В этой минуте -
четырнадцать капелек пота,
Несколько нежных царапин на левом запястье,
Тысяча букв замеревших в узлах переплета
(Яблони делают
так у мороза во власти).

Несколько нежных царапин, от брошенных в море
кварцевых, злых,
с насекомыми-стрелками в круге,
Чьё щебетание слышишь отчетливо в хоре
Птичек серебряных рядом кричащих в испуге.

Капелек пота -
четырнадцать шариков спелых,
Выпавших снова при
мысли о тайне сердечной,
О золотистой душе в недоступных пределах,
Об упорхнувшей любви невозможной и вечной.

Тысяча букв - огневые глаголы, предлоги,
местоимения - все они
дети поэта.
Пахнут цветами, железом и правдой аптечной.
Все они в чёрные платья монахов одеты.

Вроде бы, что это было?
Минута и только!
Но благодать по касательной сердца касалась.
В небе Луна растворилась - лимонная долька.
Это событие центром любви оказалось.

Как мне за пазуху
просто минуту на память
спрятать, оставить и счастье замедлить земное?
Солнце встает,
чтобы к вечеру все переплавить
в новое золото.
Времени нет на иное.
5.2.26VM

Пока она ползет по цевью

Э.

Верные сердца
на четырёх лапах,
Бабочки, думающие крыльями,
Опадающие в океан
звезды о восьми лучах,
Камни,
закапанные слезами
Гомера и Пушкина,
Миллионы серебряных глаз, названных рыбами,
Колдовские многорукие существа, вызывающие ветер - берёзы, дубы, вязы, осины, ивы, кусты бузины, платаны,
Главные насельники мироздания, умеющие ходить по небу, вить гнезда, петь весной доходчивые до Бога молитвы - удоты, цапли, зимородки, торжественные журавли…

Сегодня я впервые обращаюсь к вам всем и призываю вас на помощь!
Заблудившийся в трёх соснах, самодовольный, усталый, выхолощенный, утонченный до скрипа кальция на сером скелете, современный человек прекращает свой путь у мечте.

Запал кончился, шнур стерся, воля высохла, как лягушка на городском асфальте,
розовые очки треснули,
воск налип желтыми медузами на фарфоровые осколки…
Факиры разуверились,
врачи потеряли дар и оперируют,
сверяясь с дурацкими видео, поэты исписались.
Человеку теперь требуется только темно-розовый бесконечный мрак космоса для охлаждения огромных процессоров,
множащий виртуальную крипто-валюту.
Даже водные знаки
на банкнотах смотрятся теперь,
как старые добрые
друзья из сказки…
Змеи стали так одиноки, дельфины сами с собой играют в шахматы, которые сделаны из морской пены, кроты печально прозрели
от близких испытаний новейшего ядерного оружия.

Смотри!
На одной чаше весов - городские вороны и фламинго, учение Иисуса, морская волна, жук-дровосек,
а на другой - крипта-та-та-та.
Слева - лошади в белых яблоках, портреты Модильяни, тяжелые июльские пчелы, снег в Подмосковье, фильмы Дзиги Вертова, рыжие муравьи, голос Федора Шаляпина, нежные носы лайнеров в порту Владивостока,
а справа - крипта-та-та-та.
За спиной - акушер с новым окровавленным живым плодом, расправляющим крошечные легкие в поисках воздуха, а впереди - крипта-та-та-та.

Неужели это правда?
Спасите меня,
мои верные единственные спутники жизни!
Натворите, выдуйте, выкричите белое облако предконечной любви! Нам ведь нужно продержаться совсем немного - ещё пару тысяч лет!
Чтобы кто-нибудь там, далеко-далеко впереди вспомнил из всех нас всех хотя бы одного Шекспира, Теслу или Чайковского…

Божья коровка ползет
по цевью Калашникова…
по двойному рожку, скрепленному синей изолентой…
по руке обнаженной красавицы Евы,
держащей палец на спусковом крючке.
ВМ зима 26

Ни дождь,
ни плач,
ни пот с горячих лбов…
Промок до нитки
твой наряд пастуший.
Контуженая русская любовь
Болячек наших детских не подсушит.

Она клокочет
что горячий воск,
Росой поляны серебрит
под утро.
А мама с папой
ехали в Загорск,
Их в электричке повенчал кондуктор.

Подлодкой «Курск»
оплачен наш ковчег,
Что там в окошке?
Волны или сабли?
Но без вести пропал двадцатый век,
Чтоб в двадцать первом
наступить на грабли.

На вкус горька,
а, стало быть, вкусна.
Тебя заждались
праведник и грешник,
Контуженная
русская весна!
Висит прошитый
пулями скворечник…

Уроком для Ванюшек
и Марусь
Не стала кровь
на старом полотенце…
Не снег, а перья все
летят на Русь
С лихих голов
обманутых индейцев.

Весна, весна!
Родная, помоги!
Мы без тебя
не помним,
где граница!
Солдаты,
сестры,
братья
и враги…
Ты наступи,
И все живым
простится.

Здесь пояс снежный
горлышко обвил
И петушку на шпиле знаменитом.
Оставь надежду,
но глоток любви
Попробуй
сделать даже
ртом закрытым.
24-26ВМ

Царь и Пушкин

Однажды возле Царь-пушки
Встретились царь и Пушкин.
У царя была свита,
А у поэта свиток.

Лица из царской свиты -
Это сливки элиты,
А в свитке поэта Пушкина
Строки про няню и кружку.

Царь говорил с поэтом,
А свиту трясло при этом:
«Надо же, какой юркий
Рифмоплет камер-юнкер!
Будто не понимает,
Что время у нас отнимает!»

О чем говорил с поэтом
Царь осталось секретом.
С тех пор века пролетели.
Время сродни метели,
Память как будто сито…
Где теперь эта свита?

Да и царя едва ли
Мы бы здесь вспоминали,
Если бы у Царь-пушки
Не повстречался Пушкин.

ФОТОГРАФИИ ПУШКИНА

Если бы Пушкин прожил еще хоть год,
Его бы сфотографировали, и вот
Я представил себе черно-белые снимки
С непечальным ликом в прозрачной й дымке.
Зернистое небо с райскими облаками,
Лошадей с яблочными боками,
А еще фотографии эти
Каким-то образом передавали бы ветер,
Наполненный запахом травы и ладана…
Русь моя, ты никем не отгадана,
Кроме Святых и Вещего Александра,
Его строки - Божьей любви рассада,
А земная жизнь – помнящим утешение,
Правильное освещение
С памятью женит лица.
Эти кадры спешат гнездиться
Будто ласточки – на уголках души.
Жизнь моя, не спеши,
О память не стачивай каблуки!
Я Пушкина вижу
На расстоянии вытянутой
с пистолетом руки.

Этюд: Дмитрий Зарва

Ранним утром
в золотистой дымке
Замирают звездные
ковши,
И мы видим в небе фотоснимки
Детства
человеческой души.

Вся земля с доверием дочерним
Солнцу открывает
колыбель,
Будто жизнь рисует
невечерним
Светом пятилетний
Рафаэль.

В этот миг загадочных вибраций,
Глядя сквозь пасхальный
синий дым,
Можно вдруг о главном догадаться -
Что доступно
детям и святым.

Это твой единственный экзамен,
Верный случай не пойти
ко дну,
Чтобы обновленными
глазами
Видеть бесконечную
весну.
11.2.26ВМ

Канал
Поэт Влад Маленко
в МАХ

Вот такой по зиме коленкор
От Азовского моря до Сохо.
Все идёт не по плану, Егор,
Что весьма и неплохо.
Это время бесстрашных ребят
И сожженных скворешен.
Колокольчики, Саша, звенят.
Ими майвик обвешен.
Перемены ведь разные, Вить,
Могут встать у окошка.
«Делать вид или быть
и не сплыть?» -
Гамлет дрейфит
немножко.
В телевизоре вновь балагур
Веселится, хоть тресни.
Доведет ли до Киева, Юр,
Наш язык в этих песнях?
Нам бы новую песню одну,
Да такую, как в «Брате»!
Что, Серёга, споем про весну?
Там уж люди подхватят.
12.2.26

Из перевёрнутых солонок
Летит снежок на мостовые.
Идёт по досточке телёнок,
Над ним февральские святые

Парят без касок и разгрузок
И обсуждают сорт черешни.
А желобок тропинки узок,
И еле слышен запах вешний.

В мечтах теленка май и рыбы,
Изгиб зелёного побега,
И прилипают к светлым нимбам
Опилки праздничного снега.

Над леденящей бездной стоя,
(А солнце ласковое где же?)
Телёнок время золотое
На неокрепших рожках держит.

Ему мерещится в матроске
Весенний ангел на иконке,
Но рядом взрыв, и - в щепки доски,
И посекло бока телёнку.

Не сдал на радость он экзамен.
Упал на красную солому.
Лежит с огромными глазами
И удивляется плохому.

Не слышно ангельского хора.
Близка холодная развязка.
В глазах телячьих нет укора.
В них удивление и ласка.
23-26

Нелетающая мышь

Полевка мышь, мечтая стать летучей,
Дошла в своем стремленьи до падучей.

Она и так, и так… на колос влезет
И прыг с него… и о полетах грезит…
До забытья, до хлюпанья в «подмышке»
Завидует она летучей мышке.
Пустое все. Но вот профессор-крот
Дает совет, как опытный пилот:
«Тебе, чтобы летучей мышкой стать,
Вниз головой полгода нужно спать!»
«Вниз головой? Но Ваш прием кошмарен!»
«Так поступали Чкалов и Гагарин!
И как летали!» - Этот аргумент
На нашу мышь подействовал в момент.
Она, вздохнув, вдевает в петлю лапки,
И зависает, тычась носом в тапки.

Сентенция про «ползать и летать»
Знакома всем, умеющим читать.

Влад Маленко
———————-
13 февраля 1769 года родился баснописец Иван Андреевич Крылов.

А какие у нас басни в настоящее время?
Это достаточно редкий жанр сейчас и один из тех, кто пишет в такой форме — поэт, член Правления СПР Влад Маленко.

А вы пишете басни?
Поделитесь в комментариях вашим творчеством.

Машина ехала к весне,
Дымя красиво.
Зима цитировала снег
И пить просила.

В две тыщи ветреном году
Назло торосам
Машина двигалась по льду,
Дышала носом.

Слезились фары хрусталём,
Нутро сопело,
Был рыжий клоун
за рулём,
А справа - белый.

Февраль за окнами
без сил
Лежал, набычась.
Смеялся рыжий,
белый ныл
(Все как обычно).

"Весною будет много дел,
И денег куча!"-
Воскликнул рыжий и запел
"Besame mucho".

"Весною насморк да грачи!
Что ею грезить?"-
Зевнул Пьеро и печь включил
На цифру десять.

В тот день почти что невесом
Был неба глянец,
Но тут вдруг лёд под колесом
Устроил танец.

Упала в обморок зима,
Пустила пену.
Река, как будто бы сама,
Вспорола вену.

Автомобиль пошёл ко дну,
Смеясь при этом.
Вот так и встретили весну
Мои поэты.

Что было дальше в этом сне
С двумя друзьями?
Спаслись?
Исчезли в глубине?
Решите сами.

Я отдаю на откуп вам
Не писк мышиный!
Кто прикасается к стихам -
Рулит машиной.
ВМ

Медведица малая - времени кофемолка! Помоги уберечь нам сегодня коня от волка. Вьюга злится. Судьба, как снежная Агриппина. В гриве - Кремль. Одинока звездочка из рубина. Где теперь Варварка, когда-то была берлога. Из медведицы малой текло молоко от Бога. Медвежата росли, как чешуйчатые соборы. И ходили вокруг да около злые воры. А теперь не понятно, где вор, где собор, где правда. И любые слова второпях разделяешь нА два. Например, говоришь «Рос сия - моя отрада.» И сияние с ростом раздельны, их склеить надо. Вот и варим клей, вот и пьем его, Бога ради, между западом и востоком на север глядя. Пусть снежок все надежды разбитые заметает,
и со Спасской медведицы звездочка не слетает.
16.2.26ВМ

Единица верности - собака,
Здесь она бездомная однако.
Единица вечности - солдат,
У него работа (дальше - мат).

Никакой романтики в поэте:
Летом о реке напишет Лете,
А зимой, когда огонь от щёк,
Он на той реке затвором щёлк.

Женщина, как жизни единица
Между тем равна поющей птице,
Пусть же колыбельную поёт,
А законы физики не в счёт.

Баю-бай,
Надежда, Страх и Жалость!
Жизнь губами к темечку прижалась,
Первый луч в окне затанцевал.
Это Бог тебя поцеловал.
ВМ

Что такое весна?
Золотистый утенок в яйце.
Пять танцующих букв,
А заглавная в самом конце.
Снеговик в скорой помощи,
На пол упала морковь.
А ещё между нами…
Нельзя рифмовать -
Засмеют.
Ну, и пусть.
Не по правилам все.
А пока что февраль.
И никак не запомнится
в басне Крылова мораль,
Потому мы и падаем
вечером в снежные мхи.
Ты мечтаешь о «Щуке»
И учишь про щуку стихи.
Там подружка-лиса
Обманула тупого осла
И проказницу-щуку
От гибели верной спасла.
Что такое весна?
Замочили
в ладонях крупу,
Золотистый утенок
не станет беречь скорлупу.
18.2.26

У Ван Гога ухо-горло-нож.
Сквозь академическую ложь
Ржавой кистью тычется рассвет,
И стрижёт пшеницу маг Винсент.
Солнце с окровавленной
губой
Растворилось в дымке голубой,
Божии коровы спят в траве,
Волосы горят на голове

У Ван Гога.
Ухо-горло-ночь.
Родилась картина будто дочь.
Замуж выходи за Эрмитаж,
Чтоб Нева втекала в твой пейзаж,
Чтобы слева плакал Поль Сезанн
И тебя ночами осязал.

Клоуны по центру полотна:
Белый с Рыжим -
Солнце и Луна.
В небесах, что встали на дыбы
Пьют абсент из горла у судьбы!
Пьют, поют, пьянеют,
дождик
льёт.
Женщины к реке несут бельё,
Смыть с пододеяльников
печаль
А над ними космос и февраль.
Ты бесцельный снайпер, mon ami,
Комнату душою задыми.
Дым тот будет бесконечно густ.
От искусства остаётся куст.

Маг Ван Гог разрезал белый свет.
По его щекам течёт абсент.
Он к утру прозрел до слепоты,
И глаза раскрылись, как цветы.

Женщины интересно говорят:
«С мужским праздником!» Этот день не про пиво с воблой, не про одеколон и новый набор носков. Он для того, чтобы сверить часы с теми, на кого равняешься,
с кем выпало встать в строй.
Когда-то я думал, что после службы в рядах Советской армии (мы были ее последними солдатами) мне не придётся больше надевать военную форму. Я ошибся. Россия не та страна, которую оставляют в покое. Мы - загадочный перекресток Запада и Востока, Севера и Юга, наше русское небо, как вымя великой коровы-матери проливается на головы молоком истории. Эти кадры моего павшего друга Дмитрия Сущевича из фильма Олеси Шигиной «Влад Маленко. Поэт» сняты более 20 лет назад на Кавказе. (Господи, я ещё курю и мне тридцать с копейками)
К сожалению, они смотрятся, как сегодняшние сводки.
С Праздником, причастные.
С Днём Защитника Отечества!
«Проверено. Мин нет.
Да здравствует мирная жизнь!»
(Звучит песня «Море волнуется раз» в исполнении автора).