Высокая процентная ставка создает избыточные доходы у немногих. Куда идут эти доходы? Судя по данным ЦБ, на покупку валюты, акций, облигаций и ОФЗ.

Спрос на валюту россиян достиг рекорда — в апреле они купили валюты на 108 млрд рублей. Для сравнения, в апреле прошлого года на валюту было потрачено 68 млрд.

Несмотря на падение индекса Мосбиржи и сокращение оборота, физлица остались основными покупателями акций, потратив на них в апреле 43,7 млрд.

Ещё 157 млрд ушли на облигации (максимальный уровень за всё время). На покупки ОФЗ — плюс 80 млрд — новый исторический максимум.

Вопрос: откуда деньги? Процентные доходы
В апреле сбережения физлиц составили почти 2,2 трлн — в два раза выше среднемесячных сбережений за последние три года (1,1 трлн). Как пишет экономист Виктор Тунев: практически весь прирост денежной массы (агрегат М2) в апреле (+2 трлн, и с начала 2026 +2,6) пришелся на физлиц.

Ответ на вопрос, является ли текущая ключевая ставка проинфляционной, очевиден. Да, является.

Мобилизационная экономика

Доля рубля в структуре международных расчётов продолжает расти. По итогам первого квартала, доля поступлений в рублях достигла 62% (для сравнения, в первом прошлогоднем квартале было 46%). Доля так называемых «токсичных валют» (доллара и евро) сократилась до 13% (в первом прошлогоднем квартале было: 17%). Удельный вес прочих валют снизился до 25% (было 37%). Заметный рост доли рублевых поступлений наблюдался в расчетах со странами Азии – до 60% (годом ранее: 42%). Таковы официальные данные Центробанка.

Цифры интересные, но есть нюансы, о которых мы говорили ранее. В условиях санкций вырастает роль агентских схем и платёжных агентов в экспортно-импортных операциях. То есть, расчёты по-прежнему могут вестись в «недружественных валютах», просто агенты принимают рубли, конвертируют их в валюту и проводят платежи. В статистику ЦБ такие сделки попадают как рублёвые, что создаёт картину роста доли национальной валюты. Очень косвенно подтверждает этот факт сам Центральный банк: «в наибольшей степени этот тренд [рост доли рубля] проявился в обслуживании экспортного потока».

Мобилизационная экономика

Рубль укрепился по отношению к доллару до 70,9 р. Вопрос, почему это происходит, до сих пор в повестке дня. Укрепление связано с одной фундаментальной проблемой. Иностранная валюта в страну по-прежнему поступает (в период роста цен на нефть поступления увеличиваются). Но возможностей использовать валюту становится всё меньше. Каналы оттока перекрываются (санкции работают). В итоге на внутреннем рынке валютное предложение превышает спрос, что отражается на курсе рубля — он укрепляется.

Это подтверждают цифры сальдо финансового счёта платёжного баланса за 1-й квартал. Видно, что отток капитала устойчиво сокращается (‑37% за два года). Выводить инвалюту стало трудно, да и некуда.

В 1 кв. 2026 года чистое приобретение финансовых активов (отток) составило 15,6 млрд в долларовом эквиваленте. В 1 кв. 2024 года было 24,8 млрд, в 1 кв. 2025-го — 20,1 млрд. Это означает, что российские банки, компании и граждане уменьшают вложения в зарубежные инструменты.

Тем не менее сальдо финансового счёта (исключая резервные активы) остаётся положительным, что значит: чистый отток капитала хоть и сократился, но не прекратился. Пока сохраняется эта ситуация, курс рубля будет укрепляться.

Профицит торгового баланса в 1 кв. 2026 года — 25,3 млрд. На 9,5 млрд ниже, чем в 1-м кв. 2024-го, и на 5,4 млрд ниже, чем в 1 кв. 2025-го. Главная причина — рост импорта на 10%, при том что экспорт практически не изменился.

Мобилизационная экономика

ЦБ в своём обзоре банковского сектора за 1-й квартал сообщил, что валютная позиция сектора сократилась на 2,6 млрд в долларовом эквиваленте до 0,1 млрд (0,1% от капитала). Это самое низкое значение как минимум за год.
Валютная позиция — это баланс требований и обязательств банковского сектора в отношении иностранной валюты. Когда требования и обязательства равны, то позиция закрытая, если не равны, то позиция открытая. У сектора активов на 3,1 млрд, а обязательств 3,0 млрд. Позиция почти-почти закрыта. Что сие значит?

Если верить данным ЦБ, то можно сделать вывод: банковский сектор больше не спекулирует валютой, а лишь обслуживает клиентов и хеджирует свои риски. Например, по итогам января-марта, банкиры получили прибыль от ослабления курса национальной валюты: 29 млрд рублей. В прошлые годы валютная переоценка приносила банковскому сектору десятки и даже сотни миллиардов прибыли. Сейчас ситуация другая.
Понятно, что к сегодняшнему дню (уже прошли две трети второго квартала) ситуация могла измениться. Но симптом говорящий. Тема с валютными спекуляциями закрывается.

Мобилизационная экономика

Центробанк опубликовал данные о загрузке производственных мощностей. Она продолжает сильно падать: 77,5% по итогам I квартала. Для сравнения: в I квартале прошлого года было 79,4%, а в последнем квартале 2025 года — 78,0%. То есть мы наблюдаем последовательное и чёткое снижение загрузки.

Хотя ЦБ пытается играть в оптимизм и отмечает, что общая загрузка остаётся выше значений довоенного и доковидного периода 2017–2019 годов, а в строительстве и электроэнергетике даже превышает значения 2017–2019 годов, но факт остаётся фактом: падают все агрегированные отрасли (внимание на правый график). В разбивке (левый график) мы видим некоторый рост в добыче полезных ископаемых (из-за роста цен на нефть), а также в транспортировке и хранении, где загрузку обеспечивает та же отрасль добычи полезных ископаемых.

Самая большая проблема — спад в отрасли инвестиционного производства. По итогам I квартала — около 68%, а в последнем квартале 2025 года загрузка была около 73%. Таким образом, падение за квартал составляет около 5 п.п. Уровень загрузки 68% — самый низкий за последние 10 лет и говорит о глубокой рецессии в секторе. Это значит, что каждый третий станок, каждая третья производственная линия в секторе простаивают; рентабельность многих предприятий становится отрицательной; предприятия начинают сокращать смены, отправлять сотрудников в простой, задерживать инвестпроекты по модернизации.

Если темпы спада сохранятся ещё один квартал, загрузка окажется на уровне 62–63% — это будет уже глубокая депрессия сектора. Загрузка мощностей в секторе инвестиционного производства — опережающий индикатор будущего роста ВВП. Падение в отрасли не сулит ВВП ничего хорошего. Без производства инвестиционных товаров сегодня — невозможно развитие экономики завтра. Простой производственных линий на треть — это потеря потенциала роста ВВП на 0,5–1 п.п. ежегодно в горизонте 2–3 лет.

Мобилизационная экономика

Инвестиционная активность российских компаний в I квартале резко снизилась, Ожидания на II квартал — худшие за последние 6,5 лет (за исключением пандемийного 2020-го и кризисного начала 2022-го). Такие выводы содержатся в майском мониторинге предприятий, подготовленном департаментом денежно-­кредитной политики ЦБ.

Текущие оценки инвестиционной активности ушли в минусовую зону (-4,8 п.). За первые три месяца 2026 года произошёл обвал в оценках на 8,1 п. по сравнению с IV кварталом 2025-го. Это означает, что число предприятий, сокращающих инвестиции, превышает число наращивающих. Ожидания российского бизнеса на II квартал составляют всего 1 п. Бизнес не ждёт восстановления в ближайшие месяцы.

Среди факторов, сдерживающих инвестиционную активность, предприятия называют:
— недостаток собственных средств для финансирования инвестиций (28% респондентов),
— неопределенность экономической ситуации (23,6% респондентов),
— недостаточный спрос на продукцию предприятий (20,4% компаний),
— высокие процентные ставки по кредитам (13%).
Кажется, что все четыре пункта свидетельствуют о тяжелом текущем положении в экономике. Бизнес не инвестирует, потому что нет денег и нет перспектив для сбыта своей будущей продукции.

Вчера мы говорили, что загрузка мощностей в производстве инвестиционных товаров упала до ~68%. Теперь видим причину этого падения: предприятия резко сократили инвестиции, а значит, перестали покупать станки, оборудование, стройматериалы и т.д. Иными словами, российская экономика перестала инвестировать в своё будущее.

Мобилизационная экономика

В продолжение темы инвестиционной активности. Согласно данным опроса предприятий, инвестиционный спад затронул все без исключения отрасли. Но есть абсолютные лидеры падения:
— добыча полезных ископаемых,
— промышленность,
— сельское хозяйство.

Взгляните на таблицу «Оценки изменения инвестиционной активности относительно распределения значений с 2017 года». В этих трёх отраслях не просто сокращение, а обвал инвестиционной активности — практически до нулевых значений.

В положительной зоне пока остаются несколько секторов, но их рост резко замедлился — темпы наименьшие за последние годы:
— Электроэнергетика,
·— Водоснабжение,
— Строительство,
— Розничная торговля.

На лицо признаки структурной рецессии. Спад инвестактивности такого масштаба — это низкий потенциал роста ВВП в среднесрочной перспективе.

Мобилизационная экономика

Сколько потеряли российские юридические лица из-за укрепления национальной валюты. Оценить убытки можно только приблизительно по показателям валютизации (то есть, доле иностраноой валюты в общем объеме средств юрлиц на банковских счетах).
Например, в марте валютизация составляла 17,2% или 10,8 трлн рублей в инвалюте. В апреле валютизация упала др 16,1% или 10,0 трлн рублей в иностранной валюте. То есть, в апреле, когда произошло укрепление рубля на ~9%, произошёл обвал валютной части почти на 0,8 трлн рублей. Цифра 800 млрд рублей условная. Компании не обязательно потеряли эту сумму. Они могли частично конвертировать валюту в рубли. Но ориентир мы имеем.

Кстати, с января по март валютные средства юрлиц росли. В январе — 10,364 трлн, в феврале — 10,551 трлн, в марте 10,797 трлн.
Росла и даля валюты с 16,6% в январе до 17,2% в марте. Таким образом, тренд на девалютизацию средств юрлиц в апреле проявился и в абсолютных цифрах, и в долевом выражении. По мере укрепления рубля, компании будут нести убытки из-за отрицательной курсовой переоценки, либо будут сокращать долю инвалюты на своих счетах.

Мобилизационная экономика

ЦБ выпустил месячный обзор по денежной массе и кредиту экономике. Цифры там бодрые, но с нюансами. Кредит экономике на 1 мая — 158,6 трлн рублей. Месячный прирост (с исключением валютной переоценки) составил +1,5%, а годовой темп прироста повысился до 9,4% (в апреле было 9,0%). Корпоративный кредит растёт ещё сильнее — двузначными темпами (11,5% год к году). То есть, на первый взгляд, российская экономика не переживает кредитного сжатия, а бизнес сохраняет спрос на финансирование. Корпоративные кредиты растут даже быстрее, чем в среднем кредит экономике (2,0% против 1,5% месяц к месяцу). Это подтверждает, что бизнес активно занимает.

Но рост корпоративного кредита идёт на фоне сильного падения инвестиционной активности. То есть кредиты идут не на новые проекты, не на инвестпрограммы и модернизацию производства (так как инвестиционная активность, как мы видели ранее, падает). Бизнес занимает на поддержание текущей ликвидности, обслуживание старых долгов, пополнение оборотных средств. Проще говоря: бизнес пытается выжить в неопределённой экономической обстановке.

Мобилизационная экономика

Сегодня маленькая годовщина. Индекс деловой активности (PMI) в производственном секторе в зоне спада уже год! В понедельник вышел отчет S&P Global: Manufacturing PMI в мае 2026 составил 48,8 (PMI ниже 50 пунктов означает, что в производственном секторе происходит спад). Индекс ниже 50 уже 12 месяцев подряд — это самая длинная серия сокращения деловой активности за последние годы. S&P сообщает, что:
1. Новые заказы упали сильнее всего с июля 2025 — клиентский спрос слабеет.
2. Экспортные заказы сократились максимально с сентября 2025.
3. Выпуск вырос впервые за 14 месяцев, но только за счёт расчистки старых отложенных заказов, а не нового спроса.
4. Запасы готовой продукции рухнули сильнее всего с марта 2022 — компании быстро отгружают то, что есть.
5. Инфляция издержек ускорилась (топливо, металлы, электрооборудование), производители повышают отпускные цены.
6. Занятость сокращается второй месяц — персонал не заменяют.
7. Ожидания бизнеса ухудшились из-за слабой покупательной способности клиентов и нехватки ликвидности.
В общем, российская обрабатывающая промышленность остаётся в затяжном спаде. Рост выпуска в мае — технический, не связанный с восстановлением спроса. Давление цен и слабый спрос — главные риски для ближайших месяцев. А теперь вспомним, что российская экономика была искусственно придушена ради того, чтобы задавить спрос и остановить рост цен. Спрос задавлен, рост цен продолжается.

Мобилизационная экономика

Капитализм — это концентрация богатства в руках немногих. Российский капитализм не исключение. На днях ЦБ опубликовал показатели управляющих компаний за первый квартал. Если смотреть не на ключевые цифры отчёта, а на косвенные данные, можно кое-что понять о современной России.

Число россиян с активами в доверительном управлении меньше миллиона человек: около 737 000. Это число почти не изменилось за квартал (+0,5%). Совокупные активы физлиц в доверительном управлении — 2,4 трлн рублей (+5% за квартал и +19% за год). Всего в доверительном управлении, включая активы юрлиц, — 3,5 трлн рублей.

Теперь посмотрим, как распределяются активы внутри группы из 737 тысяч человек. Как вы понимаете, распределение крайне неравномерное:
— 91% клиентов (≈670 700 человек) имеют небольшие счета — до 1 млн рублей. На эту подгруппу приходится лишь 5–7% всех активов.
— 6,5% клиентов (≈47 900 человек) держат счета от 1 до 10 млн. Это уже 14–16% совокупного капитала.
— 2% клиентов (≈14 700 человек) владеют счетами от 10 до 500 млн. На них — около половины всех совокупных активов (50%).
— 0,1% клиентов (≈811 человек) имеют на счетах свыше 500 млн рублей. Эта группа владеет 20–25% всего капитала в доверительном управлении.

Вывод: менее 10% клиентов контролируют более 90% активов. Российский рынок доверительного управления — это рынок «китов», а не массового инвестора. Эти пропорции можно вполне распространить на всю экономику. В скобках заметим, что российскому капитализму есть куда концентрироваться. Группв 10% контролирующих более 90% активов — это сильная, но не предельная концентрация.

Мобилизационная экономика

ЦБ сообщает, что доля плохих кредитов (IV–V категории качества) по корпоративному портфелю снизилась на 0,1 п.п. до 3,9% по итогам 1-го квартала. При этом регулятор делает две оговорки.
1. «Кредитоспособность крупных и средних компаний, по оценкам риск-менеджмента крупнейших банков, несколько снизилась».
2. Низкий уровень плохих кредитов связан с тем, что  банки занимаются реструктуризациями и более медленным признанием потерь по крупным кредитам.

То есть, очень официальный невысокий уровень плохих кредитов, скорее всего, занижен. В конце 2025 г. и в марте 2026 г. фиксировались всплески реструктуризаций (уголь, металлургия, строительство). Заявки одобряются в 85% случаев. Банки предпочитают реструктурировать, а не списывать плохие долги. Иначе придётся признавать большие убытки.

В секторе малого и среднего предпринимательства ситуация хуже. Доля плохих кредитов  (IV–V категории качества)  увеличилась с 5,9% на начало 2025 г. до 7,6% на начало апреля 2026-го. ЦБ особо подчёркивает, что текущий уровень в три раза ниже, чем после кризиса 2015 года. «Банки активно идут навстречу заемщикам и реструктурируют кредиты», -- утверждает ЦБ.

Корпоративное кредитование продолжает расти (+5,7% за последние полгода). При этом компании с уже высокой долговой нагрузкой наращивают долг быстрее (+7,6%). Это типичное поведение при рефинансировании и покрытии кассовых разрывов. Прямых данных, на что берут кредиты российские компании в 2026 году нет. Но факты указывают на поддержание ликвидности, а не на инвестиции: быстрее всего растут закредитованные компании, а также убыточные отрасли и отрасли с падением прибыли (нефтегаз –63,9%, уголь – убыток, чёрная металлургия –53%).

Мобилизационная экономика

Ситуация в угольной отрасли близка к критической. По данным ЦБ, «долговая нагрузка отрасли выросла до максимальных значений, а покрытие процентов опустилось ниже 1» («Обзор финансовой стабильности» Банка России: IV квартал 2025 – I квартал 2026). Ситуация настолько тяжелая, что регулятор прекратил раскрывать показатель отношения чистого долга к EBITDA в угольной отрасли. Хотя раньше делал это. ЦБ часто избегает публикации точных значений на пике кризиса, чтобы не провоцировать панику среди кредиторов и не создавать ажиотаж. Вместо этого ЦБ просто фиксирует тренд – долговая нагрузка достигла исторического максимума.

В последний раз показатель чистый долг к EBITDA угольной отрасли был раскрыт в конце 2025 года. Тогда долговая нагрузка угольных компаний взлетела до 6,7х EBITDA и была обозначена как критическая. Цифра 6,7x означает, что для погашения всех долгов угольным компаниям потребовалось бы почти семь лет. Для сравнения: в остальных отраслях этот показатель в среднем не превышает 2,8х. Выше 3x — уже означает высокий риск.
Если ЦБ указывает, что долговая нагрузка продолжила расти и достигла «максимальных значений», то это означает, что показатель 6,7x был пройден. С высокой вероятностью мультипликатор Чистый долг / EBITDA вырос до 8–10x к началу 2026 года.

Что значит «покрытие процентов ниже 1» Покрытие процентов (ICR) – это отношение операционной прибыли к процентам по кредитам. Если ICR < 1, компания зарабатывает меньше, чем должна выплатить процентов. Каждый рубль от основной деятельности целиком уходит на обслуживание долга, и собственных средств для погашения тела кредита не остаётся. Это прямой путь к дефолту.

ЦБ использует очень аккуратные формулировки: «С учётом этого макропруденциальная надбавка на прирост задолженности таких заёмщиков (компаний с высокой долговой нагрузкой) была повышена с 01.03.2026 до 100%» (раздел 3.1.1). «Доля реструктурированных кредитов в корпоративном портфеле в декабре 2025 года достигла 3,7%» (раздел 3.1.3). Эти фразы — бюрократический эвфемизм для простого факта: угольные компании больше не могут обслуживать свои долги. Банки вынуждены реструктурировать кредиты, а ЦБ повышает требования к капиталу, чтобы банки зарезервировали потери. Регулятор фактически признаёт, что часть заёмщиков не вернёт деньги.

Мобилизационная экономика

Доля крупнейших компаний, чья операционная прибыль не покрывает даже процентные расходы на обслуживание долга (ICR < 1), достигла 9,0% от общего корпоративного долга. Эта информация срдержится в документах Центробанка.
Выборка для расчёта ICR включает 89 крупнейших компаний, чей совокупный долг по МСФО на конец 2025 года составил 48 трлн рублей. Таким образом, 9,0% от этой суммы — это примерно 4,32 трлн.

Центробанк осторожно сообщает, что речь идёт об «отдельных заемщиках с высоким уровнем долговой нагрузки», и добавляет, что такие компании могут столкнуться с трудностями (Обзор финансовой стабильности Банка России за IV квартал 2025 – I квартал 2026 года, стр 21). Регулятор старается не драматизировать, поэтому оценки даёт обтекаемые. Например, называет темп прироста предельно закредитованных компаний (+0,9 п.п. за полгода) «незначительным».

На самом деле — это один из самых высоких показателей за последние десять лет. Для сравнения: в 2018–2023 годах доля заёмщиков с высоким уровнем долговой нагрузки держалась в районе 3,3%. Сейчас она почти утроилась.

ICR < 1 означает, что бизнес не генерирует достаточной прибыли даже для выплаты процентов. Такие компании существуют только за счёт новых кредитов и реструктуризаций – это прямой путь к дефолту. Банки вынуждены доначислять резервы.

При сохранении текущих темпов к концу 2026 года доля компаний, не способных покрыть проценты операционной прибылью (ICR < 1), достигнет около 10,4%. Это означает, что каждый десятый рубль корпоративного долга будет находиться у заёмщиков, которые не могут заработать даже на обслуживание.

Если темпы роста проблемной задолженности будут увеличиваться, то фактический результат может оказаться ещё выше (10–11% и более). Это уже не «незначительное ухудшение», а один из главных сигналов накопления системного риска в российском корпоративном секторе.

Мобилизационная экономика

Ждать ли снижения ставки 19 июня. ЦБ говорит: не ждать.
Банк России за неделю до заседания совета директоров по ключевой ставке посылает сигнал — текущая динамика инфляции не позволяет уверенно продолжать снижение.

В июньском бюллетене «О чем говорят тренды» Департамент исследований и прогнозирования ЦБ констатирует: «Устойчивое возвращение инфляции к цели предполагает поддержание жестких денежно-кредитных условий». Это ключевая фраза, которая определяет настрой регулятора накануне заседания. По факту цикл снижения КС продолжается уже год. С июня 2025-го ЦБ восемь раз подряд снижал ставку. Рынок ждёт продолжения. Но сейчас ЦБ приводит данные и аналитику и хочет убедить аудиторию в том, что возможности для движения вниз нет.

Главный аргумент: замедление инфляции в апреле–мае носит временный, во многом сезонный характер. Авторы бюллетеня подчёркивают: «Значительное дезинфляционное влияние внесли временные факторы. Показатели устойчивого инфляционного давления преимущественно снижались. При этом темпы устойчивого роста цен продемонстрировали заметно менее выраженное замедление по сравнению с общим ростом цен» (стр. 4). Иными словами, общая картина лучше реального положения дел. Дешевели в основном огурцы и помидоры (эффект лета), а также сыграло роль укрепление рубля на фоне высоких нефтяных цен. ЦБ как бы намекает, что как только эти факторы исчерпаются, инфляция может ускориться.

Устойчивая часть инфляции остаётся высокой. Рост цен на услуги в годовом выражении составляет 7,2% (после 8,7% в марте), а на нерегулируемые услуги – свыше 11% SAAR. Базовая инфляция (модифицированные показатели) снизилась лишь с 4,5% до 3,7%, медианный рост цен – с 4,7% до 4,4%, что всё ещё выше целевого уровня 4%. Более того, совокупный вклад факторов спроса в рост цен остался близок к среднему уровню 2025 – I квартала 2026 года, что говорит о сохранении устойчивого давления со стороны потребителей.

Проинфляционные риски никуда не делись. Тем более (как мы считаем) высокая ставка сама по себе проинфляционна.
Бюллетень прямо указывает: «Баланс рисков все ещё смещен в сторону проинфляционных». Среди основных угроз – возможное затягивание конфликта на Ближнем Востоке, ведущее к росту логистических издержек и импортных цен, а также бюджетные новеллы, которые могут усилить спрос. При этом эффект от ужесточения ДКП в IV квартале 2024 года постепенно ослабевает, и для закрепления инфляции у цели требуется осторожность.

Таким образом, ждать снижения ставки особо не стоит. Наиболее вероятный сценарий 19 июня – сохранение текущей КС 14,5%. В качестве минимального компромиссного шага возможно снижение на 25 б.п., но сигнал при этом будет максимально жёстким. Возможно, что рынку стоит готовиться к паузе в цикле смягчения.

Мобилизационная экономика

Редакция нашего канала утверждает, что высокая ключевая ставка является проинфляционным фактором. То есть, не подавляет инфляцию, как заверяет ЦБ, а поддерживает и даже провоцирует инфляционный рост. Поступил вопрос от нашего уважаемого подписчика Руслана с просьбой объяснить, почему высокая ключевая ставка проинфляционна.

Подписчик спрашивает: «Но ведь в целом повышение ключевой [ставки] в первую очередь направлено на снижение спроса, в особенности кредитного [спроса], который увеличивает денежную массу и значительно больше влияет на инфляцию». В мире учебника это действительно так. Повышение ставки охлаждает спрос, в том числе на кредиты. Население переходит к сберегательной модели, потребительский спрос падает — в итоге инфляция снижается. Но реальность другая. Высокая ключевая ставка в российских условиях оказывает ограниченное сдерживающее влияние на кредитный спрос, а также имеет побочный проинфляционный эффект.

В 2023–2024 годах годовые темпы прироста требований к организациям достигали 16–18%. В 2025 высокая ставка замедлила темпы роста корпоративного кредитования до 10–12%. В апреле 2026 года рост ускорился до 11,1% – это ниже уровней 2024 года, но выше минимальных значений второй половины 2025 года.

Около двух третей корпоративного кредитного портфеля выдано по плавающим ставкам. Когда ЦБ повышает ключевую ставку, платежи по таким кредитам растут автоматически. Для бизнеса это означает резкий рост издержек. Компании не снижают выпуск, а закладывают возросшие процентные расходы в отпускные цены. Результат – инфляция не снижается, а получает дополнительный импульс.

Пока Минфин тратит рекордные суммы (дефицит бюджета за январь–апрель 2026 года – 5,9 трлн рублей), попытки ЦБ охладить спрос через ставку лишь частично успешны. Госзаказ создаёт устойчивый спрос, нечувствительный к цене денег. Бюджетный импульс делает высокую ставку одновременно и неэффективной (как сдерживающий спрос инструмент), и вредной (как фактор роста издержек).

Да, высокая ключевая ставка подавила необеспеченное потребкредитование (портфель сокращается). Но это почти не влияет на общую инфляцию, так как растут ипотека (10,5% г/г) и автокредиты (21,6% г/г).
Корпоративные кредиты (11,1% г/г) остаются на высоком уровне. Наличные деньги в обращении растут быстрее, чем в среднем за 2016–2019 годы.

Высокая ставка бьёт по инвестициям и закредитованным компаниям, но не охлаждает экономику. Вместо этого она повышает издержки, которые бизнес перекладывает в цены.
В текущих российских условиях жёсткая денежно-кредитная политика имеет проинфляционные побочные эффекты через рост издержек. Её способность сдерживать совокупный спрос ограничена.

Плата за высокую ставку – замедление инвестиционной активности и накопление токсичного долга, но гарантий быстрого снижения инфляции это не даёт. Альтернативы у ЦБ нет. Руководство Банка России опасается, что снижение ставки сейчас будет раскручивать инфляцию. Однако продолжение политики высоких ставок – это путь к стагфляции, когда инфляция остаётся высокой, а экономика перестаёт расти.

Мобилизационная экономика