«Мне приходят в голову слова из Священного Писания: нет больше любви, как если бы кто-то отдал душу свою за друзей своих»,- сказал Путин на митинге в Лужниках. Думаете, его спичрайтеры листали Библию в поисках нужной цитаты? Нет. Я знаю, откуда взялась эта фраза.

Она написана на могиле ликвидаторов Чернобыльской катастрофы на Митинском кладбище в Москве (на фото). Спичрайтер Путина вставил в его речь фразу, которую увидел на кладбище. В месте захоронения жертв ядерного взрыва.

За последнее время я написал много текстов в разные международные издания. И не было никаких сил и времени постить их в соцсети. Но вот этим текстом, написанным для Шпигеля, хочу поделиться. Вот ссылка и русский текст

https://www.spiegel.de/ausland/russland-ist-ein-gescheiterter-staat-naechstes-jahr-in-nowgorod-gastbeitrag-a-4e1f2011-8852-42b2-9374-48678f24f48c-amp

В следующем году в Новгороде

Уже неделю граждане России, протестующие против войны, придумывают себе новую родину. Где, как когда она появится, пока не ясно. Но у нее уже есть символика: белая, синяя и снова белая полосы. В один из первых дней после нападения на Украину, в российских соцсетях широко разошлась мысль, что бело-сине-красный триколор дискредитировал себя и новой России, которая появится когда-то после Путина понадобится новый флаг – без крови на нем. Поэтому красную полосу должна заменить другая белая – под цвет русского снега и покаяния.

Идея стала развиваться на глазах. В считанные дни московские дизайнеры-пацифисты нарисовали новый герб – основанный на символике Новгородской республики.

Удивительно, но эта часть истории России несколько веков скрывалась и замалчивалась: сначала царями, потом коммунистами и наконец Путиным. Потому что уж слишком странной и политически вредной казалась мысль о том, что Россия не всегда была ужасающей империей, а государством, которого можно считать предшественником современной России, является самая крупная в средневековой Европе парламентская республика. Ее столицей был Новгород – один из старейших русских городов, находящийся между Москвой и Петербургом.

В 12 веке там было создано городское вече (и это было за сто лет до возникновения британского парламента). Вече избирало посадника – что-то наподобие венецианского дожа. У Новгородской республики было очень много общего именно с Венецианской республикой. Это была огромная территория на севере нынешней европейской части России – от Балтийского моря до Уральских гор – крупнейшее государство в Европе того периода.

Новгородская республика мирно сосуществовала с Киевским княжеством. А еще в 1237—1241 годах, когда начался поход потомков Чингисхана на запад и почти все русские княжества оказались под властью монголов, Новгородская республика осталась независимым государством, которое никогда не была захвачено Золотой Орде (в отличие от Москвы).

История демократического Новгорода закончилась в XV веке. Вскоре после того, как турки захватили Константинополь. Последний византийский император погиб, а московский князь Иван Третий взял в жены его племянницу. Он ощутил себя продолжателем империи, заодно он сделал эмблему императорской династии Палеологов новым символом Москвы – двуглавый орел и сейчас является гербом путинской России.

Вскоре после этого Иван Третий напал на Новгород – имперские амбиции требовали расширения территории. Причем, Москва разгромила Новгород куда более жестоко, чем за 25 лет до этого турки поступили с Константинополем.

Спустя три с половиной века лет основоположник русской историографии Николай Карамзин написал свое классическое произведение – “История государства Российского”. Будучи придворным историком, работающем непосредственно на императора Александра I, он, конечно, писал свою историю в интересах монарха. Ему требовалось доказать, что самодержавие – это богом данная, естественная, вечная история России, единственный путь и судьба. На тот момент российскому государству со столицей в Москве было всего около 300 лет – меньше, чем просуществовала Новгородская республика. Но Карамзина это не смутило – Новгородскую республику он фактически вычеркнул из истории, упомянув ее лишь как побочную ветвь, тупиковый путь развития.

Точно так же поступали с древнейшей демократией Европы и все последующие русские диктаторы – старались забыть и вычеркнуть из памяти.

То, что сегодняшние противники Путина пытаются вспомнить эту историческую традицию, оченть символично. Это говорит о многом. Например о том, что они считают, что срок жизни государства Путина конечен. На днях три выдающихся русских эмигранта, танцовщик Михаил Барышников, писатель Борис Акунин и экономист, бывший директор Всемирного банка Сергей Гуриев, написали обращение к соотечественникам, которое они назвали “Настоящая Россия”. Это значит, что путинская Россия в глазах тысяч русских живущих по всему миру, больше не настоящая.

Россияне по всему миру отказываются считать себя изгоями – наоборот, они уверены, что это Путин изгой, который тащит за собой население России. Именно его режим – отклонение от нормы, а норма – это россияне по всему миру, которые хотят видеть Россию свободной. И, конечно, хотят мира и свободы для Украины.

В своей книге “Вся кремлевская рать” я описывал эпизод, когда на саммите НАТО в Бухаресте в 2008 году Владимир Путин пытался объяснить тогдашнему президенту США Джорджу Бушу, что Украину не надо принимать в НАТО, такими словами: “Украина – это не настоящая страна”. Видимо, он имел в виду, что Украина – это искусственная страна, придуманная Лениным всего сто лет назад (он чем он две недели назад заявил, объявляя о начале войны), а еще, что Украина – это failed state.

Война против Украины, начатая 24 февраля, по сути означает, что failed state – это путинская Россия. Государство, развязавшее мировую войну, больше не имеет моральных прав на существование. После Путина должна появиться новая, настоящая Россия. Сильно отличающаяся от “ненастоящей”, выдуманной русскими царями в своих политических интересах.

Это не значит, что русские, оказавшиеся в изгнании – неадекватные безумцы. Они рассыпаны по разным странам, они сейчас – один из самых больших разделенных народов мира. Они понимают, что еще много десятилетий будут нести ответственность за Путина и перед украинским народом.

Конечно, нам было бы намного легче, если бы мы были едины. Если бы у них была своя “ФРГ”, в противовес оставшейся за стеной путинской ГДР, или Южная Корея, в противовес Северной. Хотя бы Тайвань рядом с огромным Китаем. Любопытно, что эмигрировавший из Советского Союза в 1980 году писатель Василий Аксенов написал роман “Остров Крым”, в котором описывал Крым как возможный русский Тайвань – фантастическую альтернативу монстру по имени Советский Союз.

Однако нынешние условия требуют, чтобы все прежние волны эмигрантские волны объединились: что и демонстрирует Михаил Барышников, уехавший из Советского Союза в 1974 году, объединившийся с эмигрантами путинской волны. Российские власти все предыдущие сто лет последовательно выдавливали и выгоняли из страны талантливых людей. Пришло время понять, что нас так много, что мы и есть наша родина – наша Новгородская республика будущего.

Привет. Сегодня мы с коллегами, главным редактором «Дождя» Тихоном Дзядко, главным редактором «Медузы» Иваном Колпаковым и спецкором «Коммерсанта» Владимиром Соловьевым, при участии и поддержке главного редактора «Новой газеты» Дмитрия Муратова взяли интервью у президента Украины Владимира Зеленского. В ближайшее время опубликуем полную запись разговора без купюр: в моем ютьюб-канале, на сайтах и в соцсетях «Медузы», телеканала OstWest, в ютьюб-канале Котрикадзе/Дзядко, Новой газеты и на других платформах.

Вот и полная версия интервью с президентом Украины Владимиром Зеленским https://youtu.be/BlsFK-evlKk

Интервью с Зеленским. Постскриптум

Сначала мне казалось, что наша главная миссия - пробиться к той части российской аудитории, которая никогда не слышала, как говорит, думает и чувствует Зеленский, а вместе с ним и украинцы.

Потом я начал думать, что есть и другие важные аудитории - например, украинская и международная. И если, благодаря этому интервью, Зеленский поговорит с российскими журналистами и покажет Украине и всему миру, что не все россияне - враги, это тоже важно.

Саму идею такого интервью выдвинул режиссер Илья Хржановский, в последние несколько лет руководящий фондом «Бабий яр». Он верил, что это возможно и именно он приложил огромные усилия для того, чтобы оно случилось.

Мы мучительно подбирали состав участников. Я поговорил с многими: и женщинами, и мужчинами, некоторые не смогли принять участие - и я всех их понимаю. Если теперь, после интервью, кто-то ругается из-за гендерного состава, значит, ура, война в Украине, наверное, закончилась, можно заняться другими проблемами. (Нет, не закончилась).

И вообще, все мы знаем, что российская журналистика - это страна победившего матриархата. То, что случайно в числе интервьюеров не оказалось женщины - это странное недоразумение, а никакая не тенденция, все это прекрасно понимают. Если бы с Зеленским вдруг беседовали четыре журналистки, никто бы не удивился. Потому что в России действительно великолепные сильные журналистки - и им не нужны никакие квоты. В конце концов, Иван Колпаков и Тихон Дзядко оказались главными редакторами своих СМИ именно потому, что их выбрали их начальницы Галина Тимченко и Наталья Синдеева.

Я бы очень хотел, чтобы это интервью стало одним из многих, чтобы президент Зеленский продолжил говорить с российской аудиторией и другими журналистами и журналистками - мы видим, что это всем очень нужно. Я бы хотел, чтобы мы чаще и больше разговаривали с украинцами. Это очень непросто. Вообще тяжело подойти к человеку, у которого умер близкий, и заговорить, сказать, как соболезнуешь и поддерживаешь. Но очень нужно. Мы без этого не сможем жить дальше. Они смогут, а мы нет.

Этот текст написал Миша Фихтенгольц, оперный продюсер из Москвы, который работает волонтером на вокзале а Берлине:

ДЕТИ
Новые заметки с главного вокзала в Берлине

Спустя две недели после начала моей волонтёрской одиссеи (я включился в процесс с опозданием, после возвращения в Берлин 10 марта), поток беженцев стал несколько меньше, но ни в коем случае не обмелел - на главном вокзале по-прежнему случаются толпы, особенно когда прибывают в одновременности 2-3 поезда и отсек, в котором расположились волонтёры, вдруг начинает кишеть людьми.

90% прибывших: мамы с детьми. Обычно они сбиваются в группы: вчера мне досталось пять мам с восемью чадами, от 3-х до 15-и лет. Все из Черниговской области. Пытаюсь воевать с волонтёрами из Stadtmission Berlin, чтобы их распределили на ночлег в Тегель, где условия лучше и можно принять душ, но тщетно - тем, кто не остаётся в Германии и на следующий день направляется в другую страну, суждено ехать на ночлег в Berlin Messe - здание выставочного центра, там условия абсолютно спартанские. «Да Господи, не беспокойтесь, всего одна ночь, нам завтра к 11:00 в аэропорт, нам просто поспать немного». Мне все равно неудобно, я обещал им Тегель, а выяснилось, что туда нельзя и им предстоит ночевать в неприспособленных для людей помещениях. Маленький мальчик лет четырёх в очках с толстой оправой, один из восьми детей, смотрит на меня серьезным и немного укоряющим взглядом. Я забываю спросить, как его зовут. Я не успел принести ему из волонтёрского центра никаких сладостей, и мне стыдно.

А ведь еще пару часов назад был полнейший восторг - из Dunken Donuts нам привалило счастье и принесли два ящика нераспроданных пончиков, но моим восьми чадам из Чернигова они не достались. Зато они достались 8-летнему Артёму - он затребовал вкусняшек и получил на выбор солнечно-жёлтый пончик, розовый с марш-меллоу и ещё один, без крема, но зато с орехами. Артём счастлив.

Рядом рыдает 9-летний Фима, который спорит с мамой, кто первый пойдёт заряжать мобильный телефон - у них одна зарядка на двоих. Спор, конечно, ни о чём, и я поначалу вообще не понимаю сути вопроса - но у Фимы брызжут слёзы и мое предложение дать ему вторую зарядку не имеет никакого эффекта. «Мы шесть дней в пути, он просто устал» - обьясняет мама, и я наконец понимаю, что ребёнку надо просто дать волю эмоциям. Я оставляю ему на столе сладости и смотрю, как за соседним столом с двух сторон объедают желтые пончики две смешные девочки-близняшки лет четырёх.

Дети вносят необходимую струю оптимизма в общее действие - пока взрослые проходят через каждодневный кошмар столкновения с новой реальностью, где нет ни адреса, ни дома, ни социального статуса, ни средств, дети воспринимают происходящее как большое приключение. Но не все: среди них резко выделяются те дети, которых вывозили из зоны боевых действий - из-под бомбежек и обстрелов. Эти дети молчат и вздрагивают при малейшем звуке, будь то гудок поезда или чей-то крик. Маленькая Алиса, буквально прилипшая к маме и боящаяся посмотреть на меня - «Она слышала взрывы и вокруг летали пули - обьясняет мама - и до сих пор боится любых громких звуков и начинает прятаться». Я не знаю, что на это сказать. «Дай Бог, пройдёт». «Уже месяц не проходит» - с тревогой говорит мне мама - «Не знаю, что делать».

Частно у таких детей реакции обозначаются на физиологическом уровне, посттравматический синдром атакует в первую очередь желудочно-кишечный тракт. На центральном автобусном вокзале я сам наблюдал сцену, как внезапно в детском уголке маленького мальчика вдруг ни с того ни с сего начало рвать - и немецкий волонтёр, явно папа с опытом, подставил ему свои ладоши, чтобы тот не запачкал других детей и игрушки вокруг.

Идём в волонтёрский центр в мамой и двумя дочками, младшая, Валерия, лет 11-и, пытливо вглядывается мне в глаза. «Я люблю Россию, я там была, но кажется, президент у вас не очень хороший» - говорит она мне. Я молчу. Мне нечего возразить.

Ещё неделю назад я, вместе с Кларой, координирующей волонтёров на автобусном вокзале, развлекали двух крох - братьев-двойняшек, надувая мыльные пузыри - малыши с гиканьем носились за мною и нашему счастью не было предела. Теперь мне грустно - я встречаю семью, которую две недели назад я селил в отель возле главного вокзала, вновь в Берлине и они сообщают мне, что устроиться в Германии не удалось: они возвращаются в Полтаву. 5-летний Игорь в смешной шапке с помпоном, по которой я и узнал его и маму с бабушкой, грустно смотрит на меня и отворачивает взгляд. «Мы хотим домой» - говорит мне его мама. Я бегу в волонтёрский центр, беру им сэндвичей и почему-то срываюсь на девочку-волонтёра из-за того, что нет в наличии яблочного пюре для Игоря в шапке с помпоном, а он другого не ест. Им ехать не менее двух суток к себе на родину. «Михаил, дай вам бог здоровья» - говорят мне бабушка и мама. «Нет, это Вы должны быть живы и здоровы» - говорю я им, и у меня в горле ком, когда я оставляю их на платформе, потому что ощушение, что только что я проводил людей на войну.

«Привет, это Ярослав с Украины» - приходит мне с незнакомого номера сообщение в телеграме во время урока французского. «У меня все хорошо, даже очень, завтра собеседование в сенате» - и я мгновенно вспоминаю 16-летнего парня, которого я на позапрошлой неделе сопровождал в органы опеки. Решаю поздравить его с официальным переселением в Берлин - вспоминаю, что у меня есть подарочная карта на 50€ от берлинского сервиса еды Hello Fresh. «Хочешь?» - пишу я ему. «Спасибо, было бы круто». Для Ярослава 50€ - как 5 000€ для меня.

… Занеся совершенно неподъёмный баул в поезд до Дюссельдорфа и предварительно запихнув в него пару яблок и плитку шоколада для маленькой Алисы, которая боится громких звуков, я прощаюсь с ее бабушкой. «Вы же не с Украины» - говорит она мне. «Я из Москвы», отвечаю я. «Как странно. Одни русские нас убивают, а другие помогают, как Вы. Дай бог вам сил». Поезд уходит и я стою ещё минуту на платформе, как оглушенный. За три недели волонтерства я не услышал ни одного плохого слова про Россию от тех людей, которых по российскому телевидению называют фашистами. Только бесконечные слова благодарности от десятков и даже сотен мам и детей, которых моя Родина лишила крова. Надо было бы осмыслить этот парадокс, или нет, как-нибудь потом - лучше сегодня я опять пойду на вокзал на полдня, потому что детям из Украины нужны пончики и фруктовые смеси, а не мои спутанные мысли.

Как я убил Жириновского

В последние несколько лет – вплоть до начала войны – я писал книгу про распад Советского Союза. Жириновский в ней фигурировал как эпизодический персонаж. Про него рассказывали многие мои собеседники. Это были странные истории про созданную ещё в СССР партию, почему-то названную либерально-демократической, про то, как ЦК КПСС раскручивал эту якобы оппозиционную партию, про то, как бедный Жириновский вдруг превратился в богача и начал сорить деньгами, разъезжая по болевым точкам распадающегося Союза – у моих собеседников не было сомнений в том, что источником денег был КГБ.

Чтобы не писать голословно, я решил взять интервью у Жириновского. В целом я всегда считал, что говорить с ним бесполезно. Но тут подумал – вдруг воспоминания о юности пробьют брешь в его панцире из окаменевшей лжи, которой он зарос за эти 30 лет.

Пресс-служба Жириновского согласовала дату. Правда, возникла проблема. Я заболел ковидом. Омикрон – штука неприятная, но незаметная. Поэтому я решил интервью не отменять.

Мы с ним встретились. И - ничего. Я увидел перед собой старый автомобиль, который пытается завестись, и не может. Он почти ничего не помнил – потому что так много в жизни врал, что все забыл. Даже собственную биографию, выдуманную и заученную, и то почти забыл – на мои очень конкретные вопросы отвечал «да, было такое» и потом как-то пытался пофантазировать на заданную тему. Потом пытался побушевать про Украину. А в конце начал орать на свою пресс-службу – зачем меня пустили, ни одного интересного вопроса, мол, я ему не задал. Думаю, это было последнее интервью, которое дал Жириновский, прежде чем слёг.


Ясно, что Жириновский питался собственным криком – он без этого не мог. Если не было скандала, вопля и агрессии, он расстраивался и чувствовал себя потерянным. Это я помню еще с момента нашей первой встречи – он пришел на прямой эфир на Дожде, в программу Hard day’s night. Мы придумали, что наша задача – говорить очень тихо и не дать ему возможно заорать. И когда эфир закончился и Жириновский вдруг осознал, что устроить шоу по своим правилам у него не получится, – он почувстввал себя чудовищно обманутым, с ним прямо-таки случилась истерика.

А еще перед тем эфиром Таня Арно придумала отличный вопрос: «Какими вы представляете себе свои похороны?» Жириновский не смутился и начал самодовольно перечислять: артиллерийский лафет, ордена на бархатных подушечках… Не помню, сказал он «Кремлевская стена» или «Новодевичье кладбище» – он явно предвидел торжественные государственные похороны, как у члена Политбюро.

Что ж, члены брежневского Политбюро тоже начали умирать вскоре поле того, как проголосовали за введение войск в Афганистан. И их гонка на лафетах озачала, что конец близок.

Да, кстати, коронавирусом Жириновского заразил все-таки не я. Во-первых, мы сидели на расстоянии примерно шести метров, он не подошел ближе, и нас разделял почти путинский стол. А во-вторых, интервью было в Думе – а туда запрещен вход без свежего ПЦР. Так что утром в день интервью я сдал тест и узнал, что здоров.

И, кстати, пару дней назад я думал о том, желаю ли я смерти тем, кто виновен в этой войне, тем, кто ее «приближали, как могли». И нет – я понял, что ничего не чувствую. Я хотел бы только суда. И мне жалко, что Жириновский до него не дожил.

А вот и фантазии Жириновского про собственные похороны

А вот так Владимир Вольфович видел девять лет назад свои похороны.

https://m.youtube.com/watch?v=6AoenS69n74

Мой новый текст в Шпигеле - про то, почему российские солдаты убивают и насилуют мирных жителей https://www.spiegel.de/ausland/russland-was-butscha-fuer-die-gegner-von-putins-regime-bedeuten-koennte-kolumne-a-eafdff82-09b0-4d75-8e9c-82bca9a15092

Почему российские солдаты были так бессмысленно жестоки в Буче? А что будет, если те же самые солдаты окажутся завтра не в пригороде Киева, а в элитном поселке под Москвой? Вероятно, они будут вести себя так же. Дело в том, что в России за последние годы сформировалось убеждение, что люди с оружием имеют право на насилие – и им за это ничего не будет.

Много лет на вопрос, не опасно ли быть в России независимым журналистом, я отвечал: не опаснее, чем сантехником. И уточнял: так сложилось, что в России перед беззаконием все равны. Российские силовые органы – полиция, росгвардия, суды, тюремная система – превратились в крупнейшую в стране преступную, даже террористическую группировку. И любой гражданин страны знал: ты в безопасности, пока случайно не попал в руки полиции. Но тебя случайно остановили на улице – ты на краю пропасти. Все знают, что у полиции есть план по раскрываемости преступлений, это значит, что ради выполнения плана и получения премии полицейские, например, нередко подбрасывают наркотики. Могут забрать и по любой другой надуманной или выдуманной причине – назад дороги почти нет. Суд всегда принимает сторону полиции, прокуратуры, стороны обвинения. Если тебя вдруг за что-то схватили полицейские – значит тебя поглотили врата ада.

В последние годы российские СМИ время от времени публиковали ужасающие подробности того, как полицейские по всей стране обращаются с задержанными. Один из самых страшных случаев: в Калининграде мужчину приковали наручниками к батарее, трубу отопления прорвало, горячая вода заполнила комнату и задержанный фактически сварился заживо – умер от ожогов.

Но полицейский участок – это только первый круг ада. Дальше – СИЗО, потом тюремная система. Про то, что там людей пытают, насилуют, калечат и убивают, знает вся Россия. Независимые журналисты создали несколько специализированных СМИ, специализирующихся на этой тематике – на борьбе с тюремным насилием. К примеру, Медиазона – новостной ресурс, созданный при участии группы Pussy Riot . Этот сайт несколько лет рассказывал о нечеловеческих пытках, которые регулярно практикуются в российский тюрьмах. На сайте gulagu.net за последние месяцы были опубликованы сотни чудовищных видео с пытками заключенных – их снимали сами надзиратели.

Впрочем, дело даже не в работе независимых СМИ – насилие, царящее в российской правоохранительной системе известно всем: от мала до велика. Более того, оно считается почти нормой. С ним никто не борется. Власти закрывают на него глаза. Общество тоже не обращает на него внимание.

Это стало до такой степени распространенным являением – в прошлом году в России вышла комедия “Оторви и выброси” – о том, как надзирательница в женской колонии жестоко избивает заключенных. Еще раз повторю: не тяжелая социальная драма, а комедия.

Летом 2020 года, когда в США после убийства Джорджа Флойда поднялось протестное движение Black Lives Matter, многие обращали внимание на то, что в России подобные убийства – норма. Но они не вызывают никакого возмущения, потому что не направлены против темнокожих, или азиатов, или какого-либо другого меньшинства – они направлены против всех.

Что случилось, почему общество привыкло к тому, что представители власти имеют право на насилие? И что происходит в головах десятков тысяч людей, которые идут на службу в полицию, в другие силовые структуры – почему они превращаются в садистов, которые начинают пытать и издеваться?

В 30-е годы, в Советском Союзе ужасающие пытки были повсеместными – тогда чекисты выбивали из обвиняемых любые, самые невероятные показания. В последние годы Советского Союза намного чаще стали говорить про пытки в армии – солдаты более старшего возраста зачастую издевались над новобранцами. Таким образом они продолжали традицию: нас били, когда мы попали в армию, значит и мы будем бить. Но в современной России насилие стало не только повсеместным, но и зачастую бессмысленным: почему полицейские, сотрудники СИЗО и тюрем избивают своих жертв? Просто потому что могут.

Это очень интересный психологический феномен.

Отчасти его природу изучал еще Филип Зимбардо, автор знаменитого “стэнфордского эксперимента”: волонтеры, игравшие роли надсмотрщиков, так вживались в роль, что начинали бить тех участников эксперимента, что играли роль заключенных. Российский эксперимент, конечно, дает еще большее поле для анализа – выборка куда более обширна, чем у Зимбардо. Отсутствие работающей судебной системы (где количество оправдательных приговоров – меньше 1%) создает удивительно уродливое ощущение в обществе: полное бесправие гражданина перед лицом государственной машины. Карательный аппарат, силовики, люди с оружием полностью отождествляют себя с государством и ощущают полную безнаказанность.

В своей книге “Вся Кремлевская рать” (Endspiel) я описывал, как менялось отношение Путина к своему электорату. До 2012 года кремлевские идеологи полагали, что основой режима должен быть средний класс, мелкие предприниматели, люди, имеющие высшее образование и достигшие максимального благополучия в нулевые – за время высоких нефтяных цен. Однако именно этот средний класс восстал против Путина – вышел на массовые протестные митинги по всей стране в 2012 году. Тогда стратегия Кремля изменилась – новая команда идеологов заявила, что настоящей опорой режима является рабочий класс, менее образованные и обеспеченные люди. И тогда государственная пропаганда стала использовать “традиционные ценности”, ксенофобию, гомофобию, ностальгию по Советском Союзу – то, что по ее мнению, может соответствовать картине мира “простого человека”, среднестатистического россиянина. Но в последние годы и эта доктрина устарела – после народных протестов в Беларуси концепция поменялась вновь. Теперь основа режима Путина – это бюрократия и репрессивный аппарат, силовики и люди с оружием, те, кто смогут подавить любой народный протест. Их безнаказанность – это важнейший инструмент, при помощи которого власть держит в страхе любое общество.

В этой ситуации очень сложно ответить на вопрос: почему россияне поддерживают войну в Украине. Потому что, на самом деле, мы не знаем, что думают россияне. Мы не знаем, какой процент россиян ассоциирует себя с безнаказанным агрессором, который имеет право пытать и убивать, а какая часть населения привыкла считать себя бесправной жертвой.

Соцопросы, которые обычно цитируют как в российских государственных, так и в иностранных СМИ, ничего не говорят. Дело в том, что чаще всего традиционные опросы общественного мнения проводятся по старинке: обзвоном городских телефонов. Это заведомо сокращает выборку: у большинства молодых людей нет городских телефонов, они пользуются только мобильными. Люди, у которых в квартире звонит телефон, наверняка уверены, что звонящий знает и домашний адрес, паспортные данные – они ощущают себя почти как на допросе в полиции, где за каждым неверным словом может последовать удар.

Моральное разложение российского государства и тех, кто ощущают себя его представителями, грозит России ужасающими последствиями. Даст бог, война в Украине закончится – а потом привыкшие безнаказанно убивать и грабить солдаты, опора режима, вернутся в Россию. И вся она может превратиться в одну огромную Бучу.

Я давно хотел заняться своим ютуб-каналом, но руки не доходили. И вот, наконец, время пришло. Каждую неделю буду брать интервью у «величайших умов современности» - политиков, философов, художников, писателей, артистов со всего мира. Это будет разговор с людьми, которые раньше никогда не появлялись в российском ютубе. И ещё - я буду говорить о будущем, о том, каким оно может быть, после того, как эта война закончится. Мой первый собеседник - бывший президент Польши Александр Квасьневский, тот самый, который поддержал в 2004 году «оранжевую революцию» в Украине, после чего отношения между Россией (с одной стороны) и Украиной, Польшой, Европой (с другой) начали стремительно ухудшаться. А уже на следующей неделе будет Фрэнсис Фукуяма - наверное, самый известный политолог мира, который в 1989 году написал про «конец истории» - полагая, что с распадом СССР во всем мире воцарится демократия.
Помимо моего ютуб-канала интервью будут выходить на телеканале OstWest. Все интервью я беру на английском языке - но в ютубе будут и английская и русская версии.

https://youtube.com/channel/UCV7eg3WWTflIZzYJRYcAqMQ

30 лет назад Фрэнсис Фукуяма стал самым известным политологом в мире, потому что написал статью «Конец истории», в которой утверждал, что с распадом СССР все плохое в мире закончится, настанет торжество всеобщей демократии.

Потом жизнь Фукуяму помотала, но он по-прежнему верит в либеральную демократию и подробно объясняет, почему ее торжества не случилось.

На днях я поговорил с ним про войну и то, каким будет мир после: он уверен, что Путину конец (не переживет поражения в войне), а Трамп вполне может стать следующим президентом США.

https://youtu.be/L9wQ2R3fj9o

(Да, обязательно подписывайтесь на мой ютуб-канал, на следующей неделе будет Ральф Файнс, актёр, сыгравший главных злодеев современного кино: фашиста в «Списке Шиндлера» и Воландеморта в «Гарри Поттере»).