История про дроны и "окопный" РЭБ

Недавно в сеть опять попало видео со стороны противника. На этот раз из-под Новомихайловки, где с помощью дронов была сожжена наша атакующая колонна бронетехники. У нас это системное явление. О таких «банзай-атаках» на Купянском направлении писал мобадмин группы. Автор данной статьи сам дважды наблюдал в прямом эфире (ещё в октябре) на северном фланге Авдеевки, как колонны брони, сгорая, уходят на небеса. Хорошо, что Мавики не пишут звук.

Кроме банального разгильдяйства, не выполнения норм боевых уставов, пренебрежения жизнями людей и материальными ценностями в виде бронетехники, проблема имеет ещё актуальный организационно-технический аспект.

Для тех, кто следит за темой, известно, что на полях СВО полным ходом идёт очередная военно-техническая революция. Дроны не только приобретают все большую роль, они непрерывно развиваются вместе с периферией. В том числе и в способах преодоления средств РЭБ.

У противоположной стороны с пониманием этого как раз нет проблем – они уже давно начали формировать роты БПЛА при бригадах, со взводами не только из лёгких Мавиков и Аутелей, но и тяжёлых квадрокоптеров. Позже туда добавили FPV, а сейчас эти роты превращаются в батальоны.

Но не то, чтобы мы стояли на месте. Год назад на участке нашей бригады вообще не существовало проблемы FPV. Про "Бабу-Ягу" даже на передовой слышали далеко не все. Шло насыщение боевых порядков коммерческими квадрокоптерами, обучались новые пары операторов – эта тенденция началась ещё осенью 2022 года, в это же время народ активно осваивал сбросы. Стали появляться и ружья окопного РЭБ, пока только на особо важных направлениях.

В марте все узнали про FPV, а "Бабы-Яги" начали активно работать на нашем направлении. Правда, зимой на нашем участке работали ребята из разведывательно-ударного взвода БПЛА с нашего разведбата – проще говоря, у них сбросы были на всех коптерах. Но после февраля я о них не слышал. Опять же, в том формате они особых преимуществ перед коптерщиками пехоты не показали. Проблема была не в идее, а, как обычно, в реализации: командирами таких взводов упрямо ставили штатных контрактников, ни разу не работавших коптерщиками.

Весной и летом у нас в бригаде стали обыденностью дроны с теплаками и наши бойцы в пехоте стали уже специалистами по сбросам, а самих птичек наконец стало с запасом при умеренном уровне активности. Даже наладили доставку хвостовиков и взрывателей для сбросов, зимой их изготавливали из бутылок в стиле «Очумелых ручек». Появились немногочисленные куполы и другой окопный РЭБ, но делалось это в стиле: «Мы, ребят, вам такую штуку привезли, дальше с ней разбирайтесь сами».
Так под Кременной (в августе) нам на батарею выдали "Пироед" в нехитром устройстве. Мы разобрались, выставили и замаскировали, но кто бы нам ещё рассказал его ТТХ? Только после выхода я нашел в интернете, что он работает на дальность 400 м, то есть для эффективного прикрытия наших расчетов его надо было ставить ближе к ним! Если бы кто заранее сказал мне об этом… Но тогда всё обошлось.

Летом в бригаде появились и первые FPV-шники, правда об их эффективности никто не слышал. В сентябре командование предприняло попытку собрать из коптерщиков батальона отдельный взвод, но дальше сборов во время подготовки к Авдеевской наступательной операции дело не пошло. Хотя на учениях мы показали хороший результат: вначале выявили все учебные цели и скорректировали по ним огонь минометной батареи, а потом нашли саму минометную батарею и парализовали её работу с помощью сбросов – кидали естественно дымы. Да и обмен опытом в рамках этих сборов был полезным.

Нельзя не отметить ещё одно знаковое событие сентября - поголовное внедрение в бригаде 1001 прошивки на Мавики. И наконец на обучение пилотов FPV-дронов в этом же месяце отправили с батальона первую партию бойцов. Средства же РЭБ в батальоне, кроме купола, у взвода связи были представлены ружьями, в основном, «Айратами» двух модификаций. Ружья, по паре штук, шли на роты, а несколько единиц выдали взводу ПВО.

Собственно, со всем этим мы и вляпались в наступление на северном фланге Авдеевки, где против нас уже работали отряды БПЛА противника. Сгорающие колонны бронетехники в полях и лесополках – это и есть показатель разрыва в организации, так как технически мы с противником на одном уровне, а иногда, как в случае с 1001 прошивкой, его опережали. Опять же, "окопный" РЭБ привезли в Красногоровку, но на вторую неделю штурмов, и опять выдали его случайным людям. Эффект от такого действа закономерно был незначительным. Более того, на некоторых единицах сгоревшей техники, были средства РЭБ, но из-за отсутствия заметного эффекта, его установка была по принципу лотереи, а экипажам показали только кнопку "ВКЛ".

Простым насыщением окопных средств РЭБ и своих FPV-дронов проблема не решается. Нужны свои специалисты-техники по РЭБ и FPV на уровне батальона. В идеале, один из них должен носить офицерские погоны, чтобы присутствовать на совещаниях в штабе батальона. Основное же требование к этим специалистам – способность постоянно учиться и адаптироваться под текущие условия.

На современном этапе нужно не только правильно выставлять и маскировать средства "окопного" РЭБ, распределять в подразделения "ружья", объяснять бойцам характеристики оружия и как им пользоваться. Необходимо постоянно мониторить обстановку в зоне ответственности батальона, в первую очередь проверять частоты, на которых работает противник, отслеживать интенсивность применения противником дронов и направления, а ещё, как ни странно, заниматься целенаправленным сбором повреждённых и сбитых БПЛА противника, с последующей их передачей для изучения. Обязательна и станция РЭР на участке батальона, для пеленгации активности той стороны. Вот тогда, при условии выполнения заявок подразделения РЭБ по технической части естественно, эффективность применения дронов противником резко пойдет на спад. Ещё важно наладить поток информации с мест о противнике в области дроноводства.
То же самое необходимо и коптерщикам: на первом этапе объединение во взводы БПЛА обычных коммерческих коптеров и FPV, а дальше, по мере накопления материальной базы и опыта управления подразделениями, выделение их в отдельные взводы.

Создание отделений коптерщиков в ротах, как часто предлагается, не смотря на всю простоту решения, является тупиковым путем – мы это уже проходили. Я прошёл на собственной шкуре. Самое банальное, например, когда у тебя проблемы с прошивкой на коптере. Куда, например, идёт ротный связист, когда у него беда с радио? Правильно, во взвод связи! А куда идти коптерщику? А никуда! Служба БПЛА в бригаде. Надо задалбывать своего ротного, у которого и так полно других задач, чтобы тот вышел на батальонное начальство и, когда там соизволят, найдется время, твою проблему попытаются решить. Хотя все, да, осознают важность коптеров.
В случае FPV простых технических проблем будет ещё больше. По сути, обязательно наличие своего техника, способного шить дроны, пульты и паять при необходимости. Тогда (о, чудо!) можно будет использовать массово ЕРЛС модули, вместо ТБС (для более успешного преодоления РЭБ), правильно собранные выносы, с Ягами, ретрики на коптерах и прочее.

Офицер во взводе, будучи в штабе батальона, сможет выбивать для работы расчетов нужные участки местности, как правило, высоты.
Касательно же проблем, которые могут возникнуть в случае прикомандирования расчетов ротам, то, во-первых, нормальный ротный осознает всю важность БПЛА-шников. Во-вторых, всегда можно сослаться на приказ комбата, нач.штаба, что дроноводы ни для каких дел, кроме своих прямых обязанностей не привлекаются. Всё плохо, если в батальоне не осознали до сих пор значение БПЛА, но я такого не видел уже давно.
Из личного опыта: я ни разу не видел, чтобы наши расчеты «Васильков» использовались пехотными командирами не по профилю, то же самое с расчетами ПЗРК – никто ещё их не догадался отправить в штурмы.

БПЛА и РЭБ можно даже свести в одну роту – очень много точек соприкосновения будет при работе. Банальное отключение своих глушилок при работе наших "птичек", целеуказание разведывательным БПЛА от РЭР и прочее. Есть ещё несколько неочевидных моментов: вес ротного в штабе батальона выше, чем у какого-то взводника. Рота позволяет ввести должность старшего техника в звании прапорщика с нормальным техническим образованием, дополнят их сержанты, прошедшие профильные учебки.
Для привлечения специалистов и статуса вполне оправданно дать военнослужащим данного подразделения надбавки за разведку, обозвав его «разведывательно-ударной ротой БПЛА», например. Вместе с минометной батареей и взводом ПТРК, такая рота создаст разведывательно-ударный контур батальона на базе имеющихся, уже отработанных технологий. Появится гибкость применения и прочее.

А с отдельными коптерщиками и энтузиастами РЭБ мы так и будем уступать противнику в применении малоразмерных БПЛА. Зачастую наспех обученные бойцы с отсутствующей технической и прочей поддержкой на данный момент просто не могут поспевать за развитием техники и тактики, а поставщикам приходится, основываясь на имеющемся уровне, максимально упрощать поставляемое оборудование, уменьшая человеческий фактор – это, в том числе, к вопросу про один из самых распространенных дронов типа FPV.

В бригаде естественно остаётся рота БПЛА, с упором на "крылья", а отдельно от неё – служба БПЛА, которая заведует всеми "беспилотными" ротами бригады. И, естественно, всё это завершается созданием специального рода войск, по аналогии с инженерами и связистами. Так как нужны профильные учебки, специальные программы подготовки, особое имущество на снабжение и прочее вплоть до профильных изданий для личного состава по тематике работы. Это к вопросу: «Позерство или нет то, что недавно сделали в лагере противника, выделив БПЛА в отдельный род войск?» Нет, не позерство. Нам это нужно, и мы должны прийти к этому. Чем быстрее, тем лучше.
Но это, конечно, задел на будущее, а сейчас требуется объединять имеющихся и обучать из заинтересованных бойцов специалистов по РЭБ и БПЛА в батальоне. При достаточной технической поддержке, они смогут решить на месте большинство имеющихся проблем по тематике.

Тогда колонны из «Леман Русов» и «Химер Ледяных воинов Вальхаллы» перестанут косплеить «Корпуса смерти Крига» в битвах с хаоситами и, наконец, полностью возьмут под контроль всю территорию родной планеты, вырвав её куски из лап Нургла, Тзинча и прочих, во славу Императора!!!

Комментарий: всё очень рабочее и прикладное.

Особенно не очевидное для гражданских читателей — насколько важно создать отдельный род войск (БПЛА) для включения в армейскую бюрократию, чтобы иметь хоть какое-то обслуживание и ремонт. Эту часть может оценить действительно только тот, кто оказался внутри системы хотя бы в одной из служб.

Один блогер, неравнодушный к Сталину в нашем полку, откуда-то достал штатку «Шторма» и рот из зэков. При рассмотрении он обнаружил, что у этих подразделений нет собственных связистов, миномётчиков/АГСников/артелов, танкистов и взвода обеспечения. В конце задаются вопросы: как так вышло и как они (штормы) воюют?

Ответы просты. «Шторм Z» (штурмовой отряд из добровольцев-контрабасов и зэков) является пехотным модулем без средств поддержки, поскольку отряд принадлежит конкретному полку/бригаде. Все средства усиления на бумаге даются командиром полка — по факту те, которые разрешит вышестоящий штаб взять из средств усиления полка. Сделано это для того, чтобы можно было перекидывать отряд на другие направления и придавать ему усиление от других полков/бригад.

Все вопросы данного блогера, любителя Власова, справедливы и уместны. В том числе «как это будет воевать?». Отвечу и на него.

Главный принцип, позволяющий понять сумрачный гений Главного Организационно-Мобилизационного Управления ГШ, — гиперцентрализм в управлении. Состоит из:
1. Убеждения, что чем выше штаб, тем лучше осведомлённость (больше средств разведки и поток данных для анализа), лучше способность обработать данные (оснащённость средствами связи и коммуникации, ЭВМ и пр.) и принять решение.
2. Убеждения, что штабы батальонов и полков/бригад учудят что-то, не вписывающееся в общий замысел, которым не владеют в силу ограничения распространения информации.

Поэтому и выходит, что операциями ТАКТИЧЕСКОГО уровня занимаются более высокие штабы. И им нужен модульный инструмент (штурмовой отряд), который они смогут усиливать так, как захотят.

Захотят усилить его батареей САУ — усилят. Захотят — не усилят. Какая-то такая логика. Чтобы командиры батальонов и полков не допустили перерасхода ресурсов, особенно снарядов, и не накрыли групповую цель пакетом из приданного БМ-21 в 40 снарядов вместо разрешённого смешного количества РСов.
__

Надеюсь, вы уловили некоторый сарказм, поскольку я не разделяю восторга от гиперцентрализма.

Бедного Ростислава порвало.

Пост был с ответом на вопросы «почему так странно?» и «как это будет воевать?». Мне кажется, я на них ответил)

И надеялся увидеть продолжение разбора про «Штормы»)

Дискуссия с Ростиславом продолжается) Считаю её интересной, поскольку у оппонента много правильных документов, а у меня — некоторые жизненные наблюдения о том, как это реализуется на практике. Где-то на стыке — реальная ситуация в «Штормах».

При этом я лично согласен с тем, что штурмовой отряд недообеспечен собственными связистами и снабженцами. Это снижает его эффективность, что сказывается на результатах боёв.

Ещё короче и грубее: есть разница по эффективности между «отрядом самоубийц» и нормально организованным штурмовым отрядом профи. И я — за эффективность. Однако Ростислав воюет со мной в другую сторону — из-за неприязни к Сталину и коммунистам. Так что я эти куски пропущу, оставлю только про «Шторм».

1) Оппонент привёл то, что положено:
— танковый взвод (3 машины); 
— минометный взвод ( 4 х 82 мм миномета); 
— самоходный гаубичный взвод ( 2 122-мм САУ);
— а также медицинское инженерно-саперное  и разведывательное отделение.

Всё это полк должен отдать в «Шторм» из своих подразделений. То есть артелы — свои пушки. И т.д.

К сожалению, есть такая поговорка в армии: «Что положено — на то х** наложен». Поэтому на практике данные средства усиления могут сильно отличаться. Например, отправили 3 самых негодных танка, которые постоянно ломаются. Из них боеготов 1 (один). Или в полку нет 122-мм САУ, потому что арт.дивизион укомплектован буксируемыми орудиями 152-мм. Тогда могут (могут) дать равное кол-во буксируемых орудий. А могут и не дать — ну нету! И дают пару 100-мм «Рапир».

Всё зависит от отношения к «Шторму» в конкретном полку/бригаде и от уровня отношений между командиром полка/бригады и командиром дивизии/командующим армии.

Есть два основных тренда:
— «Шторм» = штрафбат из ссыльных контрактников, мобов и некоторого кол-ва зэков. Такой отряд комплектуется с большими допущением и экономией. Не, оружие, броня и еда будут, а то станут бунтовать и пойдут в отказ (проходили и не раз)! А вот технику и танки/пушки пролюбить не захотят. Поэтому проще придать средства усиления — положенные 2 орудия по факту на ремонте, зато для конкретной задачи придали аж батарею. Замечательно? О**ительно — считает командование.

— «Шторм» = реально отборный отряд с костяком из профессионалов. Такому отряду дадут всё, что положено, не пожадничают + ещё и сверху что-то придадут.

2) Дальше оппонент задаёт справедливые вопросы о том, как ШО обеспечивается связью, едой, бельём (стирка) и помывкой? Где собственная хозяйственная база? Её ведь нет — а должна быть!

Всё ровно, как я описал выше. Два тренда отношения к «Шторму» — два способа решения проблем личного состава.

В целом, всё даётся от полка напрямую. Или даже от соединения.

Если «Шторм» в полку/бригаде — «отряд самоубийц», тогда в него дают средних связистов, снабженцев и пр. Лишь бы была минималка. Так было вначале. Предсказуемо ШО задачи не выполняет, трудноуправляем и несёт большие потери. За это начинают сношать голову и угрожают снятием с понижением — снабжение и обеспечение связью улучшается.

Если «Шторм» является любимцем командира полка/бригады, то туда прикомандировывают нормальных спецов с нормальной техникой.

Важен и такой момент — опыт вышестоящих штабов растёт, их тоже ругают. Поэтому по итогу это может быть «отряд самоубийц» со средним обеспечением.

Например, бойцы нового пополнения получают новенькую броню, форму и снарягу, кучу новеньких АК-12 (их накупили зачем-то в огромных кол-вах). Живут далеко от передка в комфортных блиндажах, их кормят и обеспечивают помывкой/стиркой. Не всё гладко с техникой ШО, потому что «штормы всё про*бут», но зато будет работать арта в интересах отряда во время штурма.

Дальше штурмы. Известные классические проблемы (снаряды, разведка, РЭБ и пр.). И от ШО в строю остаётся 20 человек, например. От 3 до 7 дней, по прошлому опыту.

Их отправляют в тыл, они снова заселяются в хорошие условия и живут там. Через пару дней привозят свежих несколько десятков (а то и сотен) человек. Неделя-две занятий — снова на передок, ради 5-7 дней штурмов.

И так по кругу. Люди... пока не кончаются.

Вряд ли таким подходом можно восторгаться.

Про гиперцентрализм в управлении

Вообще, гиперцентрализм является неправильным пониманием единоначалия в армии. Неправильным потому, что умные люди не зря поделили уровни управления и решения задач на тактический, оперативный и стратегический, где тактический — до уровня полка, оперативный — бригада/дивизия, стратегический — армия/фронт.

Гиперцентрализм сегодня — это влезание штабов оперативно-стратегического и стратегического уровня в тактический. На данный момент я не могу сказать с какого точно временного периода это пошло и по какому набору причин. Важно, что сегодня, в период СВО, и в недавнем прошлом (по историческим меркам 15-20 лет — это недавно) сложился аргумент, вылившийся в распределение ресурсов и техники.

Этот аргумент звучит так:
— У вышестоящих штабов (от дивизии и далее) больше средств разведки. Поэтому им буквально виднее противника. Поэтому и разработкой операций занимаются теперь они...
— ...А не погрязнуть в микроменеджменте им помогает лучшая обеспеченность средствами связи, ЭВМ, программным обеспечением, которых у полков и батальонов нет. Плюс, от дивизии и выше есть оперативные отделы, отвечающие за анализ, чего в полках нет.

И эта ситуация называется «особым русским путём», где благодаря таким системам, как ЕСУ ТЗ (единая система управления тактического звена), вышестоящий штаб будет успевать рулить чуть ли не каждым танчиком и САУ.

Скептики увидят в этой конструкции несколько изъянов. Первый — на гражданке есть простой тезис в управлении: «Делегируй или умри». Для того, чтобы вышестоящий штаб мог решать свои оперативные или стратегические задачи, ему нужно время и силы. А значит, нужно командирам полков позволить рулить на своём тактическом уровне.

Во-вторых, почему бы командирам полков и батальонов НЕ ПОМОЧЬ? Дать средства разведки и анализа обстановки? И тут окажется, что это — тренд из стран НАТО, где осознали необходимость улучшения оснащённости тактического звена, чтобы оперативное и стратегическое смогли дальше заниматься своей работой! Какое-то низкопоклонство выходит — отказать!

Так бы дальше и шли споры о прелестях особого русского пути и НАТОвского подхода, если бы не СВО, которая... привела к необходимости адаптироваться. О чём я в паре примеров ниже расскажу.

СВО очень жестоко продемонстрировала, что «особый русский путь» (гиперцентрализм) — всё-таки перекос. А недостаток средств разведки, связи и анализа в тактическом звене просто делает войска слепыми, что ведёт к избыточным потерям.

Оказалось, что нет никакого «тренда из стран НАТО», а есть просто этап военного научно-технического прогресса — указанные средства разведки, связи и анализа просто должны появиться, иначе войскам — смерть и поражение.

Оказалось, что войска сами стали адаптироваться и через гуманитарщиков добывать необходимое + бомбить запросами штабы.

Классический пример — беспилотники.

До СВО в полках своих беспилотников не было. Да и военные под БПЛА понимали только малые БПЛА самолётного типа «Орлан», а не квадрокоптеры. Беспилотники были в дивизии, в роте БПЛА. И, по замыслу, командировались поштучно в полки, либо обеспечивали штаб дивизии напрямую. Поэтому полки своей воздушной разведки не имели и были слепы.

Войска умылись кровью и начали запрашивать коптеры через гуманитарщиков сами. Преодолевая запреты на использование внештатной гражданской техники. В результате на данный момент оснащённость коптерами выросла и стала напоминать те самые теоретические изыски некоторых блогеров и энтузиастов беспилотья до СВО:
— Есть свои коптеры на уровне рот (контроль переднего края, сопровождение штурмовых групп, координация действий взводов).
— Есть коптеры у штабов батальонов (включая танковый). Для контроля действий штурмовых групп, координации действий рот, наведения огня миномётной батареи батальона (резерв), наведение огня АГСов.
— Есть коптеры у миномётных батарей и арт.дивизиона полка. Для корректировки огня и разведки целей.

Разумеется, это гражданские модели, а их количество очень разнится от подразделения к подразделению. Имею в виду, что появилось хотя бы по 1-2 коптера на роту и т.д., что больше, чем ноль коптеров в начале СВО.

Кроме того, пришлось сверху разрешить постоянное закрепление за полками 1-3 единиц БПЛА самолётного типа. И у штаба полка (особенно начарта) появились «Орлан»/«Зала»/«Суперкам» для качественной разведки и общего контроля поля боя.

Вот так, внезапно, ВС Руанды за счёт гуманитарщиков и принятия высокими штабами просьб и требований снизу доросли до современного уровня оснащённости средствами воздушной разведки на уровне стран НАТО.

Почти то же самое произошло и со средствами наземной разведки.

Что имелось у полковой разведроты, в среднем, до СВО?
— Несколько РЛС ближней разведки типа «Фара».
— Бинокли и некоторое кол-во приборов ночного видения.
— Несколько БРМ-1К (боевых разведывательных машин), имеющих оборудование для отрисовки пройденного маршрута на карте.
— Лазерные дальномеры.

Исправность этой штатной техники описана в строчках Михаила Елизарова: «А у нас на весь окоп лишь один пид*роскоп».

Видимо, предполагалось, что разведрота мотострелков будет ходить за пленными, как во Вторую мировую в позиционный период, а в манёвренной войне ехать и ловить собой снаряды противника — повторюсь, коптеров и малых БПЛА у полковой разведки не было.

Более совершенные средства наземной разведки имелись и имеются у армейского спецназа. Поэтому не всё было плохо в этом плане в контрактный период СВО и в начале мобилизационного периода. Спецназовцев раздали мотострелкам, и они спасли положение.

СВО показала, что и обычным мотострелковым/танковым разведчикам нужны такие наземные средства разведки, как:
— Комплекс с дальномером и тепловизором для наведения артиллерии.
— Видеокамеры контроля переднего края. В том числе видеокамеры с тепловизорами и многократным зумом (увеличением).
— Микрофоны направленного действия.
— Видео- и фото-ловушки.
— И, конечно, планшеты с топогеодезическим ПО, с возможностью ставить метки целей с подписями и тому подобным функционалом а-ля «Лис».
— Плюс, исправные и более современные РЛС ближней разведки, приборы наблюдения (та же труба разведчика).

Плюс, средства воздушной разведки, плюс, «окопный РЭР» для отслеживания вражеских операторов БПЛА.

Это, повторюсь, теперь — уровень полковой, а не специальной разведки. Просто для того, чтобы штаб полка был достаточно осведомлён об обстановке.

При этом значительную часть перечисленных выше средств разведки получают тоже по гуманитарке или от спонсоров, а также в качестве теста для разработчиков — те же видеокамеры.

Схожим образом получилось со средствами анализа и личным составом для этого.

До СВО было так:
— Оперативного отдела для сбора обстановки и нанесения на карту в полках не было.
— Основным инструментом была бумажная топографическая карта у каждого начальника и командира.

Ну, то есть ни людей для сбора информации, ни развитых рабочих инструментов.

По ходу СВО пришлось рожать внештатных оперативных дежурных, отвечающих за сбор информации. Удалось наладить выпуск более современных топографических и спутниковых карт.

А также появились средства анализа обстановки.

Простой пример — плазменный телевизор с выводом со всех камер дежурных коптеров и БПЛА до СВО был из разряда фантастики. Теперь — обычный рабочий инструмент. Разве что сама плазма скорее всего была либо куплена за свой счёт, либо получена от спонсоров.

Вот так и получилось, что война доказала, что развитые средства воздушной и наземной разведки, средства анализа и вывода информации в полковых (хотя бы в полковых) штабах — это не «тренд из богомерзкого НАТО», а просто современное требование военно-технического прогресса.

ВС Руанды пережили за эти почти 2 года то, что переживала Российская императорская армия при Петре Великом. Просто военно-технический скачок, оплаченный собственной кровью и поражениями.

Думаю, гуманитарщикам, обычным гражданам-донатерам, спонсорам и фирмам, присылающим свою продукцию на тестирование, будет очень приятно, что именно вы (да, вы) обеспечили Армии этот скачок в значительной степени. Благодаря вам Армия Обороны Руанды приблизилась к современным стандартам тактического уровня 😊

Также я хочу отметить роль мобилизованных и добровольцев-краткосрочников в развитии перечисленных тем. Напомню, что у нас доставкой и прошивкой «Мавиков» занимается 40-летний мобилизованный айтишник одной из госкорпораций. Например.

Продолжаю читать генерала Горбатова, «Годы и войны»:

Особо непонятными для меня были настойчивые приказы — несмотря на неуспех, наступать повторно, при том из одного и того же исходного положения, в одном и том же направлении несколько дней подряд, наступать, не принимая в расчет, что противник уже усилил этот участок. Много, много раз в таких случаях обливалось мое сердце кровью... А ведь это был целый этап войны, на котором многие наши командиры учились тому, как нельзя воевать и, следовательно, как надо воевать. Медленность, с которой усваивалась эта наука — как ни наглядны были кровавые примеры, — была результатом тех общих предвоенных условий, в которых сложилось мышление командиров.

Это написано в разделе про зиму 1941-1942 гг.

Идея устроить какой-нибудь партии пленных укров экскурсию по Москве перед обменом — неплохая.

1) Дождаться весны, когда рано светает.
2) Мероприятие провести ранним утром, когда людей мало на улицах, можно посмотреть архитектуру.
3) На автобусах, под хорошей охраной.
4) Раздать что-то московское в качестве угощения — бургеры из бургер-пабов или суши.

Не надо так делать прям со всеми. И не надо брать на неё нациков и офицеров — не заслужили. Простых мобилизованных укров, особенно с запада Украины, из сельской местности — самое то.

Посмотрят на один из лучших городов мира) Подумают о разном)

Напомню, что такая «мягкая сила» по пленным вполне работает. Да и не только с пленными.

Лидеру российских монархистов в эмиграции Шульгину дали возможность инкогнито проехать по СССР. Под присмотром чекистов, но без ареста. По возвращении он был вынужден признать, что большевики развили Россию до определённого уровня) Мол, не варвары-дикари)

То же, как пишут, делали кое с кем из пленных лидеров ОУН. Типа ты патриот Украины? Ну так посмотри на оживающую советскую Украину — стройки, ремонт, засеянные поля. Работа кипит.

Да и среди пленных немцев, кто работал над восстановлением разных объектов в СССР после войны, хватало людей, на которых наша страна произвела сильное впечатление.

С пленными украми можно попробовать также. Давайте, посмотрите на столицу «аХрэссора», на столицу цивилизации, от которой вы решили убежать к полякам и прочим чехам.

В копилку факторов, влияющих на морально-психологическое состояние войск, сегодня перескажу историю... Мороженого в ВМС США в период Второй мировой войны.

Во-первых, здесь будет пример системной работы нескольких министерств. Во-вторых, это действительно интересный вопрос работы с МПС личного состава, поскольку мелочей для тогдашнего военного руководства США не было.

Духоподъёмное мороженое в ВМС США
* история пересказана с одного поварского англоязычного канала

Предыстория
Само по себе мороженое в западной кулинарии появилось в первой четверти 18-го века. Во всяком случае, если судить по поваренным книгам. Популярность же его в массах связана с индустриализацией, появлением пищевой промышленности, а именно — морозильных камер, различных видов консервирования и сублиматов, вроде сухого молока и яичного порошка. Изысканным и дорогим являлось только мороженое из свежего молока, сливок и яиц — массовым стало мороженое из сублиматов.

Сама история
В 1914-м году на американском военном флоте объявили сухой закон, что снизило популярность службы в этом виде вооруженных сил. Некоторое время моряки держались на мороженом и выпечке для повышения настроения. А пару лет спустя из-за кризиса в производстве сахара ввели запрет и на изготовление популярного в американских городах десерта — мороженого. Этот запрет поколебал американское общество, хотя США только готовились вступить в Первую мировую.

В начале 1920-х Сухой закон распространился на все Штаты. Выпивка стала нелегальной, поэтому алкогольные компании перешли на производство мороженого — благо по окончании войны ситуация с сахаром пришла в норму. Такие компании, как Youngling и Anheuser-Busch стали теперь мороженщиками.

В 1930-м, когда алкоголь вновь разрешили, производство мороженого сворачивать не стали. Более того, в разгаре была Великая Депрессия, и только стаканчик с мороженым мог по-прежнему подбодрить американских горожан.

То есть роль мороженого как антикризисного десерта американцы проверили трижды — в Первую мировую (до запрета), в период Сухого закона и во время Великой Депрессии. Выводы были сделаны, в том числе делавшими карьеру чиновниками и военными.

Вот почему с началом Второй мировой войны Министерство обороны США в целом и Военно-Морские Силы в частности стали крупными заказчиками сахара. Да, с сахаром вновь возникла нехватка, но военные имели свою долю почти без сбоев. Ровно как и с сухим молоком, и с яичной смесью.

Разумеется, поддержка высокого МПС заключалась не только в качественном питании военнослужащих различных родов войск, но и в оплате труда, и в популяризации разных видов униформы (моряки щеголяли одним, десантники — своими ботинками и т.д.). На победу над японцами и немцами работал Голливуд, а реклама обращалась к традиционным американским ценностям, вроде энергичности.

Однако в питании военнослужащих как важном факторе МПС было несколько акцентов. Пища делилась на повседневную, задачей которой было восстановить силы бойцов и командиров, и на «напоминающую о доме». К таковой относилось мороженое, свежевыжатые соки, газировки, пиво (в особых случаях), выпечка по гуманитарке (знаменитое американское печенье с шоколадной крошкой) и даже элементы стола на День Благодарения (индейка).

Особенно в деле обеспечения л/с мороженым преуспел Флот. На каждом корабле был отдельный морозильник под мороженое, оборудование для его изготовления, а также запас продуктов (кукурузный крахмал, сухое молоко, яичный порошок). В меню существовало несколько видов мороженого в зависимости от добавочных продуктов — банановое с орехами, ванильное, шоколадное, карамельное.

Министр ВМС Джеймс Форрестол в период своей работы оставил много документальных записей о мороженом. Особенно он требовал обеспечения десертом передовых кораблей и баз в Тихом океане.

Доклады о роли мороженого шли и снизу. Командир небольшого гарнизона в 600 моряков на маленьком атолле писал: «Если бы мы получали мороженое хотя бы раз в месяц, то это укрепило бы веру гарнизона, испытывающего тропическую жару, в победу над врагом, как ни что другое».

В 1945 году, летом, вышел секретный (!) «Отчёт о мороженом» («Ice Cream Report»). В нём подводились небезынтересные итоги:
— Построено и работало 468 морозильных барж для долгого хранения продуктов. Почти на каждой морской базе в Тихом океане имелась такая баржа. На ней хранилось до 2000 галлонов мороженого и могло производиться до 500 галлонов в день.
— Отгружены тысячи тонн сухого молока и яичного порошка.

С мороженым связаны разные военные байки и реальные случаи того времени.

Как-то на корабле «Нью-Джерси» два молодых офицера-прохиндея решили обойти длиннющую очередь к мороженщику, чтобы сократить ожидание. «Эй! Дождитесь своей очереди, сукины дети!», — услышали они грозный окрик сзади. Офицеры повернулись, желая рассмотреть наглеца — и уставились на «четырёхзвёздного» адмирала Хэлси. Мистер адмирал стоял в общей очереди, наравне с обычными матросами...

Командир одной из эскадрилий морской базовой авиации истосковался по мороженому на острове Пелелиу, за который только закончились бои. Стояла жара, имелись ингредиенты, но не было мороженицы и морозильной камеры. Тогда он распорядился подготовить несколько самолётов к полёту. Смесь для шоколадного мороженого была залита в короба для 12,7-мм пулемётных лент. Самолёты поднялись на максимальную высоту, покружили там какое-то время, и на обед экипажи получили свежее шоколадное мороженое.

Изготовкой мороженого занимались и многие экипажи дальних бомбардировщиков Б-17 на Европейском ТВД. Для этого лучше всего подходила кормовая турель, как наиболее холодная. Однако это было то ещё приключение, поскольку именно эта турель подвергалась наиболее сильным обстрелам немецких истребителей ПВО. Кормовые стрелки часто гибли, поэтому это было «мороженое с кровью».

Армия США стремилась не отставать по обеспечению мороженым, как и индейкой на День Благодарения. Сухопутчикам запомнились порции десерта в картонных коробках. Особенно иронизировали по этому поводу десантники в окружённой Бастони. Им не хватало тёплой одежды, боеприпасов, продовольствия, они страдали от постоянных обстрелов и невозможности развести костры. Но как-то раз им сбросили... Груз мороженого для поднятия боевого духа)

Вот такая история.

А в следующий раз я расскажу, как у нас обстоят дела со сладким на СВО в армейском снабжении, в закупках по магазинам и по гуманитарке.

Консалтинг из Зоны СВО: сладости и боевой дух

Начнём с того, что даёт Армия. А даёт она привычный со срочки начала 2010-х набор:
— Вафли.
— Пряники.
— Печенье «Юбилейное».
— Сушки.

Это наша армейская классика. Плюс уже в том, что их завозят коробками и их можно получить как на передке, так и в ближнем/среднем тылу. И не по одной печенюшке, а по несколько. Однако эти виды сладостей можно отнести к ежедневным продуктам, не особо запоминающимся.

В зелёных ИРП есть яблочное повидло и шоколад «Офицерский». Хорошо, но не удивительно.

За 2023-й год появились новшества, которые действительно сделали казённую кухню лучше:
— Джемы «Махеев» (клубника, абрикос прежде всего, лимон — неудачный и спросом не пользуется), которые появились в раздаче и в подарках по военным и гос.праздникам. Они хороши тем, что намазываются на хлеб и действительно напоминают о простейшем лакомстве из деревни у бабушки — хлебе с вареньем.
— Бутылки и банки с хорошей сгущёнкой. Наконец-то появились в раздаче, а не только в чае/кофейном напитке.
— Шоколадно-ореховая паста в ИРП «для малых команд». Вот это оказался хит, при том с умом — хохлы угорали по поводу «Нутеллы», в результате хороший аналог теперь есть у нас 😁
— Настоящим же хитом стали СВОшные кексы «Мастер-кондитер». Они хороши как сами по себе, так и с джемами, сгухой и шоколадной пастой. Долго хранятся, хорошо упакованы. Вместе с пастой кексы произвели на нас самих «вау-эффект» — Армия неожиданно удивила нас душевностью!

Сладкое... действительно влияет на боевой дух здесь, на войне. Поэтому можно сказать, что в рамках хорошего продовольственного обеспечения наших войск и сладкое вполне неплохое. Хотя это и не мороженое, как у американцев.