«Воображаемая земля»

Сидел так близко, что мне было трудно дышать, рассказывал о других мирах, космическом корабле, чёрных дырах, пространственно-временном континууме.

Я честно пыталась слушать, но всё казалось таким нелепым, ненужным, ненастоящим, как будто бежали титры по черному экрану, а мы ждали, что в конце будут неудавшиеся кадры или продолжение истории.

Но не было ничего. Только звук.

Он родился где-то на краешке сердца или лёгких, никогда не знала, что там внутри.

Звук вибрировал, усиливался, заполнял всё пространство. Ты стал волноваться, словно отражение на глади лесного озера.

Волны сначала шли снизу вверх медленно, а потом всё быстрее и быстрее, стирая очертания, линии, границы, превращая тебя в светлое пятно на обоях нашей старенькой кухни.

Это светлое пятно и стало моим воображаемым миром, моим космическим кораблём, моей черной дырой.

Автор: Анна Олейникова

Что возникает из неровности? Что происходит в заряженной пустоте?

Спросил я деву Биософию.

И она показала одной ручкой вниз, а другой — наверх.

Я посмотрел наверх, но там ничего не было. Золотой потолок. Он был таким же, как и пол: золотым. Я посмотрел вниз — и убедился в этом!

Внезапно до меня дошло: потолок и пол на этаже в башне — это ведь одно и то же — он был соткан из неисчислимых тончайших золотых нитей, которые много раз перепутались между собой в столь изящную паутину, создавая такой удивительный и необычный узор, что я... Эти нити были столь тонкими и при том отчетливо различимыми, что я впервые тогда задумался: как же возможна в принципе такая технология?

Я спросил у девы.

Правильно ли я понимаю, что эта нить — и есть пряжа ядра вселенной? Но из чего она? Это же не просто золото? Это не может быть просто золотом! Это точно что-то еще. Что же это? Это — то, что... возникает из неровности?

В ответ на это дева улыбнулась — и оглянулась.

Я никогда не смел заглянуть за спину премудрой деве вселенской жизни, столь глубокое почтение вызывал у меня ее градный мир, полный смысла! Но тогда я заглянул ей за спину. И я увидел длинную-длинную золотую косу, которая долго вилась под полупрозрачными пеленами платья ее, расходясь на тысячи отдельных блестящих нитей, подобных проводам, подключенным где-то еще, на других этажах, в других комнатах. Словно она на самом деле была не Девой... а компьютером: интерфейсом Башни! Словно все это время я говорил не с Девой, а с Башней?

Какой-то бред! Но это же невозможно!

Но я ведь и сам начал рассказывать, что жизнь вечная — это такой компьютер, возникший в космосе? Чего я мог ожидать от действительной премудрости жизни вечной, если сам допускал возможность этого?