Ни добавить, ни убавить 👇

Сказ о русской правде, русской литературе, народе и богатырях

…Когда погиб Андрей Морозов, мне на ум пришла формула: в тот момент, когда в России исчезнет подобный человеческий тип, придет конец классическому русскому роману.
Классический текст русской литературы схлопнется, не находя оснований в реальности.
Мне известно, что Андрей был для кого-то непростым человеком, мог словом несправедливо обидеть и почти уничтожить. Но этот человеческий тип, устремленный к нематериальному, последовательно отворачивающийся от личного блага в поисках общего блага и справедливости для всех и каждого – пронизывает и одухотворяет русскую культуру, делает ее непохожей на остальные и по сей день удивляет остальной мир.
Русская литература переходного, как сейчас уже понятно, постсоветского периода потому и была, в массе, такой анемичной, что лишилась одновременно и подобной устремленности, и опоры на подобный тип героя. В обществе, которое мы строили, ему могла быть отведена разве что роль юродивого – в то время, как в традиции это один из основных ее проводников, без которого литература обречена блуждать меж трех сосен: трикстеров, лишних людей и вечно пьяненьких собственной пост-иронией интеллигентов.
Не случайно наиболее полнокровные русские тексты этого периода были написаны или о людях других эпох, или об отщепенцах, выламывающихся из общественной парадигмы. Намеренно не упоминаю названия, чтобы не обидеть кого-то невниманием…

Но, если трагедия Морозова воспринимается через код классического русского романа XIX века, будем честны – по большинству подзабытого современниками дискурса из школьной программы, то гибель отряда Эрнеста-Гудвина бьет в лоб обухом архетипа воинского эпоса. Богатыри, идущие на смерть, следуя клятве и подчиняясь приказу… На краю могилы – обращаясь к народу… И все это – в воюющей стране.
Остроту и боль этой истории люди ощущают буквально спинным мозгом. Народ, натурально, взвыл. У него откромсали огромный шмат веры в справедливость, вырвали кусок сердца и воинского духа – наживую, в реальном времени.
Возмущение, разлитое сейчас среди народа, вызвано олицетворением многих несправедливостей - в истории конкретных, еще недавно живых людей, у которых есть лица, имена, позывные. И чувством, что эта несправедливость отнимает у них веру, отнимает у них силу.
Люди требуют не крови виновников даже, не наказания – они требуют возвращения своей веры. Потому что чувствуют – без этой веры и победа наша ставится под сомнение… ее смысл ставится под сомнение. Потому что в русской культуре, русском духе победа неразрывно связана с правотой, с правдой она связана. И если мы сами творим неправду над лучшими своими людьми – а в чем бы ни был конфликт Эрнеста и Гудвина с командованием, свою правду, свою искренность они доказали своей жертвой – то чем мы заслуживаем победу? Как мы можем иметь на нее право?

Люди, может, и не формулируют эти вопросы буквально, но чуют их на уровне сейсмических колебаний, дрожи земли под ногами.
Именно поэтому вбросы от журналиста Коца о ходе расследования, где погибшие то ли сами виноваты в своей гибели, то ли в ней виноват подлый враг, а, значит, не виноват никто – ведь враг он на то и враг, чтобы пытаться наших воинов убить – действуют как попытки тушить пожар бензином.

…В русской былине князь Владимир Красно Солнышко, во гневе на Илью Муромца, кидает богатыря в подземелье… Тот сдается сам. Илья должен умереть в подземелье без пищи и воды, но его спасает княжна. Перед лицом татарской напасти князь освобождает Илью – и тот идет биться, отказываясь от княжеских даров, за родную землю. Но друзья-богатыри не хотят присоединиться к Илье – крепко обижены они на князя…

В русском богатырском характере – биться за землю, за народ, даже претерпев несправедливость.
Но и народ русский защищает своих богатырей.
И не терпит, по отношению к ним, несправедливости.
Даже к погибшим.
Тем более к погибшим.

Архивное из Карловки. По тексту песня не совсем подходит, но по настроению, мне кажется, попала. К сожалению, почти все освобождённые поселки и села выглядят именно так. Противник цепляется за них зубами. Приходится выбивать эти зубы.

Мой позывной - Вожак.
Враг будет разбит!
Победа будет за нами!

Потрясающие стихи от Натальи Тебелевой. Каждое слово отдаётся узнаванием.

Авдеевка - наша!

https://xn--r1a.website/zakharprilepin/23984

Родились они под Запорожьем.
В Советском Союзе.
Двое братьев, казачьи потомки, Иван с Николаем.
Гоняли в футбол они, прятались в кукурузе,
А соседский пес на них заливался лаем.

Подросли - разъехались.
Иван - под Херсоном,
Николай - под Донецком, работал на шахте в забое.
А потом началась война по своим законам.
Затянула и поволокла Николая с собою.

С автоматом стареньким он зашагал по фронту -
Чтоб сберечь ту землю, что он нарек своею.
И кружили вороны над линией горизонта,
И бойцы застывали, как памятники, каменея.

А Иван женился, родился сынок Илюша.
Не летели бомбы - только неумолимо
Шло чужое, свирепое, всю Украину утюжа,
Ни единого из человек не оставив мимо.

Сыну в садике говорили: убей вражину.
И в России враги, и в Донецке, где дядя Коля.
А Иван хватался за голову: мы ж дружили.
Мы совсем иное в своей изучали школе.

Мы же были одним народом, одной страною,
Как же это, что же такое случилось с нами?
И катились судьбы, изломанные войною.
Николай поливал своей кровью старое знамя.

Ранен был три раза, женился на медсестричке
Из Луганска. Увидел ее на больничной койке
И запомнил навек эти скулы и эти реснички,
На войне - любовь? Случается и такое.

А потом, через восемь лет стрельбы, бомбежек, окопов,
Подошла Россия, и фронт покатился на запад.
Шел вперед Николай, раненье едва заштопав.
Думал: "Может, увижу могилы мамы и папы.

Как там брат? Поменял телефон, не звонит, не пишет.
Восемь лет мы были с ним в разных враждебных странах".
Занесло Николая на юг. На заправке вышел -
И лицо к лицу увиделся он с Иваном.

Восемь лет разделенности, тихого кровного зова,
Восемь лет молчания, древнего, мира старше
Позади оказались. И, не говоря ни слова,
Братья крепко обнялись.
Не знаю, что было дальше.

Анна Долгарева | Стихи | Подписаться

И снова слова благодарности за предоставленную гуманитарную помощь. Коллектив 93 школы Пушкинского района Санкт-Петербурга приобрел для нас три генератора, на оставшиеся средства с предыдущего сбора был приобретён РЭБ от фпв дронов (202 тыр.) и усиленные батарейки для Мавика в количестве 4 штук (152 тыр.). От друзей нашего боевого товарища Механика - комплект зимней резины на буханку и еще два генератора!
Спасибо вам, родные!

Мой позывной - Вожак.
Враг будет разбит!
Победа будет за нами!

÷÷÷
Город сморщен, по краям обуглился.
Мы его сжигаем, как письмо.
Дымом задохнувшиеся улицы
мусорным самумом занесло.

Падал батальон за батальоном
замертво у этих чёрных врат.
Город будто был заговорённым:
от стены отскакивал снаряд.

Чародей под вечер слал ворону,
и ворона каркала во тьме:
"Русский воин, позабудь дорогу
в неприступный город на холме.

Здесь тебе прожгут затылок оловом,
немочью обвяжут, как ремнем".
Командир закуривал и сплёвывал:
"Ничего, ещё раз поднажмём".

Поднажали. Рухнуло заклятье,
и сквозь чёрный холод, чёрный жар
с четырёх сторон заходят братья
в обречённый город Угледар.

Сдаться в плен считайте высшим благом,
если жизнь хоть как-то дорога.
Хорошо горит под русским флагом
гордость неуёмного врага.

БМП елозит пыльным траком
по костлявым пальцам колдуна,
и немногим выжившим собакам
мы даём иные имена.

Доброе утро, страна! С вами радио Вожак FM. Оставайтесь на нашей частоте 😜👌

БОЧКИ ИЛИ МЕХИ?
Валерия Троицкая. Донецкое море. История одной семьи. – М.: АСТ, КПД, 2024. – 320 с. – 2000 экз. – (Русская Реконкиста).

Серия «КПД», названная по первым буквам фамилий трёх основателей и кураторов – Колобродов, Прилепин, Демидов, – начала своё существование пару лет назад в издательстве «Питер», и выходили в ней поэтические сборники. В серии успели выйти книги Игоря Караулова, Александра Пелевина, Анны Долгаревой, Анны Ревякиной, Алексея Остудина, Марии Ватутиной и других поэтов – всего около двадцати книг стихов. В нынешнем году «КПД» переехала в издательство «АСТ», получила нового куратора – Германа Садулаева – и перезапустилась сразу с двумя книгами прозы. «Донецкое море» Валерии Троицкой – одна из них.
Отчётливый донбасский фон был присущ серии с самого начала. Кураторы поставили перед собой непростую, причём двояко непростую задачу – во-первых, вывести из тени патриотическую литературу, и во-вторых, показать, что поэзия может быть востребована. Обе задачи были блестяще выполнены. Серия «КПД» не только сформировала новую общую картину современной русской поэзии «здорового человека», но и доказала, что поэтические сборники могут расходиться тиражами по тысяче, две и даже три экземпляров (что невозможно было себе представить ещё несколько лет назад)...

Полностью статья Вадима Левенталя

===================
💡ПОДПИСАТЬСЯ на ТГ-канал «Литературной газеты»

Солдат должен быть сыт, тогда он будет добр! Всем приятного аппетита) 😋

Голосила, причитала, плакала,
всё в плечо вцарапывалась мужнино.
Мол, бывало разное да всякое.
Мол, какой ни есть, но ты же нужен мне.

Не найдётся, что ли, помоложе ли,
здоровей ли, побогаче силами.
На печи лежать тебе положено.
Лампочку вкрутить давно просила я.

В добровольцы вынесла нелёгкая.
Что за блажь тебя захороводила.
В дальний путь, ей-богу, недалёкого
чем из дома выманила Родина.

Только жизнь хорошую наладили.
Только в завтра удочки забросили.
Кто тебя порадует оладьями
в этой вашей, что б ей, Новороссии.

...Думали сначала — перебесится.
Будто прям о бабах знали многое.
Говорят, уже четыре месяца —
медсестричка, где-то под Пологами.