Поняла, кого мне навязчиво напоминают Mandy, Indiana и, в частности, их выходившая синглом песня «Magazine» — группу «Позоры», конечно. Да, на французском, но даже интонация и какая-то лукавость, хитреца у Валентайн Колфилд в вокале — ну чисто Лена Кузнецова в прайме. Тематически тоже близко.

В общем, Urgh есть у нас дома, причём много лет как. Переслушиваю «2 девичье 2 горе».

https://youtu.be/iOkHBmcyR8c?si=ndWVRwrHlqQWFUz7

Telegraphic Янниса Кириакидеса для большого ансамбля и электроники. V «Биомеханика»

«April March. Три истории и один финал» Антона Светличного для ансамбля и электроники

«Манускрипт» Александра Хубеева для ансамбля, электроники и видео

Вечер — время хот-тейков! ×2

Почти неделю думала, писать ругательный пост или нет. Сомневалась. Решила всё-таки написать. Сейчас буду ругаться!

Так совпало, что почти одновременно вышли из печати сразу две книги о современной российской популярной музыке, так что по прочтении «Когда мы поём…» я принялась листать «Это было в России: музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка» Аркадия Романова. Принялась, скажем так, для контраста и обнаружила, что «Это было в России» и правда написана бодро, бойко, телеграмно, но что-то меня смутило едва ли не с первых же страниц. Понятно, что издательство «Бомбора», особенно выходящие в нём переводные книги о музыке — притча во языцех. Понятно, что по отношению к незнакомому автору — а я совсем не знакома с журналистским творчеством Романова — питаешь скепсис. Но тут что-то было прямо не так. Назовём это редакторской чуйкой. Я редактор по профессии так-то.

Вспомнила, что то ли в декабре, то ли в январе Аркадий, заметив меня у кого-то в комментариях (если правильно помню, у Петра Полещука), попытался «продать» мне свою книгу через тот факт, что упомянул в ней меня или мой канал. Попытка была засчитана, хоть vanity search мне не интересен. Но, подумала я теперь, проверить, с чего у меня как у читателя возникла неловкость, можно, благо найти нужный фрагмент по собственной фамилии — дело пары секунд. Фамилия встречается в тексте один раз на отметке 95% — ох, и долго же мне пришлось бы до этого места ползти со своим чувством смущения! Отрывок с упоминанием, он о группе СБПЧ, гласит:

«СБПЧ» двинулись в сторону спейс-индитроники с женским вокалом, хоровым сопровождением и вкраплением африканских этнических мотивов. Речитатив Иванова стал звучать в песнях реже и, по словам Кристины Сарханянц, напоминать «ритуальный бубнеж».

И тут я такая: стоп, не могла я написать «ритуальный бубнёж». Причём ни по отношению к Кириллу Иванову, ни вообще — меня давно с души воротит от эпитетов «ритуальный» и «шаманский». Но я всё же поискала по каналу. А потом по старому каналу «Чушь в массы!» (олды вспомнят). Не найдя ничего, отправилась в Гугл и обнаружила ссылку на свой материал для The City — эдакого лайфстайл-медиа от телеканала «Москва 24», для которого я, было дело, немного писала в 2019–2021-м (вау, этот сайт всё ещё существует!).

В те годы я на фрилансе писала и для «Афиши», и для «Звуков», и для «Кольты», и вот для The City, но, где бы ни появлялись мои заметки, рецензии и интервью, на всех площадках я старалась по возможности упоминать симпатичных мне авторов телеграм-каналов о музыке, например просила их дополнить текст своим комментарием, тем более если они шарили за ту или иную группу или жанр. Так вышло и с обзором только вышедшего тогда альбома СБПЧ «Наверное, точно»: я попросила Николая Грунина @signs_0f_life поразмышлять, в чём же, по его мнению, заключается феномен этой группы:

«Феномен Кирилла Иванова, а именно он и есть «мистер СБПЧ», – в постоянном желании переизобрести саунд группы и в таланте найти для этого гениальных воплотителей, приходящих вроде бы навсегда, но остающихся лишь на миг, – считает музыкальный журналист, автор телеграм-канала Signs of life Николай Грунин. – Стороннему человеку порой трудно поверить, что «Икею» (2007) и «Злой» (2019) исполняет одна и та же группа. А ведь между ними были и дуэты со Стасом Барецким, и рок-угар «Живи хорошо», и миньон «СБПЧ и Кассиопея поют песни друг друга», и еще много всего. Единственная константа посреди этого карнавального разнообразия – речитатив, почти ритуальный бубнеж Иванова. Изыми его – и «вавилонская башня» СБПЧ рассыпется, потому что на этой безумной стройке все понимают друг друга, лишь пока разговаривают его парадоксальными текстами».

Пурум-пум-пум! То есть «почти ритуальный бубнёж» (кстати, считаю, что между «ритуальным» и «почти ритуальным» есть разница) — это слова Коли Грунина. Зачем приписывать их мне, решительно не понятно. Ну, и у Коли это скорее метафора.

Короче, если у книги такой уровень фактчекинга — а это лишь микроэпизод, — то читать я её не буду. И вам не советую. Закрыла, снесла с читалки. Печаль.

В момент работы над этой пьесой меня особенно интересовали исторические системы телеграфной связи начала XX века. К тому времени я уже написал несколько произведений, связанных с этой темой: Trench Code — медиапартитуру, основанную на телеграфных кодовых книгах Первой мировой войны, Simplex, а также масштабную пьесу The Queen is the Supreme Power in the Realm для ансамбля Musikfabrik. В последних двух используются телеграфные кодовые книги викторианской эпохи, в которых целые фразы сводятся к отдельным словам или числам. Меня в этом особенно привлекала идея суррогатных языковых систем, применявшихся либо для шифрования, либо для повышения эффективности коммуникации, и то, как подобная абстрактность языка естественным образом оказывается в поле музыки. В Telegraphic я шифрую скрытый текст с помощью ритмической системы, напоминающей азбуку Морзе, но основанной на более сложном принципе кодирования.

Основная идея Telegraphic заключается в том, что телеграфные ключи активно формируют звучание инструментов. В пьесе используются шесть ключей, на которых играют от трех до шести исполнителей. Каждый инструмент усиливается индивидуально, при этом телеграфные ключи располагаются между инструментами и системой усиления, включая и выключая сигнал в режиме реального времени. Это полностью аналоговый процесс: ключи просто замыкают и размыкают электрическую цепь усиления.

С музыкальной стороны это означает, что протяженные звуки, исполняемые инструменталистами, ритмически артикулируются при помощи ключей. То, что в других обстоятельствах могло бы восприниматься как длинные, непрерывные ноты, здесь превращается в общую, постепенно возникающую мелодию, создаваемую совместными усилиями телеграфистов. Как слушатель, вы слышите и устойчивое акустическое присутствие инструментов, почти как дрон, и наложенную на него вторую, мерцающую мелодическую линию, возникающую из взаимодействия исполнителей и ключей.

via «РБК Стиль»

Вчера на V «Биомеханике» от @ceammc состоялась российская премьера Telegraphic Янниса Кириакидеса. Почитайте интервью композитора Марату Ингельдееву для @rbcstyle. Вчера в КЗЧ время замедлялось, растягивалось, искривлялось — удивительный опыт слушания.

В реальности время тоже неумолимо бежит вперёд, и в рамках «Биомеханики» этого года осталось всего два концерта — бенефис фаготиста Сергея Хворостьянова 14 февраля в арт-пространстве «Артемьев» (там, помимо прочего, первыми в мире услышите и увидите «Le héron. Le chêne. Le vent» Екатерины Хмелевской) и «Параллельные миры» 17 февраля в @dkrassvet (ждём композиторов Пьера Жодловски и Константиноса Бараса по видеосвязи). Приходите!

Книжной серии «История звука» 5 лет!

В конце прошлой недели коллеги из «Нового литературного обозрения» сообщили о грядущем юбилее серии. Проверил, действительно так: 12 февраля 2021 года мы анонсировали выход двух книг — Мишеля Шиона и Марка Фишера — а после в начале весны на «Нонфикшене» презентовали «Историю звука», устроив концерт нишевой экспериментальной электроники (и такое было возможно!).

Круглая дата скорее не радует, а пугает: казалось, что совсем недавно шла муторная редактура, вот-вот можно будет поделиться, всё только начинается. «История звука» возникла совсем в другом мире и обещании, но кое-как продолжает быть в мире теперешнем, по большей части ему сопротивляясь. Оглядываясь назад, всё еще думаю, что это самое важное, к чему я прикладывал руку.

Меня часто спрашивают, чем я руководствуюсь при выборе книг. Я могу долго говорить об историко-философских соображениях, издательской моде, интуиции, но в конечном счете моё кураторское решение полностью определяется чувством влюбленности. Я очень люблю книги серии, вообще люблю книги — медленные медиа лучше противостоят эрозии памяти и способны переживать действительно темные времена.

Рассуждать о том, как «История звука» повлияла на русскоязычный интеллектуальный, культурный и какой-либо еще ландшафт очевидно стоит не мне (здесь призываю не стесняться в добрых и недобрых словах). Поэтому перейду к благодарностям. Спасибо Ирине Дмитриевне за то, что поддерживает эту затею. Спасибо всем авторам, переводчикам, редакторам, корректорам, верстальщикам, дизайнерам и другим коллегам в «НЛО» — без вас бы ничего не получилось, книги создаются только совместными усилиями. Пользуясь случаем, передаю привет друзьям из любимого 360 кабинета — Оле, Сереже и Саше — именно они воодушевили меня на создание «Истории звука». Скучаю по нашему квартету!

Скоро новые книги — cборник эссе Кирилла Кобрина «Амплифаер» уже на пост-продакшене, дальше будут книги о религии и поп-музыке, джазе и философии, голосах и жизни.

Всем рок!

​​Свежие @wordswithmusicplus (текст только для подписчиков)

Under the radar №13: 3 альбома января

Знаю, что вы уже разрываетесь между новыми релизами февраля, а я несу пачку наверняка недослушанного вами в январе. Крепитесь!

***

⚡️ Подпишитесь на «Слова с музыкой+» в Трибьюте или на Бусти. Спасибо за поддержку!

#словасмузыкойплюс

Заканчивается «Биомеханика», начинается 25-й фестиваль Владимира Мартынова.

С 18 по 22 февраля в концертном центре «Дом» прозвучит музыка Мартынова — от минимализма и работы с традицией до экспериментальных изысков и философской рефлексии о времени, авторстве и роли звука сегодня — в исполнении самого композитора, а также Станислава Малышева и солистов OpensoundOrchestra @opensoundorchestra, Татьяны Гринденко и ансамбля Opus Post, композиторов Максима Трефана и Ираиды Юсуповой, сборного фольклорного ансамбля, группы Index III @indextrio, японского перкуссиониста и электронного музыканта Хаджиме Коджиро и других друзей и учеников Мартынова.

Встречаемся в КЦ «Дом» в Большом Овчинниковском с 18 по 22 февраля.
Билеты: https://band.link/25festMartynov

Начнём неделю с «Footnotes On The Map» с альбома For All Our Days That Tear the Heart Джесси Бакли и Бернарда Батлера, о котором я писала в момент его выхода в 2022 году — очень уж поддержал и утешил, особенно эта песня. Бакли желаю получить «Оскар» через пару недель (да, наверное, так и будет).

https://vk.com/video-208137680_456239120

А продолжить предлагаю вот такой хонтологичной записью электроакустического ансамбля Nightingale Floor, в котором участвует, помимо прочего, человек из Ex-Easter Island Head.

https://tombedvisionsrecords.bandcamp.com/album/five-stagings

Обычно городские легенды рассказывают на скамеечках в парках столицы попивая оранжаду, но за окном холодно, поэтому слушайте.

Обласканный миром Дэвид Боуи в 70-е года не любил самолёты, предпочитая по земле перемещаться поездами, пароходами и троллейбусами. Может быть, и не получилось у Боуи сыграть концерт в защищенной стальной занавеской Варшаве, но волею случая проездом на поезде он там был два раза – в 1973 и 1976 годах. Легенда городская точной даты не говорит, но скорее всего это был второй случай. Поезд имел длинную техническую остановку на Варшаве Гданьской, ну и Дэвид решил кости поразмять. Так как в этот день доподлинно неизвестно играла ли домашний матч Легия или был ли в городе концерт группы Jad, пан Боуи решил устроить себе прогулку на север города.

В то и в нынешнее время рядом с этим вокзалом находится превосходный район Жолибож с городскими виллами, городскими же колониями и своим притягательным состоянием. Пошёл тогда Дэвид в сторону площади Парижской Коммуны (ныне это площадь Вильсона) да по дороге зашёл в магазин, торговавший винилом, наверняка что-то прикупил себе там на память. Вернулся он потом в свой город наркотических трипов, где и записал в 1977 альбом и эту песню. Смекалистые люди сразу поймут, что смимикрировал Дэвид – все его взаимодействия с микрофоном конечно магию создали, но еще и мозг его придумал свой язык, который не то, чтобы на польский и похож. Не осуждаем, красота в глазах смотрящего.

Всё бы ничего, но автор в песне обратился и возможно к купленным тогда винилам, вставив в финальную версию трека отголоски песни Helokanie. Мой внутренний сноб ворчит, потому что песню эту записал Шлёнский ансамбль песни и танца, а сам регион Шлёнск, мягко говоря, от Варшавы находится не то, чтобы близко.

В сторону ворчание, песня получилась хорошей и дала повод одной молодой группе из Манчестера назваться в её честь. Рассматривали тогда они версии Pogrom и Gdańsk, но остановились на вошедшим в историю. Правда существовали как Warsaw они недолго, потому что рядом набирала популярность группа Warsaw Pakt. Так и стали они группой Joy Division, этимология которой тоже имеет отсылки к Польше – название было взято из книги «Дом кукол», которая была написана про польскую 14-летнюю еврейку.

Ну а я в отличие от Боуи имею возможность ходить на Легию и даже имею абонемент. Мое постоянное место на этот сезон находится на трибуне имени Казимежа Дейны, футболиста, который стал звездой в Варшаве, а также успевшего поиграть в 1978-81 годах за Манчестер Сити, время расцвета той самой знаменитой группы.