Перевожу тут фрагменты из книги Ворхауса The Comic Toolbox и дополняю их примерами из памяти. А на русском издавалось что-то хорошее по технологии юмора? Напишите @anykeen, если знаете, пожалуйста.

Проверяя студенческие работы, вспоминаю порой Торжественный Комплект Остапа Бендера: http://fandea.ru/476-torzhestvennyi-komplekt-napisannyi-ostapom-benderom-v-pomosch-zhurnalistam.html.

Многовато, значит, штампов. Люди, пожалуйста, не увлекайтесь «готовыми формулами», они выглядят паскудно.

А вот ещё Торжественный Комплект, посовременнее. Надо будет и самому какой-нибудь комплект собрать.

Торжественный комплект для книжных блогеров и прочих окололитературных людей

Незаменимое пособие для сочинения отзывов и рецензий на любые книги.

Словарь

Существительные:
Восторг. Интерес. Шедевр. Удовольствие. Упоение. Энергия. Размах. Живость. Жемчужина. Открытие. Дрожь. Находка.

Прилагательные:
Увлекательный, захватывающий, великолепный, замысловатый, изощренный, завораживающий, головокружительный, мастерский, свежий, новый, интересный, напряженный, изобретательный, неподражаемый, интеллектуальный, восхитительный, невероятный, необузданный, живой, яркий, незабываемый, околдовывающий, утончённый, элегантный, непостижимый, незаурядный, впечатляющий, загадочный, прелестный, неожиданный, превосходный.

Прочие выражения:
Заставляет задуматься.
Есть над чем подумать.
В романе (рассказах) многое заложено.
Прочитал (-а) на одном дыхании.
Проглотил (-а) за вечер.
Ревел (-а) три дня.
Герои такие живые, что им веришь.
Неповторимый язык и стиль.
Истинный замысел автора.
Что курил автор?
Глубокий подтекст.
История настоящего (-щей) (абстр. сущ.: Любви, Жизни, Героизма, Дружбы и т.д.).
Найдёте много интересного.
Автор затрагивает множество тем.
Книга привлечёт внимание многих.
Ни для кого не секрет.
Хочется оказаться в мире книги.
Я открывал (-а) книгу, ожидая…

П р и м е ч. Запятые ставить перед "что", "который" и "если". Точку с запятой — перед "но". Многоточия, восклиц. знаки и кавычки — где только возможно. Объяснять что-либо необязательно.

Новый злыдень. С хоботом! https://lapsus.timuroki.ink/pest/style-lapsus/

Остерегайтесь.

Это, конечно, о начальном уровне. В высшей текстовой лиге эти ляпсусы неистребимы, начитанность/опыт/квалификация против них уже не помогут:

— Стиль — это, упрощенно говоря, соблюдение меры архаизации и меры вульгаризации текста. Достаточны ли мои средства для этого? Не думаю. Современным жаргоном, как уличным, так и камерным, я не владею — к счастью, для переводов античных авторов он не так уж необходим (разве что для непристойных насмешек Катулла?). Я знаю, что для пушкинской эпохи, например, слово «покамест» (вместо «пока») или «надо» (вместо «нужно») — вульгаризмы, «ибо» (вместо «потому что») — архаизм, «ежели» (вместо «если») и «словно» (вместо «будто») просторечие, что тогда писали не «вернуться», а «воротиться» и предпочитали союз «нежели» союзу «чем». Я мог разделить ужас моего товарища С. С. Аверинцева, когда его прекрасные переводы из византийских авторов искренне хвалили за стилизацию под XV век, тогда как они были стилизованы под XVII век. Но сделать безупречную аттицистическую подделку под языковую старину я не смог бы. Когда я начинал переводить Ариосто, мне хотелось строго выдержать язык русских романов XVIII в. — ведь «Неистовый Роланд» и наш «Бова королевич» — это один и тот же рыцарский жанр на излете. Этого я не сумел: пришлось вводить искусственные обороты, для языка того времени нереальные, но стилистически эффектные. Так в театре мужики из «Плодов просвещения» Толстого говорят на фантастической смеси совершенно несовместимых диалектов, и это оказывается гораздо выразительнее лингвистического правдоподобия. А жаль.

Архаизацию приходится дозировать — но как? Античных писателей мы переводим русским языком XIX в., в идеале — пушкинским. Но вот тридцать лет назад мне и моим коллегам пришлось делать антологию «Памятники средневековой латинской литературы». Нужно было передать ощущение, что это — другая эпоха, не классическая латынь, а народная и церковная. Это значило, что стилистический ориентир нужно взять более примитивный — то есть, по русскому словесному арсеналу, более ранний: скажем, XVII век, упрощенный нанизывающий синтаксис, а в лексике — пестрота приказных канцеляризмов, просторечия и церковнославянства. Так мы и старались писать — конечно, каждый по мере своих сил. Однако средневековые писатели были разные: одни писали, как бог и школа на душу положат, другие вчитывались в доступных им античных классиков и подражали им, иногда неплохо. Эту разницу тоже хотелось передать в переводе — и для средневековых цицеронианцев, вроде Иоанна Сольсберийского, мы вновь брали для перевода русский язык XIX века. Получался парадокс: более древних, античных и подражающих античным латинских писателей мы переводим более поздним, пушкинским и послепушкинским языком, а более поздних, средневековых латинских писателей — более архаическим, аввакумовским русским языком. Думаю, что с таким парадоксом приходилось сталкиваться многим переводчикам, если только они заботились об ощущении стилистической перспективы в переводе.

Михаил Гаспаров, «Записи и выписки»

Оттуда же:

—Коэффициент точности» — это процент слов подлинника, сохраненных в переводе, «коэффициент вольности» — процент слов перевода, добавленных без всякого соответствия с подлинником; их можно рассчитать отдельно для каждой части речи — будет видно, что переводчики стараются сохранять существительные и вольничать с остальными словами, им важнее, «о чем», чем «что» сказано. Это позволяет точно подсчитать, во сколько раз Брюсов переводил точнее Бальмонта или Вяч. Иванова. Особенно это видно на переводах с подстрочника.

Был закрытый конкурс переводов из Саломеи Нерис с двух, общих для всех, подстрочников; кончился провалом, ни одной первой премии. Моя ученица В. В. Настопкене сделала подсчеты по этому редкостному материалу — самые точные переводы оказались самыми безобразными. Из этого следует, что «точный» и «хороший» — вещи разные, что, впрочем, и без того было известно.

Завершаю тему слов-маргиналов примерами их удачного контрастного использования. Ведь стилевой сбой может быть как ляпсусом, так и просчитанным приёмом. Вот цитата, играющая важную роль во втором уроке моего нового курса:

«[Тихо, задумчиво] Главная особенность России? Не воровство, не коррупция, не глупость, не злоба… [переходя на еле слышное бормотание] не хамство, не тщеславие, не невежество. Главная особенность России… [вдруг переходит на крик] ЭТО ХУЙНЯ! ВСЯКАЯ ХУЙНЯ!!!»
— Александр Пятигорский, философ, востоковед, филолог, и писатель, один из основателей Тартуско-московской семиотической школы

Тут контраст многоуровневый, усиленный перепадом интонации, но в первую очередь все равно стилевой.

«Ещё одна причина, по которой стоит читать ужасы: это как бы репетиция смерти. Говорят, что неизбежны лишь смерть и налоги. Но это неправда. Всегда есть только смерть. Смерть – большой босс. Лет через двести никого из нас здесь не будет. Мы будем где-то еще. Может быть, там будет лучше, чем здесь. Может быть, хуже. Может быть, это тот же Нью-Джерси, но где-то совсем в другом месте. То же самое можно сказать о мышах, кроликах и собаках, но мы находимся в менее выигрышном положении: мы единственные существа – по крайней мере, насколько мы знаем, хотя, возможно, сюда же относятся дельфины, киты и некоторые другие млекопитающие с очень большим мозгом, – способные осознавать свою смерть. Мы знаем, что когда-нибудь умрем. Игрушечный электрический поезд ходит по кругу, ныряет в тоннели, выныривает из тоннелей, но в конце он всегда доезжает до края стола и падает на пол. Бряк».
— Стивен Кинг

Я не поклонник и даже не читатель ужастиков Кинга, но этот бряк абсолютно прекрасен.

Обратите внимание, стилевой сбой происходит в конце сказанного. Потому что поставить контраст в финал = усилить эффект.

https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=3248529681906109&id=637707089655061 (и заплакал)

На случай, если предыдущее вас озадачило, прикладываю один экспонат из многих:

— Пожалуй, самая большая загадка редакторского ремесла заключается в способности подтолкнуть, задобрить или как-то иначе побудить автора создать отличную историю, не навязывая ему чужую интонацию и точку зрения. Делать это очень сложно, так как нужно постоянно балансировать между тактом и честностью. Каждый раз, когда вы имеете дело с создателями контента, стоит потратить чуть больше времени, чтобы выстроить с ними определенные отношения — без снисхождения, но и не разрушительные.
Эрин Киссейн

Но когда этих авторов знаешь давно, балансировать не так уж и сложно! Начали сегодня пилотный прогон нового курса «Лайкохота», основанного на некоторых идеях Виктора Шкловского и Романа Якобсона. Будут ценные (или хотя бы веселые) наблюдения — поделюсь.

#лайкохота

Наблюдение первое: можно писать намного лучше, чем в начале учебного пути и по-прежнему страдать от синдрома самозванца (неуверенность, боязнь отзывов etc). То есть: текст отличный, но до внешней валидации того, что он отличный, ты в это не веришь.

Также прямо по онлайн-уроку пробежала неожиданно мейерхольдовская типология творческих уровней (http://www.quitandwin.ru/1-stenograficheskaya-zapis-5.php)

В парке сидит слепой человек, на его шее висит табличка, на которой неровными буквами выведено: «Я СЛЕПОЙ», перед ним стоит жестяная кружка. Мимо проходит составитель рекламных текстов и, видя, что в кружке у слепого лишь три монеты по двадцать пять центов, спрашивает:
— Простите, можно ли мне изменить надпись на вашей табличке?
— Но это моя надпись. Моя сестра написала ее под мою диктовку.
— Я понимаю. Но, думаю, смогу вам помочь. Позвольте мне сделать другую надпись на обратной стороне таблички, и вы сможете опробовать ее в действии. Слепец неохотно соглашается. Через два часа его кружка доверху наполняется монетами и банкнотами. Когда очередной прохожий опускает туда пожертвование, слепой обращается к нему:
— Пожалуйста, остановитесь на минутку. Скажите, что написано на моей табличке?
— Всего пять слов, — отвечает прохожий. — «Сейчас весна, а я ничего не вижу.

Брайан Гарнер, «Эффективные письменные деловые коммуникации» (в оригинале HBR Guide to Better Business Writing)

#истории
#кпрйтр👍🏻

— Когда я говорю начинающим писателям, что наряду со всем прочим они обязаны развлекать читателей, они морщатся: это слово отдает для них балаганом, фиглярством и клоунадой. Но если вы хотите добиться успеха, ваши заметки на страницах газеты или журнала должны бросаться в глаза, приковывая к себе внимание раньше всех остальных. Ваша задача — найти способ поднять свои сочинения до уровня развлекательных. Обычно для этого бывает достаточно угостить читателя каким-нибудь приятным сюрпризом. Конкретных приемов здесь множество: шутка, анекдот, парадокс, неожиданная цитата, впечатляющий факт, диковинная подробность, окольный подход к теме, элегантное сочетание слов. Из всех этих «занимательных пустяков», по сути, и складывается стиль. Когда мы говорим, что нам нравится стиль тех или иных писателей, мы подразумеваем под этим, что нам нравится их индивидуальность в том виде, в каком они выражают ее на бумаге. Если у нас есть выбор между двумя потенциальными попутчиками — а писатель как раз и зовет нас в совместное путешествие, — мы скорее выберем того, с кем нам будет веселее в дороге.

Уильям Зинсер, «Как писать хорошо»

Восклицание!! А может быть, вопрос? Что вообще имеется в виду, не понять. Это он, кавардак интонаций: https://lapsus.timuroki.ink/pest/questionable

Прошу его не любить и не жаловать.

Дельный текст о заработках копирайтера: https://vc.ru/marketing/156845-kak-kopirayteru-zarabatyvat-100-tysyach-rubley-v-mesyac