Александр Поуп (1688–1744)
Опыт о критике
Перевод А. Субботина
Оригинал
Опыт о критике
И полузнайство ложь в себе таит;
Струею упивайся пиерид:
Один глоток пьянит рассудок твой,
Пьешь много - снова с трезвой головой.
Перевод А. Субботина
Опасно мало знать; о том не забывая,Перевод Т. Шинкарь
Кастальскою струёй налей бокал до края.
От одного глотка ты опьянеешь разом,
Но пей до дна и вновь обрящешь светлый разум.
A little Learning is a dang’rous Thing;
Drink deep, or taste not the Pierian Spring:
There shallow Draughts intoxicate the Brain,
And drinking largely sobers us again.
Оригинал
мраморные утёсы
Я — совершенное оружие, я — серебряная пуля, я — итальянский стилет, я — неуправляемая ракета с самонаведением класса «Небеса — Возмездие», и мне — скучно.
Я знаю свой жребий. Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чем-то чудовищном – о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, предпринятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным. Я не человек, я динамит.
Ф. Ницше
Ecce Homo
❤3
Почти никому не интересна классическая поэзия. Не понимаю зачем нужен этот канал.
😢14💔5🐳1
— Вы, Николай Степаныч, извиняюсь, ошибаетесь. Пушкин, Александр Сергеевич, России не любил. До России ему дела никакого не было. Душой он немец, вот что. А любил он, ежели желаете знать, жену да Петра.
— Какого Петра?
— Петра Первого, Великого, как его зовут. А почему велик — все потому же, немец был, не русский.
— Вы, Илья Назарыч, заговариваетесь) что-то. Пушкин немец, Петр Великий немец. Кто же русские?
— Русские?
—Старик пристукнул пузырь на распластавшейся подметке.— Хе, хе... Кто русские... (Где я слышал этот хрипловатый голос и это хихиканье? Ведь слышал же?)
— Русские? Как бы вам сказать... Ну, для примера, вот вам наш Санкт-Петербург — град Святого Петра, хе-хе... Кто его строил? Петр, скажете? Так ведь не Петр же в болоте по горло стоял и сваи забивал? А Петра косточки в соборе на золоте лежат. А вот те, чьи косточки, тысячи и тысячи, вот тут,— он топнул ногой,—под нами гниют, чьи душеньки неотпетые, ни Богу, ни черту не нужные, по Санкт-Петербургу этому, по ночам, по сей день маются и Петра вашего, и нас всех заодно, проклинают,—это русские косточки, русские души...
Георгий Владимирович Иванов,
Петербургские зимы
❤11
Снаружи – страх, мучения и горе,
Нашествия врагов, разбой и гнев,
И сатана, что рыкает, как лев…
Уйду в объятый тишиной скрипторий.
Ах, сколько не досказано историй!
Деянья королей и королев,
Премудрых старцев, благородных дев,
Откройтесь на пергаментном просторе!
Сказаний полон наш зеленый Эрин.
Господь не возбранит мне, я уверен,
Открыть их мнихам чужедальних стран…
Да что за вид! Да что за скверный запах!
Прокрался ты ко мне на мягких лапах
И наследил на книге, Пангур Бан!
пер. А. Серебренников
840
Нашествия врагов, разбой и гнев,
И сатана, что рыкает, как лев…
Уйду в объятый тишиной скрипторий.
Ах, сколько не досказано историй!
Деянья королей и королев,
Премудрых старцев, благородных дев,
Откройтесь на пергаментном просторе!
Сказаний полон наш зеленый Эрин.
Господь не возбранит мне, я уверен,
Открыть их мнихам чужедальних стран…
Да что за вид! Да что за скверный запах!
Прокрался ты ко мне на мягких лапах
И наследил на книге, Пангур Бан!
пер. А. Серебренников
840
❤7
мраморные утёсы
Снаружи – страх, мучения и горе, Нашествия врагов, разбой и гнев, И сатана, что рыкает, как лев… Уйду в объятый тишиной скрипторий. Ах, сколько не досказано историй! Деянья королей и королев, Премудрых старцев, благородных дев, Откройтесь на пергаментном…
Telegram
Военно-ученый архив
На днях уважаемый подписчик под постом с котом Гремлином, помогающим процессу фотосканирования книг, поделился ссылкой на замечательное средневековое стихотворение «Пангур Бан» («Я и Пангур — два монаха, трудимся ночами. Я наукой занимаюсь, а мой кот — мышами....»).…
❤4
Без них ты ни на шаг — им власть над всем дана,
Над всею Францией, от хижины до трона.
Нас учат выполнять их волю неуклонно,
Их цветом общества должна считать страна.
Но ежели корысть — ох, как она сильна! —
Поманит кошельком — их чести нет урона,
Коль полубог земной пойдет в обход закона.
А мы, боясь, молчим — такие времена!
Народ у нас, как мяч, — то красный вдруг, то белый,
Летит, куда швырнут. Так вихрь остервенелый
Крушит увядший лист. И эти господа
Ломают, гнут людей, насилуют и грабят
И ни за что ярем проклятый не ослабят,
Как будто Бога нет и Страшного суда.
Жак Гревен
пер. В. Левика
xvi ad
Над всею Францией, от хижины до трона.
Нас учат выполнять их волю неуклонно,
Их цветом общества должна считать страна.
Но ежели корысть — ох, как она сильна! —
Поманит кошельком — их чести нет урона,
Коль полубог земной пойдет в обход закона.
А мы, боясь, молчим — такие времена!
Народ у нас, как мяч, — то красный вдруг, то белый,
Летит, куда швырнут. Так вихрь остервенелый
Крушит увядший лист. И эти господа
Ломают, гнут людей, насилуют и грабят
И ни за что ярем проклятый не ослабят,
Как будто Бога нет и Страшного суда.
Жак Гревен
пер. В. Левика
xvi ad
❤5🕊2
мраморные утёсы
Без них ты ни на шаг — им власть над всем дана, Над всею Францией, от хижины до трона. Нас учат выполнять их волю неуклонно, Их цветом общества должна считать страна. Но ежели корысть — ох, как она сильна! — Поманит кошельком — их чести нет урона, Коль полубог…
Все строчки под стать нашему государству.
😢2
мраморные утёсы
Все строчки под стать нашему государству.
Смотрю я на господ, в руках которых власть:
Послушные ее воинственным приказам,
Сомкнут они ряды, пойдут в атаку разом.
Пред этим божеством пора поклоны класть!
Но как они бледны, когда, похаркав всласть,
Его Святейшество склоняется над тазом —
В тазу он ищет кровь, теряет в страхе разум,
Улыбкой деланной надеясь скрыть напасть.
Ничтожное дано величие вельможам,
С величьем короля его равнять не можем!
Нельзя такой ценой подолгу быть в чести!
Висит тяжелый меч у вас над головами.
Вам, господа, голов, как видно, не снести —
Коль острый меч судьбы сейчас висит над вами.
Жоашен Дю Белле
(пер. В. Орла)
XVI AD
Послушные ее воинственным приказам,
Сомкнут они ряды, пойдут в атаку разом.
Пред этим божеством пора поклоны класть!
Но как они бледны, когда, похаркав всласть,
Его Святейшество склоняется над тазом —
В тазу он ищет кровь, теряет в страхе разум,
Улыбкой деланной надеясь скрыть напасть.
Ничтожное дано величие вельможам,
С величьем короля его равнять не можем!
Нельзя такой ценой подолгу быть в чести!
Висит тяжелый меч у вас над головами.
Вам, господа, голов, как видно, не снести —
Коль острый меч судьбы сейчас висит над вами.
Жоашен Дю Белле
(пер. В. Орла)
XVI AD
❤🔥1😢1
Ты где? Да нигде!.. В России,
Не в этой, а в той, в своей,
Которая больше были,
В России святых вождей.
И Сергия, и Серафима,
И мученика Царя.
Песней небес любимой
Над миром её заря.
Соло небес родное,
Кроткая явь огня …
Там, в тишине покоя,
Святость восьмого Дня.
Там наш алтарь безсмертный,
Там наше всё — Христос —
Слава России верных,
Тех, кто свой крест донёс.
Не в этой, а в той, в своей,
Которая больше были,
В России святых вождей.
И Сергия, и Серафима,
И мученика Царя.
Песней небес любимой
Над миром её заря.
Соло небес родное,
Кроткая явь огня …
Там, в тишине покоя,
Святость восьмого Дня.
Там наш алтарь безсмертный,
Там наше всё — Христос —
Слава России верных,
Тех, кто свой крест донёс.
🤗6❤🔥2
Когда на склоне лет и в час вечерний, чарам
Стихов моих дивясь и грезя у огня,
Вы скажете, лицо над пряжею склоня:
Весна моя была прославлена Ронсаром, -
При имени моем служанка в доме старом,
Уже дремотою работу заменя, -
Очнется, услыхав, что знали вы меня,
Вы, - озаренная моим бессмертным даром.
Я буду под землей, и, призрак без костей,
Покой я обрету средь миртовых теней.
Вы будете, в тиши, склоненная, седая,
Жалеть мою любовь и гордый холод свой.
Не ждите - мертвых дней, цените день живой,
Спешите розы взять у жизненного мая.
Пьер Ронсар. Сонет.
(пер. В. Набокова)
XVI AD
Стихов моих дивясь и грезя у огня,
Вы скажете, лицо над пряжею склоня:
Весна моя была прославлена Ронсаром, -
При имени моем служанка в доме старом,
Уже дремотою работу заменя, -
Очнется, услыхав, что знали вы меня,
Вы, - озаренная моим бессмертным даром.
Я буду под землей, и, призрак без костей,
Покой я обрету средь миртовых теней.
Вы будете, в тиши, склоненная, седая,
Жалеть мою любовь и гордый холод свой.
Не ждите - мертвых дней, цените день живой,
Спешите розы взять у жизненного мая.
Пьер Ронсар. Сонет.
(пер. В. Набокова)
XVI AD
❤7
Увы! Творец не первых сил!
На двух статейках утомил
Ты кой-какое дарованье!
Лишенный творческой мечты,
Уже, в жару нездравом, ты
Коверкать стал правописанье!
Неаполь возмутил рыбарь,
И, власть прияв, как мудрый царь,
Двенадцать дней он градом правил;
Но что же? — непривычный ум,
Устав от венценосных дум,
Его в тринадцатый оставил.
Евгений Боратынский
1838 г.
На двух статейках утомил
Ты кой-какое дарованье!
Лишенный творческой мечты,
Уже, в жару нездравом, ты
Коверкать стал правописанье!
Неаполь возмутил рыбарь,
И, власть прияв, как мудрый царь,
Двенадцать дней он градом правил;
Но что же? — непривычный ум,
Устав от венценосных дум,
Его в тринадцатый оставил.
Евгений Боратынский
1838 г.
❤5
Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Осип Мандельштам
1915 г.
Я список кораблей прочел до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.
Как журавлиный клин в чужие рубежи, —
На головах царей божественная пена, —
Куда плывете вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?
И море, и Гомер — всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море черное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
Осип Мандельштам
1915 г.
❤🔥12