На Западе многие считают, что эта война Путиным уже проиграна, он якобы не сможет представить ее как собственную победу. Но так выглядит только если смотреть на Россию снаружи. Изнутри оптика совсем другая. Путин говорит, что должен был предотвратить нападение НАТО на Россию – и если нападения не случилось, значит он уже не проиграл. Зато за время войны его власть укрепилась максимально. Еще недавно у России существовал сидящий в тюрьме лидер оппозиции Алексей Навальный, по всей стране было огромное количество его сторонников, которые считали Путина жуликом и вором. Любой разговор Кремля с Западом всегда включал упоминание о политзаключенных и правах человека. Как далеко от нас сейчас эта реальность. Теперь это все забыто, прежняя повестка стала маргинальной. Теперь единственный враг Путина – это не Навальный, а Байден. Это значит, что со всеми внутренними противниками Кремль может расправиться тихо и бесшумно. На фоне чудовищных преступлений в Украине никто этого не заметит. Все, что не дотягивает до ядерной войны, – это уже норма.

Моя новая собеседница - Энн Эпплбаум, журналистка и историк, автор книги «ГУЛАГ» и ещё многих исследований российской истории. Эпплбаум обычно довольно жестко высказывается о России - например, она считает, что идея про «унижение России в 90-е» - это миф. Наоборот, Россию оставили в совбезе ООН (а стоило отдать ее место Германии или Японии), с ней всячески носились, приняли в «восьмерку» и вообще особые отношения с президентом России всегда были важным вопросом для всех американских президентов (с президентами Франции или Бразилии никаких особых отношений не бывает).
Сейчас она не стала более критична - наоборот, она по-прежнему думает о том, что станет с Россией после Путина. И удивляется почему в России никто не обсуждает то, что теперь страна окажется в рабстве у Китая.

https://youtu.be/F-TJS5RCh3M

Обязательно подпишитесь на мой ютуб-канал - впереди еще много откровений. А если вы в Европе, смотрите телеканал OstWest

Журнал Time опубликовал список ста самых влиятельных людей 2022 года. В категорию «Лидеры» вошли Олаф Шольц, Владимир Зеленский, Урсула фон дер Ляйен и даже Владимир Путин. Что интересно, текст о Зеленском написал Джо Байден, а о Путине — Алексей Навальный.

Джо Байден о Владимире Зеленском: «В лице президента Зеленского народ Украины имеет лидера, достойного его храбрости и стойкости, поскольку граждане всей страны — продавцы и солдаты, портные и водители грузовиков — борются за свои дома и свободу. Каждый раз, когда мы разговариваем, я слышу в голосе президента Зеленского непреклонную решимость человека, который глубоко верит в свой долг перед своим народом и ежедневно выполняет торжественную обязанность возглавлять свою страну в этот тёмный и трудный час.»

Алексей Навальный о Владимире Путине: «Возможно, истинная миссия Владимира Путина заключается в том, чтобы преподавать уроки. Всем — от мировых лидеров и экспертов до простых людей. Особенно хорошо это у него получилось в 2022 году. Он ещё раз напомнил нам, что путь, который начинается с «небольшой фальсификации выборов», всегда заканчивается диктатурой. А диктатура всегда ведет к войне. Этот урок мы не должны были забыть… Однако ответ на главный вопрос, который он ставит, — как остановить злого безумца, имеющего армию, ядерное оружие и членство в Совете Безопасности ООН, — еще не найден. И мы — те, кто должен найти этот ответ.»

Готовлюсь к интервью с украинской журналисткой Севгиль Мусаевой о военной журналистике сегодня - и решил освежить воспоминания о том, что писали советские военные корреспонденты во время войны. Открыл стихотворение Константина Симонова «Убей его». 1942 год.


Убей его (Если дорог тебе твой дом)
Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад С майским цветом, с жужжаньем пчёл И под липой сто лет назад В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол В твоем доме фашист топтал, Чтоб он сел за дедовский стол И деревья в саду сломал…
Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил, Чтоб фашист, к ней постоем став, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли гаду его белье И стелили ему постель…
Если ты отца не забыл, Что качал тебя на руках, Что хорошим солдатом был И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон, За отчизны твоей судьбу; Если ты не хочешь, чтоб он Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах Взял фашист и на пол сорвал И у матери на глазах На лицо ему наступал…
Если ты не хочешь отдать Ту, с которой вдвоем ходил, Ту, что долго поцеловать Ты не смел, — так ее любил, —
Чтоб фашисты ее живьем Взяли силой, зажав в углу, И распяли ее втроем, Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам В стонах, в ненависти, в крови Все, что свято берег ты сам Всею силой мужской любви…
Если ты фашисту с ружьем Не желаешь навек отдать Дом, где жил ты, жену и мать, Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет, Если ты ее не спасешь; Знай: никто его не убьет, Если ты его не убьешь.
И пока его не убил, Ты молчи о своей любви, Край, где рос ты, и дом, где жил, Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат, Пусть фашиста убил сосед, — Это брат и сосед твой мстят, А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят, Из чужой винтовки не мстят. Раз фашиста убил твой брат, — Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он, А не ты на земле лежал, Не в твоем дому чтобы стон, А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина, — Пусть горит его дом, а не твой, И пускай не твоя жена, А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя, А его родившая мать, Не твоя, а его семья Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей!

Я создал ютуб-канал, чтобы разговаривать с визионерами и до сих пор разговаривал только с иностранцами. Но на этой неделе мне показалось, что пора поговорить с россиянином - Гарри Каспаровым. На него как раз все накинулись за «паспорт хорошего русского» и «либеральную шушеру» - и интересно было спросить, зачем он так одним махом оскорбил сразу тысячи человек. Но, несмотря на эти скандалы, именно Каспаров выглядит сейчас человеком, который смелее всех формулирует, какой должна быть Россия после Путина. Он давно уже, за много лет до Тимоти Снайдера, начал назвать путинскую Россию фашистским государством. И если до войны его слова казались слишком радикальными, то теперь он выглядит человеком, опередившим время. Мы поговорили про то, каким будет временное правительство, про люстрацию, переучреждение России, ну и конечно про шушеру и дорогих русских.

https://youtu.be/vUzTaViSCt4

На прошлой неделе мою подругу Севгиль Мусаеву журнал Time признал одной из 100 самых влиятельных людей мира. И действительно, Севгиль руководит «Украинской правдой», самым популярным СМИ в Украине.

Мы поговорили по зуму - и это был очень сложный разговор: про ненависть, обиду на русских, про то, к чему должен стремиться журналист во время войны, чего сейчас хочет украинская аудитория и можно ли во время войны критиковать власть.

Спасибо Илье Красильщику за идею этого интервью - как раз сегодня он запустил своё новое медиа @helpdesk_media - обязательно подписывайтесь.

На прошлой неделе я написал новый текст для Шпигеля. Вот он

https://www.spiegel.de/ausland/ukraine-krieg-noch-einer-von-wladimir-putins-endlosen-kriegen-die-in-vergessenheit-geraten-a-148700db-09b3-4280-aafc-580a979f2bfc

С начала войны прошло сто дней. И сейчас у нас перед глазами один ужасный ее итог – мы к ней почти привыкли. Еще немного и мы перестанем ее замечать. 


Сто дней назад было невозможно поверить, что эта война началась. В 21 веке, в Европе армия одной страны идет и безжалостно убивает мирных граждан другой страны – нет, это антиутопия. Но прошло время, и мы поверили.

Казалось, что Европа никогда не смирится с этим: мир уже не станет таким, как прежде. Но сейчас, через сто дней после начала войны, все как будто, вернулось на круги своя. Война постепенно уходит с первых полос.
 
Я уже три месяца назад уехал из России и сейчас, несмотря ни на что стараюсь поддерживать связь с друзьями в Москве. Что они говорят? Москва выглядит как будто ничего не случилось. Если человек с Луны окажется в центре Москвы, он никогда не догадается, что эта страна уже сто дней ведет войну. Рестораны полны людей. Концерты, выставки, премьеры в театрах, новые летние веранды. 
 
Среднему классу – тем, кто не решился уехать или не смог закрепиться за границей и вернулся, – непросто. Все обсуждают, что трудно найти место для нормального отдыха летом. За границу теперь очень дорого – надо лететь через Стамбул или Дубай. Поэтому придется отдыхать в России: Черное море, Алтай, Урал. 
Элита тоже немного страдает: это называется “первое лето без лодок”. Раньше все люди с деньгами проводили время на яхтах – своих или арендованных. Теперь собственные яхты арестованы, впрочем, самые прозорливые распробовали путешествия на собственных яхтах по Волге – их никто не конфискует. 
Бизнес, который был в шоке в первые месяцы войны, теперь тоже привыкает к новым правилам игры. В Москве уже появился черный рынок валюты: доллары и евро можно продать или купить с рук, минуя официальные банки и обменные пункты – точно, как в Советском Союзе. Большинство брэндов, которые официально ушли с рынка, теперь продаются неофициально: иногда через русских посредников, а иногда это просто контрафакт, который привозят из Китая. Burger King остается, а McDonald's уходит, но на самом деле откроется под другим названием. 
Конец света, которого панически боялись в России в марте, не наступил – все почти как раньше. И россияне, которые переживали и боялись в первые месяцы, устали от разговоров о войне и переключились на другие темы. 
Осуждаю ли я их, когда пишу эти строки? Конечно, нет, ведь и я тоже живу какой-то другой жизнью, тоже на этой неделе ходил в кино – хоть и в Берлине.
Я читаю тексты российских пропагандистов и мне кажется, что я схожу с ума. Даже мне начинает казаться: а вдруг они правы, что если в их чудовищной лжи есть доля истины?
Меня ужасают сообщения, которые я получаю каждый день: о том, что украинцы тоже виноваты. Меня приводят в бешенство комментарии, которые я читаю в соцсетях, морализаторские посты о геополитике, заумные рассуждения о том, что все очень сложно. 
Но знаю, что такова природа человека: аудитория быстро забывает плохое, вытесняет негативные эмоции, население России – даже самое неравнодушно и совестливое – готово перестать думать о войне, забыть о ней. Чтобы начать заново.
Такова психология человека не только в России – любому человеку очень тяжело долго концентрироваться на горе. Когда я приехал в Берлин три месяца назад, он был весь в украинских флагах. А сейчас – их явно намного меньше. 
Три месяца назад напротив главного вокзала в Берлине был огромный город для беженцев. А теперь все сходит на нет, волонтерские организации, которые начинали эту работу, вытеснены, бесплатные лекарства для беженцев закончились, энтузиазм иссяк. 
Рассудительные европейские политики и дипломаты говорят, что Украине разумно было бы проиграть: не раздражать Путина, а пойти на компромисс, сдать те территории, что он уже захватил, не раздражать его дальше, не длить войну, дать ему возможность сохранить лицо. 
Меня все это совсем не удивляет.

Я десять лет работал военным корреспондентом: освещал войны в Ираке, Судане, Ливане; и всякий раз видел как аудитория устает от рассказов о войне. Не перестает сочувствовать, но делает это все реже. Хочет, чтобы плохие новости перестали приходит. Всякий раз, когда я возвращался с войны, я страшно раздражался тому, что совсем неподалеку идет абсолютно мирная жизнь – и люди ведут себя как ни в чем ни бывало.
Сейчас я стараюсь как часто разговаривать с людьми, которые не могут вернуться с войны. С моими друзьями, которые живут в Украине, За эти сто дней война стала для многих частью их ежедневной рутины. Люди в Киеве уже перестали бегать в подвалы, когда звучат сирены воздушной тревоги, – привыкли.  
Для них война не закончится, когда про нее забудут в России или в Европе. Они совсем по-другому смотрят на логические рассуждения, вроде “надо дать Путину сохранить лицо”. Они считают, что Путин не остановится, не удовлетворится оккупацией уже захваченных территорий, не допустит того, чтобы Украина вздохнула спокойно и начала восстанавливаться. Он будет наносить удар за ударом. 
Рассказывают, что российским блогерам, которые работают на путинскую пропаганду, разослали инструкцию: не надо нигде упоминать о том, что война длится уже 100 дней, не надо привлекать дополнительного внимания к длительности. Они сейчас, как правило, продвигают одну мысль: циничный Запад бросил Украину, выдал ей утешительный приз в виде победы в Евровидении, а никакой реальной поддержки больше не будет. Пропаганда убеждает сама себя, что эта война по сути выиграна, но при этом не закончена. Потому что таков стиль Путина – никогда не заканчивать войны, а ждать, пока их забудут. Потому что именно в момент, когда все успокоятся и расслабятся, можно будет начинать заново. 

https://www.spiegel.de/ausland/ukraine-krieg-noch-einer-von-wladimir-putins-endlosen-kriegen-die-in-vergessenheit-geraten-a-148700db-09b3-4280-aafc-580a979f2bfc

Меня никогда не устраивала знаменитая довлатовская фраза про то, что не один Сталин виноват, потому что «кто же написал три миллиона доносов?». Я вообще-то не верю, что весь народ может быть плох - народ может быть любым, он может проявлять как ужасные, так и прекрасные качества. Но если власть вдруг начинает поощрять подлость и зверство, тогда они, конечно, расцветают и жуть распространяется с адской скоростью.

Вот как раз на эту тему провёл очень интересное исследование Карен - как доносы становятся нормой жизни, как люди начинают бояться своей тени.

https://youtu.be/ocxA3wSiFtw

Джон Малкович всегда был одним из моих любимых актёров (после интервью я сразу поехал пересматривать «Быть Джоном Малковичем», а потом ещё и «После прочтения сжечь»). Нас познакомила Ингеборга Дапкунайте несколько лет назад, когда он играл в лондонском театре роль Харви Вайнштейна. И тогда я узнал, как он непохож на свой обычный экранный образ. Настоящий Джон Малкович - рефлексирующий интеллигент, знаток русской истории, очень ироничный - в том числе и в отношении своих ролей в кино. Мы встретились с ним в Риге после премьеры спектакля «Одиночества хлопковых полей», в котором они играют вдвоём с Ингеборгой. И поговорили о войнах, изгнании, неверии в политику, актёрах в политике, и о том, кто будет смотреть кино через сто лет.

Смотрите в моем ютуб-канале и на телеканале OstWest
https://youtu.be/65pnlOU1agg

А вот оригинальная версия интервью с Джоном Малковичем на английском:
https://youtu.be/pdt2gEPgR7k

Мой свежий текст для Шпигеля – про смерть.
https://www.spiegel.de/ausland/spekulationen-ueber-putins-gesundheitszustand-weil-sie-hilflos-sind-traeumen-sie-von-seinem-tod-a-ee838694-b471-4466-b836-6fb21e0094f9

Смерть Путина в последние месяцы превратилась в какого-то самостоятельного персонажа. Каждый представляет ее себе по-своему, про нее говорят и пишут так часто, что она, наверное, является самым известным вымышленным персонажем в сегодняшней массовой культуре – и могла бы потягаться по популярности с любым героем Marvel.

Едва ли не ежедневно мне приходится слышать, как разные люди, в том числе выдающиеся представители российской и мировой культуры, говорят о том, что они молятся о смерти Путина, что они ежедневно его проклинают, что они хотят создать вудуистский флэш-моб, который бы приблизил эту смерть. Запрещенный в России Фейсбук (вернее, русскоязычный его сегмент) полон размышлений и споров, как надо вести себя в случае смерти Путина, сразу ли настанет новая жизнь или будет даже хуже, чем было.

Все это, конечно, очень интересный социальный феномен, который надо изучать. Первая часть этого феномена: это публикации в прессе о неизлечимых болезнях и смерти Путина. В конце мая несколько британских таблоидов со ссылкой на источники в разведке сообщили, что он уже умер, но его смерть скрывают силовики.

Странно, конечно, всерьез относиться к подобным сообщениям – хотя случаи, когда смерть лидера скрывались были и даже относительно недавно. Президент Азербайджана Гейдар Алиев, по свидетельству источников в его окружении, умер в июле 2003 года. Но официально было объявлено, что он находится на лечении в Турции – хотя с июля он никогда больше не появлялся на публике. Уже после этого и он, и его сын Ильхам выдвинулись в президенты, потом 2 октября 2003 года было опубликовано сообщение, что Алиев-старший снимает свою кандидатуру в пользу сына. 15 октября Алиев-младший выиграл президентские выборы – и только в декабре было официально объявлено о смерти уже бывшего президента. Сокрытие информации о смерти сработало – потому что операция о транзите власти была продумана заранее, организована еще при жизни умирающего президента, ситуация в Азербайджане была стабильной. Все сработало четко, как часы – но даже и в этом случае не обошлось без утечек. В России до такой стабильности, как в Азербайджане-2003, конечно, далеко.

Намного чаще мировые СМИ сообщают о том, что Путин тяжело болен, что ему осталось жить совсем немного. Не так давно голливудский режиссер Оливер Стоун проговорился, что Путин переболел раком – это было и остается первым и единственным публичным свидетельством человека, который лично общался с российским президентом и может знать это от него самого или от его близкого окружения. Оливер Стоун взял серию интервью у Путина в 2015 году, а потом выпустил документальный фильм о нем на канале HBO. Однако, и по словам Стоуна, рак у Путина был давно и он излечился.

В апреле этого года российское независимое издание “Проект” проанализировало информацию о перелетах врачей, которые сопровождают Путина в его поездках, и обнаружили, что у него есть постоянный спутник – доктор, специализирующийся на лечении рака щитовидной железы.

Источники в Москве близкие к Кремлю, несколько раз подтверждали мне одну и ту же информацию: у Путина была операция, связанная с раком простаты, однако она прошла успешно, никакой угрозы жизни она не представляет.

Путину в этом году должно исполниться 70 лет, однако логических оснований верить в его скорую смерть не существует. Тот факт, что российское общество (вернее та его часть, которая протестует) так сильно зациклена на его смерти, это интересный симптом болезни самого общества. Психологи называют это выученной беспомощностью. Россияне-противники Путина давно признали, что никаких возможностей повлиять на ситуацию в стране у них нет, единственный вывод из ситуации – это смерть Путина.

Поскольку и сам Путин увлечен историей и историческими параллелями, и многие россияне верят в то, что сценарии из прошлого могут повторяться, предстоящую смерть Путина регулярно сравнивают с тем, как умирали его предшественники. Самый популярный аналог – это смерть Сталина.

Сравнивают их уже давно. В 2013 году, в 60-ю годовщину смерти Сталина, в Москве вдруг появились плакаты, распространенные неизвестными противниками режима: фотография посмертной маски Сталина и подпись: “Помер тот, помрет и этот”.

Сценарий смерти Сталина принято считать одним из наиболее благоприятных вариантов развития событий для России. Как известно, в конце 40-х – начале 50-х Сталин нагнетал “холодную войну”, во всем мире росли опасения, что она может перерасти в “третью мировую” – однако до ядерного столкновения дело так и не дошло. Сталин умер, не дожив до 75 лет (то есть он был на пять лет старше, чем Путин сейчас). Кадровая политика Сталина, вычищавшего свое окружение от сколь угодно ярких и талантливых людей, привела к тому, что у его гроба собрались несколько парализованных страхом посредственностей – но даже они сразу же после его смерти начали постепенный демонтаж режима.

Нынешнее окружение Путина также не отличается яркостью – под стать сталинскому – и тоже, скорее всего, пойдет на попятную, как только их радикальный руководитель умрет. Правда, если брать исторические параллели, то они все же неутешительные – диктаторский режим в России рухнул не сразу же после смерти Сталина, а только через 40 лет после нее, в результате “перестройки”.

Эта историческая закономерность, в целом характерна и для других тиранов в истории России. Предыдущий аналог Сталина – Иван Грозный, первый русский царь, прославившийся агрессивной внешний политикой и чудовищными респрессиями внутри страны в 17 веке. Любопытно, что в русской истории он всегда имел крайне демонический образ и никогда не считался великим – наоборот, был символом бесчеловечного убийцы на троне. И лишь в двух случаях историки начинали усиленно реабилитировать Ивана Грозного и заявлять, что его политика была крайне эффективна, мудра и патриотична: во времена Сталина и Путина.

Смерть Ивана Грозного закончилась тем же, чем и смерть Сталина: изнасилованная и деморализованная страна рухнула вскоре после смерти тирана – через 20 лет. Эффективный менеджмент Ивана Грозного привел к полному краху государственности, Москву заняли польские войска, а российская элита проголосовала за то, чтобы наследник польского престола стал новым царем России.

Владимиру Путину, очевидно, нравится сравнивать себя не с Иваном Грозным, и не со Сталиным, а с Петром Великим. На минувшей неделе Путин открывал в Москве выставку “Рождение империи”, посвященную 350-летию со дня рождения Петра Великого, и сказал, что за прошедшие века “почти ничего не изменилось”: “Нам приходится защищать себя, бороться… Петр I Северную войну 21 год вел. Казалось бы, воевал со Швецией, что-то отторгал... Ничего не отторгал! Он возвращал!.. Ну, судя по всему, на нашу долю тоже, значит, выпало возвращать и укреплять".

Кстати, Петр не оставил России процветающим государством – наоборот, после его смерти наступила так называемая эпоха дворцовых переворотов – почти полвека государство не могло нормально развиваться.

Это довольно типичная история для российских руководителей: сильные имперские лидеры, как правило, увеличивали территорию страны, насиловали население и оставляли после себя униженное и опустошенное общество, которое еще долго не могло прийти в себя. Великими эти руководители стали казаться только спустя века, а в момент смерти современники испытывали сказочное облегчение. Однако смерть тирана никогда не приводила к реформированию страны, к творческому всплеску или форсированному развитию.