Привет. Сегодня мы с коллегами, главным редактором «Дождя» Тихоном Дзядко, главным редактором «Медузы» Иваном Колпаковым и спецкором «Коммерсанта» Владимиром Соловьевым, при участии и поддержке главного редактора «Новой газеты» Дмитрия Муратова взяли интервью у президента Украины Владимира Зеленского. В ближайшее время опубликуем полную запись разговора без купюр: в моем ютьюб-канале, на сайтах и в соцсетях «Медузы», телеканала OstWest, в ютьюб-канале Котрикадзе/Дзядко, Новой газеты и на других платформах.

Вот и полная версия интервью с президентом Украины Владимиром Зеленским https://youtu.be/BlsFK-evlKk

Интервью с Зеленским. Постскриптум

Сначала мне казалось, что наша главная миссия - пробиться к той части российской аудитории, которая никогда не слышала, как говорит, думает и чувствует Зеленский, а вместе с ним и украинцы.

Потом я начал думать, что есть и другие важные аудитории - например, украинская и международная. И если, благодаря этому интервью, Зеленский поговорит с российскими журналистами и покажет Украине и всему миру, что не все россияне - враги, это тоже важно.

Саму идею такого интервью выдвинул режиссер Илья Хржановский, в последние несколько лет руководящий фондом «Бабий яр». Он верил, что это возможно и именно он приложил огромные усилия для того, чтобы оно случилось.

Мы мучительно подбирали состав участников. Я поговорил с многими: и женщинами, и мужчинами, некоторые не смогли принять участие - и я всех их понимаю. Если теперь, после интервью, кто-то ругается из-за гендерного состава, значит, ура, война в Украине, наверное, закончилась, можно заняться другими проблемами. (Нет, не закончилась).

И вообще, все мы знаем, что российская журналистика - это страна победившего матриархата. То, что случайно в числе интервьюеров не оказалось женщины - это странное недоразумение, а никакая не тенденция, все это прекрасно понимают. Если бы с Зеленским вдруг беседовали четыре журналистки, никто бы не удивился. Потому что в России действительно великолепные сильные журналистки - и им не нужны никакие квоты. В конце концов, Иван Колпаков и Тихон Дзядко оказались главными редакторами своих СМИ именно потому, что их выбрали их начальницы Галина Тимченко и Наталья Синдеева.

Я бы очень хотел, чтобы это интервью стало одним из многих, чтобы президент Зеленский продолжил говорить с российской аудиторией и другими журналистами и журналистками - мы видим, что это всем очень нужно. Я бы хотел, чтобы мы чаще и больше разговаривали с украинцами. Это очень непросто. Вообще тяжело подойти к человеку, у которого умер близкий, и заговорить, сказать, как соболезнуешь и поддерживаешь. Но очень нужно. Мы без этого не сможем жить дальше. Они смогут, а мы нет.

Этот текст написал Миша Фихтенгольц, оперный продюсер из Москвы, который работает волонтером на вокзале а Берлине:

ДЕТИ
Новые заметки с главного вокзала в Берлине

Спустя две недели после начала моей волонтёрской одиссеи (я включился в процесс с опозданием, после возвращения в Берлин 10 марта), поток беженцев стал несколько меньше, но ни в коем случае не обмелел - на главном вокзале по-прежнему случаются толпы, особенно когда прибывают в одновременности 2-3 поезда и отсек, в котором расположились волонтёры, вдруг начинает кишеть людьми.

90% прибывших: мамы с детьми. Обычно они сбиваются в группы: вчера мне досталось пять мам с восемью чадами, от 3-х до 15-и лет. Все из Черниговской области. Пытаюсь воевать с волонтёрами из Stadtmission Berlin, чтобы их распределили на ночлег в Тегель, где условия лучше и можно принять душ, но тщетно - тем, кто не остаётся в Германии и на следующий день направляется в другую страну, суждено ехать на ночлег в Berlin Messe - здание выставочного центра, там условия абсолютно спартанские. «Да Господи, не беспокойтесь, всего одна ночь, нам завтра к 11:00 в аэропорт, нам просто поспать немного». Мне все равно неудобно, я обещал им Тегель, а выяснилось, что туда нельзя и им предстоит ночевать в неприспособленных для людей помещениях. Маленький мальчик лет четырёх в очках с толстой оправой, один из восьми детей, смотрит на меня серьезным и немного укоряющим взглядом. Я забываю спросить, как его зовут. Я не успел принести ему из волонтёрского центра никаких сладостей, и мне стыдно.

А ведь еще пару часов назад был полнейший восторг - из Dunken Donuts нам привалило счастье и принесли два ящика нераспроданных пончиков, но моим восьми чадам из Чернигова они не достались. Зато они достались 8-летнему Артёму - он затребовал вкусняшек и получил на выбор солнечно-жёлтый пончик, розовый с марш-меллоу и ещё один, без крема, но зато с орехами. Артём счастлив.

Рядом рыдает 9-летний Фима, который спорит с мамой, кто первый пойдёт заряжать мобильный телефон - у них одна зарядка на двоих. Спор, конечно, ни о чём, и я поначалу вообще не понимаю сути вопроса - но у Фимы брызжут слёзы и мое предложение дать ему вторую зарядку не имеет никакого эффекта. «Мы шесть дней в пути, он просто устал» - обьясняет мама, и я наконец понимаю, что ребёнку надо просто дать волю эмоциям. Я оставляю ему на столе сладости и смотрю, как за соседним столом с двух сторон объедают желтые пончики две смешные девочки-близняшки лет четырёх.

Дети вносят необходимую струю оптимизма в общее действие - пока взрослые проходят через каждодневный кошмар столкновения с новой реальностью, где нет ни адреса, ни дома, ни социального статуса, ни средств, дети воспринимают происходящее как большое приключение. Но не все: среди них резко выделяются те дети, которых вывозили из зоны боевых действий - из-под бомбежек и обстрелов. Эти дети молчат и вздрагивают при малейшем звуке, будь то гудок поезда или чей-то крик. Маленькая Алиса, буквально прилипшая к маме и боящаяся посмотреть на меня - «Она слышала взрывы и вокруг летали пули - обьясняет мама - и до сих пор боится любых громких звуков и начинает прятаться». Я не знаю, что на это сказать. «Дай Бог, пройдёт». «Уже месяц не проходит» - с тревогой говорит мне мама - «Не знаю, что делать».

Частно у таких детей реакции обозначаются на физиологическом уровне, посттравматический синдром атакует в первую очередь желудочно-кишечный тракт. На центральном автобусном вокзале я сам наблюдал сцену, как внезапно в детском уголке маленького мальчика вдруг ни с того ни с сего начало рвать - и немецкий волонтёр, явно папа с опытом, подставил ему свои ладоши, чтобы тот не запачкал других детей и игрушки вокруг.

Идём в волонтёрский центр в мамой и двумя дочками, младшая, Валерия, лет 11-и, пытливо вглядывается мне в глаза. «Я люблю Россию, я там была, но кажется, президент у вас не очень хороший» - говорит она мне. Я молчу. Мне нечего возразить.

Ещё неделю назад я, вместе с Кларой, координирующей волонтёров на автобусном вокзале, развлекали двух крох - братьев-двойняшек, надувая мыльные пузыри - малыши с гиканьем носились за мною и нашему счастью не было предела. Теперь мне грустно - я встречаю семью, которую две недели назад я селил в отель возле главного вокзала, вновь в Берлине и они сообщают мне, что устроиться в Германии не удалось: они возвращаются в Полтаву. 5-летний Игорь в смешной шапке с помпоном, по которой я и узнал его и маму с бабушкой, грустно смотрит на меня и отворачивает взгляд. «Мы хотим домой» - говорит мне его мама. Я бегу в волонтёрский центр, беру им сэндвичей и почему-то срываюсь на девочку-волонтёра из-за того, что нет в наличии яблочного пюре для Игоря в шапке с помпоном, а он другого не ест. Им ехать не менее двух суток к себе на родину. «Михаил, дай вам бог здоровья» - говорят мне бабушка и мама. «Нет, это Вы должны быть живы и здоровы» - говорю я им, и у меня в горле ком, когда я оставляю их на платформе, потому что ощушение, что только что я проводил людей на войну.

«Привет, это Ярослав с Украины» - приходит мне с незнакомого номера сообщение в телеграме во время урока французского. «У меня все хорошо, даже очень, завтра собеседование в сенате» - и я мгновенно вспоминаю 16-летнего парня, которого я на позапрошлой неделе сопровождал в органы опеки. Решаю поздравить его с официальным переселением в Берлин - вспоминаю, что у меня есть подарочная карта на 50€ от берлинского сервиса еды Hello Fresh. «Хочешь?» - пишу я ему. «Спасибо, было бы круто». Для Ярослава 50€ - как 5 000€ для меня.

… Занеся совершенно неподъёмный баул в поезд до Дюссельдорфа и предварительно запихнув в него пару яблок и плитку шоколада для маленькой Алисы, которая боится громких звуков, я прощаюсь с ее бабушкой. «Вы же не с Украины» - говорит она мне. «Я из Москвы», отвечаю я. «Как странно. Одни русские нас убивают, а другие помогают, как Вы. Дай бог вам сил». Поезд уходит и я стою ещё минуту на платформе, как оглушенный. За три недели волонтерства я не услышал ни одного плохого слова про Россию от тех людей, которых по российскому телевидению называют фашистами. Только бесконечные слова благодарности от десятков и даже сотен мам и детей, которых моя Родина лишила крова. Надо было бы осмыслить этот парадокс, или нет, как-нибудь потом - лучше сегодня я опять пойду на вокзал на полдня, потому что детям из Украины нужны пончики и фруктовые смеси, а не мои спутанные мысли.

Как я убил Жириновского

В последние несколько лет – вплоть до начала войны – я писал книгу про распад Советского Союза. Жириновский в ней фигурировал как эпизодический персонаж. Про него рассказывали многие мои собеседники. Это были странные истории про созданную ещё в СССР партию, почему-то названную либерально-демократической, про то, как ЦК КПСС раскручивал эту якобы оппозиционную партию, про то, как бедный Жириновский вдруг превратился в богача и начал сорить деньгами, разъезжая по болевым точкам распадающегося Союза – у моих собеседников не было сомнений в том, что источником денег был КГБ.

Чтобы не писать голословно, я решил взять интервью у Жириновского. В целом я всегда считал, что говорить с ним бесполезно. Но тут подумал – вдруг воспоминания о юности пробьют брешь в его панцире из окаменевшей лжи, которой он зарос за эти 30 лет.

Пресс-служба Жириновского согласовала дату. Правда, возникла проблема. Я заболел ковидом. Омикрон – штука неприятная, но незаметная. Поэтому я решил интервью не отменять.

Мы с ним встретились. И - ничего. Я увидел перед собой старый автомобиль, который пытается завестись, и не может. Он почти ничего не помнил – потому что так много в жизни врал, что все забыл. Даже собственную биографию, выдуманную и заученную, и то почти забыл – на мои очень конкретные вопросы отвечал «да, было такое» и потом как-то пытался пофантазировать на заданную тему. Потом пытался побушевать про Украину. А в конце начал орать на свою пресс-службу – зачем меня пустили, ни одного интересного вопроса, мол, я ему не задал. Думаю, это было последнее интервью, которое дал Жириновский, прежде чем слёг.


Ясно, что Жириновский питался собственным криком – он без этого не мог. Если не было скандала, вопля и агрессии, он расстраивался и чувствовал себя потерянным. Это я помню еще с момента нашей первой встречи – он пришел на прямой эфир на Дожде, в программу Hard day’s night. Мы придумали, что наша задача – говорить очень тихо и не дать ему возможно заорать. И когда эфир закончился и Жириновский вдруг осознал, что устроить шоу по своим правилам у него не получится, – он почувстввал себя чудовищно обманутым, с ним прямо-таки случилась истерика.

А еще перед тем эфиром Таня Арно придумала отличный вопрос: «Какими вы представляете себе свои похороны?» Жириновский не смутился и начал самодовольно перечислять: артиллерийский лафет, ордена на бархатных подушечках… Не помню, сказал он «Кремлевская стена» или «Новодевичье кладбище» – он явно предвидел торжественные государственные похороны, как у члена Политбюро.

Что ж, члены брежневского Политбюро тоже начали умирать вскоре поле того, как проголосовали за введение войск в Афганистан. И их гонка на лафетах озачала, что конец близок.

Да, кстати, коронавирусом Жириновского заразил все-таки не я. Во-первых, мы сидели на расстоянии примерно шести метров, он не подошел ближе, и нас разделял почти путинский стол. А во-вторых, интервью было в Думе – а туда запрещен вход без свежего ПЦР. Так что утром в день интервью я сдал тест и узнал, что здоров.

И, кстати, пару дней назад я думал о том, желаю ли я смерти тем, кто виновен в этой войне, тем, кто ее «приближали, как могли». И нет – я понял, что ничего не чувствую. Я хотел бы только суда. И мне жалко, что Жириновский до него не дожил.

А вот и фантазии Жириновского про собственные похороны

А вот так Владимир Вольфович видел девять лет назад свои похороны.

https://m.youtube.com/watch?v=6AoenS69n74

Мой новый текст в Шпигеле - про то, почему российские солдаты убивают и насилуют мирных жителей https://www.spiegel.de/ausland/russland-was-butscha-fuer-die-gegner-von-putins-regime-bedeuten-koennte-kolumne-a-eafdff82-09b0-4d75-8e9c-82bca9a15092

Почему российские солдаты были так бессмысленно жестоки в Буче? А что будет, если те же самые солдаты окажутся завтра не в пригороде Киева, а в элитном поселке под Москвой? Вероятно, они будут вести себя так же. Дело в том, что в России за последние годы сформировалось убеждение, что люди с оружием имеют право на насилие – и им за это ничего не будет.

Много лет на вопрос, не опасно ли быть в России независимым журналистом, я отвечал: не опаснее, чем сантехником. И уточнял: так сложилось, что в России перед беззаконием все равны. Российские силовые органы – полиция, росгвардия, суды, тюремная система – превратились в крупнейшую в стране преступную, даже террористическую группировку. И любой гражданин страны знал: ты в безопасности, пока случайно не попал в руки полиции. Но тебя случайно остановили на улице – ты на краю пропасти. Все знают, что у полиции есть план по раскрываемости преступлений, это значит, что ради выполнения плана и получения премии полицейские, например, нередко подбрасывают наркотики. Могут забрать и по любой другой надуманной или выдуманной причине – назад дороги почти нет. Суд всегда принимает сторону полиции, прокуратуры, стороны обвинения. Если тебя вдруг за что-то схватили полицейские – значит тебя поглотили врата ада.

В последние годы российские СМИ время от времени публиковали ужасающие подробности того, как полицейские по всей стране обращаются с задержанными. Один из самых страшных случаев: в Калининграде мужчину приковали наручниками к батарее, трубу отопления прорвало, горячая вода заполнила комнату и задержанный фактически сварился заживо – умер от ожогов.

Но полицейский участок – это только первый круг ада. Дальше – СИЗО, потом тюремная система. Про то, что там людей пытают, насилуют, калечат и убивают, знает вся Россия. Независимые журналисты создали несколько специализированных СМИ, специализирующихся на этой тематике – на борьбе с тюремным насилием. К примеру, Медиазона – новостной ресурс, созданный при участии группы Pussy Riot . Этот сайт несколько лет рассказывал о нечеловеческих пытках, которые регулярно практикуются в российский тюрьмах. На сайте gulagu.net за последние месяцы были опубликованы сотни чудовищных видео с пытками заключенных – их снимали сами надзиратели.

Впрочем, дело даже не в работе независимых СМИ – насилие, царящее в российской правоохранительной системе известно всем: от мала до велика. Более того, оно считается почти нормой. С ним никто не борется. Власти закрывают на него глаза. Общество тоже не обращает на него внимание.

Это стало до такой степени распространенным являением – в прошлом году в России вышла комедия “Оторви и выброси” – о том, как надзирательница в женской колонии жестоко избивает заключенных. Еще раз повторю: не тяжелая социальная драма, а комедия.

Летом 2020 года, когда в США после убийства Джорджа Флойда поднялось протестное движение Black Lives Matter, многие обращали внимание на то, что в России подобные убийства – норма. Но они не вызывают никакого возмущения, потому что не направлены против темнокожих, или азиатов, или какого-либо другого меньшинства – они направлены против всех.

Что случилось, почему общество привыкло к тому, что представители власти имеют право на насилие? И что происходит в головах десятков тысяч людей, которые идут на службу в полицию, в другие силовые структуры – почему они превращаются в садистов, которые начинают пытать и издеваться?

В 30-е годы, в Советском Союзе ужасающие пытки были повсеместными – тогда чекисты выбивали из обвиняемых любые, самые невероятные показания. В последние годы Советского Союза намного чаще стали говорить про пытки в армии – солдаты более старшего возраста зачастую издевались над новобранцами. Таким образом они продолжали традицию: нас били, когда мы попали в армию, значит и мы будем бить. Но в современной России насилие стало не только повсеместным, но и зачастую бессмысленным: почему полицейские, сотрудники СИЗО и тюрем избивают своих жертв? Просто потому что могут.

Это очень интересный психологический феномен.

Отчасти его природу изучал еще Филип Зимбардо, автор знаменитого “стэнфордского эксперимента”: волонтеры, игравшие роли надсмотрщиков, так вживались в роль, что начинали бить тех участников эксперимента, что играли роль заключенных. Российский эксперимент, конечно, дает еще большее поле для анализа – выборка куда более обширна, чем у Зимбардо. Отсутствие работающей судебной системы (где количество оправдательных приговоров – меньше 1%) создает удивительно уродливое ощущение в обществе: полное бесправие гражданина перед лицом государственной машины. Карательный аппарат, силовики, люди с оружием полностью отождествляют себя с государством и ощущают полную безнаказанность.

В своей книге “Вся Кремлевская рать” (Endspiel) я описывал, как менялось отношение Путина к своему электорату. До 2012 года кремлевские идеологи полагали, что основой режима должен быть средний класс, мелкие предприниматели, люди, имеющие высшее образование и достигшие максимального благополучия в нулевые – за время высоких нефтяных цен. Однако именно этот средний класс восстал против Путина – вышел на массовые протестные митинги по всей стране в 2012 году. Тогда стратегия Кремля изменилась – новая команда идеологов заявила, что настоящей опорой режима является рабочий класс, менее образованные и обеспеченные люди. И тогда государственная пропаганда стала использовать “традиционные ценности”, ксенофобию, гомофобию, ностальгию по Советском Союзу – то, что по ее мнению, может соответствовать картине мира “простого человека”, среднестатистического россиянина. Но в последние годы и эта доктрина устарела – после народных протестов в Беларуси концепция поменялась вновь. Теперь основа режима Путина – это бюрократия и репрессивный аппарат, силовики и люди с оружием, те, кто смогут подавить любой народный протест. Их безнаказанность – это важнейший инструмент, при помощи которого власть держит в страхе любое общество.

В этой ситуации очень сложно ответить на вопрос: почему россияне поддерживают войну в Украине. Потому что, на самом деле, мы не знаем, что думают россияне. Мы не знаем, какой процент россиян ассоциирует себя с безнаказанным агрессором, который имеет право пытать и убивать, а какая часть населения привыкла считать себя бесправной жертвой.

Соцопросы, которые обычно цитируют как в российских государственных, так и в иностранных СМИ, ничего не говорят. Дело в том, что чаще всего традиционные опросы общественного мнения проводятся по старинке: обзвоном городских телефонов. Это заведомо сокращает выборку: у большинства молодых людей нет городских телефонов, они пользуются только мобильными. Люди, у которых в квартире звонит телефон, наверняка уверены, что звонящий знает и домашний адрес, паспортные данные – они ощущают себя почти как на допросе в полиции, где за каждым неверным словом может последовать удар.

Моральное разложение российского государства и тех, кто ощущают себя его представителями, грозит России ужасающими последствиями. Даст бог, война в Украине закончится – а потом привыкшие безнаказанно убивать и грабить солдаты, опора режима, вернутся в Россию. И вся она может превратиться в одну огромную Бучу.

Я давно хотел заняться своим ютуб-каналом, но руки не доходили. И вот, наконец, время пришло. Каждую неделю буду брать интервью у «величайших умов современности» - политиков, философов, художников, писателей, артистов со всего мира. Это будет разговор с людьми, которые раньше никогда не появлялись в российском ютубе. И ещё - я буду говорить о будущем, о том, каким оно может быть, после того, как эта война закончится. Мой первый собеседник - бывший президент Польши Александр Квасьневский, тот самый, который поддержал в 2004 году «оранжевую революцию» в Украине, после чего отношения между Россией (с одной стороны) и Украиной, Польшой, Европой (с другой) начали стремительно ухудшаться. А уже на следующей неделе будет Фрэнсис Фукуяма - наверное, самый известный политолог мира, который в 1989 году написал про «конец истории» - полагая, что с распадом СССР во всем мире воцарится демократия.
Помимо моего ютуб-канала интервью будут выходить на телеканале OstWest. Все интервью я беру на английском языке - но в ютубе будут и английская и русская версии.

https://youtube.com/channel/UCV7eg3WWTflIZzYJRYcAqMQ

30 лет назад Фрэнсис Фукуяма стал самым известным политологом в мире, потому что написал статью «Конец истории», в которой утверждал, что с распадом СССР все плохое в мире закончится, настанет торжество всеобщей демократии.

Потом жизнь Фукуяму помотала, но он по-прежнему верит в либеральную демократию и подробно объясняет, почему ее торжества не случилось.

На днях я поговорил с ним про войну и то, каким будет мир после: он уверен, что Путину конец (не переживет поражения в войне), а Трамп вполне может стать следующим президентом США.

https://youtu.be/L9wQ2R3fj9o

(Да, обязательно подписывайтесь на мой ютуб-канал, на следующей неделе будет Ральф Файнс, актёр, сыгравший главных злодеев современного кино: фашиста в «Списке Шиндлера» и Воландеморта в «Гарри Поттере»).

Новое интервью в моем ютуб-канале - Рэйф Файнс, великий актёр, исполнитель роли Воландеморта в «Гарри Поттере» и главного фашиста в «Списке Шиндлера». Поговорили с ним о том, готов ли он сыграть Путина, стыдится ли он того, что он англичанин, и что думает об отмене русской культуры. А ещё, почему в голливудском кино русские всегда злодеи и как можно по-прежнему выходить на сцену после начала войны в Украине.

https://www.youtube.com/watch?v=rx3BVFiusVc&t=17s

Подписывайтесь на мой ютуб-канал, уже через неделю там будет другой мощный собеседник - Стивен Пинкер, любимый философ Билла Гейтса и Марка Цукерберга.

А вот и текст моей новой колонки в Шпигеле.

https://www.spiegel.de/ausland/russland-ukraine-krieg-und-die-kultur-was-kann-pushkin-denn-dafuer-kolumne-a-8d4d683a-94cc-4c40-aced-a0807022f9ee

Одновременно с ужасной войной, которую режим Путина начал против Украины и украинского народа, в последние месяцы идет еще одна война – культурная.

Киевский городской совет (парламент украинской столицы) собирает в интернете предложения для новых названий улиц. Власти города объявили, что с “целью завершения процесса дерусификации” в Киеве будет переименовано 467 объекта – в том числе улицы, площади, станции метро, которые носили имена Толстого, Достоевского, Чехова, Пушкина, Тургенева, Булгакова, Ахматовой – и других русских писателей. Кроме того, решено снести памятники Пушкину и Булгакову. Это предложение в самом Киеве вызвало много споров. Некоторые киевляне говорят, что не надо наказывать поэта Пушкина – ведь он не Ленин. А писатель Булгаков и вовсе украинец, так как родился и полжизни прожил в в Киеве. И давно умершие классики не несут ответственность за то, что сейчас делает путинский режим.

Известно, что президент Украины Владимир Зеленский тоже не является сторонником сноса памятников – еще в 2018 году, накануне собственного выдвижения в президенты, он предлагал вместо сносимых памятников Ленину ставить в Украине больше памятников писателям: в том числе автору “Мастера и Маргариты” киевлянину Булгакову.

Впрочем, аргумент сторонников сноса – тот же Булгаков все свои произведения написал по-русски, а закончил свои дни в Москве и даже написал хвалебную пьесу о Сталине. Больше того, сторонники отмены русской культуры говорят, что она всегда была пронизана духом русского шовинизма. Великие русские писатели считали русский народ особенным, даже Лев Толстой в “Войне и мире” писал, что русские – это “народ-богоносец”. Почти никто из них не относился с должным уважением к другим народам Российской империи и, более того, многие были уверены, что Россия должна быть империей. И даже Иосиф Бродский, уроженец Петербурга и нобелевский лауреат по литературе 1987 года, ставший американским гражданином и конец жизни проведший в Нью-Йорке, в 1991 году написал крайне желчное и почти хамское стихотворение “На независимость Украины”, упрекая украинцев в том, что отделившись от России, они совершили предавтельство.

Существует другой аргумент – почти все великие российские литераторы были гуманистами и демократами, они неистово боролись с режимом и были его жертвами. Бродский был отправлен в ссылку, Булгаков был лишен права ставить свои пьесы в СССР. Толстой был крупнейшей фигурой интеллектуальной оппозиции своего времени, выступал против всех войн, в которых участвовала Россия, был отлучен от церкви. В этот список можно включить большую часть по-настоящему великих русских писателей и деятелей культуры.

Нынешняя борьба идет не только против писателей прошлого, живших в империи или в СССР, – но и против деятелей современной российской культуры. Министерство культуры Украины на днях потребовало наложить на Россию культурные санкции: “В этой фактически тоталитарной стране культура выполняет сервисную функцию и служит политической пропаганде",– считает министр культуры Украины Александр Ткаченко. Поэтому министерство требует отменить участие России (так, как уже отменено ее участие в Евровидении) в международных фестивалях, выставках, форумах и художественных событиях: Венецианской биеннале, Art Basel, Documenta, Каннском, Берлинском, Венецианском и других кинофестивалях; Зальцбургском, Авиньонском фестивалях, Арена ди Верона, Франкфуртской и Лондонской книжной ярмарках. А еще министерство требует “исключить освещение русской культуры в масс-медиа”.

Здесь есть одна важная проблема. Во всех упомянутых события художники и артисты выступают в личном качестве, а не под каким-либо флагом. Это же не Евровидение и не чемпионат мира по футболу – многие произведения искусства производятся интернациональными командами. Большая часть российских деятелей культуры составляют как раз оппозицию путинскому режиму.

Сотни писателей, художников, музыкантов, артистов из России выступили против нападения на Украину – а потом уехали из России, не желая солидаризироваться с этой войной. Тем самым они перекрыли себе возможность жить и работать в России.

Первой символической жертвой, очевидно, станет Кирилл Серебренников, один из самых известных российских кинорежиссеров. Его фильм “Жена Чайковского” должен участвовать в основном конкурсе Каннского кинофестиваля. Серебренников – самый известный российский театральный режиссер и главный оппонент государственной культурной политики, его творчество никогда не вписывалось в путинские рамки ни идеологически, ни эстетически. Три года назад он по очевидно надуманному и политически мотивированному обвинению был арестован – тогда это было воспринято как демонстративная акция устрашения всего русского независимого искусства. Больше года Серебренников провел под домашним арестом. Из-за судебного преследования он не смог присутствовать на премьерах двух своих картин, которые участвовали в конкурсах Канн: “Лето” в 2019-м и “Петровы в гриппе” в 2021 году. В этому году у него впервые будет возможность увидеть свой фильм в Каннах – но украинские кинематографисты уже объявили, что намерены протестовать и будут пикетировать показы его фильма. Пусть даже Серебренников и антипутинский режиссер, говорят они, но его фильм снят при спонсорской поддержке попавшего под санкции российского олигарха Романа Абрамовича.

С подобными проблемами столкнулись уже почти все новые русские эмигранты, боровшиеся с Путиным в России и убежавшие от него после начала войны. Российский паспорт часто является непреодолимым препятствием – некоторые театры, выставки, конкурсы и университеты начали вводить собственные санкции, не дожидаясь призывов из Украины, никто не разбирается в политических взглядах или биографиях. Еще более уверенно ведут себя банки – они де факто ввели санкции против граждан России. Они не утруждают себя лишними затратами на complience – намного проще закрыть счета российских граждан, чем выяснять, кто они, чем занимались и откуда у них деньги. (Например, мой счет в Германии, который я открыл уже после того, как уехал из России, был закрыт спустя три недели – без объяснения причин).

Проблемы российской культуры за границей – излюбленный козырь российской пропаганды. Об этом трубят ежедневно российские телеканалы, утверждающие, что в Европе против русских развязан “геноцид”. И сам Путин тоже высказывался в неожиданном ключе – он заявил, что налицо cancel culture российской культуры – Россию пытаются отменить как JK Rowling, которую обвинили в трансфобии. Это сравнение потрясло саму писательницу-автора “Гарри Поттера”. "Critiques of Western cancel culture are possibly not best made by those currently slaughtering civilians for the crime of resistance, or who jail and poison their critics," написала она и добавила хэштег #IStandWithUkraine.

По иронии, российская пропаганда жалуется на культуру отмены – но в этот самый момент самая жесткая отмена российских художников происходит в самой России. Из проката изымаются фильмы (если кто-то из актеров выступил против войны), запрещаются концерты, закрываются выставки. Волна репрессий накрыла российский театр: несколько видных российских драматургов (например, Иван Вырыпаев, Михаил Дурненков, Ася Волошина) выступили против войны, и театры по всей стране немедленно запретили их пьесы. Протестующих режиссеров и актеров массово увольняют.

Однако эти внутренние репрессии, конечно, не настолько заметны как международные санкции. Те, кто остался в России и наказан за свою смелую позицию, понимают, что страдают за правду. Те, кто уехал, и наказан за свой паспорт, ощущают, что с ними поступили несправедливо – но и они понимают, что идет война, гибнут люди, в мире творится очень много несправедливости – а значит им надо терпеть. Закрытые счета или несыгранные спектакли – это не так страшно, как разбомбленные дома и убитые дети.

Предубеждения и негласные санкции против русской культуры неизбежны, они продлятся долго, нести ответственность за Путина еще долго будут именно те, кто сильнее всех против него выступал.

Но есть другая проблема. Культурная война увеличивают ту пропасть, которая возникла между российским обществом и остальным миром. Культуры отмены не ослабляет Путина, она только усиливает его. Все больше молодых жителей России убеждаются в том, что Запад предвзят и несправедлив, что он ненавидит Россию и всех русских – а не только Путина.

В 80-е годы, перед распадом Советского Союза, все люди, жившие за железным занавесом, стремились на запад. Они хотели жить как в Европе и не верили в советскую пропаганду. Она казалась им надуманной ложью, потому что западная культура демонстрировала, что готова принимать и поддерживать тех выходцев из советского союза, кто разделяет их ценности. Сейчас ситуация обратная. Оставшееся в России гражданское общество ощущает себя так, будто его запирают в чумной барак – в надежде, что там все умрут, и плохие, и хорошие, – и никто не выберется живым. И это само ощущение – страшный удар по будущему российского общества и по тем ценностям, за которые всегда боролась и продолжает бороться российская культура

Я сначала не поверил, когда увидел этот текст. Но, нет, действительно. Это пишет академик РАН и в недавнем прошлом советник президента. Эти люди не перестают удивлять. Мы знали, что они совершенно поехали, но не знали, что на столько

Судя по довольным рожам руководителей госдепа сша и пентагона на встрече с зеленским вчера, они очень довольны кровавым клоуном. Последний старается изо всех сил, чтобы угодить своим американским хозяевам, принуждая украинских мужчин воевать с русской армией. Пользуясь полномочиями президента Украины, он отправляет ее мужское население на убой. Руководители американских спецслужб довольны его работой, отгружая немеренно оружие для братоубийственной войны в Русском мире, который они планируют окончательно разрушить. По плану других хозяев кровавого клоуна - ротшильдов - на зачищенных от русского населения берегах Днепра будет построен новый иерусалим, где избранный народ обретет новую землю обетованную.
Чтобы сохранить Русский мир,каждый, у кого на Украине есть родственники или друзья, должен позвонить им и попытаться убедить мобилизованных в ВСУ граждан украины сложить оружие или перейти на сторону российской армии, которая воюет с бандеровской нечистью и вырусью за спасение Русского мира. Мы все равно победим. Жалко зомбированных врагом украинских хлопцев, которые отдают жизни за ротшильдов и американцев, воюя фактически против собственного народа