Я помню неправдоподобно балабановскую сцену между Беном и Китом, тоже ополченцем. Два участника Русской весны задушевно бухали и говорили за жизнь, имея из общего только русский матерный.

Причем они говорили о Боге и, я клянусь, понимали друг друга. Это из разряда: «если бы увидела в кино, сказала бы что клюква».

(Я сидела работала за ноутом и вынуждено слушала несколько часов пивной рефлексии).

!

Я так кайфанула, пока переклеивала трейлер к своей студенческой короткометражке.

В воспоминаниях за 21-й год я такой несмышленыш, а на самом деле красивые кадры делала.

Сидишь без воды и электричества, думаешь, как хорошо всем успешным, умытым девчонкам с гель-лаком на ногтях.

Сидишь в комфортной квартире, имея работу, разбирает лютая тоска по честной маргинальщине.

коротко о моем месте в социальной иерархии

Есть люди талантливей и честней, чем Хаски, но он основной проводник и трикстер русской музыки. 

Я праздную этот альбом, потому что его голос вытащил из подвала важные для меня нарративы и эстетику.  Уже слишком долго хочется, чтобы околовоенная субкультура стала культурой.

А про "людское", как Ринат сказал, так все и случилось

Петербургский погибший народ
Вьется мелким снежком средь живых,
Тесной рыбой на нерест плывет
По верхам переулков твоих.
Так погибель здесь всё превзошла –
Вот иду я по дну реки,
И скользят через ребра мои
Как пескарики – ямщики
И швеи, полотеры, шпики‌.
Вся изъедена ими, пробита,
Будто мелкое теплое сито.
Двое вдруг невидимок меня,
Как в балете, средь белого дня
Вознесут до второго окна,
Повертя‌т, да и бросят,
И никто не заметит – не спросит.
Этот воздух исхожен, истоптан,
Ткань залива порвалась – гляди,
Руки нищий греет мертвый
О судорогу в моей груди.
От стремительного огня
Можно лица их различать –
Что не надо и умирать –
Так ты, смерть, изъязвила меня!

(Елена Шварц)

Собственно, мой рассказ во второй зетке описывает поездку в Медногорск на похороны Бледного. Он был четвёртым моим близким другом погибшим за 2023 год. На некрологи и воспоминания меня уже не хватает, больновато копаться. Поэтому прикрепляю фото сделанные на мою мобилу и приведу эпизод из написанного — похоронный митинг.

«Объявляется митинг. Так они это называют, когда чиновники, военкоматовские и другие лица выступают не пойми о чём перед погребением. Илья не успел побывать на настоящих митингах, хотя в акциях участвовал и задерживался полицией, но митинги не застал. Он вступил в Партию на войне. Это его первый и последний митинг. Может, они и нужны, эти похоронные митинги. Старикам, может, нужны, так должно быть проще и понятнее, почему парень вернулся в гробу. Тем более, когда мэр или кто из команды губернатора
выступает. Так ведь? Выступали и представители ветеранских организаций, их речи были поживее. Я, естественно, испытывал стыд и в очередной
раз думал, что нужно недвусмысленно прописать— у меня должны выступить только свои. Ни мэров, ни пэров, нехер подмазываться. Представляю, как бы они все охуели с живого Бледного. Вот бы он встал сейчас и сказал что-то в своём стиле: «Не пизди! Я воевал ради красивых фоточек. А зачем, блядь, ещё нужно воевать?» Впрочем, тогда они бы снова перестали его замечать и молча разошлись бы. И когда он лёг бы назад, они разочарованно вздохнули бы и вернулись дочитывать свои речи. Они не смеют спорить со смертью. Илья смел.»

Кирилл написал полнокровно живой рассказ про переживание потери. У меня не было слов, чтобы всю эту черную муку, отчаянье и свет выразить и объяснить. А он смог. Уникально честный и мужественный текст

В той же книге есть гомерически смешной рассказ Рината о съемках 20/22.

По-хорошему этот текст должен бы быть в Искусстве кино. Это бесценное наблюдение о взаимопроникновении амбивалентного мира войны и не менее безумного токсичного мира киноиндустрии. По вайбам хаоса и азарта похоже на мои любимые 20-е

Был в Листве, подписал пару книг своим великим почерком. Мой рассказ довольно посредственный. Но в книге собрано множество бодрых историй, авторов с абсолютно разным опытом и оптикой на происходящее. Вообщем книга получилась намного живее, чем первая часть.

Как же меня бесит мой пафосно-дурачковый тон здесь, но я с каждым годом все меньше пишу и как будто разучилась говорить.