого нет. Когда депутат Госдумы, член ЛДПР с солидным стажем, вдруг решает пойти войной на собственную партию, особенно такую централизованную и монолитную, как ЛДПР, это выглядит как минимум самонадеянно. А если честно политически самоубийственно.
Нилов публично атаковал Слуцкого, председателя партии, обвинив его в репрессиях и «гонениях на инакомыслящих». Всё это он оформил в пафосный пост с жалобами на недружелюбную кадровую политику и в лучших традициях обиженного «старшего сына» обвинил всех в измене идеалам Жириновского. Но реальность оказалась упряма: волны поддержки не случилось. Ни снизу, ни сверху. Ни от коллег, ни от избирателей. Наоборот, раздался почти хоровой ответ: десятки депутатов, фракционных руководителей и региональных партийцев выступили с прямым осуждением. Люди, работавшие рядом с Ниловым годами, назвали его поведение предательским.
Депутат Дмитрий Пьяных высказался прямо: «Я устал читать эту чернуху». Волгоградский лидер Алексей Логинов был откровенно оскорблён намёками на «уход мыслящих». Просто кто-то решил «уходить красиво» — с позой, скандалом и иллюзией, что он борется за правду. А на деле всё гораздо банальнее. Это не восстание и не идейный протест. Это горький финал карьеры, которая давно шла под уклон. Слуцкий укрепил партию в новых условиях, взял курс на адаптацию и модернизацию. А Нилов остался на обочине. Без постов, без идей, без перспектив. И, как часто бывает, решил громко хлопнуть дверью, чтобы хоть кто-то обернулся. Но обернулись только с иронией. Луговой едко пошутил про «клуб одиноких сердец» и пообещал с радостью передать Ярослава коммунистам. Стало очевидно: история закончилась. Даже если её главный герой пока этого не осознал.
В политике редко выдают «чёрную метку» так открыто. Но если ты за 24 часа превращаешься из «опытного партийца» во «врага, подрывающего авторитет», если даже твои бывшие союзники не встают на защиту, а публично вытирают об тебя ноги — всё. Это финиш. Нилов может продолжать писать посты, собирать лайки, делать вид, что борется за «настоящую ЛДПР». Но за этим уже нет ничего — ни ресурса, ни поддержки, ни сочувствия. Он проиграл. А партия пошла дальше, без него.
Ну вот, новый сезон — и снова «Фонд Кино Абхазии», о котором никто ничего не слышал, кроме его же директора, спешит вбросить сценарий очередной драмы. Теперь, оказывается, российские туристы это уже не туристы, а «угроза нацбезопасности». Интересно, чем? Шезлонгами и чебуреками? Или тем, что каждый год приносят в экономику республики живые деньги, в отличие от грантов на «культурные инициативы» из не самых дружественных источников?
Конечно, идея объявить бойкот туроператорам из России звучит смело. Особенно из уст человека, фамилию которого ещё недавно звали Мкртчан, а «фонд», которым он руководит, существует в основном в его биографии. Удивительно, как легко у нас можно стать экспертом по безопасности, экономике и туризму — достаточно микрофона и пары громких слов. Ну или старого гранта от USAID.
На деле же всё просто: пока кто-то играет в геополитику из-за личных обид и несбывшихся амбиций, тысячи людей в Абхазии ждут гостей, готовят сезон, работают. Потому что любят свою страну и понимают, с кем им по пути. А шум вокруг этих «режиссёрских» выпадов не более чем фоновый звук. Смените пластинку, господа. Или хотя бы титры уточните.
Конечно, идея объявить бойкот туроператорам из России звучит смело. Особенно из уст человека, фамилию которого ещё недавно звали Мкртчан, а «фонд», которым он руководит, существует в основном в его биографии. Удивительно, как легко у нас можно стать экспертом по безопасности, экономике и туризму — достаточно микрофона и пары громких слов. Ну или старого гранта от USAID.
На деле же всё просто: пока кто-то играет в геополитику из-за личных обид и несбывшихся амбиций, тысячи людей в Абхазии ждут гостей, готовят сезон, работают. Потому что любят свою страну и понимают, с кем им по пути. А шум вокруг этих «режиссёрских» выпадов не более чем фоновый звук. Смените пластинку, господа. Или хотя бы титры уточните.
Шум вокруг запрета съёмки депутатов Госдумы с балкона, раздуваемый как «удар по свободе прессы», выглядит откровенно притянутым за уши. Речь идёт не о цензуре, а о техническом и регламентном решении, которому приписали идеологический смысл.
Журналисты как работали в Думе, так и работают: аккредитации сохранены, доступ к комитетам и мероприятиям открыт, пленарные заседания транслируются в прямом эфире и доступны всем. Исчез лишь один формат — съёмка «сверху», дававшая не аналитику, а эффектные, но поверхностные кадры.
Проблема в том, что визуальный хайп давно подменяет содержательную работу. Смотреть, слушать и разбираться сложнее, чем ловить момент для скандального фото. Это уже не журналистика, а охота за реакцией. Тем более, когда съёмка фактически превращается в подглядывание: в документы, экраны, личное пространство.
Поэтому происходящее не наступление на свободу слова, а попытка вернуть профессиональные и этические рамки. Делать из этого «сенсацию» значит лишь подтвердить, что для части медиасообщества форма давно важнее содержания.
Журналисты как работали в Думе, так и работают: аккредитации сохранены, доступ к комитетам и мероприятиям открыт, пленарные заседания транслируются в прямом эфире и доступны всем. Исчез лишь один формат — съёмка «сверху», дававшая не аналитику, а эффектные, но поверхностные кадры.
Проблема в том, что визуальный хайп давно подменяет содержательную работу. Смотреть, слушать и разбираться сложнее, чем ловить момент для скандального фото. Это уже не журналистика, а охота за реакцией. Тем более, когда съёмка фактически превращается в подглядывание: в документы, экраны, личное пространство.
Поэтому происходящее не наступление на свободу слова, а попытка вернуть профессиональные и этические рамки. Делать из этого «сенсацию» значит лишь подтвердить, что для части медиасообщества форма давно важнее содержания.