Между
Купелью и баней,
Между медведем и Таней…
Где с упавшей звезды
золотые крошки
Подносили
на чайной ложке…

Шотландский гений
Роберт Бёрнс
Сказал мне:
«Даже думать брось!
Родись январской ночью
И все такое прочее…»

Московский Гамлет -
ветра друг
(Чей голос -
точно
гиперзвук)
Отметил в книжке
записной
Роддом на улице
Лесной.

Сидели буквы на трубе.
Я приступил к своей судьбе.
Был понедельник и мороз.
Как говорят: родился, рос…

Сначала просто так пищал,
Потом о том, как мир трещал.
И немолчания обет
Дал сам себе на много лет.

Как воробей овёс на льду,
Я телефонную слюду,
Включая авиарежим,
Клюю порезанным большим.

И водомеры букв скользят
Про то, как можно и нельзя
Любить танцующих во мгле
На этом треснутом стекле.

НОЕВ ЛЕВ

Ресница льва
Из Ноева ковчега -
для вечной жизни
вроде запятой.
Свет от нее исходит
золотой.
И в Альфу
превращается Омега.

Передаю под грохот
колесниц
Святыню,
будто рукопись Шекспира.
Ее найдёшь ты вдруг
среди страниц,
Залитых до корней
слезами мира.

Пройдут века,
как люди в темноте,
Уставшие от облика земного,
И ты вдруг удивишься немоте
Бессмертия,
запрятанного в Слово.
27.1.26
ВМ
Икона: св. Марк

Басня в кружочке
Рекламный кролик

Басни в кружочках
Последний читатель
Отрывок

Проводы января

Январь острил,
как Чацкий на балу.
Сегодня он
потребует карету.
Еловые иголки на полу
Нам не дадут забыть его
до лета.

Часы торопят время
из угла,
Снеговики пришли
толпой к усадьбе.
У батареи муха ожила
И превратилась в слух
о чьей-то свадьбе.

А солнце -
апельсин о трёх ногах.
Его все лижет снежная корова.
Сугроб лежит,
как старый олигарх
На пляже в Ницце у метро Перово.

Баловникам опять
пора на бал,
В подземные затворы -
богомольцам…
А Дед Мороз подарки
всем раздал
И на войну уехал
добровольцем.
ВМ

Сердце тревожней зяблика.
Правду не обойдешь:
Ждет человечка-яблока
Свой человечек-нож.

С бедами сладив столькими,
Яблочку ножик рад.
Он его режет дольками,
Ради земных услад.

Яблочко, как положено,
Радуется в ответ:
«Так повезло мне
с ножиком!
Большей награды нет,

Чтобы плодом истерзанным
Падать в морской песок.
Ножичком быть порезанным
И превратиться в сок!»

Солнышко светит весело,
Чтоб в череде забот
Жертва нашла агрессора,
Или наоборот.

Радостно продолжается
Вечный парад планет.
В лезвии отражается
Нашей любви секрет.

Это и есть поэзия:
Яблоко, нож в руке,
Ласковый отблеск лезвия
В спальне на потолке.

1.2.26
В. М.

С Праздником, непобедимый
Сталинград!
Ты - Иоанн Предтеча
Победы над кромешной тьмой!
Твое Имя -
код несгибаемой воли.
Твои защитники совершили невозможное и невиданное для людей чудо, и смерть никогда не коснётся их священных имён, их богоизбранных душ.
Мой отец был вхож в дом Василия Чуйкова.
В детстве я цветными карандашами рисовал для маршала небеса его великих побед.
Отец передавал их победителю.
Эти детские рисунки реальнее всех моих слов, но и слова рождаются с тех пор и встают в порядок, согласный с памятью.

Написано и прочитано
13 лет назад.

В этой минуте -
четырнадцать капелек пота,
Несколько нежных царапин на левом запястье,
Тысяча букв замеревших в узлах переплета
(Яблони делают
так у мороза во власти).

Несколько нежных царапин, от брошенных в море
кварцевых, злых,
с насекомыми-стрелками в круге,
Чьё щебетание слышишь отчетливо в хоре
Птичек серебряных рядом кричащих в испуге.

Капелек пота -
четырнадцать шариков спелых,
Выпавших снова при
мысли о тайне сердечной,
О золотистой душе в недоступных пределах,
Об упорхнувшей любви невозможной и вечной.

Тысяча букв - огневые глаголы, предлоги,
местоимения - все они
дети поэта.
Пахнут цветами, железом и правдой аптечной.
Все они в чёрные платья монахов одеты.

Вроде бы, что это было?
Минута и только!
Но благодать по касательной сердца касалась.
В небе Луна растворилась - лимонная долька.
Это событие центром любви оказалось.

Как мне за пазуху
просто минуту на память
спрятать, оставить и счастье замедлить земное?
Солнце встает,
чтобы к вечеру все переплавить
в новое золото.
Времени нет на иное.
5.2.26VM

Пока она ползет по цевью

Э.

Верные сердца
на четырёх лапах,
Бабочки, думающие крыльями,
Опадающие в океан
звезды о восьми лучах,
Камни,
закапанные слезами
Гомера и Пушкина,
Миллионы серебряных глаз, названных рыбами,
Колдовские многорукие существа, вызывающие ветер - берёзы, дубы, вязы, осины, ивы, кусты бузины, платаны,
Главные насельники мироздания, умеющие ходить по небу, вить гнезда, петь весной доходчивые до Бога молитвы - удоты, цапли, зимородки, торжественные журавли…

Сегодня я впервые обращаюсь к вам всем и призываю вас на помощь!
Заблудившийся в трёх соснах, самодовольный, усталый, выхолощенный, утонченный до скрипа кальция на сером скелете, современный человек прекращает свой путь у мечте.

Запал кончился, шнур стерся, воля высохла, как лягушка на городском асфальте,
розовые очки треснули,
воск налип желтыми медузами на фарфоровые осколки…
Факиры разуверились,
врачи потеряли дар и оперируют,
сверяясь с дурацкими видео, поэты исписались.
Человеку теперь требуется только темно-розовый бесконечный мрак космоса для охлаждения огромных процессоров,
множащий виртуальную крипто-валюту.
Даже водные знаки
на банкнотах смотрятся теперь,
как старые добрые
друзья из сказки…
Змеи стали так одиноки, дельфины сами с собой играют в шахматы, которые сделаны из морской пены, кроты печально прозрели
от близких испытаний новейшего ядерного оружия.

Смотри!
На одной чаше весов - городские вороны и фламинго, учение Иисуса, морская волна, жук-дровосек,
а на другой - крипта-та-та-та.
Слева - лошади в белых яблоках, портреты Модильяни, тяжелые июльские пчелы, снег в Подмосковье, фильмы Дзиги Вертова, рыжие муравьи, голос Федора Шаляпина, нежные носы лайнеров в порту Владивостока,
а справа - крипта-та-та-та.
За спиной - акушер с новым окровавленным живым плодом, расправляющим крошечные легкие в поисках воздуха, а впереди - крипта-та-та-та.

Неужели это правда?
Спасите меня,
мои верные единственные спутники жизни!
Натворите, выдуйте, выкричите белое облако предконечной любви! Нам ведь нужно продержаться совсем немного - ещё пару тысяч лет!
Чтобы кто-нибудь там, далеко-далеко впереди вспомнил из всех нас всех хотя бы одного Шекспира, Теслу или Чайковского…

Божья коровка ползет
по цевью Калашникова…
по двойному рожку, скрепленному синей изолентой…
по руке обнаженной красавицы Евы,
держащей палец на спусковом крючке.
ВМ зима 26

Ни дождь,
ни плач,
ни пот с горячих лбов…
Промок до нитки
твой наряд пастуший.
Контуженая русская любовь
Болячек наших детских не подсушит.

Она клокочет
что горячий воск,
Росой поляны серебрит
под утро.
А мама с папой
ехали в Загорск,
Их в электричке повенчал кондуктор.

Подлодкой «Курск»
оплачен наш ковчег,
Что там в окошке?
Волны или сабли?
Но без вести пропал двадцатый век,
Чтоб в двадцать первом
наступить на грабли.

На вкус горька,
а, стало быть, вкусна.
Тебя заждались
праведник и грешник,
Контуженная
русская весна!
Висит прошитый
пулями скворечник…

Уроком для Ванюшек
и Марусь
Не стала кровь
на старом полотенце…
Не снег, а перья все
летят на Русь
С лихих голов
обманутых индейцев.

Весна, весна!
Родная, помоги!
Мы без тебя
не помним,
где граница!
Солдаты,
сестры,
братья
и враги…
Ты наступи,
И все живым
простится.

Здесь пояс снежный
горлышко обвил
И петушку на шпиле знаменитом.
Оставь надежду,
но глоток любви
Попробуй
сделать даже
ртом закрытым.
24-26ВМ

Царь и Пушкин

Однажды возле Царь-пушки
Встретились царь и Пушкин.
У царя была свита,
А у поэта свиток.

Лица из царской свиты -
Это сливки элиты,
А в свитке поэта Пушкина
Строки про няню и кружку.

Царь говорил с поэтом,
А свиту трясло при этом:
«Надо же, какой юркий
Рифмоплет камер-юнкер!
Будто не понимает,
Что время у нас отнимает!»

О чем говорил с поэтом
Царь осталось секретом.
С тех пор века пролетели.
Время сродни метели,
Память как будто сито…
Где теперь эта свита?

Да и царя едва ли
Мы бы здесь вспоминали,
Если бы у Царь-пушки
Не повстречался Пушкин.

ФОТОГРАФИИ ПУШКИНА

Если бы Пушкин прожил еще хоть год,
Его бы сфотографировали, и вот
Я представил себе черно-белые снимки
С непечальным ликом в прозрачной й дымке.
Зернистое небо с райскими облаками,
Лошадей с яблочными боками,
А еще фотографии эти
Каким-то образом передавали бы ветер,
Наполненный запахом травы и ладана…
Русь моя, ты никем не отгадана,
Кроме Святых и Вещего Александра,
Его строки - Божьей любви рассада,
А земная жизнь – помнящим утешение,
Правильное освещение
С памятью женит лица.
Эти кадры спешат гнездиться
Будто ласточки – на уголках души.
Жизнь моя, не спеши,
О память не стачивай каблуки!
Я Пушкина вижу
На расстоянии вытянутой
с пистолетом руки.

Этюд: Дмитрий Зарва

Ранним утром
в золотистой дымке
Замирают звездные
ковши,
И мы видим в небе фотоснимки
Детства
человеческой души.

Вся земля с доверием дочерним
Солнцу открывает
колыбель,
Будто жизнь рисует
невечерним
Светом пятилетний
Рафаэль.

В этот миг загадочных вибраций,
Глядя сквозь пасхальный
синий дым,
Можно вдруг о главном догадаться -
Что доступно
детям и святым.

Это твой единственный экзамен,
Верный случай не пойти
ко дну,
Чтобы обновленными
глазами
Видеть бесконечную
весну.
11.2.26ВМ

Канал
Поэт Влад Маленко
в МАХ