Пока в Херсонской области идёт наступление ВСУ, начинаю отправлять ваши пособия.

1️⃣Отправка СДЭКом или почтой. Почтой по РФ бесплатно. Нужны только ФИО и адрес получателя.

2️⃣Доставку СДЭКом оплачивает получатель, но для этого уже нужны ваши паспортные данные.

Если вы хотите отправку СДЭКом, то к цене книги (1500 ₽) добавляем стоимость доставки (рассчитывается индивидуально в зависимости от расстояния).

🪖Не успеваю всем отвечать, но книги пока в наличии. Вероятно, ближе к полуночи начну разгребать ваши сообщения 🤙😎

Информационную войну тоже не проиграем
Вчерашнее выступление Сергея Суровикина произвело в украинском ТГ-сегменте эффект разорвавшейся герани бомбы: 1113 постов, 11,8 млн просмотров в украинских каналах и чатах. Подчеркнем: в украинских.
Пророссийские каналы отметили прямоту и искренность, сделали вывод о том, что решающая битва в осенней кампании-2022 развернется на Херсонском направлении.
Прокиевские - поехидничали, что российские войска готовят Херсон к сдаче, а генерал не умеет говорить в камеру.
Однако наше внимание больше привлек тот факт, что пик упоминаемости С.Суровикина в октябре в украинском ТГ оказался выше, чем у главкома ВСУ В.Залужного.
Причем "популярность" Залужного 10.10 обеспечена в основном за счет комментирования им российских ракетных ударов, а 14.10 - за счет поздравлений с днем ВСУ и объявления... сбора средств на борьбу с российскими дронами.
То есть прямо сейчас для украинской ТГ-аудитории генерал Сергей Суровикин становится более значимым спикером, чем командующий ВСУ.

Появились заявления о выводе российских войск с правого берега Днепра уже в ближайшие дни. Вы помните, что две недели патриотическая публика металась между двумя версиями: Херсон оставляют - нет, Херсон будут оборонять. Нужно объяснить, наверное, как это работает.

Итак, чтоб принять какое-то непопулярное в обществе решение, нужно его, общество, сначала к этой мысли приучить. Отметим, что под "обществом" понимаем наиболее озабоченную политически его часть, а это небольшой процент.

Итак, сначала мы сначала вбрасываем информацию о том, что это произойдет - в данном случае объявляется эвакуация с правого берега. После первой вспышки возмущения, мы даём публике остыть - делаем заявление, что все наоборот, кто-то вбросил дезинформацию, наверное провокаторы и ЦИПСОшники. А Херсон просто готовят к обороне. Сознание особенно чувствительной публики цепляется за любую подходящую версию, просто, чтоб не разрушать свою картину мира (в которой например ВС РФ наступает на Одессу и неизбежно победит в войне).

Тем временем, эвакуация продолжается. Общественное мнение мечется после каждой новости, то в одну, то в другую сторону. Но публика в целом уже разделилась на тех, кто понимает, что Херсон будет оставлен, и тех, которые ждут оборонительных боёв.

С первыми вопрос решили. Для них Херсон уже по факту оставлен и любой бой на подходах может быть интерпретирован, как победа.

Вторые - наиболее воинственные - продолжают ждать решительного наступления, но устали от метаний и мысленно готовы признать поражение.

Ситуация балансирует на грани ещё неделю другую, из любой мелочи можно выжать медийную победу, а потом сесть на паром и переправиться. Если противник не будет мешать.

Иногда политологи переоценивают влияние патриотической публики, мол, оставлять Херсон нельзя, потому что власть рухнет. Говорят: ты, Димитриев, не понимаешь, на Украине можно было разводить народ, а в России нельзя. Да прекратите! Я раньше тоже так думал, а теперь понимаю, что разводить народ в общем-то и не надо, он в массе искренне верит в начальство и заявлений начальства вполне достаточно. А вот патриотическая публика мечется между зрадой и перемогой ровно так как украинцы. Потому с ней и работают соответственно.

Согласно исследованию только два американских издания занимаются нейтральной журналистикой фактов — ABC Arizona и Pew Research Center. Все остальные публикуют материалы той или иной степени предвзятости.

Продолжая вести хронику пяра, девочки, как обычно не можем не остановиться на лучших мировых практиках управления, прости господи, нарративом. И лишний раз убеждаемся: когда дело поставлено на широкую ногу, с использованием всех возможных административных ресурсов, когда делом занимаются большие профессионалы, с опорой на внятную идеологическую базу, тогда всё работает в лучшем виде. Как устроено у них там, подробно излагает американское издание The Intercept в материале “Защитники правды” (Truth Cops). Объясняем, как говорится, на карточках.

1️⃣ Министерство безопасности Родины (Department of Homeland Security) в начале 2022 года организовало у себя “Совет по дезинформации”, главной задачей которого стало выпиливание из общественного пространства любого контента, который попадал под три категории (намеренная дезинформация, ненамеренная дезинформация и ошибочная информация — disinformation, misinformation, malinformation). “Совет” по цензуре ликвидировали через несколько месяцев, но оказалось, что дело его живет.
2️⃣ Главным цензором в американской администативно-силовой системе является принадлежащее DHS Агентство по кибербезопасности и криитческой инфраструктуре (Cybersecurity and Infrastructure Security Agency — CISA).
3️⃣ CISA изначально создавалось для “защиты выборов” от пагубного анти-американского влияния со стороны, прежде всего, России. Это делалось не только при помощи традиционных инструментов кибербеза, но и с помощью выстраивания “особых взаимоотношений” со всеми ключевыми американскими соцмедийными платформами — Twitter, Facebook, Reddit, Discord, Wikipedia, Microsoft, LinkedIn, Verizon Media.
4️⃣ Представители CISA вместе с коллегами из ФБР ежемесячно встречались с топ-менеджментом вышеупомянутых соцсетей, последовательно выстраивая с ними взаимоотношения. Для чего? А для того, чтобы построить механизм информирования социальных сетей о необходимости удаления той или иной нежелательной для правительства США информации по теме выборов.
5️⃣ Встречи назначались очень просто: разведсообщество США (в которое входит и DHS) в каждой из компаний на должностях “по взаимодействию с органами госвласти” или “по вопросам безопасности” имеет своих людей, которые в принудительном порядке помогают руководству соцсетей устанавливать доверительные контакты между Белым домом и топ-менеджментом.
6️⃣ Для начала на встречах обсуждались вопросы “противодействия вмешательству в выборы”. Затем — вопросы “правильного освещения” государственной программы вакцинации от COVID-19. После этого нехитрого разогрева перешли к более затейливым вопросам: “помощь правительству США в вопросах информационного сопровождения вывода войск из Афганистана” и, актуалочка, правдивому разъяснению американской общественности “причин конфликта на Украине” и “борьбе с русской дезинформацией” и, внимание, “лаптоп Хантера Байдена”.
7️⃣ CISA утверждает, что они только рекомендуют социальным сетям обращать внимание на те или иные высказывания пользователей, хотя на деле речь идет о принуждении удалять или блокировать контент.
8️⃣ CISA, DHS и ФБР, используя выстроенную систему мониторинга, ведут “тайную слежку” не только за российскими бот-сетями, но также и за американскими гражданами и политическими группами, “распространяющими неправду” о действиях американского руководства.

Короче, девочки, вы нам сейчас скажете, что у нас тут есть свой “Яндекс.Майор” “Подполковник.Дзен” и вообще в России на нефритовом жезле вертели любые конституционные свободы, и не дело смотреть на то, как там в Америке негров линчуют. Согласились бы, если б неграми не были бы мы с вами.

Мнение экспертов. Партнер, директор по исследованиям Центра социального проектирования «Платформа» Мария Макушева об информационных эффектах запущенной в стране мобилизации.

Частичная мобилизация запустила классическую воронку инфодемии. Нечеткость формулировки – кого же конкретно призывают, в каком порядке, в какие сроки – оставила много информационных лакун. А в любой ситуации неопределенности, особенно связанной с риском, создается почва для быстрого распространения слухов, мифов и фейковых новостей. Примером может служить быстро облетевшая сеть «база призывников», впоследствии оказавшаяся компиляцией из нескольких, ничего общего с призывом не имеющих, баз. 
Но дело даже не столько в фейках. Нечеткости определения категории, попадающей под призыв, привели к двум встречным эффектам. Кампанейщине со стороны военкоматов, которая приводит к появлению стартовых событий. И к воронке распространения этих стартовых инцидентов. 
Создалась идеальная почва для быстрого и масштабного распространения сообщений очевидцев – сыну друга / 55-летнему бывшему коллеге / никогда не проходившему срочную службу отцу троих детей уже пришла повестка, знакомый уже на пути в Шереметьево, пограничникам уже направляют списки призывников. 
Важная особенность текущей мобилизации – у каждого мобилизованного есть смартфон, и любые издевательства быстро оказываются в общем доступе. И вот уже мы слышим, что «забирают вообще всех», что «все уезжают» или «никого не выпускают за рубеж». И в обычное время рассказы о чем-то угрожающем или возмутительном быстро распространяются и преувеличиваются. В кризисной ситуации их вирусность кратно возрастает.
Эти эффекты стоило предвидеть, так как за ними стоят естественные механизмы человеческого сообщества. Чем больше внешняя угроза, тем важнее чувство принадлежности к группе и тем активнее мы стремимся к общению. Когда человек сообщает что-то группе, вместе с другими обсуждает новость, переживает общие острые эмоции и видит солидарность, это дает хоть какое-то чувство опоры. И с наибольшей готовностью человек передает ту информацию, которая указывает на угрозы. Причем исследования периода пандемии показывают, что не столь важно – доверяет ли человек сам тому, что передает. Важно принести что-то ценное, запустить в группе воронку переживания и почувствовать себя  частью сообщества. Та ярость, с которой в последнее время дают советы, объясняется этим же эффектом.
А далее – по цепочке. Мы доверяем сообщениям потому, что их распространяют значимые для нас люди. И передаем дальше, подписывая слух своей репутацией.
И, наконец, парадокс, своеобразный закон Мерфи коммуникаторов: чем важнее выверенность сообщения, чем больше рисков от его неверной трактовки и запуска массовой паники, тем меньше времени на осмысленную, продуманную коммуникационную работу.

"Белгородская партизанщина"
Оба слова, по-хорошему, надо брать в кавычки. Потому что канал "Белгородская партизанская республика", он как морская свинка - ни к свиньям, ни к морю отношения не имеет.

Мы уже писали, что в ближайшее время региональные каналы будут использоваться для расшатывания нервов российской аудитории. Схема простая: берем репосты из украинских каналов (желтые слева), белорусской оппозиции (красные вверху), крупных российских новостных каналов, протестных "левых" (слева внизу) и экстремистских (справа внизу) каналов. Получаем цитирования в других каналах сепаратистской и межнациональной тематики (внизу в центре).

Повестка? "Белгородский" канал с 09.11 упоминает Белгород и область в 9% своих постов. А Херсон - в 25% (в том числе "новость" про окружение 20 тысяч российских солдат).
Радует, что подписчиков у этого творчества, скажем прямо, немного. Пусть так и будет.

Мнение экспертов. Руководитель Центра социального проектирования «Платформа» Алексей Фирсов – о том, почему в России нет своего ЦИПсО.

То, что украинская сторона выигрывает в конкуренции нарративов, интерпретаций, информационной мобильности, было понятно и до «херсонского унижения». Там умеют играть, управлять эмоциональным фоном, ожиданиями и вместе с тем, жестко дозировать информацию. Даже такая специфичная, заряженная группа как российские военкоры, неоднократно попадалась в информационные ловушки своих украинских коллег, фактически начиная играть по их повестке. 
Если бы дела на фронте развивались более-менее удачно, такое отставание не являлось бы проблемой для лояльного крыла общества. Но когда идет полоса неудач, вес и значение коммуникационной политики возрастает многократно. Победы говорят сами за себя, поражения нуждаются в интерпретациях. 
Можно ли было, к примеру, в такой сложной ситуации как сдача Херсона предложить буферные интерпретации, снижающие уровень растерянности и пессимизма? Да, они висели в воздухе. Не обязательно даже выбирать одну доминирующую; современное массовое сознание умеет присваивать сразу несколько гипотез, ситуативно переключаясь с одной на другую – от «скифской хитрости» российского командования до характера современной войны, для которого территория – что-то вроде мизансцены, а не ценность в себе. Но, чтобы играть этими сценариями, нужен другой класс специалистов и, как минимум, возможность влиять на повестку с третьей позиции. 
Преимущество украинской стороны в том, что за счет реального и непрерывного электорального цикла, большого количества политических и бизнес конфликтов, молодости политического класса сформировался широкий слой ярких коммуникаторов; даже не верится, что еще лет 10 назад мы приезжали на Украину, чтобы учить их технологиям. Рекрутировать и институализировать этот слой в рамках одной структуры (Центра специальных информационно-психологических операций, ЦИПсО), добавив ему западных консультантов – вопрос техники. 
В России специалистов гораздо меньше, количество реальных кейсов, где исход коммуникационной борьбы решался мастерством коммуникационной игры, а не административным идти финансовым ресурсом, минимален. Как следствие, с задачей «контрбатарейной борьбы» в информационном пространстве справиться не в состоянии ни одно крупное PR-агентство, ни внутренние службы. Поэтому коммуникационная работа в стране становится полем тотальной имитации. 

Есть ли решения? Сперва надо спросить: есть ли реальное осознание проблемы? Возможно, что нет – успокоительная социология гасит тревожность, отсутствие сильных негосударственных медиа создает иллюзию контроля. Почему эти инструменты неполноценны – отдельная тема. Пока можно зафиксировать, что в России создание подобного интеллектуального и коммуникационного центра возможно не за счет перебора уже текущих структур – сытых, довольных своими бюджетами, низкоэффективных. 
Решение возможно через формирование новой – открытой, инклюзивной модели, позволяющей проводить селекцию и вбирать в себя профессионалов из разных сфер на проектной основе. Такая структура должна совмещать в себе несколько уровней: контентный, технологический, социологический. Люди, которые смогут сделать такой проект, должны отличаться не по принципу лояльности, а технологичности. Повышенный лоялизм внутри этой функции может быть даже вреден, он лишает необходимой критической дистанции.  Хотя проблема последнего месяца – из России уезжают не только оппозиционеры, но и нейтральные, эффективные технократы.

Зачем хотят принять закон об отключении/ограничении рекомендаций в интернете?

Депутаты обосновывали это тем, что контент, подобранный на основе рекомендательных алгоритмов повышает риски социальных конфликтов…

Каких именно конфликтов, рассказал «Боец невидимого фронта»:

Раньше новости почти полностью относились к вещательным и печатным источникам новостей, но теперь большинство пользуется соцсетями и другими источниками в Интернете.

Многие люди принимают происходящее в интернете за реальную картину мира. Однако алгоритмы поисковых сетей настроены таким образом, что создают «информационный пузырь» вокруг каждого из нас. Как это делается?

Браузер анализирует предпочтения, личные данные и выдает соответствующие рекомендации. Например, подсовывает, как кажется системе, интересные человеку видеоролики и статьи.

Каждый «лайк» и комментарий анализируется и вносится в алгоритм. С очередным обновлением система корректирует информационную ленту с учетом предпочтений.

Если не ставить лайки и не писать комментарии, программа считывает время просмотра того или иного материала. Бывает, что одну инфу пролистываешь, а другую внимательно изучаешь, а что-то и вовсе скачиваешь или добавляешь в закладки. Следовательно, пользователь в любом случае демонстрирует отношение к полученной информации.

Мир стремительно меняется и поток информации увеличивается ежедневно. В каждой стране система агитации и пропаганды не всегда может своевременно справится с потоком информации и адекватно на него отреагировать, требуется множество согласований.

Поэтому зачастую люди не получают четкого ответа и ищут информацию в Сети. А там их ждут всезнающие алгоритмы поисковых сетей, которые подскажут что почитать/посмотреть/послушать.

И мы в этом информационном противостоянии с множеством иностранных «Think tanks», некоммерческими организаций и «независимыми СМИ» выглядим как котёнок против носорога.

Да, какие-то структуры работают в интересах Вагнера, что-то пытается организовать RT, где-то крупный бизнес запускает свои СМИ, но глобально превосходство в «мягкой силе» далеко не на нашей стороне.

В условиях роста значимости интернета информационные методы воздействия становятся одним из главных орудий современной войны.

Подавляющее большинство нынешних способов агитации и пропаганды открыли американские и европейские социологи и психологи ХХ века.

Их методы активно использовались на Западе. Почему именно там? А потому что психология и социология это науки гуманитарные. А некоторые гуманитарные науки в СССР не очень развивались, т.к. не соответствовали идеологии. Частично поэтому в Союзе развивались точные науки - физика, химия и математика.

Между тем, иностранцы активно применяли свои психологические наработки в рекламе всего что можно - от джинсов и колы до идеологии и политических лозунгов.

Там они давно поняли, что победить людей можно не только ракетами, но и пропагандой определенных идей через быт. Моральные ценности и «коллективное бессознательное» у каждой нации свои.

На Западе это индивидуализм, частная собственность. В России – коллективизм, превосходство государства над личностью. На Востоке и Азии – религиозные догматы.

Использование Западом силовых методов для сохранения своей гегемонии привело к
трансформации ряда военных опасностей в военные угрозы Российской Федерации.

В частности, практически во всех республиках бывшего СССР велась работа по трансформации этнокультурного кода местного населения и создания вдоль границ России откровенно враждебного окружения. Работа началась почти сразу после Второй мировой, когда американцы приютили куратора советской резидентуры Вермахта.

И методичная работа дала свои плоды. Антироссийские настроения охватили Польшу, Прибалтику, Украину, Грузию, Азербайджан, Армению, Молдову, Казахстан.

Поэтому борьба с иностранным информационным влиянием это дело, конечно, правильное. Но вместе с запретом нужно создавать свои смыслы и идеологию, свой уклад жизни. А как это сделать, если наша массовая культура (кино, музыка, мода) - это всего лишь суррогат западной поп-индустрии, не очень понятно.

«Файлы Твиттера»: Илон Маск раскрыл внутреннюю переписку бывших сотрудников твиттера по поводу нашумевшей истории с удалением материалов про Хантера Байдена.

По словам журналиста Мэтта Тэйбби, которому Маск передал переписку и внутренние документы, в 2020 году удаление или проверка твитов по запросу политических партий стали для сотрудников нормой. К этому инструменту прибегали как демократы, так и республиканцы, но в «Твиттере» многое было завязано на личных связях. Которых, по словам Тэйбби, у демократов было больше — поэтому соцсеть больше «работала» в их сторону.

После публикации статьи New York Post со сливами о Хантере Байдене — сыне Джо Байдена, в «Твиттере» приняли чрезвычайные меры по ограничению распространения этой истории. В соцсети просто удаляли ссылки на расследование о том, что бывший в то время вице-президент Байден помогал своему сыну вести бизнес в Украине. Такие материалы помечали «небезопасными», а также блокировали возможность делиться ссылкой в личных сообщениях (так, например, делают с детским порно).

Тэйбби отмечает, что глава «Твиттера» Джек Дорси не участвовал в этом, хотя решение о такой жёсткой модерации принимали на самом высоком уровне. Сотрудникам было объявлено, что твиты про Байдена удаляют, потому что они нарушают политику компании в отношении «хакерских/взломанных материалов» (поверили этому далеко не все). По словам журналиста, ключевую роль в удалении ссылок про Байдена сыграла бывшая глава юридического отдела Виджая Гадде.

Когда какие авторитетные в своём деле люди начинают что-то рассказывать, предполагается, что они разбираются лучше и потому их нужно слушать.

С одной стороны, это так, а с другой, это ничто иное как манипуляция или психологический приём «Апелляция к авторитету»

В чем заключается этот метод ведения спора/беседы?

Есть какой-то проблемный вопрос, мнения по которому различны. И в качестве аргумента одной из сторон используется мнение/слова эксперта. По умолчанию считается, что он лучше разбирается в вопросе и «давайте перестанем разговаривать и послушаем авторитетного человека».

Однако заблуждение заключается в том, авторитетный источник может ошибаться в выводах, даже основываясь на корректных фактах. Почему эксперты ошибаются? Причин может быть масса, но основная это то, что они ни хрена не знают устаревшие знания. Да, мир меняется и чем быстрее это происходит, тем меньше срок годности сведений, которыми мы располагаем.

Например, устаревание знаний выпускников 1940-50-х гг. наступало через 12 лет, выпускников 1960-х – через 8–10 лет, а 1970-х — через 4–5 лет. Для выпускника XXI века устаревание знаний происходит уже через 2–3 года!!!

Поэтому, когда говорят про отличные уставные аптечки или отсутствие необходимости в беспилотниках - это ни что иное, как попытка манипуляция с целью отвести внимание и заретушировать реальное положение дел.

«Апелляция к авторитету» применяется в совокупности с другими приёмами. И с некоторыми из них можете ознакомиться ниже:

🐝20 на 80

🪃Эффект бумеранга

🤹🏻Социальное одобрение

🧠Дихотомия

🦾Обесчеловечивание

🤯Эмоциональный резонанс

👹Окно Овертона

🖕Провокация

🦧Ссылка на авторитет

👁Эффект присутствия

🗣Рассказ очевидца события

🖥Будничный рассказ

🔮Использование медиаторов

📖Многократное повторение

🪂Эффект первичности

Общеинститутский факультатив Института проблем безопасности НИУ ВШЭ