Желание — вот настоящая реальность. Даже сожаление есть то же самое желание, только поменявшее направленность. Желание того, чего больше нет.
Эмиль Чоран
Эмиль Чоран
Однажды Рип ван Винкль проснулся, охуел и стал выебываться:
Посольство Нидерландов в Москве запретило фестивалю сыров использовать названия «Гауда» и «Эдам».
Посольство Нидерландов в Москве запретило фестивалю сыров использовать названия «Гауда» и «Эдам».
Думаешь, что знаешь про трэш-поп все. Ан нет, не все: https://youtu.be/6JPVPZqxbX8
YouTube
группа Анонс-Оля и Спид (1989)
Enjoy the videos and music you love, upload original content, and share it all with friends, family, and the world on YouTube.
Таверна Парадиз
Друг друга мы не знаем, друг другу мы сюрприз,
Но все предпочитаем таверну Парадиз:
Дешёвые обои, раскрытое стекло,
Но всё же мы считаем, нам крупно повезло.
Там на стене картина, в картине – небо сине,
Всё хорошо, и каждый ждёт подарка.
А на картине Ева, а может быть русалка,
В таверну протягивает яблоко.
Ещё немного виски, ещё немного шнапса,
И тут зашевелились хулиганы,
Какой-то посетитель измазал морду ваксой
И деловито воровал стаканы.
Случилась катастрофа, главбух убил матроса,
Разбили тарелку, взорвали вестибюль.
Потом землетрясенье, потом увяли розы,
А бабка собирала бутылки в свой баул.
А Ева хохотала в заплёванной картине
И яблоко держала в протянутой руке.
Она ждала Адама, а мы валялись в тине,
Мечтая о холодной, сверкающей реке.
Евгений Головин
Друг друга мы не знаем, друг другу мы сюрприз,
Но все предпочитаем таверну Парадиз:
Дешёвые обои, раскрытое стекло,
Но всё же мы считаем, нам крупно повезло.
Там на стене картина, в картине – небо сине,
Всё хорошо, и каждый ждёт подарка.
А на картине Ева, а может быть русалка,
В таверну протягивает яблоко.
Ещё немного виски, ещё немного шнапса,
И тут зашевелились хулиганы,
Какой-то посетитель измазал морду ваксой
И деловито воровал стаканы.
Случилась катастрофа, главбух убил матроса,
Разбили тарелку, взорвали вестибюль.
Потом землетрясенье, потом увяли розы,
А бабка собирала бутылки в свой баул.
А Ева хохотала в заплёванной картине
И яблоко держала в протянутой руке.
Она ждала Адама, а мы валялись в тине,
Мечтая о холодной, сверкающей реке.
Евгений Головин
Forwarded from Суперкультура
Всю жизнь общалась с самыми неординарными личностями: в школе, в институте — с отщепенцами, с теми, кого весь класс травил, кто не вписывался, но зато обладал воображением, нетипичным взглядом на мир. Толпа нормалойдов, стадо, повторяющее друг за другом банальности, устраивающее публичный суд и травлю над меньшинством внушало и продолжает внушать омерзение. Коллективизм достоен презрения, не тот, который соединяет людей в семью или народы, а швондеровский, коммунальный, который краше всего проявляется в очередях в туалет, на комсомольских собраниях, в доносах, сплетнях, подсиживании.
Занятно, что наше «арт-сообщество» (в прочем, международное тоже, но оно далеко) превратилось (а на самом деле было всегда) в толпу брюзжащих бездарностей, безликих пуристов, в мелочных любителей покопаться в чужом грязном белье, готовых выпиздить из своей мусорной кучи любого, кто выделяется из их серой общности — за взгляды, за внешность, за талант, за поведение.
Наш «философский пароход» взял на свой борт всех тех, кого скинули с предыдущего, как сказала одна наша подруга. И это действительно так. Вы называете других фашистами, а сами репрессируете, осуждаете непохожих, наказываете несогласных. Мы никого не осуждаем, мы всех принимаем априори. Кроме тех, кто кидает в нас говном — вам объявляется война. Война против серости, истекающей желчью.
Занятно, что наше «арт-сообщество» (в прочем, международное тоже, но оно далеко) превратилось (а на самом деле было всегда) в толпу брюзжащих бездарностей, безликих пуристов, в мелочных любителей покопаться в чужом грязном белье, готовых выпиздить из своей мусорной кучи любого, кто выделяется из их серой общности — за взгляды, за внешность, за талант, за поведение.
Наш «философский пароход» взял на свой борт всех тех, кого скинули с предыдущего, как сказала одна наша подруга. И это действительно так. Вы называете других фашистами, а сами репрессируете, осуждаете непохожих, наказываете несогласных. Мы никого не осуждаем, мы всех принимаем априори. Кроме тех, кто кидает в нас говном — вам объявляется война. Война против серости, истекающей желчью.
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Вот иногда хочется воскликнуть, как Sadistic Mika Band:
Suki! Suki! Suki!
Suki! Suki! Suki!
Я ебал вас всех, ебаные в рот суки! — говорю я и вытираю слезы кулаком. Может быть, я адресую эти слова билдингам вокруг. Я не знаю.
— Я ебал вас всех, ебаные в рот суки! Идите вы все на хуй! — шепчу я.
Эдуард Лимонов
— Я ебал вас всех, ебаные в рот суки! Идите вы все на хуй! — шепчу я.
Эдуард Лимонов
Если демократия — это успешная организация власти в руках населения, которое равноправно и иерархически не разделено на классы, то вполне очевидно, что мы живем при режиме классовой диктатуры. Власть класса насаждается насилием и инструменты этого насилия даже институализированы и закреплены в конституции.
Мишель Фуко
Мишель Фуко
Фоме
Ты не ты
Когда без пизды
Ты не ты
Когда без хуя
Все опало, завяло (хуя!)
Ты не ты
Когда голоден
Злобен и холоден
Ведь Джа не на твоей стороне (е!)
Ты не ты
Когда злобен и холоден
Как труп, переборщивший со смесями разных круп (за ЗОЖ!)
Ты не ты
Когда Джа не на твоей стороне
Когда Ра прячется где-то в темноте
Когда Мамона сулит шмон (на!)
А Гермес не подскажет нужную тему
Нет-нет, он накинет проблему
Он подкинет проблемы
Остается один олдскул
Старый добрый Вельзевул
Эй, повелитель мух
Давай, сделай "вжух!"
Вжух!
И вот
И вот...
Вместо денежного потока
Приближаешься к истокам
Пляшешь как дервиш Гурджиев
Цитируешь Юлиуса Эволу (стихи, не трактаты)
Думаешь только про космические энергозатраты
Внешнее - оно уже не ебет
Внешнее - его твое Я спокойно пожрет
Ты не ты
Когда Я не воспринимает в зеркале Меня
Ты не ты
Когда у тебя нет Абсолютного Я
Ты не ты
Когда ты отразим-выразим
Ты не ты
Когда ты не ноль и не жопокрылый серафим
Амурчик на крупе проститутки
Амурчик на крупе проститутки
Амурчик на крупе проститутки
Я вбирает ВСЕ
И это не шутки
Артур Другой
Ты не ты
Когда без пизды
Ты не ты
Когда без хуя
Все опало, завяло (хуя!)
Ты не ты
Когда голоден
Злобен и холоден
Ведь Джа не на твоей стороне (е!)
Ты не ты
Когда злобен и холоден
Как труп, переборщивший со смесями разных круп (за ЗОЖ!)
Ты не ты
Когда Джа не на твоей стороне
Когда Ра прячется где-то в темноте
Когда Мамона сулит шмон (на!)
А Гермес не подскажет нужную тему
Нет-нет, он накинет проблему
Он подкинет проблемы
Остается один олдскул
Старый добрый Вельзевул
Эй, повелитель мух
Давай, сделай "вжух!"
Вжух!
И вот
И вот...
Вместо денежного потока
Приближаешься к истокам
Пляшешь как дервиш Гурджиев
Цитируешь Юлиуса Эволу (стихи, не трактаты)
Думаешь только про космические энергозатраты
Внешнее - оно уже не ебет
Внешнее - его твое Я спокойно пожрет
Ты не ты
Когда Я не воспринимает в зеркале Меня
Ты не ты
Когда у тебя нет Абсолютного Я
Ты не ты
Когда ты отразим-выразим
Ты не ты
Когда ты не ноль и не жопокрылый серафим
Амурчик на крупе проститутки
Амурчик на крупе проститутки
Амурчик на крупе проститутки
Я вбирает ВСЕ
И это не шутки
Артур Другой
Россия
Щедроты сердца не разменяны,
и хлеб — все те же пять хлебов,
Россия Разина и Ленина,
Россия огненных столбов!
Бредя тропами незнакомыми
и ранами кровоточа,
лелеешь волю исполкомами
и колесуешь палача.
Здесь, в меркнущей фабричной копоти,
сквозь гул машин вопит одно:
— И улюлюкайте, и хлопайте
за то, что мне свершить дано!
А там — зеленая и синяя,
туманно-алая дуга
восходит над твоею скинией,
где что ни капля, то серьга.
Бесслезная и безответная!
Колдунья рек, трущоб, полей!
Как медленно, но всепобедная
точится мощь от мозолей.
И день грядет — и молний трепетных
распластанные веера
на труп укажут за совдепами,
на околевшее Вчера.
И Завтра… веки чуть приподняты,
но мглою даль заметена.
Ах, с розой девушка — Сегодня! — Ты обетованная страна.
Владимир Нарбут
Щедроты сердца не разменяны,
и хлеб — все те же пять хлебов,
Россия Разина и Ленина,
Россия огненных столбов!
Бредя тропами незнакомыми
и ранами кровоточа,
лелеешь волю исполкомами
и колесуешь палача.
Здесь, в меркнущей фабричной копоти,
сквозь гул машин вопит одно:
— И улюлюкайте, и хлопайте
за то, что мне свершить дано!
А там — зеленая и синяя,
туманно-алая дуга
восходит над твоею скинией,
где что ни капля, то серьга.
Бесслезная и безответная!
Колдунья рек, трущоб, полей!
Как медленно, но всепобедная
точится мощь от мозолей.
И день грядет — и молний трепетных
распластанные веера
на труп укажут за совдепами,
на околевшее Вчера.
И Завтра… веки чуть приподняты,
но мглою даль заметена.
Ах, с розой девушка — Сегодня! — Ты обетованная страна.
Владимир Нарбут
Про Нарбута.
Он был калека.
С отрубленной кистью левой руки, культяпку которой он тщательно прятал в глубине пустого рукава, с перебитым во время гражданской войны коленным суставом, что делало его походку странно качающейся, судорожной, несколько заикающийся от контузии, высокий, казавшийся костлявым, с наголо обритой головой хунхуза, в громадной лохматой папахе, похожей на черную хризантему, чем-то напоминающий не то смертельно раненного гладиатора, не то падшего ангела с прекрасным демоническим лицом, он появлялся в машинном бюро Одукросты, вселяя любовный ужас в молоденьких машинисток; при внезапном появлении колченогого они густо краснели, опуская глаза на клавиатуры своих допотопных «ундервудов» с непомерно широкими каретками.
Может быть, он даже являлся им в грешных снах.
О нем ходило множество непроверенных слухов. Говорили, что он происходит из мелкопоместных дворян Черниговской губернии, порвал со своим классом и вступил в партию большевиков. Говорили, что его расстреливали, но он по случайности остался жив, выбрался ночью из-под кучи трупов и сумел бежать. Говорили, что в бою ему отрубили кисть руки. Но кто его так покалечил — белые, красные, зеленые, петлюровцы, махновцы или гайдамаки, было покрыто мраком неизвестности.
Валентин Катаев
Он был калека.
С отрубленной кистью левой руки, культяпку которой он тщательно прятал в глубине пустого рукава, с перебитым во время гражданской войны коленным суставом, что делало его походку странно качающейся, судорожной, несколько заикающийся от контузии, высокий, казавшийся костлявым, с наголо обритой головой хунхуза, в громадной лохматой папахе, похожей на черную хризантему, чем-то напоминающий не то смертельно раненного гладиатора, не то падшего ангела с прекрасным демоническим лицом, он появлялся в машинном бюро Одукросты, вселяя любовный ужас в молоденьких машинисток; при внезапном появлении колченогого они густо краснели, опуская глаза на клавиатуры своих допотопных «ундервудов» с непомерно широкими каретками.
Может быть, он даже являлся им в грешных снах.
О нем ходило множество непроверенных слухов. Говорили, что он происходит из мелкопоместных дворян Черниговской губернии, порвал со своим классом и вступил в партию большевиков. Говорили, что его расстреливали, но он по случайности остался жив, выбрался ночью из-под кучи трупов и сумел бежать. Говорили, что в бою ему отрубили кисть руки. Но кто его так покалечил — белые, красные, зеленые, петлюровцы, махновцы или гайдамаки, было покрыто мраком неизвестности.
Валентин Катаев
Раннее произведение Юлиуса Эволы дадаистического периода: https://xn--r1a.website/sublichnost/1285 Написано на французском, 1912-1916 гг.
Перевод: Владимир Карпец
Перевод: Владимир Карпец
Telegram
Крэнки и Субличности – АД
ЗАТЕМНЕННЫЕ СЛОВА ВНУТРЕННЕГО ПЕЙЗАЖА
Поэма для четырех голосов
Четыре голоса олицетворяют четыре стихии внутренней жизни
Г-н НГАРА - воля
Г-жа ЛИЛАН - чувство
Г-н РААГА - дескриптивное созерцание
Г-нХХАХ-безразличная абстракция
нгара сияя во флагах…
Поэма для четырех голосов
Четыре голоса олицетворяют четыре стихии внутренней жизни
Г-н НГАРА - воля
Г-жа ЛИЛАН - чувство
Г-н РААГА - дескриптивное созерцание
Г-нХХАХ-безразличная абстракция
нгара сияя во флагах…
Дружок, это Южинский кружок
Да вы ж мои котики!
Choose your fighter.
(Звучит музыка из Mortal Kombat)
(Звучит музыка из Mortal Kombat)
Пришел спам от медклиники сделать анализ на пса. Какого нахер еще пса? И почему на пса, а не на хомяка или ящерицу?
Читаем, что такое пса: анализ на пса (простатический специфический антиген). СУКА! Это называется допелся!
Читаем, что такое пса: анализ на пса (простатический специфический антиген). СУКА! Это называется допелся!
Telegram
АРТУР ДРУГОЙ | ARTUR DRUGOI
Forwarded from Ж (Павел Каширский)
Перед зеркалом
Я, я, я! Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах, —
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть, —
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем — так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины — к причине,
А глядишь — заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами, —
Только есть одиночество — в раме
Говорящего правду стекла.
Владислав Фелицианович Ходасевич, 1924 год
Я, я, я! Что за дикое слово!
Неужели вон тот — это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?
Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах, —
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?
Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть, —
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?
Впрочем — так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины — к причине,
А глядишь — заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.
Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами, —
Только есть одиночество — в раме
Говорящего правду стекла.
Владислав Фелицианович Ходасевич, 1924 год