​​Живем мы давно без Брежнева,
Только в верхах все по-прежнему,
К должности вроде готов,
Но нет социальных лифтов.

Мог бы оставить свой след,
Останется только портрет,
Хочется маршала звание,
А ждет по суду наказание.

Все беды от либералов -
Хотели привлечь генералов,
Шутили что выше полковников,
В звании нет уголовников

И взят был кто в звании старше.
Видали портрет? Целый маршал!
Кто грезил блестящей карьерой,
В суде окружен барьером.

Выжжен каленым железом,
Носивший маршальский жезл,
Нам снова глаза открыв,
Что нет никаких перспектив.

​​Наша Родина прекрасна и цветет как маков цвет,
Чтоб не выдал Дядя Ваня коды запусков ракет,
Не купить чтоб супостатам милый наш Вишнёвый сад,
Специальные ребята тщательно за этим бдят.
Даже чеховская Чайка нам родное существо,
И следят за ней специально сквозь прицелы ПВО.
Совершили перехваты в рамках радио игры,
И с поличным были взяты рано утром Три сестры.
Все: Раневская, Лопахин, даже престарелый Фирс,
Натовского ждут десанта в Севастополе на пирс,
Чтобы враг не взял Саратов, Красноярск и Краснодар,
Специальные ребята ворошат репертуар.

​​Вот и август, скоро осень,
Цены срочно проедросим,
Будет сыт народ борщом!
(Урожай тут ни при чём).

Мониторят цены ловко,
И дешевле вдруг морковка!
Ставят продавцам в укор:
Дорог "борщевой набор".

Но увы, для низших классов,
Не положено в нем мяса -
У него есть свой резон,
Дорожать в любой сезон.

Ставь реальные задачи,
И тогда придет удача.
Как доставка в пору вьюг,
Снега за полярный круг.

​​Говорили он не пьёт,
Видимо, наврали
И ведет мечты полёт
В голубые дали

Там построят города,
Отогнав медведей,
И отправлены туда,
Те, кто поотпетей.

Те, кто не занес судье,
Кто попался просто
Перемены ждут в судьбе
С места до погоста

Те, кого ведет конвой,
Строя по четыре,
Шли с поникшей головой -
В города Сибири

Строили и так и сяк,
Города да веси,
Результат один – ГУЛАГ,
В этой долгой пьесе.

​​На селе не чтут навоз и силос,
Мается рабочий у станка,
Общество в России разложилось,
Да подраспустилося слегка.

Некоторым подавай зарплату,
Гаджеты, коробку-автомат,
Как грозить мы будем супостату,
Если кухне полевой не рад?

Резко снизится и мощь, и сила,
Вся боеспособность на нуле,
Где на старшину как на дебила,
Смотрят те, кто прожил жизнь в тепле.

Но страна не перепрыгнет карму,
Расцветёт порядком уставным,
Будет жизнь похожа на казарму,
Станет быт военно-полевым!

​​Русь ненавидя святую,
Быстрый готовя ей крах,
Стрелки на север рисуют,
Где-то талибы в штабах.

Вот разберутся с Кабулом,
Грех и порок истребив,
И соберутся аулы,
В мощных бойцов коллектив.

И на российском канале,
Будет поток новостей,
Как мы жестоко трепали,
Этих незваных гостей.

Били их под Оренбургом,
Дали в Самаре отпор,
Да у талибских хирургов,
Всех инструментов – топор!

Дрались под Нижним славяне -
Сотни талибов в траве.
Скольких топили в фонтане,
Наши бойцы ВДВ.

Враг разнесён под Коломной,
Был в Домодедово бит.
Наши резервы огромны,
И оборона – гранит!

Вот на Садовом шли битвы,
Скоро! Победа в руках...
...После к вечерней молитве
Всех призовут. Иншаллах!

Талибан – Запрещенная в России террористическая организация.

​​Вот царству памятник
Ему вполне приличный:
Все сущее, что в нём,
Приняв свой вид обычный…

​​где апокалипсиса всадник
в окно все смотрят целый день
а вместо этого к ним мчится
олень

​​Родя Роскольников точит топор,
К бабке-процентщице входит во двор,
Про микрозайм расспросив для порядку,
Тюкнул двоих и забрал их двадцатку.

Красная площадь. Борис Годунов,
За ирода нищий молиться готов,
Стоит на коленях уже полчаса.
Десять-то тысяч творят чудеса!

Дрейфус – сотрудник в Париже Генштаба,
Все хорошо, только мучает жаба,
"Иди завербуйся" твердят домочадцы,
Агенты Москвы заплатят пятнадцать.

Бесится Штирлиц в Берлине один,
Рацию ищет, бродя меж руин,
Некому срочно выйти в эфир,
Послать реквизиты карточки МИР.

​​Сложилась трудная ситуация:
Рожденные ползать и авиация.
Совсем с полетами сложно стало,
Поди, иногенты сидят у штурвала.

Ещё немного и рухнут на крыши,
Проверьте воздух ведь Навальный им дышит!
И законы физики куцие,
На соответствие их Конституции.

А чтоб вовсе не было лишних споров,
На каждый борт садим двоих ревизоров.
Выдайте, чтоб совсем не бояться
Лётчикам не пятнадцать тысяч, а двадцать!

​​Почему до сих пор нет закона
Что нельзя очернять Нерона?
Наша столица давно - Третий Рим
На первый клеветать не дадим!
Многих казнил - такова эпоха.
Правил до последнего вздоха.
В спорте прилежен, в искусстве упрям,
Взял, да и сжег первый Рим к чертям.
Помним, на Сочи с тоской мы, глядя,
Его бег на Олимпиаде!
Хотя он и был немного садист,
В нём умер величайший артист!
Среди казненных обывателей,
Немало было предателей.
Резал, шептавших, что он, мол, не прав -
Рим был среди великих держав!
Не разглядел, увы, все измены,
Но на рабов снижали цены.
Все попытки будут пресечены,
Затронуть итог Галльской войны!

​​Чудны дела ваши, эффективные менеджеры. Еще за космодром "Восточный" не все сели, а уже город собрались строить.
Начиналось всё классически. Один начальник сказал, что надо нам городов с Сибири повозводить. Как было бы в устойчивой системе с работающей обратной связью? Ему бы представители оппозиции объяснили, что глупость это. Нет людей, некому там жить. Но оппозиционеры у нас в тюрьме или изгнании. А ретивый аппарат побежал реализовывать.
Правда не в Сибири, на Дальнем Востоке, но, если из Москвы смотреть – разницы нет. Владивосток – "город нашенский" – вот и сделают к нему пристроечку. Тысяч на триста. Ну плюс там еще чего-то присоединить, цифрами поиграть. Там пририсовать, тут подмухлевать и нате – город-миллионник.
Зачем нужен там миллион жителей? Ну цифра красивая. В отчетах аж светиться будет. Других резонов нет. Противостояние с Китаем? Но он же наш "стратегический партнёр". Или как там, геополитики? Да для него что миллион, что два. Даже для районного центра немного.
А как творчески накреативили название для города-спутника Владивостока! "Спутником" и решили назвать.
Так пояснили: "Это слово, известное во всем мире как момент высочайшего триумфа советской науки, связано с запуском первого искусственного спутника Земли в октябре 1957 года." Что это слово давно уже известно во всем мире как название вакцины со сложной судьбой, почему-то не вспомнили. А ведь "как вы лодку назовёте…". То есть, не очень-то народ в тот город поедет добровольно. Придётся принудительно гнать, как на вакцинацию.
Город-сад у этих менеджеров, обычно, не очень получается. Вот город-лагерь им вполне по силам.

​​Для горячки были предпосылки -
Как-то без налогов всей стране,
Разрешили собирать бутылки,
В честь победы в Северной войне.
Граждане ту тару собирали,
Чтобы градус в теле не иссяк,
В алкогольном были арсенале,
Пиво, водка, виски и коньяк.
Но положено страной гордиться,
Избирательные урны – алтари,
На участке, вглядывались в лица,
Оказалось, что Вишневских - три
Проклиная пьянство с алкоголем,
Плакали, трезвея на глазах,
Дрожь в руках, но все ж твердея волей,
Каясь горячо в своих грехах
Так безвестный миру политолог,
Алкогольный прекратил распад,
Чай кипит, жужжанье кофемолок,
А в бокалах - только лимонад.

​​На Совхозной мрут люди на улице,
Ищут яд как иголку в стогу,
А глава Пентагона волнуется -
Не берёт его Байден в тайгу.
Ах как славно распить по рюмашечке,
Свежий воздух и свежая дичь,
Но нет счастья такого бедняжечке -
Не поедет в тайгу старый хрыч.
От тоски вашингтонские ястребы,
Черных мыслей плетут кружева,
Чтоб в России дорвались до власти бы,
Кто охотникам срежет права.
По лесам чтоб с двустволкой не шастали,
У костра не вдыхали дымок,
Все равно им что редко, что часто ли,
Над костром тем кипит котелок.
Опустеют тропинки таёжные,
Где встречаться тогда старикам?
И летят переводы платёжные,
Из Госдепа на горе всем нам.

​​Он ушел, но обещал вернуться,
Мы, пока что, без него, одни.
Не случится, впрочем, революций,
Мы тут не для дел, для болтовни.
Он вернется крепкий, посвежевший,
Полон новых мыслей и идей,
И поговорит о наболевшем,
Станет всем от этого теплей.
А когда повсюду в избиркомах,
В протоколах будет результат,
Скажет он с улыбкой cтоль знакомой:
"Был не в курсе, я не виноват"

​​"- Так, гражданин, пройдёмте"
" - Позвольте, куда и зачем?
С правами меня ознакомьте."
-" Ты чё тут? Хочешь проблем?"

"- Простите, но мы в Чикаго
Сейчас мы под небом другим."
"- Футболка с не нашим флагом…
Не понял? В момент объясним!

С вещами давай на выход,
Давно тебя Родина ждет,
И чтобы было всё тихо,
А он про права, урод!"

Забиты теплушки и трюмы -
Россия своих ждет детей,
Встречают немного угрюмо,
Зато довезли без затей.

Отчеты! Начальству приятно,
Довольно трясут головой.
А тех, кто вернулся, обратно
Теперь не пускает конвой.

​​Ночью тёмной протоколы правил,
Оператор цифровых машин,
В принтер бешенный свой картридж вставил,
В бункере сидящий сисадмин.
Только мы решили быть в печали:
"Наша власть бессовестна, груба",
Чтоб об этом мы не горевали,
Очень кстати началась стрельба…

​​Раньше был сильный ветер,
Теперь ожидаем бурю,
С двадцать седьмого в ответе,
За всё ретроградный Меркурий.

Подорожает гречка,
Вырастит счёт ЖКХ,
Неисчерпаем Путь Млечный,
Но есть дефицит молока.

Звезды встали печально,
Не переставить никак,
Поймите: бедность - нормально.
Во всем виноват Зодиак!

​​Может не ад здесь еще,
Но уже где-то рядом,
Будет как там горячо,
Все, кто не сел пока, – сядут.

Сядут и те, кто сажал,
К тем же, кого посадили,
Собаки, конвой вокзал -
Лагерная идиллия.

Мертвых присыпят мхом,
Внуки лягут, где деды,
Лет через сорок с трудом,
Место найдут краеведы.

​​Вот следственный комитет провинции Иудея,
Распространил пресс-релиз о деле против злодея,
И против подручных его, общим числом двенадцать,
С их экстремизмом теперь будут всерьёз разбираться.

Дискредитирован царь, лидер наш - Ирод Великий,
Будто не солнце для нас, а так – на окошке блики,
Рыбой и хлебом толпу он накормил на донаты,
Взял и преступно воскрес, а был законно распятым.

Ветхозаветный наш строй Новым каким-то Заветом,
Он призывал заменить, видно же - парень с приветом,
Пусть он уже осужден по уголовному делу,
Новое скоро начнем, в этом для нас нет предела.

​​Заполнена пусть будет вся лента,
Флешмобом про иноагента.

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
ВЫПОЛНЯЯ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА

Однажды в студеную зимнюю пору
Я из лесу вышел, был сильный мороз,
Гляжу - поднимается медленно в гору
Лошадка,
ВЫПОЛНЯЯ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА

Я помню чудное мгновенье,
Передо мной явилась ты,
ВЫПОЛНЯЯ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА

На заре ты ее не буди,
Поутру она сладко так спит,
ВЫПОЛНЯЯ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА