Премьера клипа «У края бездны», который мы снимали на Донбассе.

Михаил Барков, Сергей Бобунец, Алексей Поддубный (Джанго)

Оператор и режиссёр клипа: Алексей Сергеев
Звук: Игорь Лазарев

Смотреть:
ВКонтакте
Яндекс Музыка
RUTUBE

Слушать на всех площадках

ПИСЬМО ТАРАСУ

И не брат, и не сват... Не поймёшь, кем ты стал, Тарас,
Покупая трусы с кружевами своей Оксане.
Ночь разрезана пополам огоньками трасс,
И русалки стонут охрипшими голосами.

А теперь поздно каяться, коль на руках билет.
В лесополке будет решаться, чего ты стоишь.
И двенадцать страшных, обрыдлых, кровавых лет
Поезд шёл в Брюссель. Но свернул по пути в Анкоридж.

Выходи на площадь, спляши боевой гопак!
Накрути свой чуб в кураже хоть на всю планету!
Непреложные истины нынче звучат вот так:
С Дону - выдачи нет.
За Днепром - нет тепла и света.

Слышишь в поле надсадный, заливистый лисий лай?
Это страх за тобой идёт и берёт за жабры.
И когда ты будешь шептать: "Подожди... Не стреляй!",
Я отвечу тебе, Тарас: "Чому не державною?"

Я однажды, конечно, прощу тебя, дурака,
Потому что, ну, сколько можно ходить по кругу?
Будем жить и трудиться, и песни петь. А пока...
Допивай самогон, и айда убивать друг друга.

Культуролог Владислав Крылов, ведущий встречи со мной в Бункере на Лубянке @kpdlit, сказал, что я поменяла не только русскую литературную традицию, но и выступила перпендикулярно в принципе мировой литературной традиции, касающейся войны.

Владислав спросил: «Ирина, как вы это сделали?» Я пожала плечами: «Я нечаянно. Так получилось».
Я же просто писала.
Я не думала, где я иду перпендикулярно, а где переворачиваю что-то.

Я попросила Владислава сформулировать, что именно я перевернула. Получилось вот так.

Владислав Крылов:
«Военный госпиталь в реалистической военной прозе — это не просто «место действия». Он функционирует как особый поэтический узел, в котором война утрачивает свои наиболее очевидные формы. В госпитале война не совершается (она уже свершилась, госпиталь — последствия войны), а разлагается на элементы, и именно это делает его одним из центральных образов военной литературы: от Толстого до прозы XXI века. Если поле боя — это пространство действия, то госпиталь — пространство следствия. Здесь война лишена динамики и героического темпа; она представлена в форме остановки, паузы, распада. Уже у Толстого в «Севастопольских рассказах» госпиталь становится местом, где война впервые рассказывается в прошедшем времени, даже если формально она ещё продолжается.

Поэтически это означает:

1) переход от эпического — или лично-исповедального — нарратива к фрагментарному, почти каталогическому описанию;

2) смещение внимания с поступка на тело, с действия на последствие;

В классической литературе, госпиталь тем самым вводит в текст анти-героическую перспективу, не полемически, что важно, а структурно. Он не спорит с военной идеологией — он выводит персонажей за её рамки.

Отсюда — место военного госпиталя в военной литературе.
У Толстого он ощущается как временная аномалия: раненые лежат рядом, не зная, закончился ли штурм, живы ли их полки, имеет ли смысл их боль.
У Хемингуэя («Прощай, оружие») госпиталь — пространство иллюзорного убежища, где может даже родиться любовь, но именно потому она обречена. У Ремарка («На Западном фронте без перемен») госпиталь — место, где язык военной пропаганды времен первой мировой проверяется на прочность — и не проходит проверки.
А в совсем уже другого жанра абсурдистской «Уловке 22» Джозефа Хеллера, госпиталь — место побега от войны, в итоге выступающей в иллюзорно-галлюцинаторной дымке недостижимой обетованной земли

В книге «Я трогаю войну руками» ломается именно этот, устоявшийся нарратив. Госпиталь — из места, меняющего взгляд на войну, — на всём протяжении книги выступает как единственное окно в неё.

Вереницы лиц солдат проходят перед читателем — поведать, как они попали в госпиталь. Исповедальный тон их — героиня произведения, выдерживая неукоснительный такт, находит доверие каждого из бойцов — требует от читателя соответствующего отношения к их историям, превращающемся в воззвания de profundis (из глубин) — к людям, что к своему счастью, не знают, что такое война

Ирина выступила совершенно перпендикулярно серьёзнейшей традиции литературы, изобразив госпиталь ни в духе лиминального пространства между войной и тылом — но местом помощи людям, жизнью и судьбой отдавших своей стране по самой высокой мерке. Не просящих слова — но имеющих, что сказать, и заслуживающих, чтобы их услышали».

Утром в газете - вечером в куплете! 👇

"Письмо Тарасу"

АПРЕЛЬ

1
Пришёл в увал.
Был пьян, как фавн,
И хрупкие ключицы целовал
Какой -то нимфе,
И через фильтр дымом ядовитым дышал.

И грифелем,
А может быть углём,
Верлибром, рифмой,
Чёрным ноябрём
И чистым спиртом
Писал стихи,
Которые порой
Неотличимы были от молитвы,

На тайном, нам понятном языке,
Нам — детям ночи, проклятым поэтам.
… С патронами в потёртом рюкзаке.
… Из сердца тьмы —
Кометой в сердце света!

2
Пучина ночи
И моя ладонь,
Так, не ладонь,
Ладошка ли,
Ледышка,
Рыбёшка
С остролистым плавником,
И ты не ветеран, а так, мальчишка.
Поймал её и лучше отпусти,
Лишь к устью уст тихонько поднеси,
Хотя и это уже будет слишком.

3
Я глаз не закрывала мертвецу,
Я только кольца тонкие носила,
И раньше в нашу лесополосу
За ландышами нежными ходила.
Сейчас осколками стволы посечены,
И лепестками называют мины,
Здесь смерть свои справляет именины
И мы, увы, на них приглашены.

4
Клянись мне,
Что меня не позовёшь!
Клянись мне,
Что моё забудешь имя!
И эту жизнь с другими проживёшь,
Весёлыми, наивными, живыми.
Ты встретишь деву,
Как сама заря!
Она родит зеленоглазых дочек,
И ты забудешь сумеречный почерк
Моих поэм в излёте ноября.

5.
Настанет день…
Не веришь?!
А ты верь!
И зацветут в Донбассе абрикосы.
И небо будто медным купоросом
Усыплет разгулявшийся апрель.
Ты не забудешь эту синеву,
Что тихо простирается над степью.
Покой. Раздолье. Счастье. Наяву.
И боль пощечины от маковых соцветий.

6
Прости-прощай!
Поэзия как спирт!
Она горит, пьянит и убивает,
Порой же будто сойка
Напевает
Среди могильных плит.
Нам ли не знать об этом, шер ами?
Нам, детям ночи, проклятым поэтам…
Пусть прорастают наши ноябри
Из пепла в небо!
2025-2026
#стихизаславской

Ничего не бойтесь.

Бог есть, а смерти нет.

ВЕТКА ПАЛЕСТИНЫ

Западный берег Днепра и реки Иордан
Чем-то похожи. Едва оклемавшись от ран,
Мчишь на "буханке", укрытый молитвенным словом.
Вновь сквозь туман продираешься слепо туда,
Где под лежачие камни стекает вода,
Где твоё сердце не лечится корвалолом.

Время сшивается плотным свинцовым огнём -
САУ работают. Страшно и ночью, и днём.
Поле - не поле, а лунный пустынный кратер.
Там за баклажку бензина ты всё отдашь...
Господи, Боже, храни мой холодный блиндаж,
Благослови мой старенький генератор.

Всё уже прожито сто миллионов раз:
У самураев нет цели - только приказ.
Готовьте китель под орденские колодки!
Западный берег Днепра всё ближе и злей,
Может случиться, что станешь в один из дней
Выплатой в сколько-то там миллионов рублей,
Призраком, пеплом, строчкой в военной сводке.

Ну, а пока ты живой, и не вышел срок,
Прыгай в машину, прыгай скорее, браток!
Да обойдут стороной тебя стрелы и мины!
Смерти и страху, и птицам голодным назло
Мчится "буханка". И бьет в лобовое стекло
Ветка акации -
Веточка Палестины.

1064 дня. Столько длилась Битва за Ленинград - самое продолжительное сражение Великой Отечественной войны! Около 2 000 000 военных и гражданских потерь с нашей стороны. Страшный, нечеловеческий голод. Поля, покрытые трупами советских солдат. Бесконечные аллеи Пискарёвского кладбища. Невероятный героизм защитников Невского пятачка и трагедия 2-ой ударной армии, предательство генерала Власова. И вместе с этим - военный гений генералов: Говорова, Мерецкого, Симоняка. Страшный дневник Тани Савичевой. И мои бабушка и дедушка, детьми пережившие первую блокадную зиму и эвакуированные по Ладоге весной 42-го года. Обо всём этом, о героях города на Неве я написал в своей книге.

27 января - особая дата для каждого ленинградца. Святая. Трепетная. Личная.

С праздником, братья и сестры! С днём полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады.

📌 Петербург, 5 февраля
Творческая встреча в новом зале Российской Национальной Библиотеки в рамках проекта "В контексте времени".

Песни, рассказы, общение.
Готовьте вопросы!

Вход бесплатный, регистрация по ссылке обязательна!
https://nlr.timepad.ru/event/3782834/

Фронтовой сонет

...Ты расскажи, какую ночь без сна
И как идёт зелёная волна
А я скажу, как повзрослели дети
Но не мои - и мы за то в ответе.

Как мой инструктор
(Профиль - на века!)
Кубанский хлопец, удостоен "Мужика"
Втолковывал пятидесятилетним:

Пока есть силы, силы и бэка
Последний триста не эвакуирован пока
Вся группа не получит одобрения,
Вы - или вместе, или нет спасения.

Спасенье - в том, как сложен турникет
Как вкладка рефлекторна у стрелка
Как у водителя реакция легка
И как сапёр внимателен, пока
Пишу я эти строки -
Мой сонет,
Быть может, не изыскан, но пока
Хранит Господь от множественных бед.

Европа не скрывает, что готовится к войне с Россией. В Европе бушует бесподобная русофобия; впрочем, это их хроническая болезнь. Европа поставила миллиарды на убийство русских людей. У нас огромные кладбища по всем крупным городам: там лежат люди, убитые на европейские и американские деньги.

В России сплоченная группа людей неустанно доказывает, что Россия - это часть Европы, что мы, по сути, европейцы. Что Азия для нас - чужое. А белая Европа для нас - родина.

США одного за другим выбивают левых, коммунистических игроков по всему миру, к которым мы обращались в самый сложный момент СВО.

В России сплоченная группа людей неустанно атакует Ленина, рассказывает, что социализм равен сатанизму, неутомимо утверждает, что коммунисты всегда ненавидели русских, использует слово «левак» как ругательство.

В бывших южных республиках СССР (они же - бывшие губернии и протектораты Российской империи) - тремор, их лихорадит: их атакуют американские, английские, прочие разведки, выбивая последнюю пророссийскую агентуру и обнуляя наши экономические и прочие договорённости. Добровольцев из этих стран, участвовавших в СВО, морят в тюрьмах.

В России сплоченная группа людей неустанно твердит, что все эти республики нам «чужие навсегда» и надо отделиться от них огромным забором.

Во всех трёх случаях это одни и те же люди.

Люди, которые называют своих сограждан, россиян, с ними несогласных, «совки» и «грязнокровки».

Совсем недавно та же самая сплоченная группа активистов, ошивающаяся во многих российских медиа, славословила Трампа, уверяя страну, что в отличие от «кишлаков» и «леваков» - Трамп наш лучший друг на планете.

В сущности, эта сплочённая группа людей не так уж и важна. Важно, кто им и с какой целью платит за их работу.

Друзья,

С сегодняшнего дня на всех музыкальных площадках -
"Илья Муромец"

Музыка, вокал - Андрей Павлов
Стихи - Дмитрий "Вожак" Филиппов
Звукозапись, сведение, мастеринг - Zverev Studio

Очень важная для меня песня о русском духе, русском характере, проявляющемся в самые трудные периоды нашей истории.

Автор стихов - поэт и солдат Дмитрий Филиппов, лауреат премии "Слово" за роман "Собиратели тишины", с 2022 года защищающий Родину на СВО.


Андрей Павлов I Подписаться

Минутка юмора)

Когда союзники заселяются в соседний подвал 😂😂😂

Поздравляю Евгения Журавли с давно заслуженной премией! Его книгу "Линия соприкосновения" я купил в отпуске год назад, привёз в Донецк, потом в Селидово. Успел прочитать половину, а потом она затерялась в одном из бесконечных переездов с места на место. Теперь точно надо будет дочитывать! Литература об СВО берёт главнейшие литературные премии, и это не может не радовать. Читайте Журавли! Так держать!

https://xn--r1a.website/irenedrama/5204