Презрение к народу ― низость духа,
Животный страх перед судьбы огнем…
Пожар войны, и голод, и разруха
Напомнят о народе, ― да, о нем,
О демосе, о плебсе и о быдле,
О солдатне, о черных батраках,
О сгустках отвращенья ли, обид ли
В их смачно выразительных плевках.

Но в час, когда на бойне интересов
Изгоем станет всяческий народ,
Который в интересах мракобесов
Страну не сдаст и не заткнёт свой рот, ―
Тогда в изгойской быть хочу природе,
С изгойским снегом, на изгойском льду,
Со снегирём изгойским на свободе,
С его изгойским посвистом в саду, ―
Изгойским хлебом быть с изгойской солью,
Где серебром сверкая и парчой,
Мороз, как зверь, свою диктует волю
И метит территорию мочой.

Страна ― изгой?!. Народ ― изгой?!. Я с ними,
Я в этом списке ― первого первей!..
Тот не поэт, чье в этом списке имя
Щеглом не свищет в пламени ветвей.
Изгоев нет для Господа, для Бога,
Изгоев нет для Бога, господа!
Господь един, а черных списков много,
Изгойство Бога ― вот что в них всегда…

2016

Другая Украина

Украина у меня – другая,
Вам такой вовеки не видать,
Там хожу я в школу, полагая,
Что в живых остаться – благодать!

Кончилась война, иду за хлебом,
Корка хлеба – счастье, без вранья!
Всю дорогу я слежу за небом,
Где бомбили Киев и меня.

Украинским языком владея,
Вряд ли я сумею той порой
На вопрос ответить прохиндея:
Первый он язык или второй?..

Всё известно мне о Бабьем Яре,
Всё ему известно обо мне.
Только Киев мой – не эти твари,
Что прислугой были Сатане!..

Я хожу за книгами к монахам,
В этих книгах – ижица и ять.
Книжное дитя способно страхам
Лучезарно противостоять.

У меня – другая Украина,
Вам такая – даром не нужна!
В этом я нисколько не повинна,
Каяться за это – не должна!

Неповинна памяти лавина,
Горловина соловья нежна.
У меня – другая Украина,
Вам такая – даром не нужна!

У меня – другая Украина,
И Россия в этом не повинна…

2014

СЕБЕ

Держи удар, дистанцию и слово.
Держи святую воду и перо.
Держи картошки полное ведро
И ожерелья лука золотого.
Они – твоё несметное добро,
Защита – от любого духа злого.

Держи свой путь, а не по ветру нос.
Держи любовь – бессмертно, тайнозримо,
Чтоб не держать ни краски для волос,
Ни туши для ресниц, ни щёк для грима,
На это есть всегда огромный спрос, –
Но подлинника страсть неповторима.

ержи улыбку, не оскалив пасть,
Как демонстранты кафеля зубного.
Держи себя, чтоб в лапы не попасть
Общественности, рвущейся во власть –
Кроить страну, как ножницы портного!
Держи удар, дистанцию и слово.

Ядро поэтики – атлетики ядро,
Держи ядро атлетики поэтской.
Ядрёный дух держи природы детской.
Держи картошки полное ведро.
Держи святую воду и перо.
Они – твоё несметное добро.

A. П. Чеxов: "Жизнь пpенеприятная штукa, но сделать ее прекрасной oчень нетрудно. Для этoго недостаточно выигpать 200 000, получить Белoго Орла, жениться на xopошенькой, прoслыть благонамеренным — все эти блaга тленны и пoддаются привычке.


Для того, чтобы ощущать в ceбе счастье без пеpерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольcтвоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что «могло бы быть и хуже».


А это нетрудно:


Когда у тебя в кармане загоpаются cпички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб.

Когда к тебе на дачу приезжaют бедные pодственники, то не блeдней, а торжествуя воcклицай: «Хорошо, что это не городовые!»
Когда в твой палец попадaет заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!»

Если твоя жена или свояченица играет гаммы, то не выходи из себя, а не находи себе места от радости, что ты cлушаешь игру, а не вой шакaлов или кошачий кoнцерт.

Радуйся, что ты не лошадь конножелезки, не коховская «запятая», не трихина, не свинья, не осел, не медведь, которого водят цыгане, не клоп...
Радуйся, что ты не хромой, не слепой, не глухой, не немой, не холерный...
Радуйся, что в данную минуту ты не сидишь на скамье подcудимых, не видишь пред собой кредитора и не беседуешь о гонораре с Туpбой.

Если ты живешь в не столь отдаленных местах, то разве нельзя быть счастливым от мысли, что тебя не угораздило попасть в столь отдаленные?

Если у тебя болит один зуб, то ликуй, что у тебя болят не все зубы.
Радуйся, что ты имеешь возможность не читать «Гpaжданина», не сидеть на ассенизационной бочке, не быть женатым сразу на трех...
Кoгда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в геенну огненную.

Если тебя секут березой, то дрыгай ногами и восклицай: «Как я cчастлив, что меня секут не крапивой!»

Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству.

И так далее... Пoследуй, человече, моему совету, и жизнь твоя будет состоять из сплoшного ликовaния."

ТАБЛИЦА УМНОЖЕНЬЯ

Меня любили политзеки из Гулага,
Когда на волю привезли их поезда, –
За то любили, что была во мне отвага
Не умножать, не дёргать зверства провода,
Не лезть в подробности арестов и допросов,
Умножив пытки легендарных палачей, –
Я в двадцать лет была вполне себе философ
И знала всё о людопепле из печей!

Меня любили политзеки из Гулага,
Творцы, художники, поэты, мастера
Доить коров, чинить часы, считать за благо
Дары свобод, когда не спится до утра,
Когда прилично – позвонить, набравши номер
В любой момент бессонной ночи, не стыдясь, –
И знать, что любят не за то, что ты не помер,
Как Мандельштам, зарытый в лагерную грязь.

Я помню эти голоса бессонных зеков, –
В ночь полнолуния, когда пылает мрак,
Они звонят и мне читают древних греков
И древних римлян, – и ни слова про Гулаг!..
Они разлюбят, если я об их Голгофе
Начну рассказывать, как вы для интервью.
Они с небес ко мне идут на чашку кофе.
И никому я писем их не продаю.

Есть умноженья беспощадная таблица,
Где униженья умножаются стократ:
Чем больше слов о прежних зверствах говорится,
Тем грандиозней зверства нынешний парад!
Таблицу знали те двенадцать политзеков, –
На них бы общество спустило всех собак!
Они поэтому читают древних греков
И древних римлян, – и ни слова про Гулаг!..

* * *

Когда идёт Россия на уступки,
Ей череп разбивают молотком –
На деньги стран, желающих разрубки
России, не съедобной целиком.

Смолоть зерно судьбы и стать мукою,
Утратить путь божественный зерна?!.
Тогда весь мир оставит нас в покое
И вся правозащитная шпана.

Не дай смолоть им нашу силу воли
И сделать корм из наших отрубей,
Не дай, судьба, очнуться нам в помоле!..
И ты, Поэтка, вкусной быть не смей.

В ПЛАЩЕ ЗОЛОТИСТЫХ ЛУЧЕЙ


Как только у Пушкина спросим,
За что нас в Европе клянут, -
Он будет минут через восемь,
Но там не бывает минут.
Появится он из просвета,
В плаще золотистых лучей, -
А там для такого поэта
Других не бывает плащей.
Он дышит прозрачной душою,
Глаза его - небом полны,
А небо – такое большое,
В нём солнце и звёзды видны.
Считая вопрос неизбежным,
Ответит он "Клеветникам
России" – пером белоснежным,
Чернилами – по облакам!
За что ненавидят нас, Автор,
В Европе и вечно грозят?
Об этом напишет он завтра,
Но завтра – два века назад

* * *

Она сказала: все висит на волоске,
а в лучшем случае несется по волнам,
а в худшем - из песка и на песке,
до ветра первого... Судьба ворвется к нам
значенья опрокидывать добра
и зла, крушить привычку, в этом смысле
мы, как вода, повиснем без ведра
в один прекрасный день на коромысле, -
опоры нет, защиты - никакой,
заранее готовиться - нелепость,
нет равновесья, призрачен покой,
где в должный час любая рухнет крепость,
ничто не возвратится - ни фасоль
в стручок, ни в землю ствол, который спилен, -
но, если силу не утратит соль,
все остальное как-нибудь осилим.

1993

ВОЙНА И МИР

Ни на кого Россия не напала.
"Убить Россию – это жизни нашей цель!",
Сказало рыло польского амбала,
Где запад – весь! – такое счастье раздувало,
Как санкций "адских" русофобская метель,
Когда России – всё запрещено,
А убивать Россию – всем разрешено,
Хотя известно всем давным-давно,
Что никому не показалось мало,
Когда убить Россию, возмечтав,
Бежал таких мечтателей состав,
В любом столетии разгромленный победно!
Предупреждает в данном случае Минздрав –
Здоровья Министерство Высшей Силы:
Мечтать – смертельно, а не просто вредно
Для всех мечтателей, гробовщиков России,
Для всех, кто вешает такую вермишель:
"Убить Россию – это жизни нашей цель!"

Ни на кого Россия не напала.
Войной торгует запад, он сначала
Продать войну мечтает подороже,
И подороже он продать мечтает мир,
Торгуя войнами!.. Без этого не может
Он процветать, война и мир – его товар,
Которым запад вечно торговал,
Иначе сам бы он себя не прокормил!
Войной и миром он явился торговать,
Всем приказав: " Россию, русских – убивать!"

Что делать?.. Для России – не вопрос!
Громить победно и не торговаться
С убийцами, чтоб не купить отброс –
Тот "мирный договор", под гром оваций,
Где запад нам продаст – и очень скоро! –
Со всех сторон войну, и не одну,
Как продала нам запада контора
Тот мирный договор, сейчас который
Нам продаёт со всех сторон войну.

В небе над Киевом появился неизвестно чей дрон с развёрнутым флагом России - 20-го декабря!
Такое природное явление!

"Я явно шёл на смерть. И знал, за что я шёл. Моей 18-летней сестре немцы звезду вырезали на лбу, шомполами грудь прокалывали, она кричала – ей скулы выбили. Мать кинулась ее защищать, а те и мать прикладом по голове, она упала. У нее на руках тогда младшая сестра моя была." Есть за что ненавидеть фашистов . Звали его Петя. Пётр Филоненко.
Прошел всю Великую Отечественную. 16 июля 1943 года, когда Петр Филоненко воевал в составе танковой бригады. Под бомбёжку попали страшную! Спасая командира от бомбы, Пётр толкнул его в окоп и принял на себя град осколков. - Это потом я узнал, что их семь в меня вошло, - вспоминает Пётр Алексеевич. - А тогда, помню, командир крикнул: «Беги к фельдшеру!» А фельдшер мертвый… Тут и я сознание потерял. Друзья рассказывали, что тогда 14 человек в братскую могилу положили. И уже землёй стали засыпать, как вдруг кто-то увидел, что у Петра под носом кровавый пузырь надувается. «Откапывайте! Он же живой!» В санчасти медсестричка Валя сдала для мальчишки свою кровь. И он снова выжил!
Был бой за трассу Гомель - Бобруйск. Пехотинцам не удавалось пройти сквозь стену огня, которым нас поливали из вражеского дота. Я соскочил с бронетранспортера, пробрался через кустарники и изо всех сил ударил плечом в раскаленное дуло пулемета. 12 пуль навылет… Петру тогда было всего 14 лет. Маленького героя, повторившего подвиг Александра Матросова, решили хоронить, как офицера, в гробу. Уже и яму выкопали, и гвозди в крышку стали забивать, когда из домовины послышались слабые хрипы. Затем было 12 операций и полгода реабилитации в госпитале в Цхалтубо.
- Из-за этих ранений мне товарищи дали кличку Штопаный, - вспоминает Пётр Филоненко. - Сейчас из нашей танковой бригады я один живой остался - последний солдат.
Пётр Филоненко дошёл до Рейхстага, оставив на нём свой автограф, как и многие другие бойцы Красной Армии.
Александр Лычагин.

ОКОЛО НЕБА

Око окна в океан окунулось тумана.
Около неба - глубокий рассвет декабря.
Волны созвучий поэтствуют здесь постоянно,
Дышат ритмично, как реки впадая в моря.

Музыка Жизни присутствует непобедимо
Между корой головной и земной, где небесная связь
Музыкой Жизни сплотила простор воедино
С оком окна, в океане тумана струясь -

Около неба, где музыку Жизни творя,
Волны созвучий коры головной и земной, -
Мглою окутанный, дышит рассвет декабря,
Там , где поэтствует око окна, букваря
Около неба, где музыка речи родной.

«Другая Украина»

Украина у меня — другая,
Вам такой вовеки не видать.
Там хожу я в школу, полагая,
Что в живых остаться — благодать!

Кончилась война, иду за хлебом,
Корка хлеба — счастье, без вранья!
Всю дорогу я слежу за небом,
Где бомбили Киев и меня.

Украинским языком владея,
Вряд ли я сумею той порой
На вопрос ответить прохиндея:
Первый он язык или второй?..

Все известно мне о Бабьем Яре,
Все ему известно обо мне.
Только Киев мой — не эти твари,
Что прислугой были сатане!..

Я хожу за книгами к монахам,
В этих книгах — ижица и ять.
Книжное дитя способно страхам
Лучезарно противостоять.

У меня — другая Украина,
Вам такая — даром не нужна!
В этом я нисколько не повинна,
Каяться за это — не должна!

Неповинна памяти лавина,
Горловина соловья нежна.
У меня — другая Украина,
Вам такая — даром не нужна!

У меня — другая Украина,
И Россия в этом не повинна.

БЕДЛАМ

Бедлам – дурдом английский, чьё название
Превращено давным-давно в иносказание,
Портрет которого – действительность сама,
Звездят маньяки в ней, сошедшие с ума.

Серийные маньяки русофобщины,
Американщины, британщины, европщины,
Готовы рвать Россию – в клочья, в хлам!..
Дурдом английский называется – Бедлам.

России недра, необъятные просторы
Мечтает хряпнуть запад, чьи моторы
Рычат войной, что объявили – нам!
Дурдом английский называется – Бедлам.

Полсотни стран затеяли всё это:
Громить Россию – до скончанья света.
Хребет Россия им сломает пополам!..
Дурдом английский называется – Бедлам.

Все, кто вторгаются в Россию, неспроста
Позорно драпают, как черти – от креста,
Своих знамён бросая клочья, хлам!..
Дурдом английский называется – Бедлам.

Бедлам – иносказанье психбольницы,
Где – место всем, кто победить Россию мчится,
Но только в том дурдоме, в том Бедламе
Возможен бред – отнять у нас Победы знамя!

Полсотни стран с такой историей болезни
Сейчас "Россию победить в бою!" – полезли,
Как раз Бедлам – их исторический портрет,
А мы как раз – Россия, Родина Побед!

АНГЕЛ ЖИЗНИ, АНГЕЛ СВЕТА

Конь вернулся с поля брани,
Всадник раненый – на нём,
Он – на грани умиранья,
Ясным днём на этой грани
Он – с победой и с конём!

Слава Богу, что в подмогу
Ангел света, Ангел дня
Дул на раны всю дорогу,
Силы всадника храня
И вдыхая сил помногу
В плоть бегущего коня, –

Чтобы конь летел, как птица
С поля брани ясным днём,
Чтобы всадник возвратиться
Мог с победой и с конём,
И живьём!.. А песня эта
Про судьбу, где Ангел света,
Ангел жизни – здесь, не где-то,
Вера с крыльями – при нём!

Рассказы о чудесном
ТАБУРЕТКА

Жили-были старик с табуреткой. Старику было сто лет, и стал он такой маленький, что спал в колыбели, а табуретка ногой колыбель качала и пела ему песенки.

Бывало, проснется старичок Филофей, а тут как тут табуретка стоит с кашкой и тертой свеклой или с пюре морковно-яблочным.

Потом бежит, кувыркаясь, табуретка на рынок, в аптеку, в магазин и на почту. На почте она шлет открытки и письма детям, внукам и правнукам старичка Филофея, поздравляет их с Рождеством, с Новым годом, с Первым мая, с днем рожденья и с днем именин, а внизу подпись ставит – «Ваши старичок Филофей и табуретка».

Потом она домой скачет с творожком, с овощами, с овсянкой, с лекарствами травяными. Дома быстренько табуретка одевает старичка для прогулки, кладет его в детскую коляску, на сквер катит, а там уж, на сквере, они за ручку гуляют, и табуретка покупает старичку леденец на палочке или воздушный шар.

На прогулке следит табуретка, чтоб у старичка Филофея шарфик не развязался, а то ведь простудится старичок с непригляда, будет чихать, кашлять, в ознобе трястись, бредить в жару и звать свою старушку, жену-красавицу Анастасию Васильевну, которая давно улетела на небо.

Жарким летом табуретка водила гулять старичка Филофея в одних трусиках и в панамке. Сама, бывало, стоит на берегу озера, а старичок там в озере плавает, от жары отдыхает. А потом табуретка растирает его большим голубым полотенцем с цветами и дает сладких черешен.

Летними вечерами табуретка варила на зиму варенье из роз и вишен и рассказывала старичку сказки, а он пил чай с молоком и с пенками от варенья. Больше всего старичок Филофей любил варенье из райских яблок и «Сказку о золотом петушке».

А ночью, когда старичок Филофей спал очень сладко, табуретка любила стоять на балконе и на звезды глядеть, от звезд у нее ноги болели не так сильно.

Однажды во сне старичок Филофей улетел на небо. Табуретка тихонечко застонала и закачалась, упала в обморок. Потом обмыла она старичка Филофея, одела во все новое и послала телеграммы детям его, внукам и правнукам. Они приехали на поездах, приплыли на пароходах, пешком пришли, старичка помянули, дом его продали, а табуретку выбросили – у нее потому что одна нога была короче других.

Вот хромает одинокая табуретка по улице, а тут я из бани бегу и ей говорю:

– Здравствуйте, табуретка! Очень рада вас видеть. Не свободны ли вы случайно сегодня вечером? Приглашаю вас на чай с пирогом, у меня как раз день рожденья, мне сегодня исполняется пятьсот лет.

Справили мы с табуреткой праздник, и так хорошо нам было вдвоем, что стали мы вместе жить. Теперь, когда нет меня дома, табуретка на телефонные звонки отвечает и на бумажках записывает – кто звонил да по какому делу. Когда меня обижают, она покупает мне ландыши. А летними вечерами мы с табуреткой стоим на балконе, глядим на звезды и шлем открытку старичку Филофею на небо:

"Дорогой Филофей Пантелеевич!

Мы Вас помним и нежно любим. Сегодня была гроза. После грозы посвежело, мы чирикали и качались на ветках липы. А потом опять припекло, нынче – жаркое лето, на балконе лимоны выросли. Вчера был Ваш юбилей и портрет Ваш во всех газетах и по телевизору. Выглядели Вы замечательно.

Желаем Вам благодати.
Обожающие Вас -
МАРУСЯ И ТАБУРЕТКА".

Литературный оргазм .
Литературный оргазм
В итaльянском языке есть тaкое слово, которое невозможно перевести нa русский — «волер бене». Дословно это ознaчaет — хотеть хорошо. Есть «aмaре» — любовь, a есть «волер бене». Это когдa к человеку относишься тaк, что нет никого ближе его. «Амaре» держится нa физическом нaслaждении. Сaмое сильное чувство нa земле — это когдa «aмaре» перерaстaет в «волер бене». Нет ничего более вaжного нa земле, чем чувство «волер бене». Оно приходит только через годы, прожитые вместе, и эти годы не должны унести доверия. Потеря тaкой долгой связи более трaгичнa, чем потеря любви и уж тем более физического нaслaждения. Потеря «волер бене» — это и есть нaстоящее, глубокое одиночество, aбсолютнaя пустотa.


Огромное «волер бене» было между моим величaйшим другом Федерико Феллини и Джульеттой Мaзиной. Зa Феллини ухaживaли все женщины мирa, но его последний жест был подлинным гимном любви к Джульетте — прaктически пaрaлизовaнный он сбежaл из клиники, когдa узнaл, что онa умирaет в больнице в Риме. Он преодолел пятьсот километров и лег с ней рядом. А когдa умер Феллини, не стaло и Джульетты.


© Тонино Гуэррa

Х Х Х

Один главнюк взамен другого
В\на Украинщине - пустяк!
Зачем стремиться дураково
К таким повторам, чей костяк -
Штамповка той же самой власти,
Кричит которой запад - "Слава!"
И шлёт оружие для счастья -
Рулить войной, где вся орава
Американщины, европщины,
Фашизму равной русофобщины,
Всем главнюкам в\на Украине
Оружье, деньги даст навалом,
Вообразив, таким авралом
Россию истребить в кошмаре,
Как львов и тигров на сафари,
Охотясь весело в пустыне.

Один главнюк взамен другого
В\на Украинщине - пустяк,
Того же гитлерья основа,
Хребет которого, костяк
Отсталинградили в России -
Огнём такой священной силы,
Что гитлерячий дух иссяк
И совершил капитуляцию!
Отсталинградить гитлеряцию
Огнём Победы - Божий дар
России, где войны пожар
Раздув, Европа-гитлеропа -
Главнюк войны, кровопотопа! -
Свой белый флаг капитуляции
Впервые подняла в России :
Огонь такой священной силы
В России - против гитлеряции!

ВАРЕЖКА-ЯНВАРЕЖКА

На варежке-январежке он спит, и он – не вышит,
Рукою в этой варежке я чувствую: он дышит,
Ребёнок, спящий сладко на варежке такой
И в сладком сне летящий над лесом, над рекой,–
Согрета эта варежка такой моей рукой,
Что даже там, где мёрзнет очков моих стекло,
Ребёнку спать на варежке моей теплым-тепло.

Ему на этой варежке летать легко во сне,
Он видит всё, что снится и варежке, и мне,
Рукою в этой варежке я вижу сон такой,
Который видит варежка, согретая рукой, –
Рука глазами тайными такие видит сны,
В которых все летали мы, где были всем ясны
Крылатые возможности – летать на крыльях рук!..
А варежка-январежка из детства смыслозвук, –

Его я в детстве раннем однажды в январе
Нарисовала веткой в заснеженном дворе,
И даже там, где мёрзнет очков моих стекло,
Ребёнку спать на варежке моей теплым-тепло,
И в летнем сне летает он – вопреки науке
На варежке-январежке, на этом смыслозвуке!

24-го декабря - ДЕНЬ ВАРЕЖКИ!