Написал для #PublicOrthodoxy небольшой комментарий к Открытому письму Всеамериканскому собору ПЦА. Он адресован американской аудитории, но есть и русская версия:
"Всем, кто утверждает, что Церковь должна быть «вне политики», я готов повторять снова и снова: когда священников преследуют за призывы к миру; когда молитвы переписывают, чтобы благословить насилие; когда Церковь добровольно становится игрушкой в руках спецслужб, — это уже не политика. Это апостасия. Разрушается наше представление о том, *что* есть Церковь как Тело Христово".
PS: сбор подписей под Открытым письмом продолжается.
https://publicorthodoxy.org/ru/2025/06/27/another-attempt-to-break-the-silence/

Телеканал "Спас" был задуман как независимый коммерческий православный телеканал в 2005 году (эх, помню, тогда это была красивая идея). Но через пять лет канал оказался в собственности Московской патриархии и уже давно превратился в сливной бачок для "православия-благоухания", всякой идеологической заказухи и откровенных помоев, которые с завидным постоянством производят православные фашисты типа Корчевникова, Щипкова и проч.
В 2022 году "православный" канал был заблокирован на YouTube, а в 2023 оказался под санкциями Евросоюза за слишком уж ретивую отработку кремлевских методичек для СМИ.
И вот теперь нечто феерическое от политических клоунов - сегодня на съезде КПРФ кремлевское пропагандистское СМИ предложено объявить "иноангетом". Коммунисты обиделись за фильм "Мумия", но при этом им лень устраивать публичную дискуссию о мумии Ленина и они решили апеллировать к традиционным для России ценностям - внесудебной расправе над неугодными, сиречь "иноагентству".
При этом коммунисты наверняка знают, что "Спасу" покровительствует премьер Мишустин, да и Моспатриархия не даст "Спас" в обиду.
С другой стороны, это ведь это единственное, чем запомнится съезд коммунистов в 2025 году, не правда ли?

Уверен, что именно сейчас, в XXI веке, возникла острая необходимость кодифицировать культ смерти в российской элите. Практики уже сложились. Никаких законодательных актов не нужно. Дело лишь за тем, чтобы Моспатриархия (как главная госструктура, обслуживающая переход к смерти) признала, что канонический и благословленный тип самоубийства это:
1) застрелиться - для чиновников класса А,
2) выпасть из окна - для топ-менеджеров и банкиров.
При необходимости список может пополняться.
Отпеванию в ХХС эти обстоятельства не препятствуют.
* * *
От себя я бы добавил, что перед тем, как застрелиться или выпасть из окна хорошо бы написать покаянное письмо (с честным описанием причин и грехов) и не передавать его патриарху с курьером, а опубликовать где-нибудь, например, в Фейсбуке.Хоть какая-то польза будет. Без этого переходить в мир иной совершенно бессмысленно.
На фото: застрелившийся вчера экс-министр Старовойт.

Молчание Церквей, или Почему христианский мир не замечает гонений на верующих России
Моя колонка в The Moscow Times
https://www.moscowtimes.ru/2025/07/06/molchanie-tserkvei-ilipochemu-hristianskii-mir-ne-zamechaet-gonenii-na-veruyuschih-rossii-a168036

ДЭСС только что опубликовала документ, которого "все ждали":
Выявлены признаки аффилированности Киевской митрополии Украинской православной церкви с Русской православной церковью, деятельность которой в Украине запрещена.
Будем читать. Обсудим уже, наверное, завтра.
https://dess.gov.ua/vyiavleno-oznaky-afiliyovanosti-kyivskoi-mytropolii-upts-z-rpts/

Проснулся и понял, что нет никакого желания читать заключение ДЭСС по УПЦ.
Ситуация очевидна: Россия постоянно твердит о том, что в списке требований к Украине есть пункт о прекращении преследований УПЦ. Украина услышала Москву и сейчас создает предельно невыносимые условия для руководства УПЦ, чтобы на возможных/предстоящих переговорах этот аргумент был еще более весомым. То есть, если Москва подняла ставки и говорила о гонениях на УПЦ, то сейчас мало не покажется - ставки оказались подняты еще выше и системные преследования вышли на тот уровень, который ставит само дальнейшее существование УПЦ в том виде, как мы ее знали, под вопрос. Чистая политика - жесткая, прагматичная, неизбежная.
Кому-то, возможно, интересно разбирать детали, мне что-то нет.

Ну что же, сегодня можно рассказать о том, что было большим секретом последние пару месяцев:
15-25 сентября состоится официальный визит патриарха Варфоломея в Америку. И я рад, что 23 сентября патриарх будет у нас в Фордэме и более того - у нас в Центре православных исследований. Готовимся к встрече.
А программа в целом, кстати, довольно интересная. Напишу позже.

Вот общий ответ на все возникшие вопросы про мой новый блог Sobornost на Substack:
1) да, писать там буду только по-английски;
2) время покажет, как именно он будет соотноситься с моей страницей в фб/тг (в целом это совершенно разные проекты);
3) ближайшие месяцы публикаций только для платных подписчиков точно не будет - всё будет в открытом доступе. К концу осени посмотрим, как оно будет развиваться.
Если читаете по-английски, подписывайтесь!
https://sobornost.substack.com

Неожиданная история. Оказывается, Синод ПЦА принимает "тайные" решения.
Только вчера на Соборе стало известно, что Синод ПЦА официально признал автокефалию Македонской Православной Церкви (МПЦ). Само решение странное, но не менее странно, что принято оно было 21 мая, но сохранялось в тайне до Собора. К чему такая секретность?
* * *
Решение принято в ответ на запрос Сербского патриарха Порфирия, который в апреле посетил Москву и встретился не только с патриархом Кириллом, но и с Путиным.
* * *
Никакого практического смысла в признании МПЦ нет. Скорее, это политический жест - ПЦА открыто встает на сторону СПЦ и РПЦ, так как совершенно очевидно, что греческие Церкви не примут это решение в его нынешнем виде ни при каких условиях.
* * *
Бардак в православном мире продолжается. И нет тех, кто бы благоразумно от него дистанцировался.

История с епископом Бахчисарайским Каллиником (Чернышевым) совершенно экзотическая даже помимо суда (о нем напишу отдельно).
Кажется, это единственная "полутайная" хиротония в новейшей истории Православной церкви на постсоветском пространстве (Кто ее тогда лоббировал кроме Лазаря?). Этой хиротонии бедняга Каллиник мучительно ждал почти четыре года - с января 2016 по декабрь 2019. И получил ее только тогда, когда тайно проник на территорию Украины, на ранней литургии, которая была совершена не в Киеве, а в г. Нежин в 5 часов утра.
PS: Поправьте меня, если я не прав.

9 августа архиепископ Ситкинский и Аляскинский Алексий объявил о том, что в преддверии встречи Трампа и Путина, будет неделя молитвы за мир в Украине и России. По всей епархии были отслужены молебны с акафистами, а пятница 15 объявлена "днем [сугубой] молитвы за мир".
Я сейчас в Армении, но друзья в Америке полагают, что этот призыв - прямое следствие нашего открытого письма участникам Всеамериканского собора, состоявшегося в Финиксе, Аризона, месяц назад.
Как вы помните, Собор письмо полностью проигнорировал (хотя среди его участников были и те, кто подписал наше письмо), но я рад, что есть косвенная реакция.
При этом стоит отметить две странности:
1) Призыв молиться о мире, опубликовании только на сайте епархии, на официальном сайте ПЦА об этой инициативе нет ни слова;
2) Если епископы ПЦА все-таки признают, что молиться о мире можно и нужно, то почему они отказываются поддержать священников, монахов и мирян в России, которые молятся за мир и пострадали именно за это от светских и церковных властей?
Не понимаю.
Единственная версия, которая у меня есть, - двойные стандарты. Тем, кто в безопасности, можно молиться, особенно если к ним приезжают правители. А тем, кто в опасности, стоит молчать?

Так уж получилось, что мой анализ встречи Путина с архиеп. Алексеем Трейдером и последующих событий есть только по-английски: https://russiapost.info/politics/orthodox_alaska

1/2
Не стоит упрощать. Вчерашний крестный ход – это знаковое не только (и не столько) для РПЦ и лично патриарха Кирилла, но и для Администрации президента событие. Тому есть как минимум четыре причины:
Во-первых, был реальный движ – люди с удовольствием прошлись по сентябрьской Москве. Такого давно не было. Просто что-то человеческое, хотя не обошлось и без привычной организационной дури типа отнимания бутылок с водой.
Во-вторых, крестный ход стал знаком полной лояльности общества (умеренно консервативной его части) любой власти - и церковной, и государственной. Да, патриархия спустила во все приходы «нормативы участия», кто сколько бойцов (зачеркнуто) прихожан должен выставить. Но количество участников превзошло все ожидания. Никакого отвращения к патриархии нет.
Власть сыграла на том, что массовых шествий не было уже очень давно. Подросла молодежь, для которой такое в диковинку. Еще шест лет назад, во время пандемии, Администрация президента закрутила все возможные гайки, которые не раскручены до сих пор. Даже какое-то легкое, не нагруженное политически, но многотысячное шествие – это то, что в военное время помыслить невозможно. Рискнули. И не зря. Никаких политических провокаций не было. Несколько десятков тысяч человек (официальные оценки – 40, особо впечатлительные особы утверждают, что было 150 тысяч) продемонстрировали полную лояльности и РПЦ, и государственной власти.
В-третьих, был проверен мобилизационный ресурс не только Московской патриархии, но и консервативных сил, прежде всего «Русской общины». Некоторые утверждают, что она сумела выставить не менее 5 тысяч человек. Не так уж много, но и немало. Руководители РО очевидно получили зачет и теперь могут рассчитывать на более серьезные гранты.
В-четвертых, судя по всему от РПЦ организационно всё это курировал Савва (Тутунов), аппаратный вес которого и без того был высокий, и тем не менее продолжает расти. Он постепенно выходит из тени и публично демонстрирует свои амбиции.
А визуально да, это такой «советский первомай» в сентябре. Безнадежно скучно, но с креативом у официальной Церкви всегда было плохо.

2/2
На фото: колонна "Русской общины" (слева), Савва Тутунов (справа). Фото: Свящ. Игорь Палкин

Сегодня 35 лет со дня убийства о. Александра Меня. На этой дистанции многие детали теряют свое значение, но великие дела Божии становятся всё более очевидными.
На фото: Фрагмент иконы о. Александра в семинарии в Айхштетте.

In my new column for The Moscow Times, I examine how September’s religious procession in Moscow—far from being a sincere outpouring of faith—became a masterclass in state-church choreography and loyalty politics. As someone who has closely observed the uneasy marriage of piety and power in Russia, I invite you to read on and consider what these orchestrated spectacles reveal about the present and future of Russian society.
https://open.substack.com/pub/sobornost/p/orthodox-faith-with-soviet-aesthetics?r=604iz1&utm_campaign=post&utm_medium=web&showWelcomeOnShare=true

Благодаря поддержке Orthodox Christian Culture Institute (OCCI) пару недель назад был напечатан мой доклад “Religious Communities under Pressure. Documenting Religious Persecution in Russia 2022-2025”. Доклад был подготовлен еще в мае по просьбе Марианны Кацаровой, специального докладчика ООН по вопросу о положении в области прав человека в Российской Федерации. Надеюсь, что-то она использует в своем новом докладе Генеральной ассамблее ООН. Скоро увидим!
Для встреч, которые состоялись на этой неделе в Вашингтоне, доклад, к сожалению, пришлось обновить: и список иноагентов нужно было дополнить, и уголовные дела против религиозных лидеров добавились.
Теперь опять обновлять придется. Фонд «Мир всем» буквально три дня назад «нежелательной» организацией объявили (об я еще напишу отдельно).
Похоже, книжку пора на основе этого доклада писать.

Через 10 минут обсуждаем новости церковной жизни в России и Америке в прямом эфире у Евгения Киселева. Присоединяйтесь.
PS: Сорри. В итоге это была запись. Эфир будет завтра, в субботу. Время вскоре уточню.

Вот запись нашего вчерашнего эфира. В этот раз Евгений Киселев быстро вывел меня из внутреннего равновесия своими вопросами ))
https://youtube.com/live/eoQZTzgFKaA?feature=share

Друзья прислали фрагменты программы очередного фестиваля «Вера и слово». Нет слов. Организаторы во главе с Легойдой паки пробили дно. Двадцать с лишним лет назад, когда я придумал этот фестиваль и впервые провёл его, идея была довольно простая: говорить серьезно, свободно и профессионально, избавится от пиара ради реального, честного и конструктивного разговора о проблемах Церкви и общества.
Теперь от этой миссии не осталось камня на камне. И содержание, и язык программы говорят об этом прямо. Про язык. Ну как можно всерьёз писать в программе про «механику распаковки 17 традиционных ценностей через медиа». Это такой стёб над традиционными ценностями? Вряд ли. Похоже, они всерьез *механикой распаковки* собираются заниматься. Даже любопытно: неужели за полтора часа все 17 распакуют? Это ж меньше пяти минут на каждую ценность. Мелкие это ценности, если так быстро распаковываются. Возможно, конечно, у них уже выращены профессионалы по упаковке и распаковке. Только это не имеет никакого отношения к фестивалю «Вера и слово». На настоящем фестивале с традиционными ценностями может связана только одна задача – их полная деконструкция. И надеюсь, это еще случится. В будущем.
И еще про язык. «Монастыринг» тоже попал в программу. Ну-ну, суррогаты церковной жизни – это теперь модно. Опять-таки была бы полезна деконструкция, а не реклама.
Но это не главное. Центральное место на фестивале занимает воспитание и поддержание лояльности, прямо связанные с политической повесткой. Круглые столы «Патриаршая (да-да – непременно патриаршая, а не, скажем, общецерковная) гуманитарная миссия: помощь пострадавшим в зоне конфликта» и «Пастырское окормление военнослужащих на СВО» – это ж не просто повторение лоялистских формул, а публичное одобрение войны, обязательное для каждого участника. Всё должно соответствовать тщательно выверенной парадигме: «лояльность земной власти — это главная христианская добродетель».
На этом фоне не выглядит странным «творческий вечер» персонажа, которого на километр не следует подпускать ни к профессиональным журналистам, ни к православным христианам. Я о Щипкове. Чествование идеолога православного фашизма, стукача и интригана, энтузиаста составления репрессивных списков духовенства и мирян и подсовывание их в Минюст для пополнения реестра «иноагентов» – это уже не падение, а полный нравственный крах фестиваля.
* * *
Но нет, я не жалею, что придумал этот фестиваль. Я по-прежнему убежден, что необходимы площадки для живого и честного диалога. Фестиваль «Вера и слово» на протяжении ряда лет (в прошлой жизни) был одной из них, и я знаю, что он помог в становлении многим журналистам, редакторам и даже пастырям. И благодарная память об этом сохранилась. Надеюсь, что хотя бы некоторые участники предстоящего фестиваля испытают отвращение от происходящего и будут способны самостоятельно отличить живой опыт общения от идеологических подмен, пусть и наряженных в яркие и пафосные одежки.
PS: Напишите мне о своих впечатлениях, если вдруг кого-то из моих читателей туда занесет.

1/2 В минувшее воскресенье, 12 октября, на территории Георгиевского храма в подмосковном #Нахабино торжественно открыт и – ну кто бы сомневался! – освящён памятник «павшим воинам». В епархиальных публикациях он назван «символом духовной связи поколений». Как водится, на церемонии присутствовали представители церковной и светской власти, прихожане и православные скауты. В официальном нарративе звучит призыв к почитанию «защитников Отечества», а в эмоциональных реакциях прихожан появляется ещё один мотив: памятник как утешение для тех, чьи близкие пропали без вести и теперь есть место, «куда можно прийти, помолиться, поплакать о родном человеке».
Архиепископ Фома, возглавивший «торжества», не преминул во время литургии лично прочитать молитву «о победе Святой Руси».
Ни самого архиерея, ни модного православного блогера и по совместительству настоятеля Георгиевского храма Павла Островского не смущает, что за этим «значимым духовным событием» скрывается предельно острая этическая и богословская проблема. Подобные памятники, возводимые на церковной территории и дерзко включающие образ Христа, неизбежно становятся инструментом героизации оккупантов, с одной стороны, и оправдания насилия, в том числе против мирного населения, с другой. Конечно, с точки зрения пропаганды образ «павшего воина» безупречен: он охватывает всех погибших и [якобы] снимает требование какой бы то ни было нравственной оценки – ведь «каждый павший достоин памяти».
Но будем все-таки помнить, что христианская традиция иная: она не имеет ничего общего с культом войны и смерти [только не говорите мне, что памятник в Нахабино не об этом], но к молитве о прощении, милости и Божием утешении для *всех жертв*, независимо от того, военных или гражданских. Но именно жертв, а не убийц. Православный храм – пространство покаяния и примирения, а не инструмент оправдания новых волн насилия или идеологической мобилизации вокруг идеи «священной войны».
Когда чиновники Московской патриархии в священном сане освящают подобные памятники, это выглядит как исполнение государственного заказа на сакрализацию памяти об абстрактных «защитниках Отечества». И еще более печально, что делается это совершенно искренне, «по зову сердца». Так становятся нормой практики, прямо противоречащие Евангелию: священные образы становятся маской, церковные ритуалы [легко] адаптируются для оправдания политических решений, искажая смысл христианского отношения к страданию и смерти.
Сами православные храмы в России всё чаще используются как инструменты *коллективного забвения* истоков войны, ее последствий, и прежде всего боли и трагедии реальных людей в Украине, в большинстве своем православных. С этим невозможно мириться — нужен предельно честный разговор: за что именно «пали» солдаты российской армии на территории другой страны? Стоит ли гордиться «духовной связью поколений», если эта связь основана на том, что прямо противоречит Евангелию?
Страшная война продолжается. Свободная дискуссия в российском обществе невозможна, пропаганда практически тотальна. Казалось бы, миссия Церкви — быть местом молитвы за всех страдающих, за мир, а не за победу. Но сегодня и священники, и архиереи с энтузиазмом участвуют в идеологической мобилизации общества и придумывают новые формы сакрализация неправды.