Наша реплика о «советском народе» вызвала бурное обсуждение, демонстрирующие огромный диапазон взглядов, многие из которых, очевидно, сформированы неравномерным смешением реальных фактов с бесчисленными антисоветскими мифами «святых» 90-х и постсоветского времени.

В целом, это понятно — уже мало кто помнит, как на самом деле жили в Советском Союзе, реальная его история злонамеренно умалчивается, а антисоветские выдумки его врагов щедро финансируются и бурно распространяются всеми средствами: и в СМИ, и в кино, и в подложных «воспоминаниях», и «научных» публикациях. Поскольку для врагов наших нет ничего страшнее, чем новое возгорание того огня, который зажег СССР. Поэтому они не считают средств для постоянного обливания помоями этого потухшего костра.

Для многих антисоветские выдумки заслонили реальный СССР — все эти россказни про сотни миллионов репрессированных (многократно опровергнутые), про дефицит всего (который наблюдался в конце 1980-х и в 1990-е и был рукотворным), про «несчастных бесправных» колхозников (которых не существовало в природе)… всех не перечислишь.

Одним из черных камней в этом ожерелье лжи об СССР стали измышления про «национальный» вопрос, которого большую часть существования СССР просто не было. Предвосхищая очередную битву комментаторов, сразу скажем, что, говоря «не было», мы имеем в виду, что национализма не было как социального явления, как актуальной проблемы, как массовой практики, как массового умонастроения. Что не исключает наличия в СССР людей с обостренным ощущением своей национальной идентичности и даже националистическими умонастроениями. Весь этот национализм, который мы «имеем счастье» наблюдать сегодня, — порождение перестройки и постсоветского периода, когда национализм искусственно и агрессивно насаждался повсюду и использовался как привычное оружие власти при капитализме — для разделения людей и натравливания их друг на друга, дабы они «не смотрели наверх».

Так вот, в СССР этого не было.

А вот советский народ — был. Ведь что такое национальная идентичность? Она есть результат общего языка, общей культуры (в широком смысле), единого образования, общих социальных практик, общих производственных практик — всего того, что определяет возможность взаимопонимания людей и идентификации их друг с другом.

В СССР всё это было. Мы все умели говорить по-русски. Мы все учились в школах по примерно одной программе. Мы читали одни и те же книги и смотрели одни и те же фильмы. Школы, учебные и научные институты, заводы, фабрики, колхозы и совхозы по всей стране работали по единым — и всем понятным — правилам. Мы все были детьми или внуками наших отцов и дедов, вместе построивших страну, вместе воевавших и вместе победивших в Великой Отечественной войне, вместе возродивших страну после войны. Мы все понимали друг друга, мы все были как родственники. И да — любой советский человек в любой точке Советского Союза чувствовал себя как дома. Понимаем, что сейчас это звучит фантастично, но это — правда.

Пример: автор в конце 1970-х за одно лето проехал с друзьями от Ленинграда до Улан-Удэ, потом через Иркутск, Красноярск, Туруханск, Ачинск, Абакан, Новокузнецк, Кемерово, Барнаул, Горно-Алтайск, Семипалатинск, Алма-Ату, Ташкент, Самарканд, Бухару, Волгоград, Харьков, Крым — в Одессу. На всем пути нам не встретилось ни одного «чужого человека». Нас постоянно звали в гости, переночевать, поесть, предлагали помощь во всем. Мы все друг друга прекрасно понимали, у нас были общие темы для разговоров, общие проблемы, общее понимание наших общих целей. Во всей Средней Азии нам ни разу не удалось ничего купить на рынке — нам все отдавали даром, видя в нас «бедных студентов». Это ли не общность?

Как можно эту общность заменить — в классовом обществе с колоссальным разрывом между бедными и богатыми — пустыми словами о патриотизме? Никак!

В заключение разместим (ниже) немного сокращенный текст, найденный в ТГ. Мы не знаем, кто автор этого поста, но мы полностью с ним согласны. А его пост — отличная иллюстрация к «национальному вопросу» в СССР.

🛫Подписаться